1. О браке староверов

Отношение к Таинству Брака в согласиях староверов-безпоповцев

1. О браке староверов

До церковного раскола и разделения старообрядчества на две большие ветви — поповство и безпоповство все христиане венчались в Церкви. Обряд венчания уходит корнями в традиции Древней Церкви, а обряд возложения царских венцов на головы жениха и невесты существовал еще в Иерусалиме.

Н.П. Богданов-Бельский. «Венчание». 1904 г.

Однако после реформ патриарха Никона многие христиане стали убеждены, что пресеклось апостольское преемство православного духовенства, прервалась благодать священства, невозможно признать хиротонию господствующей церкви, а значит, и принимать от них священников.

Такие старообрядцы стали называться безпоповцами. Безпоповцы никогда не отрицали церковную иерархию, именно поэтому в первой половине XVIII в. они искали истинное священство древнего поставления. В начале 1730 г.

была предпринята совместная с поповцами поездка в Палестину, чтобы найти истинное священство. В отличие от беглопоповцев, безпоповцы никогда не принимали переходивших к ним священнослужителей официальной церкви в сущем сане, только как мирян. В 1765 г.

в Москве  обсуждалась возможность объединения безпоповцев и поповцев под властью старообрядческого архиерея, однако переговоры были безрезультатными.

Оставшись совершенно без священников, безпоповцы лишились и совершения определенных таинств, которые может выполнять только священник. К таким таинствам относится и Таинство Венчания брака.

Не все согласия безпоповцев принимали и саму брачную жизнь, в последние, «антихристовы времена».

Так, на новгородском соборе в 1694 г в 5-й статье решений Собора говорилось о «совершенном отвержении брачного супружества» по причине прекращения «православного священства», а 7-ая статья предписывала всеобщее девство.

Также отмечалось, что «наша истинная церковь женимых в соединение не приемлет» и после крещения необходимо пребывать в чистоте и целомудрии.

Большой вклад в формирование старообрядческих воззрений на брак внес И. А. Стародубский в сочинении «О тайне брака» (1762 г.).

Он осудил «мнимое всеобщее безбрачие» и говорил о необходимости брачной жизни у безпоповцев, признав возможным венчаться в господствующей церкви. Такой способ заключения браков у старообрядцев получил название «новоженства».

Воззрения Стародубского вызвали резкое осуждение наставников и его последующее запрещение.

Последователи соборного решения о безбрачной жизни начали называться безбрачниками, федосеевцами, по имени наиболее яркого проповедника и установителя безбрачия Феодосия Васильева.

В 1771 году федосеевцы создали в Москве общину на Преображенском кладбище.

Важнейшая догматическая особенность федосеевцев, отличающая их от других безпоповцев, — неприятие брака как такового из-за канонической невозможности совершения Таинства Венчания при отсутствии священства.

На практике же по отношению к фактическому брачному состоянию внутри федосеевских обществ выделяется несколько групп:

  • староверы, уже состоявшие в гражданском или церковном браке до принятия крещения в федосеевском обществе, именуются «староженами», их брак не подлежит расторжению;
  • «новожены», заключившие гражданский брак уже будучи федосеевцами, принадлежат к «немолящимся», не имеющих во время храмового богослужения права петь, читать, молиться вслух и осенять себя крестным знамением;

до 1920-х годов существовала также особая группа «половинок» (федосеевец, чей фактический супруг либо супруга не имеет федосеевского крещения), позднее (после Саратовского собора 1925 г.) слившаяся в каноническом плане с «новоженами».

С конца 1930-х годов в Преображенском обществе перестали допускать в число молящихся и «староженов». Это объяснялось отсутствием в то время авторитетных наставников и влиянием филипповцев, у которых нет деления на «староженов» и «новоженов». Со временем это стало устойчивой традицией Преображенского общества, изменять которую большинство прихожан уже не склонно.

Также первоначально таких взглядов придерживались и представители поморского и отошедшего от федосеевцев филлиповского согласия.

Традиционно филипповцы отвергали как новоженов (тех, кто вступил в брак уже будучи в их согласии), так и староженов (тех, кто вступил в брак еще до присоединения к филипповцам).

Такие брачные пары не имеют права в течение всей брачной жизни входить в братию, не могут быть полноправными членами филипповских общин. Они находятся в так называемом «срединном положении» человека, не живущего по вере.

Таким филипповцам выделяется отдельная посуда, чтобы они не замирщили остальную братию. Достигнув преклонного возраста, родив детей, филипповцы все-таки продолжают жить с супругой под одной крышей и возвращаются в братию. При этом они обязаны выдержать шестинедельный пост и после него жить по иноческому уставу.

Другая же часть безпоповцев, которые приняли брак, получила название «брачников». Обряд бракосочетания стал совершаться мирянами, что  обосновывается в сочинениях Василия Емельянова.

В течение всего XVIII века среди староверов-поморцев велась полемика о бессвященнословном браке. В итоге в Выговском общежительстве на Соборе 1798 года был утвержден брачный чин.

Несогласные с этим решением получили наименование старопоморцев и постепенно влились в состав филипповского и федосеевского согласий.

Расхождения были столь значительны, что первый официальный собор безпоповцев в 1906 году назывался «Собором старообрядцев-безпоповцев, признающих брак».

Заседание Первого Всероссийского собора христиан-поморцев, приемлющих брак. 1909 г.

В то же время государственные учреждения не признавали безцерковные семейные союзы староверов юридически оформленными. Семья не имела гражданских прав, дети считались незаконнорожденными.

Лишь в середине XVIII века в молельне при Московском Преображенском кладбище начали записывать создающиеся семьи старообрядцев в особые книги.

Сенат разрешил признавать такие браки законными, что сделало возможной законную передачу имущества по наследству и, как следствие, стало привлекательным для состоятельных староверов-безпоповцев. В Сибири для этого были заведены особые метрические книги при волостных правлениях.

В апреле 1911 г. на Преображенском кладбище была создана комиссия, на которой снова был затронут вопрос о браке безпоповцев. Известный московский начетчик Ф. Константинов произнес такую речь::

Да, невенчанный брак не признается законным. Но всегда ли это было, и нет ли случаев, когда сама Церковь, в лице великих отцов, снисходительно относилась к подобным бракам? 3-й и 4-й браки Церковью не признаются, почитаются скверною.

Однако, по каноническим правилам святителя Василия Великого, вступившие в такие браки через определенное количество лет всё же допускаются ко Святому Причащению. Толкователь правил Вальсамон свидетельствует, что в 4-й брак вступали без церковного венчания, по личному соглашению. Значит, и невенчанные браки прощались.

Значит, Церковь более снисходительно относится даже к прямо незаконному, но все же явному и гласному браку, чем к тайному сожительству и разврату.

Для безпоповцев эта точка зрения имеет огромную ценность, когда  нет священства и нет венчания. Вполне понятно, что церковное чувство подсказывает безпоповцам, лишившимся священства и венчания, что нужно бы всем вести строгую девственную жизнь.

Но для многих, а точнее, для большинства это выше человеческих сил.

Возможно одно из двух (речь не идет о девственниках): или вступить на путь тайного разврата или же обзавестись семьей, хотя и без венчания, но при обязательном соблюдении всех условий, установленных церковными канонами для вступающих в брак.

О таких условиях подробно описано в «Уставе брачном правовернаго староверчества» Московской Монинской моленной  (1803 г.), составленном П. А. Любопытным (он же Платон Львович Светозаров, апологет безсвященнословных браков, историограф поморского согласия):

«Всяк, кто вознамерится вступить в союз священного брака, и чтоб оный навсегда был тверд, непоколебим и счастливейший, по подобию дома Израилева, то должен быть засвидетельствован в Храме Бога живаго от служителей Всевышняго. А потому и обязывается каждый истинный сочлен Церкви о сем предмете вступления в брак объявить за несколько дней настоятелю. Настоятель, по известии сего, должен немедленно о намеревающихся брачиться прилежно разсмотреть:

  • Родство их степеней, как духовное, так и телесное (отличительной особенностью староверов-безпоповцев при создании семьи являлось то, что родственные связи все хорошо знали и соблюдали. Браки между родственниками были запрещены до 8-го колена, притом что рождаемость в семьях всегда была высокой, женщины рожали от 7 до 18 детей — прим. авт.);
  • Годы, кои бы были сообразны Правилам Святых Отец, как молодых, так и пожилых людей;
  • Не пущеница ли?
  • Не имеет ли другого мужа, равно и у него нет ли другой жены?
  • Не господская ли? То надобно от оного иметь отпускную;
  • Не беглая ли?
  • Не было ли у которого когда обещания на целомудренную жизнь?
  • Дозволяют ли родители или начальствующие? (учитываются обстоятельства и годы брачующихся).

Если в обозначенных пунктах не будет противоречия, то по росписи свидетелей в определенной книге нужно такой брак, как законный, надлежащим образом «омолитвословить». Если же в ответах желающих брачиться будет что «противное Закону», то такой брак не разрешать под страхом наказания и низвержения из сана настоятеля».

Нина Лукьянова

Источник: https://ruvera.ru/tainstvo_braka_bezpopovcy

Егупенок Симеон, поморский наставник. О таинстве брака

1. О браке староверов

Честные Отцы и братия!

Перед нами снова стоит вопрос о совершении таинства брака; вопрос — неотложный, подлежащий соборному уточнению его, особенно, в настоящее время, когда, вследствие требования государственных властей и правительства, необходимо поставить вопрос о браке в определенную законную форму с записью в актовые книги.

Вопрос этот весьма древний; родился еще со времен первосоздания Богом человека, благословленный и разрушенный Самим же Господом ради продолжения рода человеческого.

Как последствие сего благословения Божьяго, брак почитался во всех народах и племенах и во все времена, как самый важнейший и священнейший акт в человеческой жизни, — брачный союз, который, смотря по развитию народа, всегда обставлялся торжественными обрядами и закреплялся и ограждался нравственными законами данной страны.

С воцарением же на земле веры Христовой, когда в мире воссияла благодать заветов Спасителя, брачный союз последователями Церкви Христовой также поставлен был на высочайшую нравственную чистоту, огражден соответствующими его святости церковными и гражданскими правилами и окружен достойною формою, с причислением к церковным тайнам.

И нам, наследователям сих заветов Христовых и чадам св. Церкви, казалось бы, не надлежало ныне возбуждать и перерешать вопрос о браке, если бы не печальное лишение старообрядцев благочестиваго священства, отступившаго от уставов и преданий древней православной церкви.

Предки наши, благочестивые христиане, не последовали за отступными иерархами, остались без священства, а следовательно и без тайн церковных, сохранив в чистоте и непорочности свою благочестивую веру и два священных церковных таинства: крещение и покаяние, которыя древняя церковь разрешила совершать нерукоположенному мирянину — христианину; прочия же таинства: св. евхаристия, рукоположение в священство и елеопомазание, как надлежащия совершению лишь рукоположенным иерархом и в силу отсутствия священства, — с горестью отклонили.

В первыя времена по отпадении священства от благочестия, вследствие злейшаго гонительства на исповедников староверия, ревнителям древняго благочестия не было возможности собраться и соборне рассмотреть и выяснить вопрос о таинствах брака.

К тому же гонимые за свою веру старообрядцы полагали, что на земле наступили последния времена перед окончанием мира и что попечение о брачной жизни следует оставить, ожидая лишь прихода Христова суда.

Когда же гонения ослабли и древне-православные христиане получили возможность открыть свои приходы и общины и устраивать свою церковную и общественную жизнь, согласно правил св.

Церкви, то в первую очередь восстал вопрос о таинстве брачного союза, который старообрядческая церковь соборне приняла, как шестую церковную тайну — таинство брака, постановив вступающих в брачный союз благословлять молитвословием в храме, с отложением священнических молитв, — применительно к таинству крещения и покаяния.

Однако, в последнее время бракосочетания среди старообрядцев совершаются крайне беспорядочно, а иногда и самовольно. Желающие вступить в супружество, зачастую, не подают заявлений о сем дух.

наставникам своих приходов, уклоняются от совершения молитвословнаго благословения у духовника в храме, как бы во избежание лишних расходов, а иные заявляют о вступлении своем в супружеское сожительство лишь по истечении полгода, а то и более, и требуют закрепления их союза записью в метрическия брачныя книги без церковнаго молитвословия в храме.

Точно также, многие из отцов-наставников совершают недопустимыя снисхождения по отношению брачущихся: не настаивают на том, что бы последние благословлялись в храме и совершали обряд бракосочетания, допускают совершение брака в недозволенных св. Церковью степенях родства и проч.

Такого рода беспорядочныя и нетерпимыя явления известны всем отцам наставникам и братиям по вере; к сожалению, они имеются во всех приходах и общинах, а по сему прежде всего необходимо самим духовным наставникам отнестись к брачному вопросу со всею строгостью Закона Церкви, возвысить свой голос в защиту брачущихся и в осуждение отрицающих брачный союз и своим авторитетным словом и делом содействовать искоренению, противных св. Церкви, обычаев совершения самовольных и беспорядочных браков; вступивших же в брачное сожительство без церковного благословения не записывать в брачные метрическия книги, а считать блудниками, памятуя, что тайна законного брака, или супружества, установлена самим Христом и заключается в нераздельном союзе любви и дружестве, умножении рода человеческого, воспитании чад своих к славе Божией и взаимной помощи «еже отгребатися греха любодеяния» (Кн. Кормчая, гл. 51, лист 521).      

 Спаситель, объявляя людям о своем вторичном пришествии на землю, подтвердил, что брачный союз будет пребывать на земле до скончания века: «яко же бысть рече, дни Ноевы, тако будет и во дни Сына Человеческого: ядаху, пияху, женяхуся и посягаху и прочая» (Еванг. Матв., зач. 102 и Ев. Луки, зач. 87). Из сих спасительных слов видно, что даже в тот час, когда вторично снидет на землю Спаситель рода человеческаго, — брак будет признаваться законным.

В Евангелии от Луки (зач. 102) говорится, что брак перестанет существовать лишь тогда, когда не будет смерти; в толковании же этого Евангелия сказано: «Сынове века сего иже в мире сем раждающе и раждаеми женятся и посягают. Века же онаго сынове ни что же таковаго имети будут, ни умерети могут лишены брака тамо.

Зде бо понеже смерть брака ради. Брак же смерти ради, тамо смерти упражнение. Что треба браку? Брак бо помощь смертну и исполнение недостатку». Из этого видно, что брак в Церкви Христовой существовать будет до второго пришествия Христова, и что он вечен и пребудет до скончания века (Кн. митрополита Гавриила Филадельфийскаго.

О шестой тайне, изъяснение второе).

Евангелист Марк (зач. 55) пишет: «Егда бо из мертвых воскреснут, — ни женятся, ни посягают и сего ради брак погибнет».

Святители Церкви, угодившие Богу, не гнушались брака и в житии св. Николы Чудотворца имеется описание чуда о трех девах: обнищавший муж, отец трех дочерей, захотел отдать их в позорное и беззаконное блудилище, дабы облегчить нищету свою и своих дочерей. Чтобы предотвратить намерения обнищавшего мужа, св.

Никола трижды являлся в его дом с узлами злата и своею помощью чудотворца способствовал тому, что все трое девицы были сочетаны законным браком. Из сего ясно видно, что св. Никола не был бракобором, а признавал необходимость брачнаго союза, как таинство брака, освящаемое церковью.

Событие это происходило в IV столетии, когда официальнаго и формальнаго обряда венчания не было, а браки совершались лишь родительским благословением при свидетелях (Кн. Кормчая, лист 500).

В Ветхом Завете брак почитался даже выше девства, а блудодеи и прелюбодеи убивались камнями (Библия, кн. Левит, гл. 20, ст. 10 и кн. Второзакония, гл. 22, ст. 22 и 23).

Пророк Иеремия также не гнушался брака и советовал израильтянам вступать в таковой, а когда совершался брак Товия, сына Товита, то в его дом прибыл безплотный слуга Господа Архангел Рафаил и был у него сватом. (Кн. Товита, 1-14 гл.)

В Евангелии от Иоанна (зач. 6) описывается совершение брака в Канне Галилейской, на который зван был Сам Исус Христос и Его Святая Богоматерь в качестве гостей. Христос почтил этот свадебный пир своим присутствием и даже пополнил недостаток вина чудесным превращением простой воды в лучшее вино: что является подтверждением того, что сам Спаситель этот брак, совершенный на дому, благословил.

Многие говорят, что у старообрядцев нет священства и потому не должно быть и совершения таинства брака; однако, были времена, когда у христиан не было священства, а брак был совершаем, ибо священство с бракосочетанием не связано, так как браком сочетает не человек, но Бог.

Евангелист Матвей (зач.

78) говорит: «Бог сочета — человек да не разлучает», поэтому, хотя у старообрядцев и нет священства, которое, впав в ересь, лишилось благодати, но среди них всегда пребывает Господь Бог, по неотложно Его словеси — «с Вами есмь во вся дни до скончания века» (Ев. Матвей, зач. 116). У старообрядцев нет священства, но есть Честный и Животворящий Крест Господень Трехсоставный, который освящает и просвещает всякаго человека, грядущаго в мир и животворит все церковныя таинства.

В первом столетии по Рождестве Христовом, во времена апостольския, православные христиане, узаконеннаго венчальнаго священнословия не имели; браки совершались на дому, с троекратным благословением, ибо храмов и церквей еще не существовало на земле.

Апостол Павел такие браки именует «тайною великою и тайною во Христа и Церковь».

После указа греческаго императора Алексея Комнина, жившаго во XI столетии по Р. Х., кроме молитв иерейских во время брака совершалось еще обручение (Кн. Кормчая, гл. 51, лист 551).

Иерейское же священнословие установлено было в Греции, не для самого акта совершения брака, но для моления о благополучии брачущихся; обряд же венчания изобретен был для чести и славы брачущихся и за сохранение ими в целомудрии детства, при вступлении их впервые в брачный союз, ибо приемлющих второй и третий браки венчать было запрещено.

В толковании св. Иоанна Златоустаго на Послание I к Тимофею говорится: «сего ради венцы на главах налагаются, образование победы, яко не победимы быша, тако приходят к ложу непреодоленни быша от сласти.

Аще ли же уловлен быв от сласти, блудницам себе издаде, чесо ради прочее и венец имать на главе побежден сыи. Сих их научаем, сим наказуем, сими устрашаем, запрещаем, овогда убо се, овогда же оно творяще».

О необходимости брака в жизни человеческой апостол Павел говорит в своих посланиях: «Лучше женится, нежели разжизатися (зач. 136). Аще оженишися не согрешил еси и аще посягнет дева не согрешила есть (зач. 138).

Аще и ангел благовестит Вам паче же благовестихом — анафема да будет (зач.

199)», и так, из всего сказанного видно, что законный брак вечен и пребудет до второго пришествия Христова, и по словам Самого Спасителя: «небо и земля мимо идут, а словеса Господне не мимо идут».

Св. Церковь Христова не запрещает пресвитеру и диакону иметь законную жену (зач. 283) и считает, что кто не приемлет женивых на общую молитву, тот распространяет римскую ересь (Кормчая, 6 Собора правило 13); а кто гнушается брака, мерзко творящего, тот нарушает правила святых отцов (Кормчая, апостольское правило 51 и Гангрьскаго Собора пр. 9).

В книге Ефрема Сирина (слово I о новоначальных) сказано «нигде же бо писано есть, да не поймеши жены, да не творити детей». «Еретицы гнушались брака и на покаяние согрешающих не принимали, оне назывались чистии» (Кн. Кормчая, I-го Собора, пр. 8-ое). Согласно же апостольских правил: бракобор духовником не может быть (прав.

51 Апостольское); грешащих на покаяние следует принимать (пр. 52 Апостольское). Двоеженец или наложницу имый, духовником не может быть (прав. 17 св. Апост.); поповства ради жену не отпускать, т. е. духовнику нельзя разлучаться с законной женой (пр. 5 св. Апостол); блудный поп — да не будет (Кн. Номаканон пр. 181, 182 и 183).

Таким образом, из всего вышеприведеннаго видно, что брак есть дар Божий, освящаемый церковью и духовным благословением Ея; каковой св. Церковь разрешает совершать также и по нужде, на условиях, освященных св. Церковью (Кн. Симеона Фессаланийскаго, лист 38).

В виду изложеннаго и многочисленных случаев несоблюдения духовными наставниками правил, установленных св.

Церковью о таинстве брака, настоящим позволяю просить Собор, от имени Духовнаго Суда, о подтверждении всем общинам правил о законном бракосочетании, согласно канонических правил св.

Церкви и обычаев наших предков, призвав всех братий христиан и духовных наставников свято и непоколебимо таковыя соблюдать, а правила, установленныя св. Церковью, — не нарушать.

Член Духовного Суда, духовный наставник Симеон Егупенок

Вестник Высшего Старообрядческого Совета в Польше, 1931, № 1, с. 4 — 7.

Подготовка текста — Григорий Поташенко, 2002 — 2003.

Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.

Справка:

Симеон Егупенок (1850 — 1934)  — видный виленский старообрядческий наставник, духовный писатель. Сын федосеевца из Видз (Беларусь) служил в притче Виленской и Бобруйской общин, духовным наставником в Пскове (с 1896 г.).

К псковскому периоду его жизни относятся первые дошедшие стихотворения религиозно-дидактического характера. В 1901 г. участвовал в региональном съезде старообрядцев-поморцев в Вильно. Пять лет спустя стал наставником Виленской общины; прослужил почти 28 лет.

Принимал деятельное участие на двух съездах старообрядцев в Польше (1925, 1930), был членом Высшего старообрядческого совета и Духовной комиссии, преподавал на летних курсах вероучителей в Вильно.

Сохранился рукописный сборник «Книга глаголемая нравоучение, его добропобедная и венценосная творения духовного отца нашего первонастоятеля Симеона», составленный в Вильно в 1928 г. Похоронен на старообрядческом кладбище в Вильнюсе.

Источник: https://samstar-biblio.ucoz.ru/publ/95-1-0-543

1. О браке староверов: На протяжении веков в русском обществе укре­плялась мысль о том, что

1. О браке староверов

На протяжении веков в русском обществе укре­плялась мысль о том, что правильный брак — это брак, венчанный в церкви. Венчание в церкви стало невозможно для староверов (хотя на практике это по­ложение постоянно обходилось, т. к. в XVII — начале

XVIII в. среди духовенства было немало сочувствовав­ших старой вере и служивших по старым книгам; в

XIX в. браки староверов в православной церкви стали распространенным явлением, хотя и приводили к множеству конфликтов). У поморцев был сделан вы­вод не только о недопустимости новых браков, но и необходимости прекращения брачных связей. Побег в старообрядческие пустыни, хотя часто и совершался семьями, приводил к разрыву брачных отношений: оба супруга становились монашествующими.

В 1694 г.

собор в Новгороде отверг браки, не полу­чившие освящения в церкви: «Брачное супружество совершенно отвергать законополагаем, потому что по грехом нашим, в таковая времена достигохом, в ня же православного священства в конец по благочестию лишились, а по сему и союзом брачным некому обя­зать, кроме как антихристовым попом, а безвенечные браки имуть запрещение от царя Алексея Комнина… Почему и обязываем и законополагаем всем нашего братского согласия жить девственно и соблюдать

https://www.youtube.com/watch?v=sOZUwoXImgY

себя как можно от совокупления с женами, а отцем духовным повелеваем отселе смотреть и подзирать строго; аще ли не тако, то повелеваем отлучать от священнодействия»60. Требования безбрачия повто­рялись на соборах в 1752 г. (Польский собор), в 1780 г. (Московский собор), в 1810 г. (Петербургский собор), в 1811 г. (Московский собор); в 1883 г. (Московский собор)61.

Однако требование безбрачия не могло быть под­держано всеми старообрядцами, т. к. оно шло вразрез с многовековой христианской традицией. Тема брака становится одной из самых болезненных в расколе.

Собственно, по отношению к браку и происходит основное разделение «беспоповских» общин (т. е. об­щин, которые не принимали «беглых» священников).

В старообрядчестве появляется направление «федосеевцы» (от имени Феодосия Васильева, ум. в 1711 г.), которое вообще запрещает брак, ссылаясь на последние времена. «Новоженам» они отказывают в праве общения.

В жизни это часто оборачивалось трагедией, ухо­дом из согласия. С другой стороны, у федосеевцев распространяется примирительное отношение к блудному сожительству, которое не рассматрива­ется как брак.

Понятно, что на практике это могло приводить только к одному — к разврату, в котором упрекали федосеевцев не только противники старой веры, но и защитники брака в среде старообрядцев. В защиту брака выступил Иван Алексеев (ум. в 1776 г. в Стародубье). Его сочинение «О тайне брака» поль­зовалось огромной популярностью62. Создаются чины благословения новобрачных.

Практиковался брак «во внешней церкви», т. е. в официальной — он был самым распространенным, потому что это была единственная форма, признававшаяся государством.

Сторонники разрешения брака группировались вокруг Покровской часовни в Москве, основателем

которой являлся Василий Емельянов. Вопрос о браке породил в старообрядчестве огромную литературу. Впервые в русской письменности, по сути, проис­ходило осмысление, что же составляет сущность брака: венчание или реальное сожительство супру­гов. Здесь на помощь пришла статья из Кормчей о браке, заимствованная из Требника Петра Могилы (см. выше).

Старообрядец Скачков пустился в чисто схоластические размышления, побужденный статьей из Римского требника, о том, что является материей и формой брака: «Всегдашний опыт доказывает, что когда есть жених и невеста, то из этого и брак всегда производится, аще же нет жениха и невесты, то и брак не может состояться» — и далее: «Возможность дарующая браку полный образ есть только взаимное обязательство врачующихся»63.

Покровская часовня с 1771 г. необходимыми условиями брака считала: 1) согласие жениха и не­весты; 2) родительское благословение; 3) обручение; 4) наличие свидетелей; 5) достаточный возраст вра­чующихся.

Ссылки противников брака на закон императора Алексея Комнина, признавшего венчание обязатель­ным, опровергались замечанием о том, что от Адама до апостола Петра сопряжены были, а венчания не было, и что Алексей Комнин не мог переменить сущности брака. Купец Заяцевский доказывал, что девство — путь для немногих и что жизнь в городе среди женщин не дает возможности сохранить аскетический идеал. Образ ненастоящей девственницы, осуждающей брак, был высмеян в поэме Андреяна Сергеева.

В XIX в. для староверов брак составлял большую проблему, т. к. нельзя было жениться — уже по старо­обрядческим предписаниям — не только на предста­вительницах официальной церкви, но и на принад­лежащих к другому согласию. Так, А. Бородинский пишет, что для того, чтобы ему, представителю бело-

криницкой церкви, жениться на беспоповке, понадо­билось миропомазать невесту. После венчания жена не ходила ни на исповедь, ни на службу, но зато тестя беспоповцы, в свою очередь, отказывались пускать в моленную из-за «вероотступничества» дочери64.

Дру­гой кресгьянин-филипповец не смог жить в браке с «церковной» потому, что после брака все его стали избегать, опасаясь не только есть, но даже и говорить: «Ни на какие праздники, ни на какие моления не стали принимать, словом, обращались со мною как с еретиком»65.

Понятно, что удержать молодых от брака было сложно, зато их родители оказывались изгоями по отношению к общине, что создавало возможность дав­ления и на молодых.

Такая «строгость не по разуму» приводила к отходу из раскола: для многих мыслящих представителей старообрядчества отношение к браку становилось причиной ухода из раскола.

Так, Павел Прусский в своих воспоминаниях писал, что именно отношение федосеевцев к браку и запрет матерям кормить своих детей вызвал у него протест и побудил сомнения в правильности веры «раскольников»66.

Споры старообрядцев о браке происходили на фоне запрета их юридического существования граж­данским законодательством.

Как ни странно, но тема браков старообрядцев привлекала лишь специалистов по старообрядческой литературе, а не демографов и историков67. Между тем эта проблема волновала все русское общество: от императора и полиции до простых крестьян, вызывала споры как между старообрядцами, так и между учеными-юристами.

Историк Министерства внутренних дел, которое было призвано в царство­вание императора Николая I «искоренить раскол», писал: «Из гражданских последствий непризнания раскола самыми тяжелыми были, конечно, те, которые касались семьи: поскольку брак между раскольни­ками не признается по церковным правилам, то и к последствиям его, т. е. «к детям и правам наследства не можно приложить гражданских законов», вслед­ствие чего раскольничий брак рассматривался как незаконное сожительство, а дети — как незаконные, с отцом ничем не связанные. На такой точке зрения особенно настаивало духовное ведомство и делало из нее крайние выводы, признавая раскольниц-матерей женщинами распутного поведения, не имеющими права располагать детьми в деле религии и даже иметь их при себе для воспитания. Поэтому Святейший си­нод признал весьма целесообразной мерой «отбирать детей у родителей-раскольников и отдавать их на вос­питание православным лицам»68.

Таким образом, все существование семей старооб­рядцев было вне закона, дети могли быть отобраны, и только отсутствие строгости в выполнении предписа­ний делало возможным существование значительной части русского населения.

Здесь уже можно наблюдать в действии тот закон, который был сформулирован ис­следователями при изучении светского религиозного законодательства: целая сфера жизнедеятельности признается нелегальной, и власть имеет возможность в любой момент потребовать исполнения закона, что на практике оборачивается постоянным опасением преследований и возможностью неограниченного взяточничества.

Когда рижский генерал-губернатор в 1839 г. по­пытался все же выяснить, как на практике применить этот закон (т. к.

отдавать детей было некуда), то полу­чил очень выразительный ответ о том, что «не следует возбуждать вопросов и желать точности в таких пред­метах, которые негласно допускаются, как изъятия из общих законов единственно по снисхождению к заблуждениям раскола»69, и разъяснение, что креще­ных в православие детей оставлять у матерей, а затем

отдавать: мужской пол — в кантонисты, а женский — в приказ общественного призрения.

Староверы изыскивали различные способы преодо­ления запрета: венчание могло не совершаться, но при этом в книгах священник делал запись о венчании; браки совершали и беглые попы, а в 1836 г. МВД стало известно, что на Охте и в Нарвской части в Петербурге выдаются свидетельства о повенчании староверов70.

В 1839 г. было предписано свидетелей раскольни­чьих браков подвергать суду и поступать с ними как с совратителями71. Венчаться старообрядцы могли только через присоединение к православию и с обе­щанием воспитывать детей в православии72.

МВД уже в 1834 г. стало вести в полиции метри­ческие книги для записи рожденных и умирающих в расколе; при переписи 1850 г. было принято решение показывать поповцев женатыми; а 19 апреля 1874 г. раскольникам было разрешено регистрировать браки в полиции, что, по сути, означало введение граждан­ского брака в России, но только для староверов.

Не­логичность такого действия вызывала нарекания у современников. Как писал известный канонист Н. Су­воров, «если мы будем считать обязательный граждан­ский брак чуждым русскому духу и не подходящим к русскому юридическому быту учреждением, будем видеть в нем лишь повод к соблазну и отягощению народному (имеются в виду высказывания К. П. По- бедносцева о гражданском браке. — £. Б.

), то на каком же основании мы будем считать обязательный гражданский брак соответствующим духу и подхо­дящим к юридическому быту русских раскольников, которые называют себя и другими называются под­линными представителями древнерусского человека? Ведь раскольники считаются не сотнями и тысячами, а миллионами…

Не значило бы это иметь двойные весы и двойную меру для взвешивания и измерения, один аршин для себя, другой аршин для других?»73.

Понятно, что ситуация вокруг браков староверов не могла способствовать распространению браков и также приводила к росту женского монашества и к увеличению численности обитательниц скитов.

Однако современники отмечали, что взаимоотно­шения между мужем и женой в целом у старообрядцев лучше, чем у прочих крестьян, а неустойчивость брака для жены выгоднее: «С точки зрения жены такой по­рядок брачных отношений, конечно, выгоден в том отношении, что она может оставить мужа легче, чем при церковной форме брака»74.

Мировые судьи писали, что из староверов никто не обращался к ним с жалобами на мужей75. Уже упоминавшаяся В. И.

Ясевич-Бородаевская отмечала: «Несмотря на не признаваемые в течение долгих лет законом установившиеся среди сектантов и старооб­рядцев семейные отношения, которые господствую­щая церковь именовала «прелюбодеянием», семейная жизнь как тех, так и других отличалась всегда высокой нравственностью, отсутствием деспотизма, равнопра­вием полов и взаимным доверием»76. Конечно, в этом отзыве звучит некоторая идеализация.

Однако, как отмечали наблюдатели, фактом остается то, что в семье староверов женщина играет важную и почетную роль («она почти всегда является руководительницей в жизни религиозной»77).

Источник: https://bookucheba.com/religiya-pravo_1446/brake-staroverov-74902.html

Государственная регламентация семейно-брачных отношений старообрядцев в XIX в. на примере Томской губернии

1. О браке староверов

Старообрядчество – как христианское православное исповедание – не признавалось ни светскими, ни церковными властями. Поэтому староверы были жестко ограничены в своих правах. В частности, государственная концепция «борьбы с расколом» имела характерное воплощение в брачном законодательстве.

Относительно совершения браков старообрядцы, по сравнению даже с другими религиями, находились в особом бесправном положении. Браки между старообрядцами (то есть, произведенные по обрядам «древляго благочестия») были незаконны.

Для того чтобы эти браки с точки зрения законодательства приобрели силу, старообрядцы должны были присягнуть на верность казенному православию, то есть отказаться от своей веры.

Естественно, что подобные условия для староверов были не приемлемы.

Действовавшее законодательство также запрещало браки между никонианами и старообрядцами, которые однозначно трактовались как «совращение православных в раскол».

Исходя из того, что законным считался только брак, совершенный в казенной церкви «во всем сообразно ее правилам и обрядам», то брак между представителями официального православия и старообрядчества приобретал юридическую силу только в случае «принятия последними Церкви Святой соединения с присягою» [1].

Перед совершением брака старообрядцы обязаны были предоставить церковнослужителю подписку, которой они брали на себя обязательство, что «не будут ни поносить своих супругов за православие, ни склонять их к принятию своей веры, рожденные в таком браке дети крещены и воспитаны будут в правилах православного исповедания. В общем, быть в правоверии твердыми и с раскольниками согласия не иметь» [2]. Естественно, венчание должно было проходить только в синодальной церкви.

Семья старожилов старообрядцев на р. Мана (правый приток Енисея). Начало XX века. Автор фото: А.Я. Тугаринов. Источник: fotoyarsk.ru.

У старообрядцев было два выхода из сложившейся юридической ловушки: в первом случае – бракосочетание совершалось официально по канонам казенного православия.

Однако принятие никонианства происходило формально. Дав подписку, старообрядцы продолжали быть «ревнителями древляго благочестия».

Если же властями после этого был доказан факт «уклонения в раскол», то старообрядцы, обещавшие «неуклонно пребывать в православии», подвергались уголовному преследованию.

Во втором случае бракосочетание происходило без регистрации официальной церковью, то есть тайно, по старообрядческим законам старообрядческими священниками (у поповцев), либо через благословение родителей без венчания (у беспоповцев). Следовательно, дети, рожденные от подобных браков, юридически рассматривались как незаконнорожденные.

«Страшную, разрушительную трагедию для старообрядцев несло непризнание правительством их браков. Сколько вследствие сего было семейных драм, сколько имущественных ссор, наследственных дрязг и тому подобное» – восклицает Ф. Е. Мельников [3].

В любом случае, законодательная система не оставляла старообрядцам выбора в семейно-брачных ситуациях, кроме обращения к казенной церкви.

Представители светских и церковных властей были твердо убеждены, что подобные «сводные» или «блудные» браки представляют собой «публичное оказательство раскола», «являются противными правилам святых Апостолов» и якобы пагубно влияют на общественную нравственность [4].

Исходя из данных заключений, правительством принимались соответствующие меры по их ликвидации. «Операция эта сопровождалась крайне прискорбными и гнусными сценами, – писали периодические издания тех лет, – у раскольников, обвенчанных по-своему уже несколько лет и имеющих детей, отбирают жен, отсылают к родителям и устраивают волостной надзор» [5].

В документах Бийского Земского суда за 1864 год записано:

«Случаи сводных браков бывают часто, дела об них весьма многогласны, так, в настоящее время в производстве Бийской Земской полиции семь дел, в которых заключается от 110 до 200 браков. При исполнении приговора по одному из таких дел случается разлучить несколько браков в одной деревне» [6].

В 1867 году, например, состоялся суд над 200 крестьянами Крутоберезовской волости, которые «сошлись сводными браками по благословению родителей без обрядов церкви». Приговор гласил:

«эти браки считать недействительными, детей от этих браков считать незаконными и причислить к семействам матерей, обязав отцов обеспечивать содержание младенцев» [7].

Та же участь постигла старообрядцев живших «сводным браком» (всего 32 чел) Крутоберезовской волости с. Секисовского [8].

Инициатива в выявлении и возбуждении дел по незаконным сожительствам исходила, в первую очередь, от местных служителей официальной православной церкви. Именно жалобы и доносы духовенства новообрядческой церкви «вызывали полицейские меры и приказания губернского начальства расторгать сводные браки сибирских раскольников» [9].

О «драконовском» преследовании старообрядцев, заключавших брак по канонам своей веры, писало центральное периодическое издание «Современные известия» от 1879 года в №261:

«…Нередко при расторжении сводных браков старообрядцы подвергаются всевозможным оскорблениям. Производя следствие, заседатели позволяют себе самое бесцеремонное и грубое обращение: отбирают и жгут молитвенные книги, угрожают кандалами и тому подобное» [10].

Аналогичный пример представлен в делах личного фонда С. И. и Н. С. Гуляевых:

«Один заседатель вызвал до 20 женщин, находящихся в сводном браке, и засадил их в волостную тюрьму, где держит до 2 и 3 недель, несмотря на то, что у них дома в разных деревнях остались грудные дети» [11].

После расторжения «сводного брака» епархиальные власти подвергали разведенных процедуре убеждения перехода из старообрядчества в никонианство [12].

Вопрос о старообрядческих браках, заключенных лицами православно-никонианского исповедания, был предметом «особого суждения» [13]. Церковные власти обязаны были подвергнуть «совращенных увещанию таким образом, чтобы те осознали свое заблуждение».

После этого на них накладывалась епитимия за «любодейное сожитие в отвергаемом Церковью браке» [14].

«По испытании над совращенными силы духовных увещаний» духовное начальство, как правило, требовало от светских властей «изследования о совращении, указав на совратителей и совращенных» [15]. «Совратители» по закону подлежали уже уголовному преследованию. Под категорию «совратителей» часто попадали и родители за «сводничество» [16].

Естественно, что в ответ на требование о разводах старообрядцы реагировали просьбами не расторгать брак. Например, в одном из прошений написано:

«…Духовными правилами нашей веры разрешаются браки по благословению родителей. Таким образом, я отдал в замужество свою дочь. Ныне по распоряжению правительства брак расторгнут, дочь отобрана от мужа. А по правилам нашей веры не допускается никаких причин для бракорасторжения, напротив, считается тягчайшим грехом расторгать брачные узы» [17].

Обычным ответом государственных органов власти на просьбы о не расторжении старообрядческих браков был отказ. Поэтому, во избежание разлучения семьи и дальнейшего преследования, старообрядцы были вынуждены прибегать к различным хитростям. Об этом, например, с явным возмущением констатировал Бийский земский суд:

«Раскольники придумывают различные способы уклониться от преследования, пр. мужчина намеревается жениться, уславливается с будущей своей женой в том, что он нанимает ее в услужение и потому сходятся; когда же возникают требования местных властей и духовенства, чтобы они разошлись, новобрачный объявляет, что у него не жена, а стряпуха» [18].

Возможность официально оформить свою семью, избежать насилия со стороны властей возникла у старообрядцев в связи с изданием закона «о раскольнических браках» от 19 апреля 1874 года.

Согласно данному закону, старообрядцам было разрешено совершать браки гражданским порядком через регистрацию в особых метрических книгах при полицейских правлениях. Через эту запись «браки раскольников приобретали в гражданском отношении силу и последствия законного брака» [19].

Лишь теперь дети, родившиеся от старообрядческих браков, признавались законными, и могли разрешиться вопросы, связанные с наследством.

Местными представителями государственных и церковных властей было рассмотрено огромное количество прошений от старообрядцев, о дозволении записывать акты рождений, браков и смерти в метрические книги при полицейских и волостных управлениях (несмотря на то, что запись, установленная правительством, носила характер гражданского брака, а сам брак именовался «раскольническим», что для старообрядцев имело оскорбительный подтекст). Однако данный закон оговаривал право на брак лишь для «явных», записных старообрядцев «от рождения», то есть право воспользоваться этим законам могли лишь те старообрядцы, которые сами и родители которых ни разу не прибегали к таинствам синодальной церкви, будь то даже крещение. Так как «уклонение от исполнения правил церкви православной» и «отступление от веры» предупреждалось и пресекалось законодательством, а также учитывая, что многие староверы были просто вынуждены прибегать к услугам синодальной церкви либо из чувства самосохранения, либо против собственного желания полицейскими силами «по этапу», то этим законом могла воспользоваться лишь незначительная «официальная» часть старообрядцев. Большинство же старообрядцев не могли предоставить доказательств того, что они от рождения «раскольники». Кроме того, в отношении «открывшихся» старообрядцев Синод применил «пастырские назидания к пребыванию их в искреннем союзе с православной церковью» [20].

Очень часто старообрядцам приходилось обращаться с просьбами узаконить брак в различные соответствующие государственные учреждения.

Существует беспрецедентный случай по этому поводу, когда в кассационном порядке по одному судебному делу старообрядца Сенатом было принято решение считать брак старообрядца законным, даже если он не был записан в полицейские метрические книги. По этому делу выступал в качестве докладчика знаменитый сенатор А. Ф. Кони:

«Ему удалось доказать, что брак по существу является действительным и законным не потому, что он вписан в метрики или полицейские книги, – эти акты лишь совершаются бракотворцами, – а оттого, что люди по взаимному согласию и с надлежащего благословения и освящения заключили между собой брачное соединение на всю жизнь» [21].

Основная часть старообрядцев, таким образом, в брачном вопросе по-прежнему осталась бесправна. Браки старообрядцев, не внесенные в метрики при полицейских участках, считались «сводными» и с юридической точки зрения были незаконными.

Подписка

1867 года февраля 12-го дня я нижеподписавшаяся Бийского округа Алтайской волости д.

Шульгина Лога отставного мастерового Семена Данилова Басаргина дочь девица Маремьяна даю сию Священно-Церковно-Служителям села Майминского в том, что по присоединении меня, согласно желанию моему, из раскола в православие, обязуюсь неуклонно пребывать в православной вере навсегда, а ровно, вступая в брак Бийского Округа Смоленской Волости д.

Аи с сыном крестьянина Прокопия Стругова Еремея Прокопьевым православного вероисповедания в воспитании обоего пола детей от сего брака буду поступать согласно с законами государства Российского то есть обязуюсь крестить и воспитывать их в православной вере.

Подписка сия дана в присутствии сельского старосты и крестьян-свидетелей…

Источник: ГАТО Ф.170 Оп.2 Д.212 Л.4

Примечания

  1. СЗРИ. 1900. Т.10. Ст. 31, 33.
  2. СЗРИ. 1900. Т.10. Ст. 33, 67.
  3. Мельников Ф.Е. Краткая история Древлеправославной (Старообрядческой) Церкви. Барнаул, 1999. С. 268.
  4. ЦХАФ АК. Ф.26. Оп.1. Д.113. Л.16; ГАТО. Ф.170. Оп.2. Д.95. Л.3.
  5. Гонения на раскол в Западной Сибири // Неделя. 1878. №38. С.1236.
  6. ГАТО. Ф.170. Оп.2. Д.45. Л.

    14.

  7. ГАТО. Ф.3. Оп.11. Д.621. Л.170-171.
  8. ГАТО. Ф.3. Оп.11. Д.621. Л.175-176.
  9. Гонения на раскол в Западной Сибири // Неделя. 1878. №38. С.1236.
  10. Цитата по: Мельников. Ф. Е. Краткая история Древлеправославной (Старообрядческой) Церкви. Барнаул, 1999. С. 268-269.
  11. ЦХАФ АК. Ф.163. Оп.1. Д.229. Л.61.
  12. ГАТО. Ф.3. Оп.11. Д.735.

    Л137.

  13. ГАТО. Ф.170. Оп.2. Д.2924. Л.2.
  14. ГАТО. Ф.170. Оп.2. Д.2924. Л.3.
  15. ГАТО.Ф.170. Оп.2. Д.2924. Л.3.
  16. Гонения на раскол в Западной Сибири // Неделя. 1878. №38. С.1236.
  17. Беликов Д. Н. Томский раскол: (исторический очерк с 1834 по 1880-ые годы) / протоиерей Д. Н. Беликов. // Известия Томского университета. Т. 18. Томск 1901 С.

    117

  18. ГАТО. Ф.170. Оп.2. Д.45. Л.16.
  19. Миловидов В.Ф. Старообрядчество в прошлом и настоящем. М., 1969. С.59.
  20. ГАТО. Ф.170. Оп.2. Д.2833. Л.1-3.
  21. Мельников Ф. Е. Краткая история Древлеправославной (Старообрядческой) Церкви. Барнаул. 1999. С.380.

Ильин Всеволод Николаевич, к.и.н.

,
специально для сайта «Алтайский старообрядец»

Источник: https://altaistarover.ru/articles/history/110-ilin-gos-reglamentatsiya-semejno-brachnykh-otnoshenij-staroobryadtsev

История/ 4

1. О браке староверов

История/ 4. Этнография

К.и.н. Кирсанов А.Н.

Российский государственныйуниверситет инновационных технологий и предпринимательства, Россия

Проблемы и особенностистарообрядческого брака

В постмодернистскую эпоху все более неопределеннымистановятся привычные ориентиры социокультурной динамики, в частности, такиепараметры как вера и семья. Казалось бы, еще недавногосподствовало представление о безусловном отмирании религии и о временных религиозныхпережитках.

Неожиданно произошло триумфальное возвращение религиозной сферы всовременный модернизированный социум, но в такой чудовищной форме (смесианимационной деятельности, шоу-бизнеса, религиозно-культурного синкретизма ит.п.), что это начинает вызывать протест не только у атеистов, но и утрадиционных верующих.

Характерно, что известное хулиганское выступление с«панк-молебном» в Храме Христа Спасителя явилось не только оскорблением чувствверующих, но и своеобразной реакцией на чрезмерную клерикализацию общества.

Парадоксально,что в роли «борцов за веру» и правду всё больше оказываются не представителиправославного народа, а сами «кощунницы и безбожницы», стойко переносящие лишениесвободы, разлуку с детьми и общественное унижение. Отпетые феминистки в роли«боярыни Морозовой и княгини Урусовой» (ныне старообрядческих святых) –поистине знамение времени.

С другой стороны, внезапно обнаружилось отмираниетого, что безусловно всегда считалось основой общества. Социологи открылифеномен не просто катастрофического снижения рождаемости, но институциональногокризиса семьи.

К этому кризису добавляются новейшие ювенальные технологии, означающиеузаконенную отмену семьи как ячейки продолжения рода (такой ячейкой теперьстановится государство). Зато узакониваются права гомосексуальных пар, чтоозначает отмену самого полового диморфизма.

В результате в роль пережиткапрошлого оказывается теперь не религия, а семья.

Подъёмрелигии при одновременном упадкесемьи резко контрастирует с их традиционным единством в таинстве брака. Однакоострые конфликты семьи, брака и религии имели место и в прошлом.

Яркимпримером такого рода несовпадений является традиционное брачное поведениерусских старообрядцев.

Отстаивание ими своих семейно-этнических ценностейпротив господствующей религии и официального брака в нынешних условиях может датьинтересный материал для исследований и размышлений и, в конечном счете, для выработкиразличных адаптационных практик в условиях современного кризисного социума.В частности, проживающие сегодня в России курды (с 1988 г., община в 5000 человек,республика Адыгея) в области семейной морали и обычаев живут строго по своимзаконам, шокируя местную администрацию и педагогическую общественность.1

Представители старообрядчества в своем брачномповедении заметно отличались от остальной массы русского крестьянства. При этомменталитет крестьян-старообрядцев в вопросах брака полностью соответствовалобщепринятым русским народным нормам.

Специфика состояла в особых путяхреализации общерусских традиционных брачных норм в изменившихся после РусскойРеформации середины – второй половины XVII в.

культурно-религиозных условиях, а также вобстановке религиозно-политических преследований.

Прежде всего,официальный старообрядческий брак после культурно-религиозных реформ второйполовины XVII в. становился невозможным в принципе. Староверыдали свою оценку новому этапу российского общественного прогресса: потеряблагодати государством и официальной церковью.

Заметим, что представление обобязательной святости и справедливости государственной власти является древнимобщеиндоевропейским и не случайно присутствует у старообрядцев как хранителейиндоевропейских древностей.

Тем более, что перед Расколом русский царьнастойчиво провозглашался последним православным царем, и его изменаправославию означала вселенскую катастрофу. Поэтому для старообрядцев, какправославных ревнителей, не осталось такой земной власти, которая могла быблагословлять заключаемые браки.

Они не могли допустить, чтобы их семьи послеофициальной регистрации брака превращались в ячейки «безблагодатного»российского общества и государства.

Степень потериблагодати по-разному оценивалась разными группами староверов, вплоть допризнания наступившего конца света, что и определило последующие разделения ихна направления, разную степень политического неприятия российскойгосударственности (вплоть до эмиграции или перехода на сторонвнешнеполитических противников России – крымского хана, турецкого султана,Карла XII, гетмана Мазепы, Наполеона2, имама Шамиля и др.) иразличную тактику по отношению к браку. Среди основных вариантов этой тактикиможно указать: венчание попами старого, дониконианского поставления, пока ониеще были живы; венчание с помощью «беглых попов», перешедших в староверие;венчание у новых попов по старым обрядам и книгам (если это было возможным);венчание в господствующей церкви с полным порыванием после этого всех связей сней; отказ от церковного венчания и замена его внутриобщинной неофициальнойфиксацией отношений; наконец, полный отказ от брака и семьи по случаю «началаконца света».

В качестведоминирующего настроения всех старообрядческих брачных тактик выявляется отказот формальной, «бюрократической», «бумажной» процедуры регистрации новой семьи. Даже приемлющие священство поповцыбез особых проблем устраивали свои брачные отношения, не дожидаясь приездамалочисленных и окормляющих огромную территорию священников, которыефиксировали потом уже состоявшийся брак.

Причина этогонеуважения староверов  к «перу и бумаге»хорошо объясняется одним из открытий знаменитого лингвиста О.Н.

Трубачева,согласно которому развитие религиозно-общественного сознания индоевропейцевфилогенетически последовательно проходит этапы: безмолвного невербальногопочитания божества, затем устного словесно-песенного и, наконец, этапписьменных священных текстов.

В качестве патологического варианта этого путивместо письменного этапа у ряда народов наступает этап мифологии,заканчивающийся безбожием (индусы, древние греки).3

В качестве такойже патологии на следующем, европейском витке общественного прогресса можнорассматривать этап религиозной Реформации – рационализации, унификации иформализации религии и общественных отношений, во многом с помощью письменностии печати, – также заканчивающийся безбожием. Поэтому старообрядцы, какпоследовательные контрреформаты, стремились отстаивать дописьменную,неформальную стадию устных договоров и обычаев в своем брачном поведении. Сэтим можно сравнить интересную деталь старообрядческого по своей сутиразинского движения. Степан Разин в качестве своих главных врагов рассматривалне только царскую бюрократию и дворянство, но и собственно бумаги, «уничтожаятекущие дела государственного управления на местах, суеверно освобождаясь отделопроизводственных бумаг» и приговаривая: «вот так я сожгу все дела на Верхуу государя».4

Не стоитотождествлять «неформальный» брак староверов с современным «гражданским браком»,также игнорирующим «штамп в паспорте». В последнем случае  – это уже не 2-я, старообрядческая,дописьменная, а 4-я, «безбожная» стадия общественных отношений из другой линииразвития.

Точности ради стоит отметить, что у старообрядцев также имела место3-я, письменная стадия общественного развития (высокая грамотность и книжнаякультура), но только в ее эволюционном, а не искаженном, рационалистическомварианте и не в сфере брака (семейно-брачные отношения по своей природе большесоответствуют 2-й – «устной», родоплеменной стадии общественного развития, а не3-й, социальной).

Последнееположение, кстати, по-новому разрешает часто обсуждаемое и решаемое установлениеманалогий старообрядчества с европейским протестантизмом противоречиеконсервативности и инновационности в старообрядчестве5: староверы –консерваторы с точки зрения аномального пути развития и более чем инновационныв эволюционном отношении.

Неудивительно,что все найденные старообрядцами «инновационные» формы брака сталкивались синституциональными проблемами. Наибольшую сложность они представляли в наиболеерадикальном направлении беспоповцев, члены которого ощущали себя в ситуацииприхода «духовного Антихриста» и «конца Света».

Представителибеспоповского поморского согласия были вначале противниками брака. В первойполовине XVIII в. у них произошло разделение на «брачников» и «безбрачников».Принцип безбрачия преобладал в федосеевском согласии беспоповцев.

Все эти спорына практике заканчивались неофициальными семейными парами, что нельзя называтьсожительством в современном смысле, так как в остальном, кроме официальнойрегистрации, все моральные нормы в отношениях полов строго соблюдались. Безбрачностьбеспоповцев вызывалась теми же причинами, что и само беспоповство.

Но какотсутствие попов, замененных наставниками, не мешала беспоповцам быть истовоправославными верующими, так и отсутствие церковной регистрации брака неотменяло у них семью и половую мораль.

Старообрядцы,приемлющие брак, активно искали разные пути институционализации брака.

Большую роль враспространении среди поморцев бессвященносословного брака сыграл Г.И. Скачков(1745 –1821 гг.), который в начале XIX в. стал настоятелем (наставником)Монинской молельни и духовным отцом Московской поморской общины.

Он участвовалв разработке брачного устава с обрядом венчания, который проводил наставник вмолельне, и подписанием своеобразного брачного договора. Г.И. Скачков добилсяот московских гражданских (нецерковных) властей разрешения на ведение причасовне метрических книг.

Позднее подобный порядок был установлен сСанкт-Петербурге, но Синод всегда выступал против подобной практики.

6В Николаевскую эпоху возобновление активных гонений на старообрядчество вновьпоставило сугубо старообрядческие, особенно беспоповские «самочинные» браки внезакона (до середины 70-х гг. XIX в.).

У направленияпоповцев все согласия и толки признавали брак. Проблема состояла в том, что онине могли признавать обряд венчания, проведенный «потерявшими благодать»новообрядческими священниками.

Поповцев венчали свои старообрядческиесвященники или беглые попы, а их нужно было еще найти. Своих священников ибеглых попов в условиях полуподпольного положения старообрядцев и ихрассеянности по огромной территории явно не хватало.

В результате многиесемейные пары жили невенчанными по нескольку лет.

Главнойпроблемой поповцев (как и беспоповцев-брачников) длительное время было то, чтостарообрядческий брак не имел никакого юридического значения. Дети такихродителей не признавались законнорожденными и не получали никаких прав попроисхождению и имуществу. Последнее было значимо для староверов, отличавшихсяот обычного российского народа массовым материальным благосостоянием.

В 20-е годы XIX в.существовал правовой обычай «совершения браков раскольников в православнойцеркви, без требования от них показаний на счет вероисповедания и обязательствао дальнейшей принадлежности к православию их самих и детей».

7 Впоследующую эпоху, чтобы узаконить свой брак, старообрядцы вынуждены быливенчаться в официальной церкви и давать подписку о присоединении к ней илипереходить в единоверие.

Все эти действия были обычно фиктивными, что потомприводило к преследованию со стороны духовных и светских властей.

Указ 1874 г. («Высочайшеутвержденные Правила о метрической записи браков, рождения и смертираскольников» от 19 апреля 1874 г.) признал законность старообрядческих браковс условием их записи в особые метрические книги при волостных правлениях.

Ведением метрических книг, куда вписывались даты рождения, смерти исупружества, занималась полиция (полицейские управления). Указ не означалвведения для староверов гражданского брака, а был формой компромисса,полупризнания духовно-религиозного содержания старообрядческих браков.

Сами посебе, без полицейской регистрации, духовные обряды, сопутствующие заключению старообрядческихбрачных союзов, не признавались законными.8 

Со своейстороны, и старообрядцы, особенно беспоповцы, не признавали для себя какую-либозначимость метрических записей, делающих их брак действительным в гражданскомотношении.

Ведь государство означенным указом не признавало старообрядцев какправославных христиан, а лишь проявляло определенный либерализм по отношению кразличным (неправославным) религиозным ориентациям. Указ 1874 г.

касался вцелом «сектаторов», уравнивая староверов с молоканами и некоторыми другими сектами.

Проблема статусастарообрядческого брака оставалась нерешенной вплоть до принятия закона освободе вероисповедания в 1906 г.

Теперь супругам разрешалось по их выборуоставаться в прежней вере или переходить в веру супруга. Но и здесь длястарообрядцев сохранялись ограничения.

Переход из официального православия встарообрядчество разрешался, только если переходящий новобрачный достиггражданского совершеннолетия.

В более сложномположении и после 1906 г. оказывались беспоповцы-безбрачники, для которыхполитическая либерализация режима не меняла «духовно-антихристова» содержанияРоссийского государства, вступающего на рубеже веков в своймистико-атеистический «серебряный век».

Всеобщая мода на вычурныепсевдорусские, псевдоправославные формы во всех сферах жизни этого периода,включая гностическую русскую религиозную философию, только подтверждалабеспоповскую концепцию наступившего «конца Света» (воцарение Антихриста подвидом Спасителя).

В идеалестарообрядцы добивались не государственной регистрации своих браков, а того,чтобы «ведение актов законного брака предоставлялось им самим, их сельскомуобществу, которое должно само регулировать брачные отношения междусообщинниками».9 Именно на такой полностью автономной саморегуляциии «саморегистрации» строилось брачное поведение староверов и сам институтбрака.

Особенностибрачного сознания староверов, их неформальный брак длительное время вводили взаблуждение ученых – исследователей их брачного поведения.

До сего дня вэтнографической литературе распространен миф о безнравственности ичрезмерной свободе в половых отношениях среди старообрядцев.

10 Этотоже можно считать одной из проблем, связанных со старообрядческими браками, сих изучением с позиций методологии «3-й или 4-й стадий прогресса».

Подобныесуждения о старообрядческой морали обычно противоречивы, основываются надореволюционной литературе периода до дарования свободы вероисповедания11и вряд ли могут заслуживать полного доверия.

Например, очередные указания настарообрядческое «распутство» подтверждаются замечанием, что «распутных» женщин«нет ни на праздниках, ни на гуляниях, их место в молельнях»12. Илитут же указывается, что после 1917 г. традиционные народные формы добрачного ибрачного поведения (т.е.

целомудренного поведения – А.К.) сохранялись преждевсего именно у старообрядцев.13

Последняя группа проблем касается внутреннегосодержания старообрядческих браков, собственно брачного поведения.

Оноопределялось теми же мотивами, что и у остального большинства традиционногорусского населения: несущественностью личного, «свободного» выбора брачногопартнера, высокой ценностью семьи и деторождения, мотивами экономическогохарактера, строгими запретами на вступление в брак с кровными и духовнымиродственниками и на добрачные половые отношения.

Но всего важнеедля старообрядца было найти себе семейную пару из единомышленников – из своеготолка, согласия и направления.

Это часто обусловливало довольно сложную брачнуюситуацию, поскольку старообрядчество  представлялои представляет собой диаспору сложного состава, хаотично рассеянную по огромнойтерритории, включая другие, в том числе самые далекие и «экзотические», страны.

В настоящее время «цветущая сложность» старообрядческой самоорганизации вомногом утрачена, исчезло великое множество групп и толков, выживают тольконемногие наиболее крупные согласия – Белокриницкие поповцы-«окружники»,поморские и федосеевские беспоповцы и др.

Однако, энтропийные процессыупрощения общественной структуры староверия ненамного упрощают брачнуюситуацию, поскольку прежняя географическая рассеянность сохраняется, а общеечисло староверов за последнее столетие сильно сократилось.

Описаннаяситуация столетие назад приводила при заключении брака к многочисленнымконфессиональным нарушениям. Часто старообрядцы были вынуждены вступать в бракс приверженцами официального православия.

Это встречало протестновообрядческого православного духовенства, так как организованные, закаленныепреследованиями, состоятельные старообрядцы всегда оказывалисьдуховно-идеологически сильнее.

Обычным итогом конфессионально «неравных» браковбыло «совращение православных в раскол»14 (сегодня наблюдается прямопротивоположный результат).

Такого родабраки признавались только в том случае, если супруг-старообрядец давал подпискуо переходе в официальное православие, о крещении в нем будущих детей и о том,что в дальнейшем супруги «не уклонятся в раскол».

Эти подписки, как правило,мало что значили для староверов. Через определенное время оба супругапереходили в старообрядчество. Тогда к ним применялись различные мерывоздействия вплоть до признания брака незаконным и насильственного егорасторжения.

Бывало, что признавали виновным и заключали в тюрьму отцов такихсупругов.15

Другим способомнайти себе пару из своих единоверцев были и являются в настоящее время активныепоиски женихов и невест, не считаясь с расстояниями. Прежде всего, это касаетсястароверов, живущих зарубежными диаспорами в небольших малочисленныхпоселениях.

Например, в настоящее время в Бразилии существует несколько колонийрусских старообрядцев, которые переселились в страны Латинской Америки всередине XX в. из Китая (точнее, из Харбина).

Браки онизаключают со старообрядцами, живущими в других странах Латинской Америки, атакже в США, Канаде и Австралии.16

Такое положениетипично для зарубежных старообрядцев, в отличие от советских и российских,которые находят или не находят брачных партнеров в относительно близлежащемтерриториальном окружении.

Если дети староверов не могут найти себе пару изсвоих и вынуждены вступать в брак с россиянами-нестарообрядцами, то традицияотцов в таких браках не сохраняется. Эта ситуация – одна из существенных причинугасания староверия в СССР и России.

Зарубежные старообрядцы в целом проявляютнесравненно большую этноконфесиональную выживаемость и не жалеют усилий напоиски по всему свету брачных партнеров своей веры и культуры.

 Опыт старообрядцев показывает, что внастоящее время такие усилия особенно оправданны, поскольку сегодня не общинаверных (как раньше), а семья единомышленников является главной формой выживаниякультурно-религиозных меньшинств во враждебном культурно-цивилизационномокружении.

В досоветскийпериод в центре забот староверов была своя община, а соответствующая ей семья «прилагалась»к ней как форма существования.

Сегодня старообрядческая семья прилагается, какправило, не к общине (даже если она имеется), а к своему храму или в ещебольшей степени – к современному социуму.

В обоих случаях кроме самой семьинекому позаботиться о ее культурно-конфессиональной идентичности. Наличие храмане спасает, так как изолированная церковность не касается сферы повседневногобыта, этничности и т.п.

Таким образом,важность и ответственность брачного поведения старообрядцев сегодня возрастает,повышается «идеологичность» брака и семьи. В контексте современныхсекуляризированных представлений и статуса семьи как основной ячейкипотребления актуализируется старинный старообрядческий духовный идеал брака: «превалирующимбыло отношение к браку как к христианскому подвигу».17

Литература:

1.        СоколоваА.Н. Процессы социально-культурной адаптации адыгейских курдов в фильме«Познать себя» // Визуальная антропология: российское поле. Мат-лы конференциив рамках VIМосковского межд. фестиваля визуальной антропологии «Камера-посредник», 8-12октября 2012 г. – М.: ИЭА РАН, 2012. –С.172-179.

2.        См.: СеньД.В.

Казаки-старообрядцы на Северном Кавказе: от первых ватаг к ханскомуказачьему войску (Некоторые теоретические аспекты оценки роликрымско-османского государственного фактора в становлении и развитии кубанскогоказачества) // Липоване: история и культура русских-старообрядцев.

–Вып. II. – Одесса: 2005. – С.9-24;  Асонов Н.В. Древнерусский «эсхатологическийпатриотизм» и военная неудача под Нарвой (Попытка историософского анализа) //Старообрядчество: история, культу­ра, современность. – Вып. 7. – М.: 1999. –С.28;  Бородкин А.В.

«Третье искушениегетмана Мазепы». К вопросу об истории общины старообрядцев-капитонов на Дону в1688-1689 гг. // Старообрядчество: история, культу­ра, современность. – М.:2007. – С.139-143;  Преображенское.Века. События. Портреты / Под ред. В.А. Рунова.  – М.: 1997. –  С.87.

3.        Трубачёв О.Н. Этногенези культура древнейших славян: Лингвистические исследования. Изд. 2-е, доп. –М.: Наука, 2002. – С. 196–197, 200–204, 425.

4.        Козляков В.Н.Самодержавие и «вся земля» в XVII веке // ИсторияРоссии: народ и власть / Сост. Ю.А. Сандулов. –  СПб.: Лань, 1997. – С.310.

5.        См. трудыВ.В. Керова, например: Старообрядчество как конфессия раннесовременного типа ипроблема «обрядоверия» // Старообрядчество: история, культу­ра, современность. –Вып. 12. – М.: 2007. – С.4-10.

6.        Назаров А.А.Семейное право старообрядцев в дореволюционной России // Старообрядчество:история, культу­ра, современность. – М.: 2002. – С.485.

7.        Ершова О.П.Роль Министерства внутренних дел в формировании государственной политики вотношении старообрядчества в 60-е годы XIX в. // Старообрядчество: история, культу­ра, современность. –Вып.5. – М.: 1996. – С.29.

8.        Аргудяева Ю.В. Созданиесемьи у дальневосточных старообрядцев. //Старообрядчество: история, культу­ра, современность. – М.: 2000. – С.453.

9.        Водолазко В.Н. Н.П. Гиляров-Платоново пореформенном старообрядчестве. //Старообрядчество: история, культу­ра, современность. – М.: 2000. – С.44.

10.    Русский Север:этническая история и народная культура. XII – XX века. – М.:2001. – С.442, 457, 458.

11.    Там же, с.469, 471.

12.    Там же, с.457.

13.    Там же, с.459-460.

14.    Лобанов  В.Ф. «Незаконные» браки у старообрядцевДальнего Востока (вторая половина XIX – начало XX в.) // Семья и семейный быт в восточных регионах России. –Владивосток: 1997. – С.63-66.

15.    Аргудяева Ю.В. Указ.соч. – С.461.

16.    Дынникова И.В. СтарообрядцыБразилии: жизнь и традиции // Старообрядчество:история, культу­ра, современность. – М.: 2002. – С.242.

17.    ТрушковаИ.Ю. Старообрядчество как позднесредневековое православие (этнокультурологическийаспект) // Старообрядчество:история, культу­ра, современность. – М.: 2002. – С.447.

Источник: http://www.rusnauka.com/36_PVMN_2013/Istoria/4_152036.doc.htm

Book for ucheba
Добавить комментарий