1. РУССКИЕ И ЛИТОВСКИЕ ЛЕТОПИСИ

Читать

1. РУССКИЕ И ЛИТОВСКИЕ ЛЕТОПИСИ
sh: 1: –format=html: not found

Глеб Носовский, Анатолий Фоменко

Новая хронология Руси

© Носовский Г.В., 2011

© Фоменко А.Т., 2011

© ООО «Издательство Астрель», 2011

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Данное издание выходит в новой редакции, сделанной А.Т. Фоменко. Оно заметно отличается от предыдущих. Перед Вами – первая книга 4-го тома семитомника «Хронология»:

Том 1. ЧИСЛА ПРОТИВ ЛЖИ. – А.Т. Фоменко.

Том 2. Книга 1: АНТИЧНОСТЬ – ЭТО СРЕДНЕВЕКОВЬЕ. – А.Т. Фоменко. Книга 2: МЕНЯЕМ ДАТЫ – МЕНЯЕТСЯ ВСЕ. – А.Т. Фоменко.

Том 3. Книга 1: ЗВЕЗДЫ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ. – В.В. Калашников, Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Книга 2: НЕБЕСНЫЙ КАЛЕНДАРЬ ДРЕВНИХ – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко, Т.Н. Фоменко.

Том 4. Книга 1: НОВАЯ ХРОНОЛОГИЯ РУСИ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Книга 2: ТАЙНА РУССКОЙ ИСТОРИИ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко.

Том 5. Книга 1: ИМПЕРИЯ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Книга 2: РАСЦВЕТ ЦАРСТВА. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко.

Том 6. Книга 1: БИБЛЕЙСКАЯ РУСЬ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Книга 2: ОСВОЕНИЕ АМЕРИКИ РУСЬЮ-ОРДОЙ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Книга 3: СЕМЬ ЧУДЕС СВЕТА. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко.

Том 7. Книга 1: ЗАПАДНЫЙ МИФ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко. Книга 2: РУССКИЕ КОРНИ «ДРЕВНЕЙ» ЛАТЫНИ. – Г.В. Носовский, А.Т. Фоменко, Т.Н. Фоменко.

Мы опираемся на новую хронологию, установленную на основе математических методов и эмпирико-статистических результатов, изложенных в первых трех книгах семитомника «Хронология». Основные хронологические сдвиги, обнаруженные А.Т. Фоменко в «древней» и средневековой истории, предъявлены на глобальной хронологической карте (ГХК), созданной А.Т. Фоменко в 1975–1979 годах.

Настоящая книга написана так, что ее чтение не потребует от читателя специальных знаний. Требуется лишь интерес к русской истории и желание разобраться в ее многочисленных загадках. Однако необходимо подчеркнуть, что все, о чем мы рассказываем, обнаружено в итоге долгого и трудного научного поиска.

Он начинался с отрицания господствующей версии истории отдельными критически мыслящими учеными XVII–XIX веков. Среди них был знаменитый Исаак Ньютон. Основные работы И. Ньютона по хронологии тщательно замалчивались до последнего времени. Но, по-видимому, именно с них и начались попытки исправить ошибки в истории при помощи естественнонаучных методов.

Однако сам И. Ньютон этой проблемы решить не смог. Он высказал лишь некоторые ценные соображения. Важный вклад в исправление хронологии внесен выдающимся русским ученым-энциклопедистом Н.А. Морозовым (1854–1946). Но и он не смог получить правильной, окончательной хронологии. Его реконструкция была сырой и, в общем, тоже ошибочной.

Хотя и в гораздо меньшей степени, чем господствующая сегодня версия.

Начиная с 1973 года, проблемой восстановления правильной хронологии древности и средневековья занялся А.Т. Фоменко, а потом – по инициативе и под руководством А.Т.

Фоменко – группа математиков, в основном, из Московского государственного университета.

Хотя эта деятельность и не является для нас основной (наши профессиональные интересы лежат области чистой и прикладной математики), она потребовала от нас значительных затрат времени и сил.

Поясним, в самых общих чертах, о чем идет речь. Читатель, интересующийся научной стороной проблемы, может ознакомиться с историей вопроса и с предложенными нами математическими методиками датирования древних событий, обратившись к первым трем книгам семитомника «Хронология».

Целью научного проекта «Новая Хронология», является создание надежных независимых методов датирования древних и средневековых событий. Это – сложная научная проблема, решение которой потребовало применения тонких методов современной математики и обширных компьютерных вычислений.

Полученные результаты позволяют утверждать, что в преподносимой нам со школьной скамьи версии древней и средневековой истории кроются существенные и многочисленные ошибки. Причем причина ошибок – в неправильной хронологии.

Построенная нами математическими методами новая хронология сильно расходится с хронологией И. Скалигера и Д. Петавиуса, которой до сих пор пользуются историки. Эта последняя является плодом деятельности схоластов XVI–XVII веков и, как выясняется, грубо ошибочна.

Эти ошибки, в свою очередь, повели к сильному искажению всей картины всемирной истории в целом.

Могут спросить: почему хронологией вдруг занялись профессиональные математики? Ведь сегодня принято считать, что хронология – это раздел истории. Ответ следующий. На самом деле хронология, по своей сути, является разделом прикладной математики. Задача хронологии – определить дату события, то есть число! Эта задача может быть поставлена как математическая.

Более того, хронология и считалась разделом математики в эпоху своего зарождения, в XV–XVI веках. Беда в том, что математика того времени была еще не способна решать (на самом деле очень сложные) задачи, возникающие в хронологии. Это оказалось под силу лишь современной математике с ее развитыми методами и мощными вычислительными средствами.

А в эпоху XVI века ничего подобного еще не было. Может быть, поэтому хронология и попала в руки схоластов. Впоследствии она перешла исключительно в ведение историков. Хронологию назвали вспомогательной, – то есть как бы не столь уж важной, – исторической дисциплиной и, образно говоря, задвинули в угол, считая, что в ней все сделано.

Сегодня мы хотим возродить старую традицию и вернуть хронологию в лоно прикладной математики.

В этой сложной работе нам помогали десятки и десятки людей. Всем им выражаем глубочайшую благодарность. Особая благодарность Т.Н. Фоменко (соавтору наших книг «Небесный календарь древних» и «Русские корни “древней” латыни»; см. том 7, кн. 2). Исследование истории и географии Куликовской битвы выполнено в соавторстве с Т.Н. Фоменко, см. книгу: Г.В.

Носовский, А.Т. Фоменко, Т.Н. Фоменко “Где ты, поле куликово?”, вышедшей в серии “Новая хронология: малый ряд”. Т.Н.

Фоменко принадлежат многие результаты в этой области, в частности, в реконструкции пути войск Дмитрия Донского и хана Мамая, анализ истории Донского монастыря и истории Гребневской иконы в связи с Куликовской битвой, в частности, с рекой Чура (см., например, написанный Т.Н. Фоменко раздел 14 в главе 6).

(Фоменко Татьяна Николаевна, математик, доктор физико-математических наук, автор книг и научных статей в области алгебраической топологии и геометрии, теории алгоритмов, доцент кафедры математики факультета Вычислительной Математики и Кибернетики Московского государственного университета).

А.Т. Фоменко, Г.В. Носовский

Москва, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

ВВЕДЕНИЕ

1. ОБЩИЕ СООБРАЖЕНИЯ

• Мы предупреждаем читателя, что известная нам сегодня древняя и средневековая история, в том числе и русская, – вещь далеко не самоочевидная, весьма запутанная и зыбкая.

Вообще, история допечатной эпохи ранее XV–XVI веков, – это отнюдь не рассказ, основанный на подлинных древних документах и однозначно из них вытекающий.

Напротив, версия истории до XVI–XVII веков явилась результатом специальной работы нескольких поколений историков и хронологов, пытавшихся восстановить картину прошлого. Однако получившаяся картина отнюдь не бесспорна.

В то же время большинство из нас, воспитанных на школьном курсе истории, убеждены, что восстановление событий прошлого – дело в принципе несложное. Достаточно, мол, взять летопись, прочесть ее и пересказать современным языком. А сложности могут возникнуть якобы только при уточнении мелких деталей. Увы, это не так.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=187280&p=16

Летописи

1. РУССКИЕ И ЛИТОВСКИЕ ЛЕТОПИСИ

Летописи в России, исторические произведения 11—17 вв., в которых повествование велось по годам. Рассказ о событиях каждого года в Л. обычно начинался словами: «в лето» — отсюда название — летопись.

Слова «летопись» и «летописец» равнозначащи, но летописцем мог называться также и составитель такого произведения. Л. — важнейшие исторические источники, самые значительные памятники общественной мысли и культуры Древней Руси. Обычно в Л. излагалась русская история от её начала; иногда Л.

открывались библейской историей и продолжались античной, византийской и русской. Л. играли важную роль в идеологическом обосновании княжеской власти в Древней Руси и пропаганде единства русских земель. Л.

содержат значительный материал о происхождении восточных славян, о зачатках у них государственной власти, о политических взаимоотношениях восточных славян между собой и с др. пародами и странами.

  Характерной чертой Л. является вера летописцев во вмешательство божественных сил. Новые Л. составлялись обычно как своды предшествующих Л. и различных материалов (исторических повестей, житий, посланий и пр.) и заключались записями о современных летописцу событиях. Литературные произведения вместе с тем использовались в Л. в качестве источников.

Предания, былины, договоры, законодательные акты, документы княжеских и церковных архивов также вплетались летописцем в ткань повествования. Переписывая включаемые в Л.

материалы, он стремился создать единое повествование, подчиняя его исторической концепции, соответствовавшей интересам того политического центра, где он писал (двор князя, канцелярия митрополита, епископа, монастыря, посадничья изба и т.п.). Однако наряду с официальной идеологией в Л.

отображались взгляды их непосредственных составителей, иногда весьма демократически прогрессивно настроенных. В целом Л. свидетельствуют о высоком патриотическом сознании русского народа в 11—17 вв. Составлению Л. придавалось большое значение, к ним обращались в политических спорах, при дипломатических переговорах. Мастерство исторического повествования достигло в Л.

высокого совершенства. Списков Л. дошло не менее 1500. В составе Л. сохранились многие произведения древнерусской литературы: Поучение Владимира Мономаха, Сказание о Мамаевом побоище, Хожение за три моря Афанасия Никитина и др. Древние Л. 11—12 вв. сохранились только в позднейших списках. Древнейший список Л.

с датой — краткий летописец константинопольского патриарха Никифора, дополненный русскими статьями до 1278, содержащийся в Новгородской кормчей 1280 [Полное собрание русских летописей (ПСРЛ), т. 1 и «Археографический ежегодник за 1963 г.», 1964]. Наиболее известный из ранних летописных сводов, дошедший до нашего времени, — «Повесть временных лет». Её создателем считают Нестора — монаха Печерского монастыря в Киеве, написавшего свой труд около 1113.

  Феодальная раздробленность 12—14 вв. отражена и в летописании: своды этого времени выражают местные политические интересы. В Киеве в 12 в. летописание велось в Печерском и Выдубицком монастырях, а также при княжеском дворе. Галицко-волынское летописание в 13 в. (см.

Галицко-Волынская летопись) сосредоточивается при дворах галицко-волынских князей и епископов. Южнорусское летописание сохранилось в Ипатьевской летописи, которая состоит из «Повести временных лет», продолженной в основном киевскими известиями (кончая 1200), и Галицко-Волынской Л.

(кончая 1289—92) (ПСРЛ, т. 2, Л. по Ипатьевскому списку). Во Владимиро-Суздальской земле главными центрами летописания были Владимир, Суздаль, Ростов и Переяславль.

Памятником этого летописания является Лаврентьевская летопись, которая начинается «Повестью временных лет», продолженной владимиро-суздальскими известиями до 1305 (ПСРЛ, т. 1, Л.

по Лаврентьевскому списку), а также Летописец Переяславля-Суздальского (издание 1851) и Радзивилловская летопись, украшенная большим количеством рисунков (см. Лицевые летописи). Большое развитие получило летописание в Новгороде при дворе архиепископа, при монастырях и церквах.

  Монголо-татарское нашествие вызвало временный упадок летописания. В 14—15 вв. оно вновь развивается. Крупнейшими центрами летописания являлись Новгород, Псков, Ростов, Тверь, Москва. В летописных сводах отражались главным образом события местного значения (рождение и смерть князей, выборы посадников и тысяцких в Новгороде и Пскове, военные походы, битвы и т.д.

), церковные (поставление и смерть епископов, игуменов монастырей, постройка церквей и пр.), неурожай и голод, эпидемии, примечательные явления природы и др. События, выходящие за пределы местных интересов, отражены в таких Л. слабо. Новгородское летописание 12—15 вв. наиболее полно представлено Новгородской Первой Л. старшего и младшего изводов (см.

Новгородские летописи). Старший, или более ранний, извод сохранился в единственном Синодальном пергаменном (харатейном) списке 13—14 вв.; младший извод дошёл в списках 15 в. (Новгородская Первая Л. старшего и младшего изводов, ПСРЛ, т. 3). В Пскове (см.

Псковские летописи) летописание было связано с посадниками и государственной канцелярией при соборе Троицы (ПСРЛ, т. 4—5; Псковские летописи, в. 1—2, 1941—55). В Твери летописание развивалось при дворе тверских князей и епископов. Представление о нём дают Тверской сборник (ПСРЛ, т. 15) и Рогожский летописец (ПСРЛ, т. 15, в. 1).

В Ростове летописание велось при дворе епископов, и Л., созданные в Ростове, отражены в ряде сводов, в том числе в Ермолинской летописи кон. 15 в. (ПСРЛ, т. 23).

  Новые явления в летописании отмечаются в 15 в., когда складывалось Русское государство с центром в Москве. Политика московских великих князей нашла своё отражение в общерусских летописных сводах. О первом московском общерусском своде дают представление Троицкая летопись начала 15 в.

(исчезла при московском пожаре 1812) и Симеоновская летопись в списке 16 в. (ПСРЛ, т. 18). Троицкая Л. кончается 1409 (М. Д. Приселков, «Троицкая летопись. Реконструкция текста», 1950). Для составления её были привлечены разнообразные источники: новгородские, тверские, псковские, смоленские и др.

Происхождение и политическая направленность этой Л. подчёркиваются преобладанием московских известий и общей благоприятной оценкой деятельности московских князей и митрополитов. Общерусским летописным сводом, составленным в Смоленске в конце 15 в., была так называемая Летопись Авраамки; др.

сводом является Суздальская летопись (конец 15 в.).

  Летописный свод, основанный на богатой новгородской письменности, «Софийский временник», появился в Новгороде. Большой летописный свод появился в Москве в конце 15 — начале 16 вв. Особенно известна Воскресенская летопись (ПСРЛ, т. 7—8), кончающаяся на 1541 (составление основной части Л. относится к 1534—37).

В неё включено много официальных записей. Такие же официальные записи вошли в обширную Львовскую летопись (ПСРЛ, т. 20), включившую в свой состав «Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича», до 1560. При дворе Ивана Грозного в 40—60-х гг. 16 в. был создан Лицевой летописный свод, т.

е. летопись, включающая рисунки, соответствующие тексту. Первые 3 тома лицевого свода посвящены всемирной истории (составленной на основании «Хронографа» и др. произведений), следующие 7 томов — русской истории с 1114 по 1567.

Последний том лицевого свода, посвященный царствованию Ивана Грозного, получил название «Царственной книги». Текст лицевого свода основан на более ранней — Никоновской летописи (ПСРЛ, т. 9—13), представлявшей огромную компиляцию из разнообразных летописных известий, повестей, житий и пр. В 16 в.

летописание продолжало развиваться не только в Москве, но и в др. городах. Наиболее известна Вологодско-Пермская летопись (ПСРЛ, т. 26). Л. велись также в Новгороде и Пскове, в Печерском монастыре под Псковом. В 16 в.

появились и новые виды исторического повествования, уже отходящие от летописной формы, — «Книга степенная царского родословия» (ПСРЛ, т. 21) и «История о Казанском царстве» (см. «Казанский летописец», ПСРЛ, т. 19).

  В 17 в. происходило постепенное отмирание летописной формы повествования. В это время появились местные Л., из которых наиболее интересны Сибирские летописи. Начало их составления относится к 1-й половине 17 в.

Из них более известны Строгановская летопись и Есиповская Л. В конце 17 в. тобольским сыном боярским С. У. Ремезовым была составлена «История Сибирская» («Сибирские летописи», 1907). В 17 в. летописные известия включаются в состав степенных книг и хронографов.

Слово «Л.» продолжает употребляться по традиции даже для таких произведений, которые слабо напоминают Л. прежнего времени. Таким является Новый летописец (ПСРЛ, т. 14), повествующий о событиях конца 16 — начала 17 вв.

(польско-шведская интервенция и крестьянская война), и «Летопись о многих мятежах».

Летописание, получившее значительное развитие в России, в меньшей степени было развито в Белоруссии (см. Летописи белорусско-литовские) и на Украине, входивших в состав Великого княжества Литовского. Наиболее интересным произведением этого летописания начала 16 в. является «Краткая Киевская летопись» (см.

Супрасльская рукопись), содержащая Новгородскую и Киевскую сокращенную Л. (1836). Древняя история Руси представлена в этой Л. на основании более ранних летописных сводов, а события конца 15 — начала 16 вв. описаны современником. Летописание развивалось также в Смоленске и Полоцке в 15—16 вв.

Белорусские и смоленские Л. легли в основу некоторых Л. по истории Литвы (ПСРЛ, т. 17). Иногда Л. называют и некоторые украинские исторические произведения 17 в. (Летопись Самовидца и др.). Летописание велось также в Молдавии, Сибири (см. Бурятские летописи, Сибирские летописи), Башкирии (см.

Шажере).

Л. служат основным источником для изучения истории Киевской Руси, а также России, Украины, Белоруссии в 13—17 вв., хотя они и отражали в основном классовые интересы феодалов. Только в Л.

сохранились такие источники, как договоры Руси с греками 10 в., Русская правда в краткой редакции и т.п. Громадное значение имеют Л. для изучения русской письменности, языка и литературы. Л.

содержат также ценный материал по истории др. народов СССР.

  Изучение и публикация Л. в России и СССР ведётся более двухсот лет: в 1767 в «Библиотеке Российской исторической, содержащей древние летописи и всякие записки» был опубликован летописный текст, а с 1841 до 1973 выходит Полное собрание русских летописей (т. 1—31).

  В. Н. Татищев и М. М. Щербатов положили начало изучению Л. Сорок лет посвятил исследованию «Повести временных лет» А. Л. Шлецер, очищая летопись от ошибок и описок, объясняя «тёмные» места. П. М.

Строев рассматривал летописи как сборники или «своды» предшествующего материала. Используя методику Шлецера и Строева, М. П. Погодин и И. И.

Срезневский обогатили науку множеством фактов, которые облегчили изучение истории русской Л.

  И. Д. Беляев классифицировал Л. на государственные, фамильные, монастырские и летописные сборники и указал, что позиция летописца определялась его территориальным и сословным положением. М. И.

Сухомлинов в книге «О древней русской летописи как памятнике литературном» (1856) попытался установить литературные источники начальной русской летописи. К. Н. Бестужев-Рюмин в работе «О составе русских летописей до конца XIV в.» (1868) впервые разложил летописный текст на годовые записи и сказания.

Подлинный переворот в изучении Л. был произведён акад. А. А. Шахматовым. Он применял сличение различных списков, тонко и глубоко анализируя материал, и сделал этот метод основным в своей работе над исследованием Л. Шахматов придавал большое значение выяснению всех обстоятельств создания Л.

, каждого списка и свода, обращал внимание на изучение различных хронологических указаний, встречающихся в Л., уточняя время их составления и исправляя фактические неточности. Много данных извлекал Шахматов из анализа описок, погрешностей языка, диалектизмов. Он впервые воссоздал цельную картину рус.

летописания, представив его как генеалогию почти всех списков и вместе с тем как историю русского общественного самосознания (см. Шахматов А. А., «Общерусские летописные своды XIV и XV вв.», 1901; его же, «Обозрение русских летописных сводов XIV—XVI вв.», 1938). Метод Шахматова получил развитие в трудах М. Д.

Приселкова, усилившего его историческую сторону (см. Приселков М. Д., «История русского летописания XI—XV вв.», 1940). Значительный вклад в изучение русской Л. внесли последователи Шахматова — Н. Ф. Лавров, А. Н. Насонов, Л. В. Черепнин, Д. С. Лихачёв, С. В. Бахрушин, А. И. Андреев, М. Н.

Тихомиров, Н. К. Никольский, В. М. Истрин и др. Изучение истории летописания составляет один из самых сложных разделов источниковедения и филологической науки. Методы изучения истории летописания, примененные Шахматовым, легли в основу современной текстологии.

  Лит.: Полное собрание русских летописей (ПСРЛ), т. 1—31, СПБ. М. — Л., 1841—1968; Шахматов А. А., Обозрение русских летописных сводов XIV—XVI вв., М. — Л., 1938; Насонов А. Н., История русского летописания XI — нач. XVIII вв., М., 1969; Лихачёв Д. С., Русские летописи и их культурно-историческое значение, М. — Л., 1947; Очерки истории исторической науки в СССР, т. 1, М., 1955.

  М. Н. Тихомиров.

Оглавление БСЭ

Источник: https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/008/069/939.htm

Литовская Русь или Великое княжество Литовско-Руское

1. РУССКИЕ И ЛИТОВСКИЕ ЛЕТОПИСИ

С этой публикации начинаю размещать материалы об истории организации охраны границ государственных образований, существовавших в этот период на территории нынешней Беларуси.

Однако, с целью исключения какого-либо двоякого толкования их названий и наименования народов, живших в то время на территории нынешней Беларуси, делаю несколько уточнений:

1. Киевская Русь – «лоскутная Империя Рюриковичей» по определению Карла Маркса – никогда не существовала как единое государство.

Это была конфедерация нескольких государственных образований – конгломератов разноликих племен, имевших между собой слабые династические и церковные связи, разные этнический состав, культуру и общественно-политическое устройство, т.е. своеобразное средневековое Содружество независимых государств.

Кроме того, эти государственные образования имели различные внешнеполитические интересы, зачастую диаметрально противоположные.

Так, Полоцкое, Туровское, Новогородское (Новогрудское) и Галиция-Волынские княжества, Псковская и Новгородские республики находились под влиянием Западной Европы; Киевское, Черниговское, Новгород-Северское княжества – под влиянием Византии; Владимирское, Рязанское и другие княжества северо-восточной Руси – под влиянием Хазарского Каганата, а затем и Золотой Орды.

Полоцкое княжество. Карта Станислава Пахалавитского SDESCRIPTIO DVCATVS POLOCENSIS, 1580

2. Великое княжество Литовское, Руское и Жамойтское (иногда – Жемайтское или Самогитское), обозначаемое сокращенно как ВКЛ – было государством литовским, т.е.

беларуским по современному наименованию этого народа, в состав которого входили земли собственно Литвы (нынешние Гродненская, Брестская и западные части Минской и Витебской областей Республики Беларусь, а также Виленщина и Белостотчина, населенные преимущественно беларусами), украинной Руси (часть территории нынешней Украины, отвоеванная в 1362 г. у Золотой Орды) и Жемайтии (территория нынешней Западной Литувы).

ВКЛ в 1125-1386 гг. Карта 1855 г.

Как известно, с VI в. шло заселение территории современной Беларуси и части территории нынешней Литувы племенами славян, т.е. понимавших слова друг друга.

Одно из этих племен или союз племен – кривичи, основавшие Новгород, Полоцк, Смоленск и Псков, заложили один из своих городов на берегу реки Вилии в районе Кривой горы, назвав его Кривич-городом (впоследствии – Вильня, от названия реки).

При великом князе Гедымине (1316-1341) Вильня стала столицей ВКЛ.

В связи с перенесением столицы из Новогородка в Вильню, название «Литва» с Верхнего Понемонья постепенно стало переходить на восток современной Литувы, вытесняя старое название этой земли – Аукштатия.

Со временем это новое название начало восприниматься здесь как извечное, что и привело к отождествлению современной Литувы с исторической Литвой и внесло великую путаницу в отношении Великого княжества Литовского.

Но до нынешнего времени на этническом беларуском пограничье соседние народы называют этнических беларусов литовцами или русскими, как, например, в Себежском районе Псковской области, где в деревне Ржавка Литовская живут одни беларусы.

Сами же жемойты и аукштаты, предки современных литовцев, вошли в состав ВКЛ только, соответственно, в 1411 г. и 1413 г., после чего государство и стало называться Великое княжество Литовское, Руское и Жамойтское, что в современной интерпретации может звучать как Великое княжество Беларуское, Украинское и Литувиское, т.е. государство беларусов, украинцев и литувисов. [1]

3. Во главе ВКЛ находилась литовская (литвинская), т.е. беларуская в современном понимании, княжеская династия. Это подтверждают в том числе и русские летописи, в которых говорится, что первым князям ВКЛ стал князь Витень из рода полоцких князей Изяславичей – потомок князя киевского Владимира Крестителя в IX колене[2]. «…

князь Витень нача княжить над Литвою измысли себе герб и всему княжеству … печать: рыцарь збройный на коне с мечом, еже ныне наречут погоня»[3]. Этот «рыцарь збройный на коне с мечом» ни что иное, как геральдическое изображение Святого Георгия Победоносца – небесного покровителя рода Изяславовичей.

О славянском, полоцком происхождении Витеня утверждают и русские историки, например А. Лакиер[4] и А.Киркор[5].

И последующие правители ВКЛ были также из этого рода: брат Витеня Гедымин (княжил в 1316-1341), сын Гедымина Альгерд-Дмитрий-Александр[6] (1296-1377, княжил в 1345-1377)[7], его племянник Витовт-Юрий-Александр (1350-1430, княжил в 1392-1430)[8], сын Альгерда Ягайло-Яков-Владислав (1377-1434)[9], который был одновременно и польским королем. Российский ученый В. Юргевич еще в конце XIX в. путем филологического анализа доказал славянское происхождение имен данных князей.

4. Государственным языком ВКЛ был руский, т.е. язык кривичей, на котором в настоящее время разговаривают, в основном, сельские жители большей части Витебщины, Смоленщины, Псковщины и примыкающих к ним местностей Могилевщины и Брянщины.

Этот язык, от которого через Симеона Полоцкого – учителя сыновей московского царя Алексея Михайловича, один их который стал императором Российской империи Петром I, и произошел современный русский литературный язык.

В ВКЛ этот язык был государственным языкам, языком межэтнического общения, а в средневековой Европе – и языком дипломатических отношений. На нем писались акты государственного значения, административные и военные распоряжения, судебные протоколы и приговоры, дарственные грамоты, духовные завещания и торговые договоры.

На нем произносили свои речи послы и сенаторы в сеймах, вели беседы и спорили между собою бояре и князья. Он был родным для них. Все слои населения, от князей до простых мещан и крестьян, говорили на этом языке. Великий князь литовский и весь его великокняжеский двор также пользовались этим языком, как родным.

Сохранилось много исторических памятников того времени, писанных на этом языке, важнейшими из которых являются: «Статут Казимера Ягеллона» 1492 г.; «Литовский статут» 1521, 1529, 1564, 1566 и 1588 гг., «Трибунал Великого княжества Литовского» 1581 г.; «Библия» Ф.Скорины 1517-1519 гг.[10]

5. Во главе ВКЛ был Великий князь, который обычно назывался «гаспадар» (от него произошло и русское «государь»). Его положение в государстве было двоякое: одно в землях, находившихся в непосредственном его владении и иное в удельных княжествах.

В своих княжеских землях он был неограниченный самодержавный монарх, но в правление удельных князей не вмешивался.

Удельные князья управляли своими княжествами самостоятельно и самодержавно, кроме княжеств Полоцкого и Смоленского, в которых издревле существовали вече и княжеские советы, помогавшие князю в его государственных делах.

Все удельные князья ВКЛ признавали над собою власть Великого князя. В случае войны Великий князь становился во главе войска и был главнокомандующим всех военных сил. Под его командой находились удельные князья со своими войсками.

Монарший титул Гедымина был «король литвинов и русинов» – «Rex Litvinorum ruthenorumque».

Его преемники величались как «великий князь Литвы и Руси» или «великий князь Литвы, Руси, Самогитии и Киева», Ягайла – «великий князь Литовский, руски господар прирожденный», затем – «король польский, литовский, русский и иных земель господар», Казимир – «великий князь, королевич всее Литовское земли и Жомойтское и многих Руских[11] земель», Витовт-Александр – «король Польский, великий князь Литовский, Руский, княжа Пруское, Жомоитский и иных»[12], Жигимонт-Сигизмунд – «король польский, великий князь литовский, руский, пруский, жомойтский, мазовецкий и иных».[13]

Великий князь считал государство своей собственностью и делил его между сыновьями.

Великий князь Витовт, опасаясь ослабления государственной монолитности, упразднил власть некоторых наиболее влиятельных удельных князей и заменил их своими наместниками[14], а позднее воеводами[15]. Таким образом, было упразднено княжество Смоленское в 1395 г.

, затем – княжество Подольское. Полоцкое княжество было обращено вначале в наместничество, а в 1500 г. – в воеводство. С упразднением удельных княжеств ВКЛ стало монолитным государством.

6. Находясь в центре Европы и имея границы со многими государствами, ВКЛ осуществляло активную внешнеполитическую деятельность на основе принципов, принятых в тот период в международных отношениях.

В зависимости от многих внутренних и внешних обстоятельств ВКЛ либо вело оборонительные войны, либо совершало захватнические военные походы, либо заключало торговые и политические соглашения, часто прибегая к заключению династических браков и организации совместных военных походов.

Наиболее интенсивно у Великого княжества развивались отношения с Польшей, унии с которой получили законодательное оформление и в конечном итоге во второй половине XV в. привели к образованию нового славянского государства – Речи Посполитой, которая по форме государственного устройства была конфедерацией.

[1] Для исключения путаницы с понятиями «литовский – литвинский – беларуский» будут использоваться термины «Литва» и «литвинский» для обозначения всего, что относится к территории современной Беларуси и жителей ее территории в период существования ВКЛ, а в отношении территории нынешней Литувы и жителей ее территории в период существования ВКЛ – «Жамойтия», «жамойтский».

[2] Полное собрание русских летописей (далее – ПСРЛ). Т. 7. С. 165, 263.

[3] Там же. Т. 2. С. 346.

[4] Русская геральдика. М. 1990. С. 242-243.

[5] Живописная Россия. СПб. 1888. Т. 3. С. 293, 394.

[6]Первое имя языческое, второе – православное, третье – католическое., т.к. имена менялись в связи со сменой веры: приняв удел на территории нынешней Беларуси, князь принимал православие, выехав в Польшу – католицизм, вернувшись обратно – снова православие и т.д.

[7] От первой жены, витебской княжны Марии, у Альгерда было пять сыновей: Андрей, Дмитрий, Константин, Владимир, Федор.

От второй, тверской княжны Ульяны: Ягайло-Владислав, Скиргайло-Иван, Корибут-Дмитрий, Лингвений-Семен, Коригайло-Константин-Казимир, Вигунт-Александр, Свидригайло-Болеслав.

У Кейстута было семь сыновей: Патирг, Войшвил, Войдат, Бутав, Витовт, Товтивил, Сигизмунд (J.Wоlff. Kniaziowie litewsko-ruscy. S. 160-161).

[8] Сын Кейстута, Великий князь Литовский, во крещении православном и втором католическом – Александр, первом католическом – Виганд.

[9] Витебский князь Яков, более известный как Ягелло (Ягайла), сын княгини Ульяны Александровны Тверской, после женитьбы на польской королевне Ядвиге и перехода в католичество, стал родоначальником польской королевской династии Ягеллонов.

[10] Любопытный факт: 27 марта 1654 г. условия договора Переяславской Рады о переходе запорожских казаков в подданство Московского царя были зафиксированы в специальном соглашении под названием «Мартовские статьи», которое заканчивается такими строками: «Писано на столбцах белоруским письмом без дьячей приписи. Писал Степан, да Тимофей, да Михайло».

[11] Здесь и далее в титулах – именно «Руских», «Руский», а не «Русских», «Русский».

[12] Привилей Витебской Земли 1503 г.

[13] Статут Великого княжества Литовского 1529 г.

[14] Кроме воевод и старост, для управления некоторыми территориями назначались наместники, которые заменяли собой Великого князя и управляли его именем.

Как воеводы и старосты, во время войны они были предводителями местных служилых людей, ведали защитой управляемой территории от нападений неприятеля, в их ведении было административное управление и суд, надзор за сбором податей и мыта и т.п.

Пограничные наместники даже сносились и переговаривались с соседними государями, а сами непосредственно ссылались или с Великокняжеской радой или с самим Великим князем без каких-либо посредников.

[15] Воевода – наивысшее должностное лицо административно-территориальной единицы, занимавший эту должность обязательно был или сенатором, или членом Великокняжеской рады.

Воеводы назначались только в большие и важные города, бывших столицами великих или удельных княжеств, например Вильна, Троки, Полоцк, Новгород-Литовский, Владимир-Волынский, Киев и некоторые другие. Воеводе принадлежали все уряды на подчиненной ему территории, т.е.

военное, судебное, административное и финансовое управления; во всех отношениях он был полным хозяином своей территории; от него непосредственно зависели, им назначались судьи, наместники, тиуны, мытники и другие служебные чины суда и администрации, обыкновенно называвшиеся урядниками или урядниками воеводы на тогдашнем официальном языке, которые состояли на службе собственно у воеводы, а не у Великого князя, он их назначал, он их и сменял; в своей служебной деятельности они отвечали перед ним, а не перед Великим князем, так что за все их неисправности по службе и за злоупотребление властью отвечал перед Великим князем воевода, и от Великого князя, в случае жалоб от жителей, писалась к воеводе грамота, чтобы он смотрел строже за своими урядниками. К тому же воеводы вообще были несменяемыми и назначались пожизненно, а не на срок.

Однако права, обязанности, доходы и значение воевод не во всех областях были одинаковы; привилегии, даваемые тем или другим областям, много изменяли положение воевод; так например Полоцкие и Витебские воеводы назначались не иначе, как по согласию Полочан и Витеблян и, недовольные одним воеводою, они могли просить о назначении другого, и даже указывать, кого желают. Полоцкий или Витебский воевода, вступая в должность, в первый же день должен дать присягу гражданам, что полочанина или витеблянина ни в чем не карать без исправы. Полоцкий или Витебский воевода не мог судить мещан один, а только вместе со старшими боярами и мещанами . (Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. I. 1340-1506. СПб. 1846. Док. № 175, № 204).

Воевода, как хозяин и главный начальник области, состоящей в его ведении, заведывал всеми служилыми людьми своей области; под его надзором и по его распоряжениям собирались местные войска по требованию правительства; в пограничных областях он был главным предводителем местных войск, ходил с ними в поход против неприятелей и распоряжался защитою своей области, а также ссылался с соседними государями, вступал с ними в переговоры и получал от них грамоты, которые по прочтении отсылал или Великому князю, или в княжескую раду, как о всем этом подробно говорится в письме короля Сигизмунда к Киевскому воеводе пану Юрию Радзивилу, писанном в 1534 году (Акты, относящиеся к истории Западной России. Т.II. 1506-1544. СПб. 1848. Док. № 177).

Пограничные воеводы также добывали вести из неприятельской земли через перебежчиков и шпионов и иными подручными путями, и добытые вести отсылали к государю, или в государеву думу или гетману, смотря по надобности, как это засвидетельствовано вестовой отпиской 1534 года от Полоцкого воеводы Яна Глебовича в королю Сигизмунду (Акты, относящиеся к истории Западной России. Т.II. 1506-1544. СПб. 1848. Док. № 179).

© Леонид Спаткай

***

Если статья понравилась, поблагодарить автора можно поставив “лайк” (палец вверх), подписавшись наего канал, оказавпомощь, или приобретя егокниги.

Спасибо! 🙂

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b24054c9e70d200a876b5f5/5ca460192aee0400b3d1d809

Летописи белорусско-литовские (западнорусские)

1. РУССКИЕ И ЛИТОВСКИЕ ЛЕТОПИСИ

Летописи белорусско-литовские(западнорусские) – летописи XV–XVI вв., представленные тремя основными сводами. Свод 1446 г., дошедший в нескольких вариантах XV–XVI вв. (Никифоровский, Академический, Супрасльский и Слуцкий), именуется в литературе «Белорусской первой летописью» (В. Чемерицкий).

Основной текст летописи, доведенный до 6954 (1446) г. озаглавлен «Избрание летописания изложено вкратце» и представляет собою, действительно, сильно сокращенный летописный текст. Этот текст состоит из четырех частей. Начальная часть, до 6818 (1310) г., близка к Летописи Новгородской IV.

Вторая часть, охватывающая период с 6817 (1309) по 6896 (1388) г., сходна с Летописями Троицкой и Симеоновской и отражает, очевидно, в сокращенном виде текст, близкий к митрополичьему летописанию кон. XIV в. или 1408 г. Третья часть летописи начинается 6893 (1385) г. (текст 6896 г. дублируется) и доведена до 6926 (1418) г.

– она близка к Летописи Софийской I. Четвертая часть летописи – с 6927 (1419) г. – наиболее оригинальна: она включает под 6939 (1431) г. смоленскую хронику, похвальное слово великому князю литовскому Витовту; в целом же текст 6927 (1419) – 6954 (1446) гг. представляет собой, по всей видимости, продолжение митрополичьего свода 1408 г.

, составленное при преемниках Киприана – Фотии и Герасиме, руководившем общерусской митрополией из Смоленска (отсюда ряд смоленских известий за 1440–1445 гг.). После окончания основного текста «Избрания летописания…

вкратце» в Летописи помещен «Летописец великих князей литовских» – своеобразная историческая повесть (без обычного для летописи погодного изложения) о борьбе за литовский престол между Ягайло и Кейстутом и о Подольской земле.

Общерусская по характеру Белорусская I летопись несомненно возникла на территории Великого княжества Литовского в православной среде, однако точная дата составления этого памятника неизвестна. Если в нем, наряду со смоленским митрополичьим сводом 1446 г.

, были использованы также НIVЛ и CIЛ с их индивидуальными (вторичными по отношению к общему протографу – своду 1448 г.) чертами, то, очевидно, Белорусская I летопись в целом была составлена не ранее 50-х гг. XV в.

В литературном отношении эта летопись особенно интересна как памятник, отражающий эволюцию исторического повествования от летописной к иной – хроникальной (более характерной для Польши и Литвы) системе изложения. На основе свода 1446 г. были составлены в XVI в.

в Великом княжестве Литовском второй («Хроника Великого княжества Литовского и Жемайтского») и третий («Хроника Быховца») летописные своды общегосударственного характера.

Изд.: ПСРЛ. СПб., 1907. Т. 17. Стб. 1–152; М., 1980. Т. 35. С. 19–84.

Лит.: Данилова И. О литовских летописях // ЖМНП. 1840. № 11. С. 70–114; Szaraniewicz J. О latopisach i kronikach ruskich XV i XVI wieku a zwłaszcza о «Latopisie Wielikoho Kniaźtwa Litowske ho i Źomojtskeho» // Rozprawy i sprawozdania z posiedzeń Wydziału historyczno-filozoficznego Akademii Umiętności. Kraków, 1882. T. 15. S. 351–423; Smоlka S.

Najdawniejsze pomniki dziejopisarstwa rusko-litewskiego. Rozbiór krytyczny // Pamietnih Akademji Unaiejetności w Krakowie. Wydzialy filologiczny i historyoczno-filozoficzny. Kraków, 1890. T. 8. S. 1–55; Prochaska A. Latopis litewski. Rozbiór krytyczny. Lwów, 1890; Тихомиров И. А. О составе Западнорусских, так называемых Литовских летописей // ЖМНП. 1901.

№ 3. С. 1–36; № 5. С. 7–119; Шахматов А. А. 1) О Супрасльском списке Западнорусской летописи // ЛЗАК. СПб., 1901. Вып. 13. С. 1–16; 2) Записка о Западнорусских летописях // Там же. С. 33–49; 3) Обозрение. С. 329–345; Сушицький Т. Захiдньо-руськi лiтописи як пам’ятки лiтератури. Киiв, 1930; Приселков М. Д. 1) История русского летописания XI–XV вв. Л.

, 1940. С. 155–158; 2) Летописание Западной Украины и Белоруссии // Учен. зап. ЛГУ. 1970. № 67. Сер. истор. наук. Вып. 7. С. 17–21; Чамярыцкi В. А. БелорускIя летапiсы як помнiкi лiтаратуры. Мiнск, 1969; Лурье Я. С. Общерусские летописи XIV–XV вв. Л., 1976. С. 38–42, 115–116; Улащик Н. Н. Введение в изучение белорусско-литовского летописания. М., 1985.

Доп.: Лурье Я. С. Генеалогическая схема летописей XI–XVI вв., включенных в «Словарь книжников и книжности Древней Руси» // ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 40. С. 190–205.

Я. С. Лурье

Источник: Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1 (XI – первая половина XIV в.) / АН СССР. ИРЛИ; Отв. ред. Д. С. Лихачев. – Л.: Наука, 1987. – 493 с. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып.

2 (вторая половина XIV – XVI в.). Ч. 1: А–К / АН СССР. ИРЛИ; Отв. ред. Д. С. Лихачев. – Л.: Наука, 1988. – 516 с. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2 (вторая половина XIV – XVI в.). Ч. 2: Л–Я / АН СССР. ИРЛИ; Отв. ред. Д. С. Лихачев. – Л.

: Наука, 1989. – 528 с.

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/bibliog/slovar-knizhnikov-i-knizhnosti-drevnej-rusi/378

Book for ucheba
Добавить комментарий