11. Персонализм Н.А. Бердяева

11. Персонализм н.А. Бердяева

11. Персонализм Н.А. Бердяева

ВзглядыН.А. Бердяева отличаются обращенностьюк человеку, свободе и творчеству, тем,что он тесно связывал философию счеловеческим существованием, поискамисмысла жизни, с нравственным возвышениемчеловека [22, 23].

Длячеловеческого существования характерно,считал Бердяев, прежде всего чувствоодиночества. Согласно Бердяеву, человекодинок и в этом остром и мучительномчувстве переживает свою личность, своюособенность, свою единственность,неповторимость, свое несходство ни скем и ни с чем на свете.

Все ему кажетсячужим и чуждым. Мир и люди для него –объекты. «Объективированный мир никогдане выводит меня из одиночества».Незащищенность человеческого бытия,покинутость человека в мире имеют, поБердяеву, глубокие причины, коренящиесяв его изначальной зависимости отобъективированной среды.

Задачейфилософии он считал преодолениенесовершенства человеческого бытия,освобождение от тоски и скуки «жизни».

Дух«первичен» (по отношению к вещам) и«приоритетен» (по своей значимости длячеловека) в сравнении с материальныммиром. Бердяев подчеркивал аксиологическое,ценностное существо духовности. «Вчеловеке есть духовное начало, кактрансцендентное в отношении к миру,т.е. превышающее мир… Сознание исамосознание связаны с духом.

Сознаниене есть лишь психологическое понятие,в нем есть конструирующий его духовныйэлемент. И потому только возможен переходот сознания к сверхсознанию. Дух естьдействие сверхсознания в сознании. Духупринадлежит примат над бытием». Духобладает активностью, творчеством,«огненностью», свободой. «Субъект нетворит мир, но он призван к творчествув мире.

Реальность в подлинномэкзистенциальном смысле не творится впознании, но познание есть творческийакт. Действительность в объекте зависитот познания субъекта, познание же зависитот действительности в самом субъекте,от характера его существования.

Познаваемая действительность меняетсяот экзистенциального качества человекаи от отношений человека к человеку, тоесть познание носит социальный характер»[22].

Духесть божественный элемент в человеке.Дух означает постоянное трансцендированиев человеческой жизни. Дух есть человечность,любовь, добро, красота. Вместе с тем духиррационален, внерационален исверхрационален.

УмБердяева был всецело поглощенэкзистенциальным интересом к человеку.Однако его волновала не столько трагедиячеловеческого существования, сколькосвобода человеческого творчества, онвдохновлялся не сопереживанием, аантроподицеей – оправданием человекав творчестве и через творчество.

Антроподицея,согласно Бердяеву, это «третьеантропологическое откровение»,возвещающее о наступлении «творческойрелигиозной эпохи».

Нотретьего откровения нельзя ждать, егодолжен совершить сам человек; это будетделом его свободы и творчества. Творчествоне оправдывается и не допускаетсярелигией, а само является религией.

Егоцель – искание смысла, который всегданаходится за пределами мировой данности;творчество означает «возможностьпрорыва к смыслу через бессмыслицу».Смысл есть ценность, и потому ценностноокрашено всякое творческое стремление.

Творчество создает особый мир, оно«продолжает дело творения», уподобляетчеловека Богу-Творцу.

Творчествоесть объективация способности творения:все объекты порождаются субъектами. Врелигиозном плане объективациятождественна акту грехопадения –отчуждения человека от Бога,сопровождающегося отчуждением отприроды и подпаданием субъекта взависимость от мира объектов. Осознаниепервичности духа как творческойреальности составляет задачу философии.

Бердяевназывал человека «экзистенциальнымцентром» мира, наделенным «страшной ипоследней» свободой.

Бердяеввводит в свою концепцию понятие«объективация», родственное терминам«опредмечивание» и «отчуждение». Миробъективации – мир явлений. Объективацияесть отчуждение и разобщение.

Бердяеврассматривает различные формыобъективированного мира. Так, техника– этот продукт человеческого духа,вызвавший мощные силы природы изаставивший их служить человеку, –очевидным образом превращает телочеловека в средство, в инструмент, втехническую функцию.

Духовностьвыступает, по Бердяеву, подлинной (и вэтом смысле «первичной») реальностьюдля человека. По отношению к ней миробъективированный есть мир символов,т.е. «не вполне еще реальность».

Ночеловечество пока еще не потеряловозможности спасти духовность и своебудущее. Духовный реализм раскрываетсяв творчестве, свободе, любви. Новаядуховность будет подлинным реализмом– реализмом свободы, активности итворчества, реализмом любви и милосердия,изменения и преображения мира.

Богнуждается не в истязаниях людей, не встрахе и приниженности человека, а вего возвышении. Необходим выход личностиза пределы собственной ограниченностии самопоглощенности. Только преодолениеэгоцентризма в человеке реализуетличность.

Духовность не может бытьисключительным направлением энергиичеловека на самого себя, она направляетее на других людей, на общество и мир.

Человекпытается преодолеть одиночество напутях познания, в любви и дружбе, в жизнисоциальной, моральных актах, искусствеи т.п. Но при этом должна быть достигнутаполнота воплощения духовности втворческой деятельности человека. Духдолжен овладеть природой и обществом.

Бердяев считал,что проблемы человеческого существованиядолжны быть центральными в философии;лишь под углом зрения существованиячеловека, его судьбы можно правильнопонять и мир, в котором он живет. В этомотношении философия антропологична иантропоцентрична.

Задачачеловека, по Бердяеву, состоит в том,чтобы освободить свой дух из этогоплена, «выйти из рабства в свободу», извражды «мира» в «космическую любовь».

Это возможно лишь благодаря творчеству,способностью к которому одарен человек,поскольку природа человека есть образи подобие Бога-творца. Свобода и творчествонеразрывно связаны: «Тайна творчестваесть тайна свободы.

Понять творческийакт и значит признать его неизъяснимостьи безосновность» [22].

ИдеиБердяева оказали значительное влияниена развитие французского экзистенциализмаи персонализма, а также на социально-философскиеконцепции «новых левых» течений воФранции 1960–1970-х годов. Свои философскиевзгляды Бердяев относил к экзистенциальнойфилософии. Он видел близость их квоззрениям М. Хайдеггера, К.

Ясперса,других экзистенциалистов, но отмечалпри этом свою приверженность персонализму.Его философия в значительной мереопиралась на русскую мысль, подчеркивавшуюуникальность человеческой личности.

Бердяев полагал даже, что «русскаяфилософия в наиболее своеобразных своихтечениях всегда склонялась кэкзистенциальному типу философствования,что наиболее верно по отношению кДостоевскому как философу, а также к Л.Шестову» [22].

Источник: https://studfile.net/preview/2250421/page:12/

реферат – Персонализм Н. Бердяева

11. Персонализм Н.А. Бердяева

МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТНИЖЕГОРОДСКИЙ ФИЛИАЛ  Факультет: Экономика и управлениеСпециальность: Финансы и кредитГруппа: ФОП-12   РЕФЕРАТПо дисциплине: ФилософияНа тему: Персонализм Н. Бердяева   Студентка: Щелчкова Анастасия ГригорьевнаНаучный руководитель: к.ф.н.

Беляева Марина Ивановна    «_________» Нижний Новгород2013 I . Философское творчество Бердяева…………………………………. 5    1.1. Философия свободы…………………………………………….……. ….. 5   1.2. Смысл творчества ……………………………………………………… 8    1.3. Антропология — персонализм — экзистенциализм ……………….. 12II.

Заключение …………………………………………………………………19III. Список используемой литературы ………………………………………20                 Введение 

Видным представителем русской  религиозной философии является Н.А. Бердяев. Он, как и B.C. Соловьев, не создал всеобъемлющей философской  системы.

Однако ряд глубоких философско-мировоззренческих  проблем поставлен и решен  им в работах “О смысле творчества”, “Философия неравенства”, “Судьба России”, “Философия творчества, культуры и искусства”, “О назначении человека”, “Истоки и смысл русского коммунизма” и др.

Сжатую, но содержательную характеристику своей философской  позиции Бердяев дает в статье “Мое философское миросозерцание”.

 Из всего многообразия идей Бердяева, можно выделить проблемы, которые проходят через все его  философское творчество.  а) проблема человека; б) проблема свободы; в) проблема творчества. 

Бердяев подчеркивает, что  центральной темой его философского творчества является человек, что его  философия в высшей степени антропологична. Ибо исследование этой темы определяет постановку проблем свободы, творчества личности, духа и истории. И сама философия является знанием о человеке, о человеческом существовании.

Бытие, отмечает Бердяев, проявляет себя через субъект, а не через объект. Субъект экзистенционален, имеет свой внутренний духовный мир. Смысл бытия познается философией, прежде всего через субъект. В объекте внутреннее существование закрыто. Поэтому философия, стремясь познать смысл существования человека, опирается, прежде всего, на духовный, внутренний мир и опыт человека.

Исследование этого мира и должно быть подлинным предметом философии. Она должна начинаться не с объекта, а с человека, Я, выяснения его сущности, судьбы и предназначения, носить личностный характер. Главное в философии – личность, индивидуальность, которая мучается над разработкой своего бытия, ищет смысл своей жизни, смысл мира.

Личность, человек первичнее  бытия, ибо является абсолютным центром  всего бытия, всех миров. И судьба личности выражает судьбу мира, считает  Бердяев.

                        I. Философское творчество Бердяева 1.1. Философия свободы Эпиграфом ко всей философии  Бердяева могло бы послужить изречение  из посланий апостола Павла, которое  он приводит в «Философии свободы»: «Мудрость мира сего есть безумие  перед Богом». И здесь же Бердяевым  развивается тема, явно навеянная  «Идиотом» Достоевского — тема «малого» и «большого» разума. Речь идет о том, что обычная человеческая «мудрость» не способна схватить и выразить самые важные, смысложизненные или экзистенциальные проблемы.  «Гноселогия», по убеждению  Бердяева, не отвечает на самые важные вопросы человеческого бытия. Мы знаем, что кантовская трансцендентальная философия ограничивает разум, чтобы  дать место вере. Именно там прячутся проблемы свободы, Бога и бессмертия человеческой души. Бердяев был бы по существу прав в своем протесте против кантианства и позитивизма, если бы он показал, как расширить границы философии, чтобы она могла вместить в себя указанные проблемы и решить их. Но Бердяев идет, по существу, тем же путем, что и Кант, решая эти проблемы не за счет философии, а за счет веры. «В конце концов, — пишет он, — власть гносеологии есть порождение скепсиса. Живая и сильная вера исключает возможность болезненной рефлексии, а следовательно, и разъедающей волю гносеологии. Вечно рефлектирующая гносеология есть безволие, и воля должна положить этому предел» [1;31-32]. 

Как говорил Достоевский, «рефлексия заела». Чисто рассудочная  рефлексия действительно лишает человека воли к действию, через  которое и осуществляется свобода.

Но если «рефлексия» не дает никаких  оснований для свободного решения, то это не значит, что надо отбросить  всякую «рефлексию» и действовать, как бог на душу положит.

Именно до полного умопомрачения и доводит  свою «философию» Бердяев.

 Бердяева часто называют «философом свободы». Но он ни разу, даже ради приличия, не сказал о свободе  народа, вообще — о свободе кого бы то ни было, хотя бы негров в Америке или евреев в России. Создается впечатление, что у Бердяева все время речь идет о его собственной свободе. Но что есть свобода? Исторически известны два  понимания свободы: свобода как  произвол и свобода как познанная  необходимость. Против второго Бердяев  возражает самым решительным  образом. Но тогда свобода оказывается  произволом. Бердяев здесь повторяет  ход мысли Шопенгауэра: если свобода  — произвол, то она не подчиняется  никакому основанию. И Бердяев, вслед  за Шопенгауэром, подменяет принцип  достаточного основания «принципом достаточного желания», как назвал его американский философ Марвин Фарбер, имея в виду принцип любого верования. Даже Богу, согласно Бердяеву, предшествует некая творческая сила, которую он, вслед за немецким мистиком Беме, определяет как Ungrund. У В. Соловьева аналогичное мэоническое начало заключено в самом Боге и носит безличный характер. Бердяева часто именуют персоналистом. И он оправдывает это определение в характеристике Ungrund как некой силы, деятельность которой сопоставима с личной (персональной) свободой. Но это свобода скорее негативная, которая не терпит каких-либо ограничений. Именно такая негативная сила стоит за спиной Создателя. И именно в этом направлении «развивает» философию Соловьева в условиях «серебряного века» религиозный философ Бердяев. Нельзя соединить две  несовместные вещи: христианское смирение и ницшеанское богоборчество. И  что касается самого Бердяева, то в  его характере нет даже намека на смирение. Многие исследователи  творчества Бердяева отмечают его почти  сатанинскую гордость. Однако тут  все надо понимать по Фрейду. Ведь воспевая свободу, Бердяев отказывает в самостоятельности  народу. При всем пафосе свободы, который  питает Бердяев, человек не может  стать свободным сам. «Свобода, —  пишет он, — должна быть возвращена человечеству и миру актом божественной благодати, вмешательством самого Бога в судьбы мировой истории. Промысел Божий и откровение Божие в  мире — не насилие над человечеством, а освобождение человечества от рабства у зла, возвращение утерянной свободы… В высшем смысле свободна лишь человеческая природа, соединенная с божеской и обожествившая себя. Может ли дитя смерти спастись и спасти мир собственными силами?» [2;143] 

Человек бессилен сам себя освободить. Поэтому он должен молиться, ждать и надеяться. Но народ устал  ждать и надеяться. И когда  он сам попытался освободить себя, Бердяев, надо сказать, очень обиделся и окончательно перешел на антидемократические  позиции.

Когда русский народ  умирал под немецкими снарядами  в окопах Первой мировой войны, не имея возможности отвечать немецкой артиллерии, потому что снарядов не подвезли, Бердяев призывал этот самый  несчастный народ к творчеству свободы. Бюрократическая государственность, писал он в годы войны, рождается  из анархизма.

Но и анархизм порождается  бюрократической государственностью. «Из этого безвыходного круга, —  утверждает Бердяев, — есть только один выход: раскрытие внутри самой  России, в ее духовной глубине мужественного, личного, овладение собственной  национальной стихией, имманентное  пробуждение мужественного сознания.

И я хочу верить, что нынешняя мировая война выведет Россию из этого безвыходного круга, пробудит в ней мужественный дух,  установит  внутреннее должное отношение европейского востока и европейского запада» [3; 305].

 В общем, Бердяев в годы мировой войны явно разделяет  империалистические притязания российских верхов. Мало того, в войне он видит  средство «канализации» недовольства низов. Что же касается отмеченного  периода, то именно в эти годы выходит  еще одна работа Бердяева, которая примыкает к «Философии свободы». Полное название этой работы — «Смысл творчества. Опыт оправдания человека».   1.2. Смысл творчества 

В «Философии свободы» Бердяев  доказывает, — вернее, уверяет —  что философия ни в коем случае не наука. Здесь же он «объясняет», чем  философия должна быть: она должна быть эротикой.

«Философское познание, — пишет Бердяев, — невозможно без Эроса. Пафос философии — эротический пафос. Философия потому есть искусство, а не наука, что она предполагает Эрос, любовь избирающую.

Философия — эротическое искусство»

 Философия, по его мнению, есть свободное творчество. И она  в этом отношении — полная противоположность  науке. Поэтому критика науки  и связанной с ней техники  занимает особое место в творчестве Бердяева.  

Творчество, по Бердяеву, безусловно. Оно есть созидание из ничего. И  поэтому оно тождественно по своей  внутренней природе божественному  сотворению мира из ничего.

Творчество — чудо! И поскольку необузданная творческая фантазия проявляется более  всего в мифологии, то последняя  и оказывается у Бердяева эталоном и идеалом творчества, к которому должна стремиться философия.

Бердяев  принципиально против применения в  философии основного метода науки  — доказательства. «Доказательство, — подчеркивает он, — есть необходимость  в дискурсивном мышлении — приспособление к необходимости в мировой  данности.

В доказательстве нет прорыва  творческого акта. Вечное требование доказательств — требование пониженного  духовного общения, при котором все ощущается как необходимость, а не как свобода»

 В общем, как понимается свобода, так понимается и творчество. Гете говорил, что творческий гений есть талант, зажатый в тиски необходимости. Именно острое ощущение необходимости  — должно быть только так, а не иначе  — делает продукт творчества истинным произведением искусства. Не произвол, а свободное следование необходимости, с точки зрения философской классики, есть истинное творчество. Но Бердяев  думает иначе и провозглашает: долой  всякую необходимость. Однако он непоследователен и потому критикует модернистское  искусство как раз за произвол. В ответ на такую критику  модернизма художник мог бы сказать  Бердяеву, что ему так хочется, вот и все. Произвол потому и произвол, что он не имеет под собой никакого разумного основания. А потому все  тирады Бердяева в адрес модернистов подобны той морали, которую читает повар коту Ваське в известной басне Ивана Крылова. Произвол есть по сути проявление естественно-природной необходимости. В соответствии с такой необходимостью кот Васька и уплетал цыпленка. Кот по своей кошачьей природе должен есть цыпленка.  

У Бердяева выходит, что творчество модернистов в идеале подобно  естественно-природной неуправляемой  стихии. А потому, сводя свободу  к произволу, он, по сути, оправдывает  модернистское «творчество». Ведь для  произвола есть только один «резон»: моя левая нога так хочет.

И  потому «живописцу», который изображает человека с тремя глазами на затылке, возразить нечего, как и коту Ваське.

И надо сказать, что Бердяев здесь  ничего и не возражает, а выражает моральное и эстетическое неприятие  данного факта, которое в обычном  случае оснований и не требует.

 

Но все это возможно только в случае, если мы не претендуем на философско-теоретический анализ. А Бердяев в этом вопросе, как  и во многих других, противоречив. С  одной стороны, он философствует, а  с другой стороны — его философия  не может быть инструментом теоретического анализа, а она, как выражается Бердяев, является «эротическим искусством».

 

В философии Бердяев критикует  «рационалистов и позитивистов», отождествляя тех и других по существу их взглядов. Но это очень серьезное заблуждение.

Позитивизмом, наравне с Шопенгауэром, Киркегором и Ницше, открывается неклассическая и иррационалистическая философия. Бердяев иногда называет ее «модернистской философией».

И это вполне законно и удачно, ибо она  соответствует тому этапу развития европейской культуры, который называется «модернизмом».

 

«Рационализм» позитивистов — это очень узкий, рассудочный  и инструменталистский рационализм, который мог быть и оставаться таковым только за счет того, что  он оставлял за скобками все традиционные классические философские вопросы, и прежде всего, основной вопрос всякой философии — об отношении идеального и материального, духа и природы.

 

В трактовке Бердяевым  творческой мощи человека явно сказывается  ницшеанское влияние. Но Бердяев  не хочет следовать за Ницше, потому что так можно дойти до открытого  богоборчества и антихристианства. Он хочет примирить ницшеанство с христианством за счет модернизации последнего.

Бердяев приписывает христианскому богу замыслы и помыслы, которые не прописаны ни в каких книгах.

«Бог, — заявляет, например, Бердяев, — премудро сокрыл от человека свою волю о том, что человек призван быть свободным и дерзновенным творцом, и от себя сокрыл то, что сотворит человек в своем свободном дерзновении».

 Бердяев заявляет: христианство не догма, а руководство к действию. «…Новозаветное христианство, — пишет  он, — не есть полная и завершенная истина. Новозаветная, евангельская истина, — есть лишь часть христологической истины, обращенная к искуплению и спасению, — в ней нельзя искать прямого оправдания творческих целей человека.

Источник: https://www.webkursovik.ru/kartgotrab.asp?id=-168039

Book for ucheba
Добавить комментарий