2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

ИИСТ / Библиотека / Научные публикации / — «Симптом» с точки зрения системного подхода и семейной психотерапии.

Бебчук М.А.

(Российский Государственный медицинский университет,

Институт интегративной семейной терапии)

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ СИСТЕМНОЙ СЕМЕЙНОЙ ТЕОРИИ

      Системный семейный подход начал развиваться в 40-50-е годы двадцатого столетия в США и Европе. Толчком к развитию семейной терапии послужили теория шизофрении Г.Бейтсон и практические наблюдения психиатров за течением данного заболевания.

Было обнаружено, что после удачного лечения в условиях стационара симптоматика в значительном числе случаев возобновлялась, когда пациенты возвращались домой, к своим семьям, тем самым, сводя «на нет» усилия врачей, психологов и педагогов. Объяснение этому факту было дано в рамках концепции Д.

Джексон о семейном гомеостазе — стремлении системы к восстановлению стабильности и равновесия, к сохранению постоянства, в котором патологическому симптому отведена определенная роль.

      Работы С.Минухина, М.Боуэна, Н.Аккермана, К.Витакера, И.Бошормени-Надя, группы Пало-Альто и других классиков семейной терапии способствовали появлению новой парадигмы в мышлении.

Раньше считалось, что причины симптоматического поведения коренятся в самом индивиде, теперь же психотерапевты стали склоняться к тому, чтобы видеть проблему в семейных отношениях, и работать с ней в рамках семейной психотерапии. Новая парадигма испытала сильное влияние общей теории систем Л.Берталанфи.

Эта теория делает акцент не на компонентах, составляющих единое целое, а на взаимоотношениях между ними.

Общая теория систем способствовала тому, что взамен фокусировки на каждом члене семьи с последующим суммированием информации для получения общей картины возникла мысль о том, что понять отдельного члена семьи (части) можно лишь при условии понимания совместного функционирования всех членов семьи (целого). Процесс, в ходе которого происходит совместное функционирование всех членов семьи, получил название системы семьи.

МЕСТО СИМПТОМА В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

      Под симптоматическим поведением понимается широкий класс нарушений, включая психические симптомы, а также любое поведение, удовлетворяющее следующим условиям:

  • Поведение пациента оказывает сравнительно сильное влияние на других людей,
  • Оно непроизвольно и не поддается контролю со стороны пациента.
  • Симптоматическое поведение часто закрепляется окружением, и пациент приобретает в той или иной форме вторичное заболевание.

    1. Симптом – коммуникативная метафора, т.е. является не только характеристикой состояния, но и выражением отношений между людьми.

      Пример: В семье – мальчик подросткового возраста, очень привязанный к матери. Мама замужем второй раз, одновременно с рождением братика возникают проблемы с поведением или успеваемостью.

Он реагирует на появление соперника и с помощью крайнего поведения «сообщает», что чувствует себя покинутым.

Его проблемы отвлекают мать и отчима от новорожденного и ,получая свою порцию отрицательного внимания, подросток чувствует, что родители продолжают выполнять свои функции по отношению к нему.

      Т.о.

симптом выполняет функцию скрытой, парадоксальной коммуникации между людьми. Он несет в себе коммуникативную метафору и в то же время представлен в такой форме, которая не воспринимается другими членами семьи как послание.

      2. Симптом – метафора, отражающая групповую тему семьи.

      Пример: Супружеская пара и двое детей (дочь от первого брака матери 13 лет и общая дочь 3 лет) живут в одной комнате коммунальной квартиры. Интимная жизнь давно нарушена. Жена через два года после начала совместной жизни обнаружила мужа с любовницей, которую он после скандала оставил. Однако тревога жены сохранялась.

Несколько месяцев назад старшая дочь сказала, что отчим как-то странно стал на нее поглядывать и часто прижимать к себе. Муж все отрицал, и в последующем супруги об этом не говорили. Последствиями инцидента с отчимом стало усиление контроля над дочерью и запрет на прогулки раннее разрешенные.

Дочь выразила протест и вскоре подружилась с девочками своего возраста, живущими половой жизнью. Супруги стали вместе бороться с «испорченностью» девочки, отслеживая опоздания, устраивая скандалы, и вскоре добились того, что девочка 2 раза не ночевала дома.

После этого мать появилась на приеме у психотерапевта с просьбой помочь справиться с моральной распущенностью дочери.

      Т.о. девочка в этой семье оказывается в парадоксальной ситуации. Являясь жертвой неадекватного поведения отчима, она не только не получает защиту матери, но и становится объектом преследования родителей.

Поведение девочки, о которой ранее все отзывались положительно, быстро приобретает патологические формы и метафорически отражает групповую тему семьи.

Обсуждая поведение дочери, супруги теперь имеют возможность обсуждать важнейшие и щекотливые вопросы интимной жизни и нравственной чистоты не на своем «материале», а на примере событий из жизни дочери. Изобретая меры по спасению девочки, они спасают свой брак.

      3. Симптом – часть циркулярной коммуникативной последовательности.

      Пример: Родители и дети-погодки : мальчик – 14 лет, девочка – 13. Папа – милиционер, мама — домохозяйка. Папа много работает, часто выезжает на сборы, учения, проверки. Мама занимается воспитанием детей. Мальчик-подросток систематически уходит из дома на несколько дней.

Каждый раз после его ухода, мать слезно обращается к отцу, призывая его «профессионально» включиться в поиски сына.

С возвратом сына отец раньше возвращается домой и включается в его воспитание: проверяет уроки, играет во дворе в футбол, берет мальчика в гараж ремонтировать автомашину.

Однако через несколько недель мать начинает жаловаться на нехватку денег, ворчит, что приходится много (или больше) стоять у плиты. А через несколько дней отец предупреждает мать, что ему предстоят сборы и он будет возвращаться с работы поздно. И вновь мальчик уходит из дома.

      Т.о.

уходы из дома и бродяжничество сына-подростка возвращают отца с периферии семьи, обеспечивают его включенность в актуальные переживания матери(супруги) и служат почвой для объединения супругов (хотя бы для поиска сына).

Симптом ребенка в данном случае является регулятором дистанции между супругами. Таким образом, симптоматическое поведение становится частью циркулярной внутрисемейной коммуникации, что значительно затрудняет выздоровление

      4. Симптом сигнализирует о том, что семья испытывает трудности при переходе от одной стадии жизненного цикла к другой.

      Пример:  В семье родился долгожданный первенец. Еще в роддоме мама испытывала страх, часто встречающийся у молодых мам, по поводу неспособности справится с навалившимися заботами, она испытывала тревогу по поводу состояния здоровья малыша и со слезами прижимала к себе ребенка.

Молодой папа, испытывая собственные тревоги, с одной стороны, и, беспокоясь о жене с другой, принял решение, что первое время после рождения ребенка они будут жить совместно с его родителями.

Бабушка и дедушка с радостью приняли внука и охотно о нем заботились, но, чем больше они заботились, тем хуже становилось состояние мамы: страхи усилились и слезы участились. Чем хуже становилось состояние матери, тем больше ее оберегали от разных забот и считали ее не в состоянии ухаживать за малышом.

Естественно, муж, приходя домой, интересовался состоянием ребенка не у жены, а у своей матери, что создавало дополнительные трудности в отношениях между супругами.

      Т.о.

рождение ребенка, являясь кризисным периодом в жизни семьи, меняет все характеристики семьи, как системы (состав, границы, иерархию, правила), должны осваиваться новые роли и новый тип взаимоотношений. Если анализировать этот случай, например, по параметру новых ролей, то можно заметить, что вместо освоения новых ролей молодой родительской парой, их осваивали бабушка и отец, что только усиливало напряжение в системе.

      5. Симптом выполняет в семейной системе определенные функции:

а) морфостатическую, т.е. консервацию семейной системы в ее текущем состоянии (работа закона гомеостаза).

      Пример: появление девиантного поведения у ребенка, как попытка уменьшить напряжение в браке своих родителей.

      Пример: истерический паралич у супруги при угрозе развода со стороны супруга.

б) морфогенетическую, т.е. изменение семейной системы, способствуя переходу на другой уровень функционирования (работа закона развития).

    Пример: суицидальная попытка у подростка, как крайняя мера для получения большего жизненного пространства и изменения жестких семейных правил.

   Пример: крайняя степень выраженности любого отклоняющегося поведения у ребенка с последующей госпитализацией в психиатрическую больницу для расширения контактов семьи, изменения внешних крайне жестких границ и прояснения внутрисемейных отношений на приеме у специалиста.

АКТУАЛЬНОСТЬ СЕМЕЙНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ

      Отсутствие семейных психотерапевтов в большинстве психиатрических больниц практически исключает реализацию лечебного цикла с привлечением семьи. Тем не менее включение родителей в терапевтический процесс имеет ряд очевидных достоинств.

Отметим еще раз, что с точки зрения системного подхода симптом – это проявление болезни ни одного пациента, а дисфункции всей семьи.

Госпитализация ребенка, напротив, подкрепляет уверенность родителей в наличии отклонений только у ребенка, закрепляет патологические роли и стереотипы поведения, перекладывает всю ответственность за выздоровление с родителей на врачей.

И, наконец, отсутствие сети реабилитационных учреждений делает обязательным выписку ребенка из стационара домой, в семью, где прежние правила функционирования часто обесценивают достигнутые успехи, вызывают рецидив и новую госпитализацию.

Источник: https://www.familyland.ru/library/sciencearticle/sciencearticle_70.html

Тема: Функции симптоматического поведения в семейной системе

2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

Под симптоматическим поведением мы будем понимать широкий класс нарушений, включая психические симптомы, а также любое поведение, которое удовлетворяет следующим условиям:

  1. Поведение клиента оказывает сравнительно сильное влияние на других людей;
  2. Оно непроизвольно и не поддаётся контролю со стороны клиента. Кроме этого, симптоматическое поведение часто закрепляется окружением и клиент приобретает в той или иной форме «вторичное заболевание» (Оудсхоорн,1993)

С коммуникативной точки зрения, симптоматическое поведение представляет собой неконгруэнтность между логическими уровнями послания и метакоммуникации. Клиент избегает делать что – то и одновременно указывает, что он не делает этого, так как не контролирует то, что происходит.

Подавляющее количество невротических и психосоматических симптомов, а также поведенческих проблем детей могут быть представлены этим способом. Очевидно, что симптомы могут быть следствиями нарушения разных иерархических уровней глобальной системы в модели Оудсхоорна и для раскрытия их функций может быть найдено не одно объяснение.

Смысл симптомов меняет смысл от того, что является единицей рассмотрения – индивид, диада или триада.

Симптоматическое поведение может быть воспринято как коммуникативная метафора, характеризующая некоторые групповые темы из ближайшего окружения клиента, во-вторых, оно представляет собой часть циркулярной последовательности, и в-третьих, несёт в себе определённые функции в семейной системе.

Существуют различные точки зрения на природу симптоматического поведения. В психоанализе психические симптомы признаются следствием внутреннего конфликта, компромиссом между бессознательными влечениями и репрессивными механизмами.

Симптомы рассматриваются как исключительно свойство индивида, выражение интрапсихического конфликта, обострившегося, возможно, вследствие травматического влияния со стороны его окружения.

Тревога или депрессия признаются характеристиками состояния человека. Например, женщина компульсивно моет руки.

Тогда, возможной психодинамической метафорой может быть объяснения ее поведения как «искупление ею чувства вины».

С развитием коммуникативной теории и теории систем произошло изменение в понимании симптомов.

Симптомы являются не только характеристиками состояния, но и выражением отношений между людьми и могут служить средствами достижения некоторых тактических целей в отношениях с близкими.

Вопрос теперь ставится так : к чему ведет приступ тревоги если рассматривать его в контексте семейных отношений на работе или отношений с психологом?

Несколько простых примеров:

— в семье есть мальчик подросткового возраста, очень привязанный к матери. Мама за мужем второй раз. Одновременно с рождением братика или сестрички у подростка возникают проблемы с поведением или с успеваемостью.

Он реагирует на появление соперника и «сообщает» семье с помощью крайнего поведения, что чувствует себя покинутым в этой ситуации.

Его проблемы отвлекают мать и отчима от новорожденного и получая свою порцию отрицательного внимания подросток чувствует что родители продолжают выполнять свои функции по отношению к нему.

Таким образом, симптоматическое поведение может выполнять роль скрытой, парадоксальной коммуникации между людьми. Оно определенно несет в себе коммуникативную метафору и в тоже время представлено в форме, которая не воспринимается как послание другими членами семьи

В следующем примере нарушение поведения дочери ее склонность дружить с девочками легкого поведения и поздние возвращения домой могут быть восприняты как метафора, отражающая групповую тему семьи.

Супружеская пара и двое детей (дочь от первого брака матери 13-ти лет и общий ребенок, девочка 3-х лет) живут в одной комнате коммунальной квартиры. Интимная жизнь между супругами нарушена много лет. Жена через два года совместной жизни обнаружила, что у мужа есть любовница, которую муж по ее требованию тут же оставил.

Однако, тревога что это может рано или поздно повториться не стихла и время от времени подкрепляется новыми подозрениями. Тем более что несколько месяцев назад ее старшая дочь сказала, что отчим как-то странно стал на нее поглядывать и часто прижимать к себе. Муж все это отрицал, и после инцидента супруги больше об этом не разговаривали.

У мужа год назад умер отец и осталась двухкомнатная квартира в которую семья могла бы переехать.

Однако жена, мотивируя нежеланием менять школу дочери, настояла на том, чтобы временно сдать эту квартиру (переезд на новую квартиру и приобретение супругами отдельной спальни возможно воспринимались ими как угроза стабильности сложившихся между ними отношений).

Последствиями инцидента с приставаниями отчима стало то, что мать усилила контроль за дочерью и стала запрещать ей гулять после 6 часов вечера, что раньше было вполне обычным делом. «Я места себе не нахожу когда кого-то нет дома» — говорила она, опасаясь также, что муж и девочка могут встречаться в новой квартире.

Дочь на это отреагировала протестной реакцией и вскоре подружилась с девочками своего возраста живущими половой жизнью. Супругу совместно стали бороться с «испорченностью» девочки, отслеживая ее опоздания домой, устраивая скандалы, и вскоре добились что она пару раз не ночевала дома.

После этого мать появилась с девочкой в психологической консультации с запросом на исправление моральной распущенности дочери. Девочка в этой семье оказывается в парадоксальной ситуации. Являясь жертвой неадекватного положения отчима, она не только не получает защиту матери, но и становится объектом преследования со стороны родителей.

Поведение девочки, характеризовавшийся раньше положительно со всех сторон (в том числе и учителями) быстро приобретает крайние формы и метафорически отражает групповую тему семьи. Обсуждая поведение дочери, супруги теперь могут иметь дело с важнейшими и щекотливыми для них вопросами интимной жизни и нравственной чистоты не на своем материале, а на событиях из жизни дочери. Изобретая совместные меры по спасению девочки, они совершают также определенные магические действия по спасению собственного брака.

Ряд авторов системного подхода придерживаются той же точки зрения на природу симптомов в семье как вид коммуникативной метафоры.

«Большинство симптомов – а также реакция на них членов семьи – в действительности только метафоры, зеркально отражающие- и одновременно как в кривом зеркале искажающие — все остальные семейные проблемы, прямое выражение которых непоправимо нарушило бы семейный статус quo» (Клу Маданес).

Задача психолога- правильно прочитать это отражение и , опираясь на него создать свою метафору, в которой будут предложены возможные варианты решения проблемы.

Анализируя проблемы семьи, полезно думать о симптоматическом поведении как о прерывистом процессе и считать, что проблема существует не постоянно, а время от времени. Например, дети начинают ссориться и выяснять отношения, когда родители дома и прекрасно ладят, когда их нет.

В связи с этим, важнейшим для семейного психолога являются вопросы: « Что меняется в семье, когда есть симптом и когда его нет? После каких событий происходит обострение проблемы? Какова реакция других членов семьи? Чем заканчивается эта последовательность событий и каков результат?»

Хейли выделяет следующие стадии процесса изменения точки зрения на природу детских симптомов:

1.Первоначально допускалось, что вся проблема — в психике ребёнка, и он как-то не так функционирует. Основной гипотезой было, что он отвечает на прошлый опыт, который он интериоризировал.

2.Позднее, матери подчёркивали, что он имеет проблему во взаимоотношениях с нею. Например, говорили, что она беспомощна и некомпетентна, и ребёнок адаптировал к этому своё поведение . Объясняя, почему мать такова, какая она есть строилась гипотеза, что она реагирует на свой прошлый опыт, особенно детский.

3. Ещё позднее открыт был отец. Многократно убеждались, что поведение матери объяснимо через её отношения с мужем. Например, если она ведёт себя беспомощно и некомпетентно с ребёнком, то отец вынужден приходить на помощь и больше времени проводить с ним. Когда же проблема ослабевает, он устраняется от семьи.

4.Наконец, начинает признаваться , что в замкнутую последовательность включено поведение всех участников драмы. Состояние души отца и его бегство из семьи, возможно являются продуктом его взаимоотношений с матерью и ребёнком, которые таковы по причинам его предыдущих действий и т.д.

В данном примере, симптоматическое поведение ребёнка и беспомощность матери являются функциями возвращения отца в семью и представляют собой часть циркулярной последовательности.

Другой её частью является последовательность взаимоотношений, приводящая к отстранению его от семьи, например, по причине его конфликтов с женой.

Добавляя сюда исторический подход можно увидеть как семья попала в данную точку развития своей структуры и коммуникативных последовательностей.

Симптоматическое поведение может выполнять в семейной системе две функции:

1.Морфостатическую функцию, то есть консервацию семейной системы как она есть. Так ребёнок может «заболеть», или у него появиться девиантное поведение как попытка уменьшить напряжение в браке своих родителей. В генезе поведенческих расстройств у детей особое место принадлежит способам разрешения конфликтов между родителями.

Другой пример: Супруги собираются разводиться из-за алкоголизма мужа. Жена подаёт на развод, но в этот момент он «случайно» ломает ногу, и она не может бросить его в таком состоянии.

Симптом позволяет им избегнуть пугающих изменений. Муж через симптом несёт «кару» за своё безобразное поведение. Он клянётся исправиться. Жена снова занимает привычную для неё роль «спасателя» своего «слабого» партнёра.

Через некоторое время запои возобновляются.

2.Морфогенетическую функцию, целью которой является изменение семейной системы, переход на другую стадию. Так подросток может предпринять суицидальную попытку как крайнюю меру для того, чтобы получить больше жизненного пространства для самого себя и изменить жёсткие семейные правила.

В качестве симптомов выступает обычно именно то поведение, которое вызывает крайнюю реакцию у данных конкретных лиц ближайшего окружения. Так, в нашем примере с приставаниями к тринадцатилетней девочке отчима, в качестве симптоматического поведения возникает не плохая учёба или конфликты с учителями, а поздние приходы домой и дружба с девочками особого типа.

Именно это поведение вызовет крайнюю реакцию родителей и отразит групповые темы семьи.

Симптоматическое поведение детей может выполнять Морфостатическую и морфогенетическую функции одновременно: призывать к изменениям на уровне всей семьи, заставляя ее, например, обратится к специалисту, и стабилизировать при этом подсистему родителей, которые должны позабыть о своих разногласиях и объединиться для помощи ребенку.

Следовательно, на симптоматическое поведение можно взглянуть с точки зрения его целесообразности для семейной системы. Такая позиция позволяет психологу осуществлять преодоление существующих в позитивных терминах, что уменьшает сопротивление семьи и создает «работающую реальность» для изменений.

В генезисе эмоциональных и поведенческих расстройств особое место принадлежит способам разрешения конфликтов между членами семьи. В этом случае симптом выполняет морфостатическую (отклонения в сторону снижения напряжения ) функцию в семье.

Блокирование отрицательных эмоций между членами дисфункциональной семьи создаёт ситуацию перенапряжения, вследствие чего у одного из членов семьи формируется симптом, позволяющий семье редуцировать напряжение и тем самым сохранять семейный гомеостаз. Симптом, как правило возникает у того, кто имеет низкий статус в семье, лишен власти и прав, материально зависим.

Такими лицами чаще всего оказываются пожилые люди, женщины и дети. Ребёнок – «носитель симптома» — подкрепляет родительскую потребность в контроле ( позитивная трактовка симптома ).

Позитивная трактовка симптома ( позитивная коннотация) – поиск членом/ членами семьи позитивного значения симптома с целью поддержания семейной системы.

В тех случаях, когда совершаются насилие, самоубийства, инцест или криминальные действия, положительно оценивают поиски мотивов, стоящих за такими поступками, но не сами поступки.

С точки зрения психолога, позитивная коннотация симптома – это, во – первых, способ определения тех областей в семейной системе, куда приложена большая энергия; во – вторых, — это способ снятия вины с членов семьи.

Так, например, когда мать жалуется на наличие постоянного энуреза у ребёнка, психолог интересуется наличием «светлых промежутков» в появлении симптомов, особенностями поведения членов семьи в эти периоды жизни ( каникулы, летний отпуск, когда мать не беспокоится об отметках ребёнка в школе, пребывание в доме родственников и т.д.) Симптом в подобном случае – способ ребёнка получить внимание матери, которая обычно занята, требовательна, тревожна.

Так, девиантное поведение ребёнка может быть попытка уменьшить напряжение, возникшее в супружестве её родителей: оно играет роль психологической защиты. Родители временно откладывают свои конфликты и переключаются на его симптом.

Морфогенетическая функция – позитивная обратная связь, отклонение в сторону усиления колебаний семейной системы, переход на другую стадию. «Важнейший фактор, ведущий к позитивным переменам в семье, — это отчаяние Когда семья в отчаянии, она меняется, если нет – остаётся прежней» (К.

Виттакер в книге Р. Саймона «Диалоги с создателями семейной психотерапии», 1996) Идентифицированный пациент нарушает жёсткие семейные правила.

Так, подросток может предпринять суицидальную попытку как крайнюю меру для того, чтобы получить больше жизненного пространства для самого себя, чтобы изменить жёсткие правила.

Источник: https://poisk-ru.ru/s5346t3.html

2.5. Функции симптоматического поведения

2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

всемейной системе

Подсимптоматическимповедениеммы будем понимать широкий класс нарушений,включая психические симптомы, а такжелюбое поведение, удовлетворяющееследующим условиям:

1)поведение пациента оказывает сравнительносильное влияние на других людей;

2) оно непроизвольнои не поддается контролю со стороныпаци­ента.

Кроме того,симптоматическое поведение часто“закрепляется окружением, и пациентприобретает в той или иной форме вторичноезаболевание” [Оудсхоорн, 1993].

Скоммуникативной точки зрениясимптоматическое поведение представляетсобой неконгруентность между логическимиуровнями коммуникации и метакоммуникации.

Пациент прибегает к каким-то крайностямили избегает делать что-то и одновременноуказывает, что он не делает этого, таккак не контролирует то, что происходит.

Возможно, такие серьезные проблемы, какшизофрения, требуют более многоуровневогоописания, но абсолютное большинствоневротических и психосоматическихсимптомов, а также поведенческих проблемдетей могут быть представлены именнотак [Haley, 1963].

Очевидно,что симптомы могут быть следствияминарушения разных иерархических уровнейглобальной системы в модели Оудсхоорна(см. параграф 1.3), и для раскрытия ихсмысла и функций найдется не однообъяснение.

Мы будем акцентироватьвнимание на том, что смысл симптомовменяется в зависимости от того, чтоявляется единицей рассмотрения —индивид, диада или триада.

В данномпараграфе мы постараемся обосноватьроль симптомов в семейной системе,используя структуру тре­угольника вкачестве единицы анализа.

Далее будетпоказано что, во-первых, симптоматическоеповедение может быть воспринято каккоммуникативнаяметафора,характеризующая некоторые групповыетемы из ближайшего окружения пациента;во-вторых, оно представляет собой частьциркулярной коммуникативнойпоследовательности;и, в-третьих, выполняетопределенные функциив семейной системе.

Споявлением семейной терапии произошелсдвиг в понимании проблемного(симптоматического) поведения членовсемьи. В психоанализе психическиесимптомы признаются следствиемвнутреннего конфликта, компромиссоммежду бессознательными влечениями ирепрессивными механизмами.

Симптомырассматриваются исключительно каксвойство индивида, выражениеинтрапсихического конфликта,обострившегося, возможно, вследствиетравматического влияния со стороны егосоциального окружения. Тревога илидепрессия признаются характеристикамисостояниячеловека.

Например, когда женщинакомпульсивно моет руки, возможнойпсиходинамической метафорой может бытьобъяснение этого поведения как “искуплениеею чувства вины”.

Сразвитием коммуникативной теории итеории систем произошло изменение впонимании симптомов.

Симптомы являютсяне только характеристиками состояния,но и выражениемотношениймежду людьми, и служат средствамидостижения некоторых тактических целейв отношениях с близкими.

Вопрос теперьставится так: к чему ведет приступтревоги, если рассматривать его вконтексте семейных отношений, отношенийна работе или отношений с психотерапевтом?

Вот два простыхпримера:

lУ ребенка заболевает голова, живот ит.д. в тот момент, когда ему надо идти вшколу.

lВ семье есть мальчик подростковоговозраста, очень привязанный к матери.Мама замужем второй раз. Одновременнос рождением братика или сестренки уподростка возникают проблемы с поведениемили успеваемостью.

Он реагирует напоявление соперника и с помощью крайнегоповедения “сообщает”, что чувствуетсебя покинутым.

Его проблемы отвлекаютмать и отчима от новорожденного и,получая свою порцию отрицательноговнимания, подросток чувствует, чтородители продолжают выполнять своифункции по отношению к нему.

Такимобразом,симптоматическоеповедение может выполнять функциюскрытой,парадоксальной коммуникации междулюдьми. Оноопределенно несет в себе коммуникативнуюметафору и в то же время представленов такой форме, которая не воспринимаетсядругими членами семьи как послание.

Вследующем примере нарушение поведениядочери, ее “склонность дружить сдевочками легкого поведения и поздниевозвращения домой”, могут быть воспринятыкак метафора,отражающая групповую тему семьи.

Супружескаяпара и двое детей (дочь от первого бракаматери тринадцати лет и общий ребенок,девочка трех лет) живут в одной комнатекоммунальной квартиры. Интимная жизньмежду супругами нарушена много лет.Жена через два года совместной жизниобнаружила, что у мужа есть любовница,которую муж по ее требованию тут жеоставил.

Однако тревога о том, что этоможет рано или поздно повториться, нестихла и время от времени подкрепляетсяновыми подозрениями. Тем более чтонесколько месяцев назад ее старшая дочьсказала, что отчим как-то стал страннона нее поглядывать и часто прижимать ксебе. Муж все отрицал, и впоследствиисупруги больше об этом не разговаривали.

У мужа год назад умер отец, осталасьдвухкомнатная квартира, в которую семьямогла бы переехать. Однако жена, мотивируянежеланием менять школу дочери, настоялана том, чтобы временно сдать эту квартиру.(Переезд в новую квартиру и приобретениесупругами отдельной спальни, возможно,воспринималось ими как угроза стабильностисложившихся между ними отношений.

)Последствиями инцидента с отчимом сталото, что мать усилила контроль над дочерьюи запретила ей гулять после шести часоввечера, что раньше было вполне обычнымделом. “Я места себе не нахожу, есликого-то нет дома”, — говорила она,опасаясь также, что муж и девочка могутвстречаться в новой квартире. Дочьвыразила протест и вскоре подружиласьс девочками своего возраста, живущимиполовой жизнью.

Супруги вместе сталибороться с “испорченностью” девочки,отслеживая ее опоздания, устраиваяскандалы, и вскоре добились того, чтоона раза два не ночевала дома. Послеэтого мать появилась с девочкой впсихологической консультации с просьбойпомочь справиться с моральнойраспущенностью дочери. Девочка в этойсемье оказывается в парадоксальнойситуации.

Являясь жертвой неадекватногоповедения отчима, она не только неполучает защиту матери, но и становитсяобъектом преследования родителей.Поведение девочки, о которой раньше всеотзывались только положительно (в томчисле и учителя), быстро приобретаеткрайние формы и метафорически отражаетгрупповую тему семьи.

Обсуждая поведениедочери, супруги теперь получиливозможность обсуждать важнейшие ищекотливые для них вопросы интимнойжизни и “нравственной чистоты” не насвоем материале, а на примере событийиз жизни дочери. Изобретая совместныемеры по спасению девочки, они такжесовершают определенные магическиедействия по спасению собственногобрака.

Некоторые сторонникисистемного подхода рассматриваютприроду симптомов в семье как видкоммуникативной метафоры.

“Большинствосимптомов — а также реакция на нихчленов семьи — в действительноститолько метафоры, зеркально отражающие(и одновременно как в кривом зеркалеискажающие) все остальные семейныепроб­лемы, прямое выражение которыхнепоправимо нарушило бы семейный statusquo” [Интервью с Клу Маданес в кн. Р.Саймона, 1996]. Задача те­рапевта —правильно прочитать это отражение и,опираясь на него, создать свою метафору,в которой будут предложены возможныерешения проблемы.

Анализируяпроблемы семьи, полезно думать осимптоматическом поведении как опрерывистомпроцессеи считать, что проблема существует непостоянно, а время от времени. Например,дети начинают больше ссориться и выяснятьотношения, когда родители дома, ипрекрасно ладят, когда их нет.

В связис этим важнейшими для семейного терапевтаявляются следующие вопросы: “Ктововлечен в проблему? Что меняется всемье, когда симптом есть и когда егонет? После каких событий происходитобострение проблемы? Какова реакциядругих членов семьи? Чем заканчиваетсяэта последовательность событий ивзаимодействий и каков результат?”.

Рассуждая на эту тему, Джей Хейли пишет:“Чтобы справиться с проблемой, ее нужноописать в операциональных терминах…Ярлыки “делинквентный подросток”,“алкоголик”, “доминантная мать ипассивный отец”, “невротик”, “симбиозмежду матерью и ребенком” скореекристаллизуют проблему, чем дают способыее решения” [Haley, 1976].

Системные семейныетерапевты стараются проследитьциркулярную последовательность, частьюкоторой является симптоматическоеповедение. Подобная позиция постепенносформировалась по мере развития семейнойтерапии.

Хейливыделяет следующие стадии процессаизменения точки зрения на природудетских симптомов:

1.Первоначально допускалось, что всяпроблема заключена в психике ребенка,и он как-то не так функционирует. Основнойгипотезой было то, что он отвечает напрошлый опыт, который интериоризировал.

2.Позднее матери подчеркивали, что уребенка есть проблемы во взаимоотношенияхс нею. Например, говорили, что онабеспомощна и некомпетентна, и ребенокадаптировал к этому свое поведение. Длятого чтобы объяснить, почему мать такова,какая она есть, выдвигалась гипотеза,что она отвечает на прошлый опыт, иособенно детский.

3. Ещепозднее был “открыт” отец. Многократноубеждались, что поведение матери можнообъяснить через ее взаимоотношения смужем. Например, если она ведет себя сребенком беспомощно и некомпетентно,то отец вынужден приходить на помощь ибольше времени проводить с ними. Когдаже проблема ослабевает, он отстраняетсяот семьи.

4.Наконец, начинает получать признаниеточка зрения, что в зам­кнутуюпоследовательность включено поведениевсех участников драмы. Состояние душиотца и его бегство из семьи, возможно,является продуктом его взаимоотношенийс матерью и ре­бенком, которые сталитакими в силу его предшествующих действийи т.д.

Вданном примере симптоматическоеповедение ребенка и беспомощностьматери являются функциями возвращенияотца в семью и представляют собой частьциркулярной последовательности.Другой ее частью является последовательностьвзаимодействий, приводящая к отстранениюего от семьи, например, по причинеконфликтов с женой.

Рассмотрев историческоеразвитие их отношений, можно увидеть,как семья попала в данную точку развитиясвоей структуры и коммуникативныхпоследовательностей. “Понимая значениесимптома, я вижу, как он встроен в семейнуюсистему. Я верю, что каждый фрагментповедения в семье логичен для даннойсистемы” [V. Satir, в кн.

Hoffman & Haley, 1967].

Когдамы пытаемся понять функциисимптомовв семейной системе, нам важно отдаватьсебе отчет в том, что является единицейнашего анализа — индивид,диада или триада.

Если это индивид, то мы думаем о проблеме,как правило, в терминах недостатка/излишкачего-либо. Мы обычно строим гипотезуследующим образом: “Этот человек ведетсебя так, потому что ему не хватает…

силы Эго (тепла и эмоциональной поддержки;положительных эмоций и активности;определенных химических веществ ворганизме и т.д.)”.

Втом случае, если в качестве единицынашего рассмотрения выступает диада,объяснение существующих проблемпроисходит в терминах взаимодействия(конфликт, соревнование, сплоченность,борьба за власть и т.д.).

Симптоматическоеповедение становится тогда межличностнымисиловыми маневрами, средствомконтролядругих людей. Например, муж многоработает, и у жены, которая сидит домас ребенком, развивается депрессивноенастроение.

Возможно, эта женщина неможет войти в открытую конфронтацию сосвоим мужем, а когда у нее депрессия,муж начинает менять свое поведение втом направлении, которое ей большенравится.

lУ ребенка начинается рвота перед входомв здание школы. Мама вынуждена отводитьего домой и укладывать в постель. Ввыходные дни и в дни, когда он по каким-либопричинам не учится, рвоты не возникает.

lУ мужа кардиофобия, и он боится умеретьот сердечного приступа, хотя физическис сердцем все в порядке. Его симптомымогут структурировать всю жизнь семьи,начиная с интимных отношений междусупругами и кончая поведением детей,которые не должны шуметь, когда отецтак болен.

Человек,который демонстрирует беспомощностьи ожидает, чтобы о нем заботились, наболее высоком уровне контролирует того,кто проявляет о нем заботу.

Всовременной системной терапии принятосчитать, что собственно системный анализначинается там, где единица рассмотрениявключает в себя три и более элементов.В этом случае для объяснения смысласимптомов прибегают к категориямравновесия, порядка, защиты, регуляции,эволюции и т.п.

О семье тогда можно думатьв терминах саморегулирующейся системы,к которой могут быть применены общиепринципы кибернетики. Семья представляетсобой систему, в которой равновесиеподдерживается благодаря постоянномупереходу от гомеостаза к изменениям.

Все постоянно меняется и движется, иравновесие, которое достигается, являетсядинамическим равновесием.

Сточки зрения системной теории, симптомыпоявляются в том случае, если происходитсмещение или нарушение процессаразвертывания жизненного цикла семьиили другой естественной группы.

Ониявляются средствами уравновесить“застрявшую” систему, и для внешнегонаблюдателя симптомы сигнализируют отом, что семья испытывает трудности припереходе из одной стадии развития вдругую.

Симптоматическое поведениечасто является ответом на парадокс:семейную систему, которая требуетсерьезных изменений и реорганизации,необходимо срочно стабилизировать вее текущем состоянии.

Симптоматическоеповедение в семейной системе можетвыполнять две функции:

1).Морфостатическуюфункцию,т.е. консервацию семейной системы в еетекущем состоянии. (Синонимы: гомеостаз,негативная обратная связь, “отклонениев сторону снижения”; см. параграфы 1.2;2.1.3.

) Так, ребенок может “заболеть” илиу него появляется девиантное поведениекак попытка уменьшить напряжение вбраке своих родителей.

В генезеповеденческих расстройств у детейособое место принадлежит способамразрешения конфликтов между родителями.

Другойпример: супруги собираются разводитьсяиз-за алкоголизма мужа. Жена подает наразвод, но в этот момент он “случайно”ломает ногу, и она не может его броситьв таком состоянии.

Симптом позволяетим избежать пугающих изменений. Мужнесет “кару” за свое безобразноеповедение и клянется исправиться. Женаснова принимает привычную для нее роль“спасителя” своего “слабого” партнера.

Через некоторое время запои возобновляютсяи т.д.

2).Морфогенетическуюфункцию(позитивная обратная связь, “отклонениев сторону усиления”), целью которойявляется изменение семейной системы,переход на другую стадию.

Так, подростокможет предпринять суицидальную попыткукак крайнюю меру для того, чтобы получитьбольше жизненного пространства длясамого себя и чтобы изменить жесткиесемейные правила [Оудсхоорн, 1993].“Важнейший фактор, ведущий к позитивнымпеременам в семье, — это отчаяние.

Когда семья в отчаянии, она меняется,если нет — остается прежней” [Интервьюс Карлом Витакером в кн. Р. Саймона,1996]. В качестве симптомов обычно выступаетименно то поведение, которое вызоветкрайнюю реакцию у конкретных лиц изближайшего окружения.

Так, в нашемпримере с приставанием отчима ктринадцатилетней девочке в качествесимптоматического поведения возникает,например, не плохая учеба или конфликтыс учителями, а поздние приходы домой идружба с девочками особого типа. Именноэто поведение вызовет крайнюю реакциюродителей и отразит групповые темысемьи.

Симптоматическоеповедение детей может выполнятьморфостатическую и морфогенетическуюфункции одновременно: призывать кизменениям на уровне всей семьи, заставляяее, например, обратиться к специалистуи стабилизировать при этом подсистемуродителей, которые должны позабыть освоих разногласиях и объединиться дляпомощи ребенку.

Следовательно,на симптоматическое поведение можновзглянуть с точки зрения его целесообразностидля семейной системы.Такая позиция позволяет терапевтуосуществлять переопределение существующихпроблем в позитивных терминах, чтоуменьшает сопротивление семьи и создает“работающую реальность” для изменений.

Анализируяпроблематику семьи, важно помнить одвух системных принципах —эквифинальностии мультифинальности[Wilden, 1980]. Один и тот же тип дисфункциональнойсемейной структуры может привести ксамым разным видам симптоматическогоповедения (мультифинальность).

Вернотакже обратное — то, что разные типысемейных систем могут порождать схожиепроблемы (эквифинальность).

Такимобразом, одни и те же симптомы в разныхсистемах могут нести прямо противоположныйсмысл и иметь разные функции, поэтомутак важен анализ уникальной ситуацииданной семьи.

Пониманиетого, что может означать то или иноесимптоматическое поведение в контекстесуществования семьи, каков егопрагматический смысл для отдельных еечленов и для всей системы в целом,является одной из важнейших задачсемейного терапевта.

Ван Дейк (1980) предлагаетпри оценке симптоматического поведенияиспользовать поочередно три вопросаили гипотезы:

(а)Носит ли симптом сигнальный характер,то есть служит ли сигналом тревоги илиявляется специфической, закодированнойинформацией?

Привключении сигнала тревоги загораетсякрасная лампочка, которая предупреждает,что данная ситуация далее невыносима.Речь идет о стрессе в конкретной ситуации.Например, приступы тревоги у молодойматери, возникшие сразу после рожденияребенка, могут говорить о том, что этасемья не в состоянии перейти на стадиювоспитания детей.

Или,в другом случае, семилетняя девочка,приходя из школы, в особенно трудныйдля нее период привыкания разбрасывалакнижки и тетрадки по комнате, отреагируяаффект. Через некоторое время она ихсобирала и садилась за уроки.

Такиеотклонения можно рассматривать какреакцию на случайные травмы или нанеизбежные трудности, связанные спрохождением жизненного цикла индивидаи его семьи (рождение, болезнь, кончиначлена семьи, первый день в школе и т.д.).

Симптомпревращается в закодированное сообщение,когда существующие взаимоотношенияисключают открытое обсуждение проблемв семье.

Информация приобретаетсимптоматическую форму и частопротиворечит вербальным высказываниям.

Если ребенку не нравится ходить в школуи если родители способны это понять, тоему нет необходимости проявлятьнеудовольствие в виде прогулов илижалоб на боли в желудке. Такие симптомыу детей могут выражать:

lпротест против родителей (когда открытыйпротест чересчур опасен);

lсообщение в метафорической форме(например, головная боль при наличии уребенка трудностей в обучении).

(б) Является ли данныйсимптом частью модели, повторяющейсяхро­нически?

Частопервое оптимистическое предположениетерапевта заключается в том, что симптомпропадет, если расшифрована заключеннаяв нем информация и решена конкретнаяпроблема.

Однако нередко симптоматическоеповедение никуда не исчезает или дажеобостряется, так как симптом давноперестал быть острым и превратился вхронический, встроенный в семейнуюсистему, подкрепляемый ее членами.Взаимоотношения между членами семьиносят комплементарный характер. Например,чем больше степень беспомощности уребенка, тем выше степень доминированияего родителя(ей).

И наоборот. Трудноопределить, кто первым начинаетотклоняться от нормы. Реакции одногопровоцируют то или иное поведениедругого, что, в свою очередь, подкрепляетповедение первого. Образуется порочныйкруг.

Закрепляющиесимптом модели, как правило, ригидны итрудно поддаются изменениям. Еслиродители привыкли втягивать ребенка всвои взаимоотношения и используют егов качестве громоотвода, козла отпущения,партнера в коалиции, арбитра илипосредника, то формируется устойчиваямодель.

Члены семьи фиксируются в своихстереотипных ролях. Попытки терапевтаизменить устоявшиеся поведенческиепаттерны вызывают активное противодействие,как прямое, так и в виде усиления илизатягивания симптоматического поведения.

Одним из самых простых закрепляющихфакторов является дополнительное“внимание”, получаемое носителемсимптоматического поведения от другихчленов семьи.

(в)Является ли данный симптом выражением“механизма преодоления”, проявлениемадаптации с целью избежать альтернативы?Если это так, то какого измененияопасаются члены семьи?

Например,симптоматическое поведение у ребенкапоявляется после сильных скандаловмежду родителями, представляющих угрозудля существования семьи. Им следует навремя позабыть о своем конфликте ипере­ключиться на симптом, которыйявляется частью морфостатическогомеханизма.

Итак, при оценке семьи,в которой проявляется симптоматическоеповедение, терапевт задает себе следующиевопросы:

Есливерна гипотеза (а), то что означает данныйсимптом? В чем состоит его коммуникативнаяметафора?

Еслисправедлива гипотеза (б), то в какуюсемейную модель укладывается данныйсимптом, какие циклические поведенческиепаттерны можно наблюдать в связи ссимптомом в этой семье?

Есливерна гипотеза (в), то в какой степениданный симптом связан с вопросамиадаптации и выживания?

Частоправильными оказываются две или тригипотезы. Как все это соотносится состадиями жизненного цикла семьи исемейной структурой? И как симптоматическоеповедение выглядит в контексте семейнойистории по крайней мере трех поколений?

Итогомявляется определение функцийсимптоматического поведения в ядернойи распространенной семейной системах,а также отношение к нему как ккоммуникативной метафоре.

Общие гипотезысемейного функционирования должны бытьциркулярными и включать в себя всехчленов семьи. При этом симптомрассматривается как звено циркулярнойпоследовательности, в которой семьязастряла.

Источник: https://studfile.net/preview/2062934/page:23/

2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ
Под симптоматическим поведением мы будем понимать широкий класс нарушений, включая психические симптомы, а также любое поведение, удовлетворяющее следующим условиям: 1)

поведение пациента оказывает сравнительно сильное влияние на других людей; 2)

оно непроизвольно и не поддается контролю со стороны пациента.

Кроме того, симптоматическое поведение часто «закрепляется окружением, и пациент приобретает в той или иной форме вторичное заболевание» [Оудсхоорн, 1993].

С коммуникативной точки зрения симптоматическое поведение представляет собой неконгруентность между логическими уровнями коммуникации и метакоммуникации.

Пациент прибегает к каким-то крайностям или избегает делать что-то и одновременно указывает, что он не делает этого, так как не контролирует то, что происходит.

Возможно, такие серьезные проблемы, как шизофрения, требуют более многоуровневого описания, но абсолютное большинство невротических и психосоматических симптомов, а также поведенческих проблем детей могут быть представлены именно так [Haley, 1963].

Очевидно, что симптомы могут быть следствиями нарушения разных иерархических уровней глобальной системы в модели Оудсхоорна (см. параграф 1.3), и для раскрытия их смысла и функций найдется не одно объяснение.

Мы будем акцентировать внимание на том, что смысл симптомов меняется в зависимости от того, что является единицей рассмотрения — индивид, диада или триада.

В данном параграфе мы постараемся обосновать роль симптомов в семейной системе, используя структуру треугольника в качестве единицы анализа.

Далее будет показано что, во-первых, симптоматическое поведение может быть воспринято как коммуникативная метафора, характеризующая некоторые групповые темы из ближайшего окружения пациента; во-вторых, оно представляет собой часть циркулярной коммуникативной последовательности; и, в-третьих, выполняет определенные функции в семейной системе.

С появлением семейной терапии произошел сдвиг в понимании проблемного (симптоматического) поведения членов семьи. В психоанализе психические симптомы признаются следствием внутреннего конфликта, компромиссом между бессознательными влечениями и репрессивными механизмами.

Симптомы рассматриваются исключительно как свойство индивида, выражение интрапсихического конфликта, обострившегося, возможно, вследствие травматического влияния со стороны его социального окружения. Тревога или депрессия признаются характеристиками состояния человека.

Например, когда женщина компульсивно моет руки, возможной психодинамической метафорой может быть объяснение этого поведения как «искупление ею чувства вины».

С развитием коммуникативной теории и теории систем произошло изменение в понимании симптомов.

Симптомы являются не только характеристиками состояния, но и выражением отношений между людьми, и служат средствами достижения некоторых тактических целей в отношениях с близкими.

Вопрос теперь ставится так: к чему ведет приступ тревоги, если рассматривать его в контексте семейных отношений, отношений на работе или отношений с психотерапевтом?

Вот два простых примера: •

У ребенка заболевает голова, живот и т.д. в тот момент, когда ему надо идти в школу. •

В семье есть мальчик подросткового возраста, очень привязанный к матери. Мама замужем второй раз. Одновременно с рождением братика или сестренки у подростка возникают проблемы с поведением или успеваемостью. Он реагирует на появление соперника и с помощью крайнего поведения «сообщает», что чувствует себя покинутым. Его проблемы отвлекают мать и отчима

от новорожденного и, получая свою порцию отрицательного внимания, подросток чувствует, что родители продолжают выполнять свои функции по отношению к нему.

Таким образом, симптоматическое поведение может выполнять функцию скрытой, парадоксальной коммуникации между людьми. Оно определенно несет в себе коммуникативную метафору и в то же время представлено в такой форме, которая не воспринимается другими членами семьи как послание.

В следующем примере нарушение поведения дочери, ее «склонность дружить с девочками легкого поведения и поздние возвращения домой», могут быть восприняты как метафора, отражающая групповую тему семьи.

Супружеская пара и двое детей (дочь от первого брака матери тринадцати лет и общий ребенок, девочка трех лет) живут в одной комнате коммунальной квартиры. Интимная жизнь между супругами нарушена много лет. Жена через два года совместной жизни обнаружила, что у мужа есть любовница, которую муж по ее требованию тут же оставил.

Однако тревога о том, что это может рано или поздно повториться, не стихла и время от времени подкрепляется новыми подозрениями. Тем более что несколько месяцев назад ее старшая дочь сказала, что отчим как-то стал странно на нее поглядывать и часто прижимать к себе. Муж все отрицал, и впоследствии супруги больше об этом не разговаривали.

У мужа год назад умер отец, осталась двухкомнатная квартира, в которую семья могла бы переехать. Однако жена, мотивируя нежеланием менять школу дочери, настояла на том, чтобы временно сдать эту квартиру.

(Переезд в новую квартиру и приобретение супругами отдельной спальни, возможно, воспринималось ими как угроза стабильности сложившихся между ними отношений.) Последствиями инцидента с отчимом стало то, что мать усилила контроль над дочерью и запретила ей гулять после шести часов вечера, что раньше было вполне обычным делом.

«Я места себе не нахожу, если кого-то нет дома», — говорила она, опасаясь также, что муж и девочка могут встречаться в новой квартире. Дочь выразила протест и вскоре подружилась с девочками своего возраста, живущими половой жизнью.

Супруги вместе стали бороться с «испорченностью» девочки, отслеживая ее опоздания, устраивая скандалы, и вскоре добились того, что она раза два не ночевала дома. После этого мать появилась с девочкой в психологической консультации с просьбой помочь справиться с моральной распущенностью дочери.

Девочка в этой семье оказывается в парадоксальной ситуации. Являясь жертвой неадекватного поведения отчима, она не только не получает защиту матери, но и становится объектом преследования родителей.

Поведение девочки, о которой раньше все отзывались только положительно (в том числе и учителя), быстро приобретает крайние формы и метафорически отражает груп- повую тему семьи. Обсуждая поведение дочери, супруги теперь получили возможность обсуждать важнейшие и щекотливые для них вопросы интимной жизни и «нравственной чистоты» не на своем материале, а на примере событий из жизни дочери. Изобретая совместные меры по спасению девочки, они также совершают определенные магические действия по спасению собственного брака.

Некоторые сторонники системного подхода рассматривают природу симптомов в семье как вид коммуникативной метафоры.

«Большинство симптомов — а также реакция на них членов семьи — в действительности только метафоры, зеркально отражающие (и одновременно как в кривом зеркале искажающие) все остальные семейные проблемы, прямое выражение которых непоправимо нарушило бы семейный status quo» [Интервью с Клу Маданес в кн. Р. Саймона, 1996]. Задача терапевта — правильно прочитать это отражение и, опираясь на него, создать свою метафору, в которой будут предложены возможные решения проблемы.

Анализируя проблемы семьи, полезно думать о симптоматическом поведении как о прерывистом процессе и считать, что проблема существует не постоянно, а время от времени. Например, дети начинают больше ссориться и выяснять отношения, когда родители дома, и прекрасно ладят, когда их нет.

В связи с этим важнейшими для семейного терапевта являются следующие вопросы: «Кто вовлечен в проблему? Что меняется в семье, когда симптом есть и когда его нет? После каких событий происходит обострение проблемы? Какова реакция других членов семьи? Чем заканчивается эта последовательность событий и взаимодействий и каков результат?».

Рассуждая на эту тему, Джей Хейли пишет: «Чтобы справиться с проблемой, ее нужно описать в операциональных терминах… Ярлыки «делинк- вентный подросток», «алкоголик», «доминантная мать и пассивный отец», «невротик», «симбиоз между матерью и ребенком» скорее кристаллизуют проблему, чем дают способы ее решения» [Haley, 1976].

Системные семейные терапевты стараются проследить циркулярную последовательность, частью которой является симптоматическое поведение. Подобная позиция постепенно сформировалась по мере развития семейной терапии.

Хейли выделяет следующие стадии процесса изменения точки зрения на природу детских симптомов:

1. Первоначально допускалось, что вся проблема заключена в психике ребенка, и он как-то не так функционирует. Основной гипотезой было то, что он отвечает на прошлый опыт, который инте- риоризировал. 2.

Позднее матери подчеркивали, что у ребенка есть проблемы во взаимоотношениях с нею. Например, говорили, что она беспомощна и некомпетентна, и ребенок адаптировал к этому свое поведение. Для того чтобы объяснить, почему мать такова, какая она есть, выдвигалась гипотеза, что она отвечает на прошлый опыт, и особенно детский. 3.

Еще позднее был «открыт» отец. Многократно убеждались, что поведение матери можно объяснить через ее взаимоотношения с мужем. Например, если она ведет себя с ребенком беспомощно и некомпетентно, то отец вынужден приходить на помощь и больше времени проводить с ними. Когда же проблема ослабевает, он отстраняется от семьи. 4.

Наконец, начинает получать признание точка зрения, что в замкнутую последовательность включено поведение всех участников драмы. Состояние души отца и его бегство из семьи, возможно, является продуктом его взаимоотношений с матерью и ребенком, которые стали такими в силу его предшествующих действий и т.д.

В данном примере симптоматическое поведение ребенка и беспомощность матери являются функциями возвращения отца в семью и представляют собой часть циркулярной последовательности. Другой ее частью является последовательность взаимодействий, приводящая к отстранению его от семьи, например, по причине конфликтов с женой.

Рассмотрев историческое развитие их отношений, можно увидеть, как семья попала в данную точку развития своей структуры и коммуникативных последовательностей. «Понимая значение симптома, я вижу, как он встроен в семейную систему. Я верю, что каждый фрагмент поведения в семье логичен для данной системы» [V. Satir, в кн.

Hoffman & Haley, 1967].

Когда мы пытаемся понять функции симптомов в семейной системе, нам важно отдавать себе отчет в том, что является единицей нашего анализа — индивид, диада или триада.

Если это индивид, то мы думаем о проблеме, как правило, в терминах недостатка/излишка чего-либо. Мы обычно строим гипотезу следующим образом: «Этот человек ведет себя так, потому что ему не хватает…

силы Эго (тепла и эмоциональной поддержки; положительных эмоций и активности; определенных химических веществ в организме и т.д.)».

В том случае, если в качестве единицы нашего рассмотрения выступает диада, объяснение существующих проблем происходит в терминах взаимодействия (конфликт, соревнование, сплоченность, борьба за власть и т.д.).

Симптоматическое поведение становится тогда межличностными силовыми маневрами, средством контроля других людей.

Например, муж много работает, и у жены, которая сидит дома с ребенком, развивается депрессивное настроение.

Возможно, эта женщина не может войти в открытую конфронтацию со своим мужем, а когда у нее депрессия, муж начинает менять свое поведение в том направлении, которое ей больше нравится. •

У ребенка начинается рвота перед входом в здание школы. Мама вынуждена отводить его домой и укладывать в постель. В выходные дни и в дни, когда он по каким-либо причинам не учится, рвоты не возникает. •

У мужа кардиофобия, и он боится умереть от сердечного приступа, хотя физически с сердцем все в порядке. Его симптомы могут структурировать всю жизнь семьи, начиная с интимных отношений между супругами и кончая поведением детей, которые не должны шуметь, когда отец так болен.

Человек, который демонстрирует беспомощность и ожидает, чтобы о нем заботились, на более высоком уровне контролирует того, кто проявляет о нем заботу.

В современной системной терапии принято считать, что собственно системный анализ начинается там, где единица рассмотрения включает в себя три и более элементов. В этом случае для объяснения смысла симптомов прибегают к категориям равновесия, порядка, защиты, регуляции, эволюции и т.п.

О семье тогда можно думать в терминах саморегулирующейся системы, к которой могут быть применены общие принципы кибернетики. Семья представляет собой систему, в которой равновесие поддерживается благодаря постоянному переходу от гомеостаза к изменениям.

Все постоянно меняется и движется, и равновесие, которое достигается, является динамическим равновесием.

С точки зрения системной теории, симптомы появляются в том случае, если происходит смещение или нарушение процесса развертывания жизненного цикла семьи или другой естественной группы.

Они являются средствами уравновесить «застрявшую» систему, и для внешнего наблюдателя симптомы сигнализируют о том, что семья испытывает трудности при переходе из одной стадии развития в другую.

Симптоматическое поведение часто является ответом на парадокс: семейную систему, которая требует серьезных изменений и реорганизации, необходимо срочно стабилизировать в ее текущем состоянии.

Симптоматическое поведение в семейной системе может выполнять две функции: 1)

. Морфостатическую функцию, т.е. консервацию семейной системы в ее текущем состоянии. (Синонимы: гомеостаз, негативная обратная связь, «отклонение в сторону снижения»; см. параграфы 1.2; 2.1.3.

) Так, ребенок может «заболеть» или у него появляется девиантное поведение как попытка уменьшить напряжение в браке своих родителей.

В генезе поведенческих расстройств у детей особое место принадлежит способам разрешения конфликтов между родителями.

Другой пример: супруги собираются разводиться из-за алкоголизма мужа. Жена подает на развод, но в этот момент он «случайно» ломает ногу, и она не может его бросить в таком состоянии.

Симптом позволяет им избежать пугающих изменений. Муж несет «кару» за свое безобразное поведение и клянется исправиться. Жена снова принимает привычную для нее роль «спасителя» своего «слабого» партнера.

Через некоторое время запои возобновляются и т.д. 2)

. Морфогенетическую функцию (позитивная обратная связь, «отклонение в сторону усиления»), целью которой является изменение семейной системы, переход на другую стадию.

Так, подросток может предпринять суицидальную попытку как крайнюю меру для того, чтобы получить больше жизненного пространства для самого себя и чтобы изменить жесткие семейные правила [Оудсхоорн, 1993]. «Важнейший фактор, ведущий к позитивным переменам в семье, — это отчаяние.

Когда семья в отчаянии, она меняется, если нет — остается прежней» [Интервью с Карлом Витакером в кн. Р. Саймона, 1996]. В качестве симптомов обычно выступает именно то поведение, которое вызовет крайнюю реакцию у конкретных лиц из ближайшего окружения.

Так, в нашем примере с приставанием отчима к тринадцатилетней девочке в качестве симптоматического поведения возникает, например, не плохая учеба или конфликты с учителями, а поздние приходы домой и дружба с девочками особого типа. Именно это поведение вызовет крайнюю реакцию родителей и отразит групповые темы семьи.

Симптоматическое поведение детей может выполнять морфостатическую и морфогенетическую функции одновременно: призывать к изменениям на уровне всей семьи, заставляя ее, например, обратиться к специалисту и стабилизировать при этом подсистему родителей, которые должны позабыть о своих разногласиях и объединиться для помощи ребенку.

Следовательно, на симптоматическое поведение можно взглянуть с точки зрения его целесообразности для семейной системы. Такая позиция позволяет терапевту осуществлять переопределение существующих проблем в позитивных терминах, что уменьшает сопротивление семьи и создает «работающую реальность» для изменений.

Анализируя проблематику семьи, важно помнить о двух системных принципах — эквифинальности и мультифинальности [Wilden, 1980]. Один и тот же тип дисфункциональной семейной структуры может привести к самым разным видам симптоматического поведения (мультифинальность).

Верно также обратное — то, что разные типы семейных систем могут порождать схожие проблемы (эквифинальность).

Таким образом, одни и те же симптомы в разных системах могут нести прямо противоположный смысл и иметь разные функции, поэтому так важен анализ уникальной ситуации данной семьи.

Понимание того, что может означать то или иное симптоматическое поведение в контексте существования семьи, каков его прагматический смысл для отдельных ее членов и для всей системы в целом, является одной из важнейших задач семейного терапевта.

Ван Дейк (1980) предлагает при оценке симптоматического поведения использовать поочередно три вопроса или гипотезы:

(а) Носит ли симптом сигнальный характер, то есть служит ли сигналом тревоги или является специфической, закодированной информацией?

При включении сигнала тревоги загорается красная лампочка, которая предупреждает, что данная ситуация далее невыносима. Речь идет о стрессе в конкретной ситуации. Например, приступы тревоги у молодой матери, возникшие сразу после рождения ребенка, могут говорить о том, что эта семья не в состоянии перейти на стадию воспитания детей.

Или, в другом случае, семилетняя девочка, приходя из школы, в особенно трудный для нее период привыкания разбрасывала книжки и тетрадки по комнате, отреагируя аффект. Через некоторое время она их собирала и садилась за уроки.

Такие отклонения можно рассматривать как реакцию на случайные травмы или на неизбежные трудности, связанные с прохождением жизненного цикла индивида и его семьи (рождение, болезнь, кончина члена семьи, первый день в школе и т.д.).

Симптом превращается в закодированное сообщение, когда существующие взаимоотношения исключают открытое обсуждение проблем в семье.

Информация приобретает симптоматическую форму и часто противоречит вербальным высказываниям.

Если ребенку не нравится ходить в школу и если родители способны это понять, то ему нет необходимости проявлять неудовольствие в виде прогулов или жалоб на боли в желудке. Такие симптомы у детей могут выражать: •

протест против родителей (когда открытый протест чересчур опасен); •

сообщение в метафорической форме (например, головная боль при наличии у ребенка трудностей в обучении).

(б) Является ли данный симптом частью модели, повторяющейся хронически?

Часто первое оптимистическое предположение терапевта заключается в том, что симптом пропадет, если расшифрована заключенная в нем информация и решена конкретная проблема. Однако нередко симптоматическое поведение никуда не исчезает или даже обостряется, так как симптом давно перестал быть острым и превратился в хронический, встроенный в семейную систему, подкрепляемый ее членами.

Взаимоотношения между членами семьи носят комплементарный характер. Например, чем больше степень беспомощности у ребенка, тем выше степень доминирования его родителя(ей). И наоборот. Трудно определить, кто первым начинает отклоняться от нормы. Реакции одного провоцируют то или иное поведение другого, что, в свою очередь, подкрепляет поведение первого. Образуется порочный круг.

Закрепляющие симптом модели, как правило, ригидны и трудно поддаются изменениям. Если родители привыкли втягивать ребенка в свои взаимоотношения и используют его в качестве громоотвода, козла отпущения, партнера в коалиции, арбитра или посредника, то формируется устойчивая модель.

Члены семьи фиксируются в своих стереотипных ролях. Попытки терапевта изменить устоявшиеся поведенческие паттерны вызывают активное противодействие, как прямое, так и в виде усиления или затягивания симптоматического поведения.

Одним из самых простых закрепляющих факторов является дополнительное «внимание», получаемое носителем симптоматического поведения от других членов семьи.

(в) Является ли данный симптом выражением «механизма преодоления», проявлением адаптации с целью избежать альтернативы? Если это так, то какого изменения опасаются члены семьи?

Например, симптоматическое поведение у ребенка появляется после сильных скандалов между родителями, представляющих угрозу для существования семьи. Им следует на время позабыть о своем конфликте и переключиться на симптом, который является частью морфостатического механизма.

Итак, при оценке семьи, в которой проявляется симптоматическое поведение, терапевт задает себе следующие вопросы:

Если верна гипотеза (а), то что означает данный симптом? В чем состоит его коммуникативная метафора?

Если справедлива гипотеза (б), то в какую семейную модель укладывается данный симптом, какие циклические поведенческие паттерны можно наблюдать в связи с симптомом в этой семье?

Если верна гипотеза (в), то в какой степени данный симптом связан с вопросами адаптации и выживания?

Часто правильными оказываются две или три гипотезы. Как все это соотносится со стадиями жизненного цикла семьи и семейной структурой? И как симптоматическое поведение выглядит в контексте семейной истории по крайней мере трех поколений?

Итогом является определение функций симптоматического поведения в ядерной и распространенной семейной системах, а также отношение к нему как к коммуникативной метафоре.

Общие гипотезы семейного функционирования должны быть циркулярными и включать в себя всех членов семьи. При этом симптом рассматривается как звено циркулярной последовательности, в которой семья застряла.

Источник: https://bookucheba.com/psihologiya-semeynaya/funktsii-simptomaticheskogo-povedeniya-3817.html

Размышления о психосоматическом симптоме, о его роли в семейной системе

2.5. ФУНКЦИИ СИМПТОМАТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЕ

В начале своих размышлений, хотелось бы уделить внимание простым и базовым аспектам происхождения психосоматических симптомов. Универсальным способом преодоления критической ситуации является переживание (Василюк, 1984).

В случае, когда человек отказывается от проживания критической ситуации запускается патогенетический процесс. Ведущим здесь являются чувства, которые сигнализируют человеку о характере его отношений с миром и с самим собой.

К сожалению, не все свои чувства человек способен принять, он может отвергать их как неприятные, постыдные или вовсе ненужные. В этом случае, человек вмешивается в процесс саморегуляции и подавляет, ущемляет деятельность своего организма. Организм реагирует на это болью.

То, что боль есть сигнал об ущемлении активности организма подробно описано А. Минделлом. Допустим, мой молодой человек не хочет детей, а я и сильно люблю своего молодого человека и детей уже хочу воспитывать. И эта ситуация вызывает у меня чувства горечи и безысходности, вызывает внутриличностный конфликт.

И я бессознательно решаю: «Да мне на самом деле еще рановато иметь детей. Скорее всего, я их на самом деле еще не хочу. Работой я хочу заниматься». Я ущемляю свои материнские инстинкты, и у меня начинаются гинекологические боли.

Это — первая стадия соматизации, от чувства к периодической боли. Но так как боль очень яркое проявление организма, долго ее терпеть очень трудно, то у меня есть два варианта дальнейших действий.

Здесь находится второй узловой пункт. Либо понять функцию боли, услышать, что она говорит, либо идти дальше по пути отчуждения, блокируя сознаваемое переживание боли. Для того, чтобы осуществить второе, необходимо создать в области возможной боли «хроническое напряжение низкой интенсивности» (Перлз, Хефферлайн, Гудмэн, 1951).

Такое мышечное и психическое напряжение как бы уводит человека подальше от осознавания своей боли, но, как писал О. Немиринский «Напряжение должно иметь низкую интенсивность для того, чтобы оставаться хроническим. Возрастание напряжения приведет к боли и, следовательно, будет требовать изменения ситуации либо, вновь, снижения интенсивности».

Следовательно, вторая стадия соматизации — это переход боли в хроническое напряжение. Хроническое напряжение влечет за собой нарушение метаболизма в этой области тела, увеличивает секрецию одних гормонов и снижает других и т.д.

Таким образом, симптом — это такая форма контакта, которая, проделав своеобразную эволюцию, утратила признаки контакта. Следовательно, для того, чтобы симптом был вовлечен в пространство психотерапевтической работы, он должен оказаться, как говорят гештальт-терапевты, на границе контакта, тогда он станет подвижным. (О. Немеринский, 1997).

Принято считать, что симптом — это сплав ретрофлексии и проекции. И в этом смысле, работа психотерапевта состоит в обращении ретрофлексии и в ассимиляции проекций. То есть в том, чтобы симптом постепенно возвращался к исходной форме контакта.

Но перед тем, как браться за возвращение симптома к исходной форме, гештальт-терапевту необходимо прояснить еще две вещи.

1. Очень важным и информативным является исследование того, как сам клиент относится к своему симптому. Необходимо смотреть, каким образом «происходит вторичная ретрофлексия» (О. Немиринский, 1997).

2. Существует такой феномен, как контрсимптом. Это такой телесный процесс, который не дает симптому резко и сильно проявиться, и удерживает симптом в относительно застывшей форме.

Предлагаю обратиться к семье и к симптомам в семейных системах.

Когда к нам на терапию приходит семья, мы рассматриваем нарушение, связанное с одним из ее членов, как нарушение всей семейной системы. Точно так же, как и когда к нам приходит клиент и приносит свою историю, мы помним о том, что каждый человек включен в свою семейную систему и то, что с ним происходит – это результат определенного рода   взаимодействия всех членов семьи.

Системный семейный подход начал развиваться в 40-50-е годы двадцатого столетия в США и Европе. Толчком к развитию семейной терапии послужили теория шизофрении Г.Бейтсон и практические наблюдения психиатров за течением данного заболевания.

Было обнаружено, что после удачного лечения в условиях стационара симптоматика в значительном числе случаев возобновлялась, когда пациенты возвращались домой, к своим семьям, тем самым, сводя «на нет» усилия врачей, психологов и педагогов. Объяснение этому факту было дано в рамках концепции Д.

Джексона о семейном гомеостазе — стремлении системы к восстановлению стабильности и равновесию, к сохранению постоянства, в котором патологическому симптому отведена определенная роль.

Работы С. Минухина, М. Боуэна, Н. Аккермана, К. Витакера, И. Бошормени-Надя, группы Пало-Альто и других классиков семейной терапии способствовали появлению новой парадигмы в мышлении.

Раньше считалось, что причины симптоматического поведения коренятся в самом индивиде, теперь же психотерапевты стали склоняться к тому, чтобы видеть проблему в семейных отношениях, и работать с ней в рамках семейной психотерапии. Теория систем Л.

Берталанфи делает акцент не на компонентах, составляющих единое целое, а на взаимоотношениях между ними.

Общая теория систем способствовала тому, что взамен фокусировки на каждом члене семьи с последующим суммированием информации для получения общей картины возникла мысль о том, что понять отдельного члена семьи (части) можно лишь при условии понимания совместного функционирования всех членов семьи (целого). Процесс, в ходе которого происходит совместное функционирование всех членов семьи, получил название системы семьи.

Что бы ни случилось, семейная система себя уравновешивает.

Тогда возникает вопрос, почему вообще могут возникать какие-либо проблемы? Ответ заключается в том, что порой тот метод, при помощи которого семья достигает своего равновесия, заключает в себе симптом, который для нее и/или общества неприемлем. Когда данный симптом начинает вызывать невыносимый стресс, будь то в пределах или за пределами семьи, семья становится перед необходимостью обратиться за помощью.

Характеристики психосоматического способа регулирования семейных отношений:

1. Симптом и связанное с ним поведение клиента оказывает сравнительно сильное влияние на членов его семьи и других людей;

2. Он непроизволен и не поддается контролю со стороны клиента;

3. Симптом часто закрепляется окружением.

Может возникнуть вопрос, обязательно ли симптом выполняет в системе какую-то функцию или же он может быть реакцией на какие-то обстоятельства вне семьи — на работе, в школе или в социальных отношениях?

Хотя происхождение симптома может корениться в каком-то внешнем событии, его постоянство вполне может указывать на то, что он используется семьей в каком-то текущем деле. Например, если муж был уволен в результате экономического спада, он может впасть в депрессию из-за того, что стал безработным.

Депрессия, скорее всего, пройдет, как только у него появится новая работа.

Однако, если в этот период он начнет использовать свою депрессию в качестве оружия в текущем противоборстве со своей женой, депрессия, скорее всего, приобретет хронический характер, поскольку начнет исполнять определенную функцию в супружеских отношениях.

Степень, в какой симптом может быть функционален, варьирует в зависимости от обстоятельств, времени и места. Симптом может выполнять различные функции, в различное время и для различных наборов взаимоотношений. Семьям, не использующим переходные симптомы в качестве оружия в текущих семейных делах, редко приходится прибегать к услугам психотерапии.

Симптом выполняет в семейной системе определенные функции:

а) Консервацию семейной системы в ее текущем состоянии (работа закона гомеостаза).

В каждой семье, как в дисфункциональной, так и в функциональной, есть свои стабилизаторы. Функциональные стабилизаторы — общее место проживания, общие деньги, общие дела, общие развлечения. Дети, болезни, нарушения поведения — дисфункциональные стабилизаторы. Дети — потому что они растут, меняются, поэтому функциональным стабилизатором быть не могут.

Больного человека нельзя бросать, больного ребенка нельзя бросать. Одна пятнадцатилетняя девочка на вопрос: «Когда твои родители не ссорятся?» ответила в присутствии родителей: «Когда я болею…». У девочки приступы астмы. Все остальное время они ссорятся. Здесь симптом выступает как стабилизация семейных отношений, поддерживает гомеостаз семьи.

б) Изменение семейной системы, способствуя переходу на другой уровень функционирования (работа закона развития).

Пример: суицидальная попытка у подростка, как крайняя мера для получения большего жизненного пространства и изменения жестких семейных правил.

Дисфункциональная семья — семья, которая не обеспечивает личностного роста каждого из своих членов.

Дисгармоничные (дисфункциональные) семьи — ригидные семейные системы, которые пытаются сохранить привычные стереотипы взаимодействия между элементами своих подсистем и другими системами вне зависимости от изменения внешних условий.

В результате этого блокируются актуальные потребности самого «слабого» члена семьи (чаще — ребенка), и у него возникает какое-либо заболевание (нервно-психическое расстройство). Он становится «носителем симптома», который позволяет удерживать старые сложившиеся взаимоотношения между членами семьи.

Симптоматическое поведение появляется в результате стереотипных «застывших» ролевых взаимодействий между членами семьи, служит «коммуникативной метафорой» (шифром потребностей семейной системы), отражая некоторые закрытые темы, прямое обсуждение которых нарушило бы семейные правила.

Если семья рассматривается как саморегулирующаяся система, а симптом как механизм регуляции, то в случае ликвидации симптома вся система окажется временно нерегулируемой. С системной точки зрения изменение является не единственным решением единственной проблемы, а дилеммой, требующей разрешения.

Принципиальный вопрос семейной психотерапии заключается не в том, как избавиться от симптома, а в том, что произойдет, если он исчезнет; дискуссия переносится с обсуждения проблемы, кто является носителем симптома, что его вызывает и как от него избавиться, на проблему, как без симптома будет функционировать семья и какую цену ей придется заплатить за его исчезновение.

Важным понятием в теории семьи как системы является то, что симптом и система связаны между собой и определены как служащие друг другу.

Фриц Перз разработал способ прямой работы с симптомом. Он применял его при работе со сновидениями и называл методом идентификации с проективным образом (Peris, 1969).

Перлз считал, что каждый элемент сна, каждая частичка, каждый персонаж – это проекция человека. Это либо отчужденная проекция, либо спроецированная в сновидение часть «я». Но патологична лишь частичная проекция, потому что она порождает расщепление, диссоциацию, отчуждение.

Тотальная проекция не несет в себе диссоциации, как писал Ф. Перлз, и даже является основой искусства.

Соответственно для того, чтобы восстановить утраченную целостность, необходимо, прежде всего, претворить частичную проекцию в тотальную путем условной идентификации с образом сновидения («Представь себя этим красно – огненным цветком»).

В основу работы гештальт-терапии с психосоматическими симптомами была положена идея Ф. Перлза о способе работы   со сновидениями.

Можно выделить несколько этапов работы с симптомами:

Первый этап: превращение частичной проекции в тотальную путем идентификации с больным органом. При этом клиент переживает те качества, чувства и желания, которые проецирует на больной орган. («Представьте себя вот этой самой зубной болью»).

Второй этап: Воссоздание личного контекста взаимоотношений клиента.   Просьба клиента высказаться от органа, с которым идентифицируется.

«Затем терапевт интуитивно улавливает либо «сценарийный» характер фразы, либо эмоциональный всплеск и спрашивает пациента: «Кому обращены эти чувства?» Здесь может появиться какая-то фигура из личного опыта пациента.

Эту операцию можно истолковать как частичное обращение ретрофлексии (О. Немиринский, 1997).

Третий этап: Ассимиляция проекции. Это значит, что перед клиентом стоит задача принять ответственность за переживание определенного желания или чувства, которое приписывалось органу и/или другому лицу. Это — переломная стадия.

Именно на этой стадии восстанавливается исходное переживание, которое блокируется симптомом и одновременно искаженно, выражается с помощью этого симптома.

После этого, как правило, клиенту, необходимо, как бы протестировать реальность, проверить устойчивость своей обретенной ответственности (это выражается, например, обращением к участникам терапевтической группы).

Терапевту важно понять, какая потребность стоит за симптомом, и помочь человеку найти другой, творческий способ удовлетворения этой потребности.

С точки зрения Пегги Пепп, когда семья приходит для проведения курса терапии, то ее члены уже отсоединили симптом и просят психотерапевта изменить симптом без изменения их системы.

Психотерапевт соединяет симптом и систему, чтобы показать, что нельзя изменить одно, не изменив другого, и излагает семье ее собственную дилемму. Эта дилемма изменения и все вопросы, имеющие к ней отношение, становятся фокусом курса психотерапии.

Центральный вопрос психотерапии заключается не в том, как избавиться от симптома, а в том, что произойдет, если от него все же избавиться.

Литература:

  1. Алешина Ю.Е. Индивидуальное и семейное психологическое консультирование: Социальное здоровье России. — М., 1994;
  2. Бебчук М.А. – «Симптом с точки зрения системного подхода и семейной терапии»;
  3. Варга А.Я. Системная семейная терапия. Краткий лекционный курс. — СПб.: Речь, 2001;
  4. Василюк Ф.Е. Психология переживания. М., МГУ, 1984;
  5. Вебер Г. Кризисы любви: Системная психотерапия Берта Хеллингера. — М.: Изд-во Института Психотерапии, 2001;
  6. Витакер К. Полночные размышления семейного терапевта. — М.: Класс, 1998;
  7. Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей. — М.: Класс, 1997;
  8. Кратохвил С. Психотерапия семейно-сексуальных дисгармоний. — М.: Медицина, 1991;
  9. Маданес Клу. Стратегическая семейная терапия. — М.: Класс, 1999;
  10. Минделл А. Работа со сновидящим телом. — Московский психотерапевтический журнал, 1993, № 1-4;
  11. Минухин С., Фишман Ч. Техники семейной терапии. — М.: Класс, 1998;
  12. Немеринский О. Гештальт-терапия психосоматических расстройств: от симптома к контакту.- МПЖ, 1997г., №1;
  13. Черников А.В. Системная семейная терапия: Интегративная модель диагностики. — М.: Класс, 2001;
  14. Perls, F.S., Hefferline, R.E., Goodman, P. Gestalt Therapy. N.Y.: Delta book, 1951.

» Профессиональным психологам » Размышления о психосоматическом симптоме, о его роли в семейной системе

Источник: https://upsihologa.com.ua/psihosomaticheskiy_simptom_semya.html

Book for ucheba
Добавить комментарий