3. Постструктурализм Ж. Дерриды

3. Постструктурализм Ж. Дерриды: Жак Деррида (Derrida) – французский социальный теоретик, родился в

3. Постструктурализм Ж. Дерриды
Жак Деррида (Derrida) – французский социальный теоретик, родился в 1930

году. Преподавал в ведущих университетах Франции – Сорбоне, Высшей

Нормальной школе, Высшей школе социальных исследований.

Ж. Деррида был одним из учеников Фуко, что и предопределило

постструктуралистскую направленность его произведений. В 1966 г. ученый

провозгласил приход эры постструктурализма и написал на эту тему много работ.

Ж. Деррида автор порядка сорока книг. Среди его произведений: «Нечто,

относящееся к грамматологии», «Рассеивание», «Монолингвизм другого»,

«Призраки Маркса», «Хора», «Сила закона» и др. Ряд его работ переведен на

русский язык: «Эссе об имени», «Голос и феномен», «Позиции», «Письмо и

различие», «Страсти».

Грамматология: неодетерминистская теория развития

Так же как М. Фуко, Деррида использует методологический инструментарий

языкознания для интерпретации новых социальных реалий, придавая ему новый,

особый смысл. Так, изначально грамматология появилась как лингвистическая

дисциплина, изучающая взаимосвязи между письменными знаками и звуками речи.

В постструктурализме Дерриды грамматология – теория, изучающая роль

письменности в культуре и истории человеческой цивилизации. При этом в

письменном языке видятся не какие-либо законы, а прежде всего, случайности и

нестабильности. В разных контекстах слова имеют различные значения. Более того,

сама письменность трактуется вне принудительной каузальности между буквами

293

алфавита и звуками речи, а как любая программа, определяющая содержание

процессов (графема или генетический код, задающий развитие качеств человека,

кибернетическое программирование и т.д.). Тем самым грамматология обретает

устремленность к философии и социологии с акцентом на использование

эмпирического анализа конкретных письменностей.

Как считает Деррида, именно грамматология, её теоретико-методологический

аппарат позволяют показать культурно-пространственную и временную

ограниченность логоцентризма западной науки, традиционного детерминизма,

обосновывающего универсальность общественных законов. Ученый полагает, что

логоцентризм сдерживал развитие науки, культуры, подавлял интеллектуальные и

социальные свободы. «То, что провозглашается здесь как наука о письменности,

грамматология, отнюдь не есть наука в западном смысле этого слова, – пишет

ученый, – ведь для начала это вовсе не логоцентризм, без которого западная наука

просто не существует. Либерализация старого мира есть, по сути, создание

некоторого нового мира, который уже не будет миром логической нормы, в котором

окажутся под вопросом, будут пересмотрены понятия знака, слова, письменности»18.

«Смерть Автора»

Чтобы обосновать отказ от принудительной каузальности, внешней

причинности развития современных социальных реалий, Деррида использует

метафору о «Смерти Автора», развивая тем самым идеи своего учителя – М. Фуко о

гибели традиционной стабильности, выраженные также метафорически

посредством понятия о «Смерти субъекта». Постулат о смерти Автора, по

существу, означает отрицание роли внешней причинности вообще и диктатуры

Творца, задающего жесткие параметры социальной жизни, в особенности.

Так, показывая принципиальное отличие современного общества от

традиционного, Деррида прибегает к сравнению роли Автора в традиционном и

современном театрах. В первом случае текст спектакля представляет нечто «святое,

неприкосновенное». Автор всецело определяет смысл произведения. Режиссеры и

артисты являются лишь, используя слова Дерриды, «порабощенными

интерпретаторами» пьесы. Публика вообще представляет пассивных наблюдателей.

Это –«теологический» театр.

Иное дело в современном театре (читай – обществе). Диктатура Автора

закончилась. Никто – ни Бог, ни Автор, ни политические или интеллектуальные

авторитеты более не могут задать господствующий вариант прочтения и исполнения

пьесы (нашего образа жизни). Автор умирает. Его роль начинаем исполнять все мы,

становясь творцами собственной судьбы.

Анологичное касается структур общества. Нет более ни «объективных

законов», ни принудительной каузальности, ни примера, который является образцом.

В работе «Страсти» Деррида, заочно полемизируя со сторонниками традиционного

детерминизма, в частности, пишет: «Какой пример? Вот этот. Несомненно, говоря

«вот этот», я уже говорю больше и нечто другое, я говорю нечто, что выходит за

рамки tode ti, данности этого примера. Сам пример в качестве такового выходит за

рамки своей единичности в той же степени, что и своей идентичности. Вот почему

примера нет, хотя и существует лишь это; безусловно, я слишком часто на этом

18 Цит. по: Постмодернизм. Энциклопедия. – Минск: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2001. –

С. 174-175

294

настаивал, приводя различные примеры. Показательность примера, несомненно,

никогда не является его образцовостью»19.

Таким образом, остаются лишь саморефлексирующие структуры,

подверженные непредсказуемым случайным флуктуациям. Общественное будущее

детерминировано не прошлым, а создается через «вдруг-события» и «со-

присутствие» отдельных суверенных индивидов. Однако сказанное не означает

тотального отрицания линейного развития с действием традиционной причинности.

Так же как и сторонники синергетики постструктуралисты подобное развитие

рассматривают как частный случай. «Суверенность не уклоняется от диалектики», –

замечает Деррида.

Тема смерти Автора получила дальнейшее развитие в работах целого ряда

социальных теоретиков, в частности, Р. Барта, Ж.-Ф. Лиотара и др., которые

занимаются проблемами постмодернизма20.

Деконструкция: теоретическое обоснование

Как было отмечено выше, метод деконструкции практически используется

всеми представителями постмодернизма. Но у Ж. Дерриды он имеет свой смысл.

Кроме того, деконструкция получает и теоретическое обоснование в целом ряде его

работ, начиная с «Нечто, относящееся к грамматологии».

Как определяет сам Деррида, «деконструкция есть движение опыта,

открытого к абсолютному будущему грядущего, опыта, по необходимости

неопределенного, абстрактного, опустошенного, опыта, который явлен в ожидании

другого и отдан ожиданию другого и события. В его формальной чистоте, в той

неопределенности, которую требует этот опыт, можно обнаружить его внутреннее

родство с определенным мессианским духом»21.

Деконструкция как специфическая методология исследования любого

социального текста, но прежде всего литературного, предполагает выявление

скрытых в нем, по словам Дерриды, «спящих смыслов», перешедших в современный

тест из «первописьма» – мыслительных стереотипов и других дискурсивных практик

прошлого. Исходя из концепции о смерти Автора, социолог считает, что эти

«спящие смыслы» не доступны ни рядовому, ни искушенному читателю, ни даже

автору текста, так как речь идет о неосознаваемых мыслительных стереотипах,

характерных для языковых практик того времени, когда создавался текст. В свою

очередь, эти стереотипы также со временем изменяются независимо от автора

текста. Иными словами, любые значения никогда и ни в каком месте не обретают

застывшую структурную форму.

В итоге Деррида приходит к выводу о принципиальной невозможности

отобразить содержание бытия, ибо, анализируя элементы письма с помощью

деконструкции, исследователь, по существу, имеет дело с «истиранием» бытия и

следов присутствия человека. Отсюда неизбежное появление в любом тексте

«неразрешимостей», логических противоречий, обусловленных природой языка,

динамикой развития значений. И как следствие, обосновывается постулат о

19 Деррида Ж. Страсти // Socio–Logos’96. Альманах Российско–французского центра

социологических исследований Российской АН. М.: Socio–Logos’96, 1996. – С. 274

20 Заинтересованный читатель может обратиться к их трудам, изданным на русском языке: Барт

Р. Избранные работы: Семиотика, Поэтика. – М.: Издательская группа «Прогресс», Универс»,

1994; Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. – СПб.: Алетейя, 1998; его же. Феноменология. –

СПб.: Алетейя, 2001

21 Цит. по: Постмодернизм. Энциклопедия. – Минск: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2001. – С. 197

295

невозможности единственной интерпретации текста и относительности,

субъективности любого прочтения. Это ещё раз доказывает несостоятельность

логоцентризма. Но подвергнуть эту научную и культурную традицию сомнению с

помощью логических приемов невозможно. Для этого можно и нужно использовать

деконструкцию.

Что же конкретно дает деконструкция исследователю? По мнению социолога,

эта методология позволяет в одной плоскости рассмотреть как действительность, так

и её рефлексию индивидами. Причем, исходя из того, что стираются грани между

объективными экономическими, политическими, образовательными структурами и

субъективным их восприятием сознанием людей.

Предметом для деконструкции прежде всего является иррациональный

характер отношений между «материальными» институтами государственной власти

и «факультетами» философии, права, медицины и др. По мнению Дерриды, власть –

это господство любых ментальных структур, таких, например, как «власть» или

«университет», которые, обретая мистическое содержание, могут выступать как

самостоятельные силы, манипулирующие сознанием людей. Структуры борются за

влияние над сознанием людей, что неизбежно порождает плюрализм производимых

и потребляемых смыслов, отличных от бытия. Соответственно, осуществляется

мистификация сознания.

Деконструкция как раз предполагает работу по выявлению природы

человеческого непонимания, показывает, что смысл авторитета любых структур

имеет внутреннюю противоречивость. Как считает Деррида, исходное различие

смысла и бытия не может быть преодолено за счет однозначного смысла.

Источник: https://bookucheba.com/sotsiologicheskaya-problematika_706/poststrukturalizm-derridyi.html

Постструктурализм Фуко и Деррида

3. Постструктурализм Ж. Дерриды

Постструктуралистырассматривают хаотичную сущность социального мира как определенный текст, который можно истолковывать лишь с помощью семиотики (науки о знаках и знаковых системах).

Мишель Фуко(1926-1984) — один из основоположников постструктурализма — создает теорию археологии знания, основанную на постулате о том, что социальный мир всегда структурируется посредством определенных языковых средств! И дискурс– это не просто социальный диалог (между индивидами, группами социальными институтами посредством определенных знаков), — это практики, которые образуют объекты, о которых говорят.

В работе «Сумасшествие и цивилизация» Фуко показывает, что в истории человечества был период, когда сумасшедшего рассматривали как животного, и отношение к психически больным людям было как к животным (физически истязали и убивали).

Когда пришло понимание, что причины многих психических заболеваний могут быть связаны с моральными пороками (проблеме дали новое имя!) акценты в лечении стали смещаться в сторону моральных методов (возникла новая практика!).

Возникновение знания об инфекционном характере заболеваний (проблеме дали еще одно новое имя!) привело к тому, что психически больные люди стали подвергаться полной изоляции от остальных.

Когда Фрейд показал, что практически всем людям свойственны те или иные психические комплексы (проблеме дали еще одно имя!), медицина стала распространяться не только на больных, но и на здоровых людей (появилась еще одна новая практика: профилактическое лечение, предотвращение возможных патологий и пр.). Таким образом, имя проблемы определяет практику борьбы с ней!

В работе «Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы» Фуко показывает, что именно определенная эпистема детерминировала церемонии публичных физических мучений и казней виновных.

Затем происходит замена экзекуций преступников на контроль над ними с помощью определенных тюремных правил. Возникновение рациональной эпистемы привело, к рационализации и бюрократизации системы наказания, которая стала менее жестокой и более мягкой.

Но она не стала более гуманной, человечной! «Буржуазный институт» тюрьмы, отмечал Фуко, предполагал «не меньшее, а лучшее наказание», которое становилось «более универсальным», а «власть наказания проникла глубже в социальное тело».

В отличие от предшествующей, новая власть наказания проявлялась значительно чаще, она стала более эффективной и обезличенной и распространялась не только на преступников, а на все общество.

Выводы:

— характер власти определяют не люди, не конкретные правители, а существующие в языке символы (имена), которые люди дают данной ситуации в данном обществе.

— характер наказания определяет «лингвистическая составляющая» конкретной эпистемы.

— развитие знания приводит к смене символов (имен) и изменению характера власти, институтов социального контроля.

Фуко предлагает особый методисследования дискурсивных практик, состоящий из:

1) деконструкциидискурса на составляющие его компоненты. Цель — уйти от содержания (о чем говорят), и определить сами правила образования конкретного дискурса (как образуются понятия) в конкретной области знания в определенное историческое время;

2) индукции от конкретных дискурсов к обобщенной «эпистеме»,под которой понимается общая, характерная для конкретного исторического периода (общественного уклада) структура соотношения «слов» и «вещей», система мышления, научного теоретизирования. Это может касаться как правил построения отдельных теорий, так и целых отраслей знания – философии, социологии, экономики, лингвистики и т.д.

Согласно его археологии знания формы «эпистем» в истории человеческой цивилизации неоднократно менялись:

В европейской культуре 16-го века (ренессансная эписистема, когда слова и вещи были тождественны друг другу) в науках акцент делался на выявлении систем родства и сходств между явлениями.

В 17-м веке (классическая эписистема, когда слова и вещи лишаются непосредственного сходства и соотносятся лишь опосредованно) – на формулировании представлений и образов.

В начале 18-го века знание представлялось в виде таблиц, а в конце 18-го же века (современная эписистема, когда слова и вещи опосредованы «языком», «жизнью», «трудом») новой основой знания становится «трансцендентное поле субъективности» и стержнем социально-гуманитарного знания становится человек.

Однако данной эпистеме неизбежно сопутствует «ангажированность» социально-гуманитарного знания культурой или даже субкультурой общества, что в итоге приводит к навязыванию людям деформированной формы видения окружающего мира (не что есть, а как должно быть!). Не случайно, социальные науки вообще и социология, в особенности, оказались в кризисе.

Выход из кризиса Фуко видит в переходе к новой эпистеме, способной более адекватно отображать хаотичность, диффузность современного социального мира, открытой не только для рациональных, но и для иррациональных понятий.

Жак Деррида (1930-2004), так же как Фуко использует методологический инструментарий языкознания для интерпретации новых социальных реалий, придавая этому инструментарию новый, особый смысл.

Он вносит понимание, что письменность, это нечто гораздо большее, чем связь между письменными знаками и звуками речи (как это утверждает грамматология), —это код, программа, определяющая развитие качеств человека, осуществляющая кибернетическое программирование и т.п.

По его мнению, деконструкция (специфическая методология исследования любого социального текста) предполагает выявление скрытых в нем «спящих смыслов», перешедших в современный текст из «первописьма» – мыслительных стереотипов и других дискурсивных практик прошлого. Деррида считает, что эти «спящие смыслы» не доступны ни рядовому, ни искушенному читателю, ни даже автору текста, так как речь идет о неосознаваемых мыслительных стереотипах, характерных для языковых практик того времени, когда создавался текст.

Более того, эти стереотипы со временем изменяются уже независимо от автора текста. Иными словами, любые значения никогда и ни в каком месте не обретают застывшую структурную форму.

Таким образом, обосновывается постулат о невозможности единственной интерпретации текста и относительности, субъективности любого прочтения.

«Смерть Автора!»

Чтобы обосновать отказ от принудительной внешней причинности развития современных социальных реалий, Деррида использует метафору о «Смерти Автора»,которая означает отрицание роли внешней причинности и диктатуры Творца, задающего жесткие параметры социальной жизни.

Так, показывая принципиальное отличие современного общества от традиционного, Деррида прибегает к сравнению роли Автора в традиционном и современном театрах.

В первом случае текст спектакля представлял нечто «святое, неприкосновенное».

Автор всецело определял смысл произведения, режиссеры и актеры строго выполняли замысел автора, а публике отводилась роль пассивных наблюдателей. Это – «теологический» театр!

В современном театре (т.е. обществе) диктатура Автора закончилась. Теперь никто – ни Бог, ни Автор, ни политические или интеллектуальные авторитеты более не могут задать господствующий вариант прочтения и исполнения пьесы (нашего образа жизни).

.

Источник: https://mylektsii.ru/14-28958.html

Билеты (вариант 2). Генезис постмодернизма: идеи французских постструктуралистов (Ю. Кристева, Ж. Деррида, Р. Барт)

3. Постструктурализм Ж. Дерриды

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

3. Генезис постмодернизма: идеи французских постструктуралистов

(Ю. Кристева, Ж. Деррида, Р. Барт)

Общеевропейский кризис рационализма в конце 60-х годов привел к очередной смене парадигмы научных представлений, в результате чего структурализм был вытеснен на периферию исследовательских интересов.

Поэтому на рубеже 70-х — 80-х годов те исследователи, которые сохранили верность структуралистским установкам, перешли на позиции постструктурализма. К ним относятся Ж. Деррида, Ж. Делез, Ф. Гватари, Ю. Кристева, поздние М. Фуко, Ж. Лакан, Р. Барт.

Как идейное течение философской и социогуманитарной мысли постструктурализм своим возникновением обязан таким изменениям в духовной культуре Запада, как падению престижа науки, углублению процесса дегуманизации отношений в обществе, потере веры в социальный прогресс общества.

Эти изменения имели под собой вполне реальную почву, сделавшую бытие человека в конце ХХ столетия зыбким, случайным и негарантированным.

Вообще в постструктурализме трудно выделить четко фиксированный понятийный аппарат, категориальный инструментарий, подвергнуть его какой-то систематизации.

Постструктурализм в целом можно определить как общеметодологическую основу, на базе которой выстраивается множество концепций (постмодернизм, децентризм, деконструктивизм etc.

), отличающихся лишь исследовательскими приоритетами и имеющими выраженный практический характер анализа, нацеленный на изучение литературы, языка, культуры. Поэтому целесообразно изложить основные идеи постструктурализма, не пытаясь их классифицировать или типологизировать.

Критический пафос постструктуралистов выразился прежде всего в радикальной оппозиции к «метафизике», в которую они включали какие бы то ни было попытки рационального объяснения и обоснования действительности, принципы причинности, истинности, идентичности etc.

Рациональность для них не что иное, как «маска догматизма», «империализм рассудка», ограничивающие свободное движение мысли и воображения.

Всякое позитивное знание (истины, убеждения, ценности), принимаемое или принятое в обществе, по мнению постструктуралистов, служит инструментом самооправдания и самоузаконивания этого общества и должно быть подвергнуто разрушительной критической работе.

Оборотной стороной такой позиции, естественно, оказывается тяготение к иррационализму, фрагментарности, случайности, нестабильным процессам, к любым противоречивостям, релятивизму.

Одним из фундаментальных предметов постструктуралистских инвектив стала критика принципа «структуры структурности», наиболее последовательно осуществленная в исследованиях Ж. Деррида. Деррида Ж. (р. 1930 г.) — французский философ. Основные работы: «О грамматологии» (1961), «Поля философии» (1972), «Почтовая открытка. От Сократа к Фрейду и далее» (1980), «Психея: изобретения другого» (1987).

В основе этой критики находится понятие «центра» структуры как начала, организующего структуру, но самого не структурированного. Это понятие, по мнению Дерриды, является наследием западноевропейского образа мышления.

В противовес понятию структуры, представляющей собой жестко систематизированный, иерархически упорядоченный принцип организации природных, культурных, социальных и научных явлений, французские постструктуралисты Ж. Делез и Ф. Гватари вводят понятие ризомы, заимствованное ими из ботаники.

Сам термин «ризома» обозначает способ жизнедеятельности многолетних травянистых растений типа ириса. Ризома, следовательно, не имеет единого корня, связующего центра.

Это непараллельная эволюция совершенно разнородных образований, происходящая не за счет дифференциации, членения, разветвления, а благодаря удивительной способности перепрыгивать с одной линии развития на другую, исходить и черпать силы из разности потенциалов.

Постструктуралисты постоянно противопоставляют ризому и дерево как два совершенно разных способа мышления. Дерево имеет единство в виде корня, ствола и ветвей, у него есть верх и низ, прошлое и будущее, единая, целостная история, эволюция и развитие. Дерево непрерывно дихотомически ветвится, это — бинарная система.

У дерева есть центр (начало), из которого оно вырастает в соответствии со своей генетической информацией и логикой структурной реорганизации. Дерево — это местонахождение, система точек и позиций, жестко фиксирующих его содержание: это иерархическая система передачи свойств с центральной инстанцией и рекапитулирующей памятью.

Дерево — символ власти, научные школы организованы древовидно. Мораль, религия, политика тоже деревообразна.

Ризома, в отличие от дерева, с точки зрения постструктуралистов, «парадигматически» более соответствует современному положению действительности. Для постструктурализма понятия центр, целостность, единство, тотальность по содержанию синонимичны. Тоталитаристские и авторитаристские тенденции в обществах ХХ века становятся оковами дальнейшего движения.

Порожденные ризомным характером развития неожиданные и несистемные различия, неспособные четко противопоставляться друг другу по наличию или отсутствию какого-либо признака, ведут к утрате онтологического значения принципа бинаризма, символизирующего собой структурализм.

Отвергаются все бинарные оппозиции: половозрастные (мужчина — женщина, дети — взрослые), расовые (черные — белые), классовые (общественный — частный), познавательные (субъект — объект, образный — понятийный, истинный — ложный) etc.

Никаких противоположностей — только равноправное разнообразие.

Ризомное мышление породило теорию шизофренического дискурса — языка, отвергающего общепринятую логику и причинно-следственные связи, языка абсурда и парадоксальности, свойственного подлинно творческим людям (писателям, поэтам, художникам) и социально отверженным (безумцам, больным, преступникам), которые в глазах «больной цивилизации» неизбежно выглядят «шизоидными личностями».

Другим предметом постструктуралистской критики стала традиционная концепция знака. Наиболее авторитетно ее провел Ж. Деррида, он считал невозможным разделение ряда означаемого и ряда означающего при функционированнии знака в версии Ф. де Соссюра.

По его мнению, любой способ знакового обозначения ведет к оппозиции вещей и законов, ими управляющих.

Законы — это порождение западного логоцентризма — стремятся навязать всему, на что направлена человеческая мысль, порядок и смысл, стремление найти первопричину, что соответствует желанию человека во всем отыскать «Истину».

Так, например, восходящая к гуманистам практика работы с текстом предполагает, что сам текст есть некоторая замкнутая в себе ценность, первоисточник, содержащий истинный смысл, который надо понять.

«Понять» текст, с этих позиций, значит овладеть им, присвоить его, распредметить, сделать своим, то есть подчинить его господствующим в обществе стереотипам.

Особый негативизм у постструктуралистов вызывает обоснованное Соссюром господство устной речи над письменной.

Следующим направлением критики постструктуралистов стала теория коммуникации. Критика теории коммуникативности сконцентрировалась на выявлении трудности или невозможности адекватно понять и интерпретировать текст.

К такого рода трудностям они относили невозможность посредством языка адекватным образом отображать и воспроизводить действительность в силу метафорических корней языка.

Другую трудность они видели в принципиальной невозможности объективной интерпретации текста, заданной поиском в нем единого и объективного смысла; существование бесчисленных интерпретаций любого текста свидетельствует об иллюзорных попытках вкладывания смыслов в текст, который сам по себе не имеет никакого смысла.

Критика концепции целостного субъекта в рамках постструктурализма отталкивалась от декартовского «Я мыслю, следовательно, существую», отождествившего субъекта с самосознанием человека и провозгласившего суверенной субъективность личности.

А поскольку «ничего не существует вне текста» (Деррида), то и субъект с необходимостью находится внутри текста, в рамках господствующих норм, в границах определенного исторического сознания. Самосознание субъекта есть лишь совокупность различных текстов, воспроизводящих мир культуры.

Итогом таких рассуждений стало представление о «смерти субъекта».

Мыслительная практика постструктурализма, несмотря на ее экзальтированность и эпатирующее воздействие, открыла важную область приложения интеллектуальных усилий.

В постструктурализме философия, утратившая на исходе ХХ столетия гарантии и априорные критерии, заявила о себе как конструктивная сила, как непосредственная участница формирования новых культурных объектов, новых отношений между различными областями духовной и практической деятельности.

Ее судьба в третьем тысячелетии будет определяться решением вопроса, вокруг которого фактически сконцентрирована вся проблематика постструктурализма: как проблематизировать разум вне форм самого разума, как соединить понятийно и категориально развитую мысль с мыслью без образов и понятий?

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Источник: http://20v-euro-lit.niv.ru/20v-euro-lit/bilety/bilety-2/bilet-3.htm

Читать

3. Постструктурализм Ж. Дерриды
sh: 1: —format=html: not found

Ильин Илья

Постструктурализм, Деконструктивизм, Постмодернизм

Илья Петрович Ильин

Постструктурализм.Деконструктивизм.Постмодернизм

Пауль Клее: «Идолы» (обложка).

 — Москва: Интрада, 1996.

Научный редактор А. Е. Махов.

Художник Л. Е. Каирский.

В оформлении книги использованы рисунки Пауля Клее:

«Идолы» (обложка).

«Убегающие полицейские» (с. 9).

«Немец в толпе дерущихся» (с. 95).

«Беседа прорицателей» (с. 198).

ИЛЬИН Илья Петрович. 

Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм.

Книга издана при финансовой поддержке РОССИЙСКОГО ГУМАНИТАРНОГО НАУЧНОГО ФОНДА (распоряжение РГНФ Ж 96-4-6д/24).

Настоящая монография является первым в отечественной науке опытом обобщения комплекса постмодернистских идей как законченной системы художественного мировоззрения.

На материале теоретико-эстетических, философских, литературно-критических трудов ученых США, Франции, Великобритании дается обобщающая картина становления (в 1960-х гг.) и развития (в 1970-1990-х гг.

) постструктурализма как эстетической концепции, деконструктивизма как метода анализа художественного произведения, сложившегося на основе постструктурализма, и постмодернизма — особого умонастроения, возникшего из постструктуралистских и деконструктивистских эстетических практик.

Анализируются эстетические концепции и понятийный аппарат Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Делеза, Ю. Кристевой, Р. Барта, ученых Йельской школы.

КНИЖНОЕ ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

1 ГЛАВА 1. ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ: ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ, ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ 9

Жак Деррида — постструктуралист Sans pareil 10

Деррида и философская традиция 12

Аргументативная логомахия и игровое отношение к слову 13

«Наличие» 16

Деррида и Хайдеггер 17

Критика центра и структурности структуры 19

Человек и мир как текст 21

Поэтическое мышление 22

Критика традиционной концепции знака 24

«Различение» 25

«След» 27

«Дополнение» 29

Программа деконструкции и «грамматология» 32

Речь письменная и устная 34

«Письмо» 36

Отсутствие «первоначала» 37

Игровая аргументация 39

Сверхзадача аргументации Дерриды 43

Проблема периодизации творчества Дерриды 44

Переоценка ценностей 45

Свобода субъекта 46

Мишель Фуко — историк безумия, сексуальности и власти 51

Критика Дерриды 52

Историзм Фуко 54

Периодизация творчества Фуко 55

«Дискретность истории» 58

«Эпистема» 60

Трансформация дискурсивных практик 63

«Архив» 64

Деконструкция истории 65

Структурализм и постструктурализм Фуко 67

«Власть» 68

«Смерть» субъекта и его «воскрешение» 75

Человек безумный и проблема инаковости 77

Дисциплинарная власть и всеподнадзорность 80

Сексуализация мышления, или

Сращивание тела с духом 84

«Децентрация» субъекта и «смерть человека» 57

Частичное оправдание субъекта 90

Возможность свободы 91

Пределы господства культурного бессознательного над субъектом 91

ГЛАВА II. ДЕКОНСТРМСТИВИЗМ КАК ЛИТЕРАТУРНО-КРИТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМА 95

Жиль Делез и проблематика бессшруктурности «желания» 96

Критика бинаризма 97

«Ризома» 99

Критика традиционной структуры знака 100

«Шизофренический язык»; «шизоанализ» 102

Критика Эдипова комплекса 107

«Желающая машина» 108

«Сингулярности» 110

Позитивность шизофрении и негативность паранойи 111

«Шиз» — свободный индивид 111

Динамика бессознательного 112

Творец как состоявшийся шизофреник 114

«Желание» 116

Биологизация желания и либидозность «социального тела» 118

Юлия Кристева — теоретик «революционного лингвопсихоанализа» 120

«Тель Кель» и история постструктурализма 120

«Тель Кель» и маоизм 124

Смена политических ориентиров 125

«Разрыв» 127

«Хора», «означивание» 129

«Негативность», «отказ» 132

«Гено-текст», «фено-текст», «диспозитив»» 134

Литература как «позитивное насилие» 136

Негативность в поэтическом языке Лотреамона и Малларме 138

Проблема субъекта 141

«Абъекция», «истинно- реальное» 145

Кристева и Деррида 146

Неизбежность субъекта 148

Место Кристевой в постструктуралистской перспективе 152

Ролаи Барт: от «текстового анализа» к «наслаждению от текста» 154

Барт и дух высокого эссеизма 157

«Эстетическое правдоподобие, «докса»» 159

«Смерть автора» 160

«Текстовой анализ» 161

«С/З» — французский вариант деконструкции 162

Классификаторское безумие бартовских кодов 164

Два принципа текстового анализа 166

«Структура\текст» 168

Эротика текста 171

«Текст-удовольствие / текст- наслаждение» 172

Французская теория и американская практика 174

Америкаиский вариаит деконструктивизма: практика деконструкции и Йельская школа 176

«Деконструкция» 177

Специфика американской адаптации 180

Американская практика деконструкции 184

Поль де Ман: риторичность литературного языка и «слепота критики» 188

Джон Хиллис Миллер: читатель как источник смысла 187

Авторитет письма и относительность «истины» 188

Левый деконструктивизма Ф. Лентриккии 191

Самокритика деконструкции 194

Разновидности деконструтивизма: левый, герменевтический, феминистский 195

ГЛАВА III. ПОСТМОДЕРНИЗМ КАК КОНЦЕПЦИЯ ДУХА ВРЕМЕНИ» КОНЦА ХХ ВЕКА 196

Споры о сущности постмодернзима 200

Дата возникновения постмодернизма 203

«Постмодернистская чувствительность» 204

«Поэтическое мышление» и Хайдеггер 208

Эпистема постмодерна 211

Концепция метарассказа Лиотара 212

Метарассказ в трактовке Ф. Джеймсона 217

Постмодернизм как художественный код; принцип нонселекции 218

Проблема смысла 219

«Украденный обьект» 220

Постмодернистский коллаж 221

Постмодернистская ирония: «Пастиш» 222

«Интертекстуальность» 224

«Эхокамера» и др. 226

Классификация типов взаимодействия текстов по Ж. Женеву 227

Цитатное мышление 228

К. Брук-Роуз: «растворение характера в романе» 229

«Мертвая рука» 230

Крах мимесиса 231

Постмодернизм как очередой fin du siecle 234

Библиография 236

Указатель имен 251

Посвящается моей матери

Введение

В этой книге речи идет о постструктурализме — одном из наиболее влиятельных критических направлений второй половины и конца ХХ века. Постструктурализм — в самом общем смысле этого слова — широкое и необыкновенно интенсивно воздействующее, интердисциплинарное по своему характеру, идейное течение в современной культурной жизни Запада.

Он проявился в самых различных сферах гуманитарного знания: литературоведении, философии, социологии, лингвистике, истории, искусствоведении, теологии и тому подобных, породив своеобразное единство и климата идей, и самого современного образа мышления, в свою очередь обусловленное определенным единством философских, общетеоретических предпосылок и методологии анализа. Он вовлек в силовое поле своего воздействия даже сферу естественных наук.

Меня как литературоведа, естественно, заинтересовал прежде всего литературоведческий постструктурализм, более известный по специфической практике анализа художественного текста — так называемой «деконструкции».

Ее смысл как специфической методологии исследования литературного текста включается в выявлении внутренней противоречивости текста, в обнаружении в нем скрытых и незамечаемых не только неискушенным, «наивным» читателем, но ускользающих и от самого автора («спящих», по выражению Жака Дерриды) «остаточных смыслов», доставшихся в наследие от речевых, иначе -дискурсивных, практик прошлого, закрепленных в языке в форме неосознаваемых мыслительных стереотипов,

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=60821&p=3

Реферат/Курсовая — Постструктурализм Жака Дерриды

3. Постструктурализм Ж. Дерриды

«Постструктурализм Жака Дерриды ».

     Жак Деррида – постструктуралист.

     Конечно, можно, и не без веских оснований, предположить, что подобный стиль отражает глубинные мировоззренческие колебания самого ученого, аморфность и непоследовательность его философской позиции и тому подобное. Однако это будет всего лишь часть истины и далеко не самая основная. Деррида  не совсем укладывается в традиционные представления о философии и философах, но в этом он далеко не одинок и является продолжателем довольно почтенной традиции, хотя, быть может, и выделяется своей подчеркнутой экстравагантностью.       В самой манере доказательств Деррида много позаимствовал у англо-американской лингвистической философии, «семантического анализа», одним словом, у тех течений философской мысли, которые ведут свое происхождение, условно говоря, от Бертрана Рассела и Людвига Витгенштейна, лингвистических теорий речевых актов, опосредованных критической рецепцией феноменологии Гуссерля и Хайдеггера.       Здесь интересна не вечная страсть Дерриды со всеми спорить, а те выводы о метафизичности логико-философских категорий, включая само понятие «категории», которое он сделал: «Категории являются и фигурами (skhemata), посредством  которых бытие, собственно говоря, выражается настолько, насколько оно вообще может быть выражено через многочисленные искажения, во множестве тропов. Система категорий — это система способов конструирования бытия. Она соотносит проблематику аналогии бытия — во всей одновременности своей неоднозначности и однозначности — с проблематикой метафоры в целом. Аристотель открыто связывает их вместе, утверждая, что лучшая метафора устанавливается по аналогии с пропорциональностью. Одного этого уже было бы достаточно для доказательства того, что вопрос о метафоре является для метафизики не более маргинальным, чем проблемы метафорического стиля и фигуративного словоупотребления являются аксессуарными украшениями или второстепенным вспомогательным средством для философского дискурса». Впоследствии это стало краеугольным положением «постмодернистской чувствительности». Ёе тезисом о неизбежности художественности, поэтичности всякого мышления, в том числе и теоретического, но в рамках собственно литературоведческого постструктурализма — этот «постулат» послужил теоретическим обоснованием нового вида критики, в которой философские и литературоведческие проблемы рассматриваются как неразрывно спаянные, скрепленные друг с другом метафорической природой языка. И роль Дерриды в этом была особенно значительной, поскольку его методика  

анализа философского текста (а также и художественного, чему можно найти немало примеров в его работах), оказалась вполне применимой и для анализа чисто литературного текста. Эта методика, крайне близкая «тщательному «, «пристальному прочтению» американской новой критики, обеспечила ему триумфально быстрое распространение на американском континенте. 

     Разумеется, с точки зрения Дерриды, речь не идет о превосходстве литературы над философией, как это может показаться с первого взгляда и как зто часто понимают и истолковывают сторонники деконструктивизма. Для него самым важным было «опрокинуть, перевернуть» традиционную иерархию противопоставления литературы «серьезной» (философии, истории, науки и т.д.) и литературы заведомо «несерьезной», основанной на «фиктивности», на «методике вымысла», т. е. литературы художественной. Говоря по-другому, для него ложен принцип разделения между языком «серьезным» и  «несерьезным», поскольку те традиционные истины, на раскрытие которых претендует литература «серьезного языка», — здесь он следует за Ницше, — являются для него «фикциями», «фикциональность» которых просто была давно забыта, так как стерлась из памяти метафоричность их изначального словоупотребления. В подтверждение своего тезиса о «глубинном родстве» философии и поэзии Деррида приводит аргументацию Валери: если бы мы смогли освободиться от наших привычных представлений,  

 то мы бы поняли, что «философия определяемая всем своим корпусом, который представляет собой корпус письма, объективно является особым литературным жанром, … который мы должны поместить неподалеку от поэзии.

Если философия — всего лишь род письма, продолжает Деррида, то тогда «задача уже определена: исследовать философский текст в его формальной структуре, его риторическую организацию, специфику и разнообразие его текстуальных типов, его модели экспозиции и порождения — за пределами того, что некогда называлось жанрами, — и, далее, пространство его мизансцен и его синтаксис, который не просто представляет собой артикулцию его означаемых и их соотнесенность с бытием или истиной, но также диспозицию его процедур и всего с ними связанного. Это значит рассматривать философию как «особый литературный жанр «, который черпает свои резервы в лингвистической системе, организуя, напрягая или изменяя ряд тропологических возможностей, более древних, чем философия».  В связи с этим можно вспомнить риторический вопрос Филиппа Лаку-Лабарта: «Здесь бы хотелось задать философии вопрос о ее «форме», или, точнее, бросить на нее тень подозрения: не является ли она в конце концов просто литературой?

Источник: https://www.webkursovik.ru/kartgotrab.asp?id=-119435

Структуралистские теории: К. Леви – Строс, Ж. Деррида

3. Постструктурализм Ж. Дерриды

Категория «структурализма» (от лат.

structura – строение, расположение, порядок) используется для названия целой группы теорий и направлений в социальном и гуманитарном знании, основанных на рассмотрении объекта исследования в качестве структуры. Под структурой понимается совокупность устойчивых связей объекта, обеспечивающих его целостность при различных внутренних и внешних изменениях и преобразованиях.

С точки зрения культурологии, структурализм исследует всеобъемлющие, разносторонние, общечеловеческие понятия, всеобщие законы деятельности человеческого интеллекта.

Эти универсалии остаются устойчивыми на протяжении длительного исторического периода и действуют как бессознательные механизмы, регулирующие всю духовно-творческую деятельность людей.

Устойчивые структурные взаимоотношения выявляются в лингвистике, антропологии, этнологии, психологии, математике, социологии и т. д.

В первой трети XX века структуралистский подход распространяется и на другие области научного знания, начинается его философское осмысление. Структурализм становится не только методом научного исследования, но и формирует философскую школу, представителями которой явились К. Леви-Строс, Р. Барт и др.

Клод Леви-Строс (1908-1990) – представитель французского структурализма, философ, этнолог и социолог.

Ученый исследовал культурный универсум как совокупность знаковых систем и как целостную структуру, укорененную в языке, науке, искусстве, религии, мифах, выявлял и анализировал закономерности его функционирования в единстве и многообразии отношений с человеком. Научное кредо этого философа – поиски единой основы культуры, неких форм, в которых осуществляется бытие человека в культуре.

В своей работе «Структурная антропология» К. Леви-Строс излагает метод структурного обобщения фактов. Этот метод, по мнению ученого, позволяет выявлять в определенных фактах устойчивые структурные элементы и сравнивать, сопоставлять их между собой.

Методологию структурализма философ применяет для изучения духовной и социальной сферы первобытного общества, отдельных элементов культуры: мифа, ритуала, системы родства. Это позволило ему наиболее полно проанализировать исторические процессы формирования человеческого разума («Мышление дикаря», «Тотемизм сегодня»).

Помимо структуры человеческого разума для понимания культуры важно знать, как выглядит окружающий мир в восприятии людей, принадлежащих к разным культурам. Поэтому в культурной концепции Леви-Строса анализируется две структуры: структура человеческого разума и структура физической реальности.

Причем человек, по мысли ученого, путем познания своего же человеческого разума в состоянии познать и природу – физическую реальность. Отсюда следует, что надо изучать слова, поступки людей и, отталкиваясь от них, двигаться к выявлению устойчивых структурных элементов.

Таким образом, процесс структурного анализа заключается в движении от сознания к бессознательному, от частного к поиску универсальных законов, в которых отражено взаимоотношение между человеком и природой.

Жизнь дикаря представлялась Леви-Стросу идеальной, поскольку она была изначально целостна, а следовательно, и гармонична.

В ходе исторического развития отношение между природой и бессознательной структурой человеческого разума менялось, все больше отдалялся человек от природных первоистоков.

Современная цивилизация, считает философ, делает человека несчастным, лишая его неразрывной связи с природой.

В 70 – е годы ХХ века в западноевропейской культуре произошли серьезные изменения, характеризующиеся емким понятием «постмодернизм», который вызвал к жизни одно из самых влиятельных философских течений современности – постструктурализм.

Специфической особенностью постструктурализма является то, что он в процессе исследования затрагивает не столько рациональную сферу мировоззрения, сколько глубоко эмоциональную, внутренне производную и противоречивую область человеческого мировоззрения. В европейской философии это направление представлено такими именами, как Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Делез, Ж. Бодрийар, Ж. – Ф. Лиотар.

Жак Деррида (р. 1930) сыграл огромную роль в научном оформлении основных идей постструктурализма. Его труды: «Письменность и разногласия», «Границы философии», «О грамматологии», «Почтовая открытка: от Сократа к Фрейду и дальше», «О духе: проблема Хайдеггера», « Шпоры: стили Ницше», «Психея: изобретение другого», 2И подписано: Понж» и другие.

Ж. Деррида рассматривает мир как порождение письменной культуры, безграничный текст, усиленный в том числе изобретением Гутенберга. Ученый утверждает, что любой индивид находится «внутри текстов различного характера», т. е. в рамках определенного исторического сознания. Весь мир воспринимается ученым как своеобразная «космическая библиотека», «словарь», «энциклопедия».

Ученый переосмысливает основы классической философии с позиции принципа деконструкции – специфического способа анализа текста, выявляющего его многослойность и неоднозначность. Важным принципом философского анализа ученый считает различение письма и чтения текста, его осмысления с позиции другого.

Ж. Деррида вынашивал идею «реконструкции» европейской культуры.

По его мнению, из-за абсолютизации современных эстетических ценностей она слишком отдалилась от своих истоков, сместилась в сторону от былых опорных понятий и метафор, в которых запечатлены следы минувших культурных эпох.

Необходимо, по его мнению, остановить эту мутацию, для достижения чего служит предлагаемая им «деконструкция» — аналитическое расчленение текстов как базовых источников культуры.

Разрабатывая проблемы текста, Деррида внес значительный вклад в проблему природы символического, чем оказал большое влияние не только на философию, но и на современное литературоведение.

Предыдущая9101112131415161718192021222324Следующая

Дата добавления: 2016-05-16; просмотров: 1189; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/8-12992.html

Book for ucheba
Добавить комментарий