4. “Мы” и “Они” в российском обществе

4. “Мы” и “Они” в российском обществе: Разумеется, феноменологическая социология Шютца не ограничивается

4. “Мы” и “Они” в российском обществе

Разумеется, феноменологическая социология Шютца не ограничивается

возможностями исследования поведения военнослужащих, эмигрантов,

путешественников или чужестранцев. Её теоретико-методологический

инструментарий может быть использована и для более масштабных

исследований. Так, ныне в России идет бурный процесс образования все новых

социальных групп, каждая из которых имеет свои знания социальной

реальности, которые подчас несовместимы друг с другом. И эта

несовместимость множественных “Мы” и “Они” представляет нынешнюю

социальную реальность.

Особенно это касается коллективных представлений различных

социальных групп. Так, если в советское время патриотизм считался само собой

разумеющейся, самоочевидной реальностью для всех, то ныне ту или иную

форму патриотизма довольно трудно поддерживать в качестве общего знания.

Многочисленность представлений патриотизма создает основу для

относительности его содержания, и данный феномен утрачивает положение

само собой разумеющейся реальности.

Феноменологическая парадигма позволяет также изучать, как

представители разных социальных групп через призму своих знаний

интерпретируют объекты и явления, к каким потенциально социальным

действиям ведет несовместимость множественных образов социальной

реальности, как сами люди, исходя из своей социализации, существующих

социокультурных ценностей, определяют своё имущественное положение,

отношение к социально престижным статусам и в целом социальное положение.

Скажем, в советские времена многие граждане, особенно партийно-

государственные работники, относили себя к считавшейся в то время

престижной социально-этнической группе – “русские”. Аналогично, сегодня

социологи обратили внимание на то, что некоторые люди, занимающиеся

предпринимательской деятельностью, в силу разных мотивов не считают себя

представителями класса предпринимателей или “новых русских”, а продолжают

относить себя к рабочим, интеллигенции и т.д., что может проявляться и в их

мышлении, и в их социальных действиях. Значит, субъективные представления

7 Там же. – С. 141

8 Там же. – С. 142

128

о своей социальной принадлежности могут принимать вполне реальные

очертания в повседневной жизни.

Феноменологи исходят из того, что начиная с детства на уровне

повседневного общения, у индивидов по мере усвоения социокультурных

ценностей складывает определенное видение себя в “домашней” социальной

группе и определенное представление об этой группе. Эта группа видится как

некое “Мы” в противоположность тому, что где-то есть другие люди – “Они”, –

у которых свой мир, своя жизнь. В сопоставлении своего “Мы” с другими

“Они” вырабатывается социальная самоидентификация индивидов. Социальная

самоидентификация формируется стихийно в процессе социализации у каждого

человека и в последствии так или иначе влияет на выбор жизненных стратегий,

на степень готовности людей к взаимодействию с представителями других

социальных групп.

Разве мы ежедневно не сталкиваемся с тем, что кое-кто говорит и

действует, исходя из своей принадлежности к определенному “Мы”. Так

появляется: “Мы – рабочие” или “Мы – офицеры, промышленники” и т.д. В

каждой социальной группе складывается своё отношение к другим “Они”. В

зависимости от характера доминирующих социокультурных ценностей в

сознании индивидов это отношение может быть самых разных оттенков –

уважительное, боязливое, высокомерное, враждебное. Так, ещё недавно

виноватыми во всех наших проблемах были “Они – буржуи”. Дух отношения к

“Ним” прекрасно выражен у В. Маяковского: “Ешь ананасы, рябчиков жуй,

день твой последний приходит, буржуй”.

Социологические исследования свидетельствуют, что до сих пор у

значительных социальных групп страны остается враждебное отношение к

бизнесменам, предпринимателям, фермерам. Однако характер

взаимоотношений “Мы” и “Они”, конечно, постепенно меняется при изменении

социокультурных ценностей, и это можно наблюдать в современных

российских реалиях. У россиян постепенно складывается иное видение того,

что есть рабочий класс, интеллигенция, интеллектуалы, офицерство,

предприниматели и т.д.

По мнению феноменологов, объективное хотя и влияет на формирование

классов и социальных групп, но субъективная социальная самоидентификация

индивидов играет значительно большую роль при формировании социальных

действий и интересов, социальных жизненных стратегий. Поэтому весьма

значимым для общества является то, как государство интерпретирует интересы

социальных групп, оказывая тем самым огромное влияние на субъективную

социальную самоидентификацию людей. Если в недавнем прошлом всячески

возвеличивались “особые интересы” рабочего класса, как “интересы

социального прогресса” (отнюдь не случайно многие относили себя к рабочим),

то теперь взят иной крен – насыщение рынка товарами, политическая

демократия ассоциируется с деятельностью класса предпринимателей. Это не

способствует формированию толерантной ментальности в различных

социальных группах и, соответственно, социальной стабилизации. Не менее

важно и то, что люди, оказывающиеся в “низших” социальных группах, как

правило, менее способны к выбору активных жизненных стратегий, полагая, что

такое социальное поведение “не для них”.

129

х х х

Во многих учебниках и учебных пособиях Вы встретитесь с суждениями о

том, что феноменологическая социология Шютца является парадигмой,

исследующей социальные реалии на микро уровне. Безусловно, это так. Но не

только. Другие исследователи творчества этого социолога не без основания

отмечают, что данная парадигма позволяет диалектически исследовать

процессы как на микро, так и на макро уровнях. Представляется, вторая позиция

более правильная. В самом деле, характер интерсубъективных миров,

отношений «Мы» и «Они», несомненно, влияет на макро социальные структуры

общества. По результатам исследования интерсубъективных миров конкретных

социальных групп можно сделать представления об общественном сознании в

целом. Этот методологический подход прекрасно применяют ученики Шютца –

П. Бергер и Т. Лукман. Об их вкладе в развитие феноменологической

социологии речь пойдет в следующей теме.

Вопросы на развитие социологического воображения:

1. 11 сентября 2001 года Америка подверглась беспрецедентным

террористическим атакам. Однако восприняты они были далеко не однозначно:

в одних регионах мира люди выражали боль и скорбь, а в других – откровенно

радовались случившемуся. Как Вы это объясните с позиций

феноменологической социологии? Можно ли терроризм победить только

силовыми и экономическими акциями? Что по Вашему нужно предпринять,

чтобы в мире постепенно формировались более толерантные отношения между

многочисленными «Мы» и «Они»?

2. Сегодня и в мире, и в России обострились национальные конфликты. В

чем Вы видите основные причины тому? Аргументируйте Ваш ответ с позиций

конфликтной и феноменологической парадигм.

3. Не приходилось ли Вам сталкиваться со следующей ситуацией. В школе

у Вас был очень близкий друг (подруга). Вы понимали друг друга без слов,

могли часами быть вместе. Но по окончании школы ваши пути разошлись. И

вот через 2-3 года Вы неожиданно встречаетесь вновь. Однако после радости

встречи Вы вдруг неожиданно для себя замечаете, что говорить-то Вам не о

чем. Как Вы это объясните? Используйте положения феноменологической

социологии.

Основные термины и выражения:

Феноменологическая социология, повседневный жизненный мир,

«домашний мир», плюрализация жизненных миров, субъективное восприятие

социального контекста, повседневное знание, конструирование социальной

реальности, знание здравого смысла, конструкты первого порядка,

конструкты, второго порядка, научное знание, интерсубъективный мир,

биографическая ситуация индивида, «Мы»-группа, «Они»-группа, концепция

дома, социальная самоидентификация индивида

130

ЛИТЕРАТУРА

Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994. – Раздел

“Феноменологическая социология”

Баразгова Е.С. Американская социология. Традиции и современность.

Екатеринбург-Бишке: Издательство «Одиссей», 1997. – Глава ХII

Бауман З. Мыслить социологически. М.: Аспект Пресс, 1996. – Главы 2-5

Бергер П.Л. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива.

М.: Аспект Пресс, 1996

Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Западная теоретическая

социология. Санкт-Петербург: Издательство «Ольга», 1996. – Часть II, глава 3,

раздел 2

Давыдов Ю.Н. социологический радикализм и феноменологическая

социология. – История теоретической социологии. СПб.: РХГИ, 2000

Ионин Л.Г. Возникновение и развитие феноменологической социологии.

А. Шюц и этнометодология. В кн.: История теоретической социологии. Том 3.

М.: Канон, 1998 – Глава десятая, §§ 1, 3

Ионин Л.Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1978

Современная американская социология. М.: МГУ, 1994. – Раздел

“Альфред Шюц и социология повседневности”

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими

эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.

Кравченко. М.: Экзамен, 2001

Шютц А. Возвращающийся домой. – Социс, 1995, № 2

Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках. В кн.:

Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994

Haralambos M., Holborn M. Sociology. – Collins Educational, 1995. –

Сhapter 14 – “Sociological Theory”

Ritzer G. Classical sociological theory. – McGraw Higher Education, 2000. –

Сhapter 13 “Alfred Schutz”

Источник: https://bookucheba.com/sotsiologicheskaya-problematika_706/myi-oni-rossiyskom.html

Психолог объяснил, почему россияне стали злее и агрессивнее

4. “Мы” и “Они” в российском обществе

Уровень агрессии в российском обществе зашкаливает.

Институт психологии РАН констатирует: сравнительные исследования показывают, что с точки зрения агрессии, грубости и ненависти к своему окружению россияне выглядят не очень хорошо.

Что с нами происходит? Обсудим тему с заведующим отделом клинической психологии Научного центра психического здоровья, кандидатом психологических наук Сергеем Ениколоповым.

Агрессия – одна из лучших форм защиты своего “Я” на личностном уровне. Photoxpess

Назовите три слова, наиболее полно и точно, на ваш взгляд, характеризующие нынешний моральный климат в нашей стране.

Сергей Ениколопов: Пожалуй, можно обойтись двумя: моральное бездорожье. Так называлась книга, когда-то изданная на Западе. В ней характеризовалась ситуация, сложившаяся в Европе на рубеже 70-80 годов, когда старая мораль рухнула, а новая еще не народилась, и человек остался без колеи. Нечто подобное переживает сейчас и Россия.

Одна идеология ушла, а другой у нас нет. И на арену выходят люди с экзистенциальным вакуумом в голове, вследствие чего они становятся легко манипулируемы. Я видел нескольких человек, которые ехали в ИГИЛ (организация запрещена в России).

Но было ощущение, что, если бы за них взялся другой манипулятор, они бы поехали к голодающим детям Африки или еще куда-нибудь.

Самое парадоксальное, что все ненавидят всех. В каждом социальном слое свои объекты для ненависти

Но это скорее идеологическое бездорожье, нежели моральное.

Сергей Ениколопов: Одно с другим взаимосвязано. Сейчас трудно сказать со всей определенностью, что такое хорошо и что такое плохо. Границы размыты. Нет моральных табу. Все допустимо, все позволительно.

Все ненавидят всех

Учительница ударила ученика, ученик ударил учительницу… Один водитель не уступил другому ряд – тот вышел, достал из багажника биту… Такими сюжетами полна ежедневная лента новостей. Злоба, агрессия, нетерпимость. С точки зрения психологии вы это как объясняете?

Сергей Ениколопов: К сожалению, агрессия – одна из лучших форм защиты своего “Я” на личностном уровне. В определенные моменты человек испытывает некие угрозы, тревоги и страхи оттого, что он теряет что-то: идентификацию, работу, место в иерар­хии, славу и т.п.

И тогда возможен взрыв агрессивного поведения. Возьмите, к примеру, учителей. Они же потеряли свой статус советский. Тогда учитель был окружен ореолом уважения и почитания, воспринимался как сеятель разумного, доброго, вечного. А сегодня он кто? Школа перестала быть сакральным местом.

Учителя можно унизить, оскорбить. Его можно даже ударить. То же касается и учеников. Когда я учился, отношения можно было выяснять либо в туалете, либо за школой. В классе нельзя было драться. Если кто-то кому-то дал по морде в классе – это было ЧП.

А сейчас в школе можно заниматься чем угодно.

В России создается новая система безопасности в школах

Агрессия проистекает еще и оттого, что общество расколото по многим линиям? Бедные ненавидят богатых, неудачники – успешных, местные – “понаехавших”.

Сергей Ениколопов: Самое парадоксальное, что все ненавидят всех. В каждом социальном слое свои объекты для ненависти. То есть нельзя сказать, что бедные ненавидят богатых или наоборот. Здесь масса оттенков. Вполне богатые, например, ненавидят средне-богатых, а все вместе они ненавидят беспредельно богатых. Каждому есть кого ненавидеть.

Такую ненависть легко назвать иррациональной, но она, вероятно, имеет причины. Какие, на ваш взгляд?

Сергей Ениколопов: В психологии существует понятие “Я-концепция”. Это устойчивая система обобщенного представления индивида о себе. Возможна, например, такая “Я-концепция”: “Я хороший. Мир справедлив”. В подтверждение этой концепции человек приведет вам немало примеров, хотя он отлично знает, что мир несправедлив.

Но внутренне ему присуще убеждение, что мир именно справедлив, что он не может не быть справедливым. И когда это убеждение рушится, человек получает сильную психологическую травму. Почему теперь происходят немыслимые прежде нападения на учителей, врачей? Потому что таков социальный статус этих профессий.

Сегодня школа или лечебное заведение – это постоянное ощущение, что ты никто, что ты презираем и поэтому с тобой можно обходиться как угодно.

Агрессию генерируют и телевизионные ток-шоу, участники которых с утра до вечера, не стесняя себя в выражениях, полощут свое и чужое грязное белье. В публичном пространстве стало возможным то, что раньше даже в тесном семейном кругу нередко считалось лежащим за гранью приличий. Может, наше общество становится более открытым и надо радоваться этому?

Сергей Ениколопов: Человек так устроен, что эффективней всего он обучается методом наблюдения. Видя, как публично грызутся близкие родственники, наблюдатель начинает ощущать тревогу. Как же так? Неужели и я сейчас воспитываю маленького волчонка? В итоге все начинают сомневаться во всех.

И эти сомнения, эта неуверенность в людской добропорядочности рано или поздно выливаются в агрессию. Не случайно при анализе самоубийств на Западе используется термин “заражение”. Если в средствах массовой информации сообщается о чьем-то самоубийстве – ждите следующего. И наибольший вклад в эпидемию суицида вносят селебрити.

Статистика показала, что после смерти Мэрилин Монро на 12 процентов в течение месяца выросло количество самоубийств. Это зараза. Инфекция.

Сибирские генетики изучили механизм формирования агрессии

Вероятно, и насилие столь же заразительно?

Сергей Ениколопов: С насилием то же самое. Посмотрев, что творят подчас некоторые так называемые стражи порядка, вы проникаетесь убеждением, что в случае чего в полицию обращаться бесполезно.

Вот эта тревожность, восприятие мира как враждебного заставляют человека все время быть наготове, настраивают его на мгновенный отпор любому, кто, как ему кажется, покушается на его свободу, суверенность или даже бытовой комфорт.

Вероятно, поэтому сегодня легко предсказать эмоциональную реакцию “среднестатистического” российского гражданина на просьбу сделать музыку потише или перестать материться в вагоне метро. Я, признаться, побаиваюсь обращаться с такими просьбами.

Сергей Ениколопов: Я тоже. Проведите день за просмотром сериалов про бандитов, и у вас возникнет ощущение, что никому нельзя доверять, всюду ложь, обман, предательства, “подставы”. И что никакой боли у избиваемого не существует. Происходит привыкание к насилию.

Агрессия – индикатор неблагополучия

В стране 22 миллиона человек, живущих за чертой бедности. Нищета провоцирует агрессию?

Сергей Ениколопов: Не так сильно, как могло бы показаться. Агрессию провоцирует тотальное неблагополучие. Я бы даже сказал: агрессия – индикатор неблагополучия. Почему, например, богатые тоже не любят богатых? Потому что они не Рокфеллеры в третьем поколении. Они знают, что сегодня ты наслаждаешься жизнью у себя во дворце на Рублевке, а завтра – уже в Лефортове.

И сколько бы ты ни верещал о своей кристальной честности, те 22 миллиона нищих и десятки миллионов живущих получше, но не намного, тоже не очень хорошо понимают, как вчерашний мэнээс или недоучившийся студент стал миллиардером. Он же не Форд и не Эдисон, не Витте и не Столыпин, про которых все знают, ЧТО за ними стояло.

Вот вы журналист и гипотетически можете получить престижную профессиональную премию, потому что с молодых лет шли по журналистской линии, приобретали имя, накапливали мастерство и в какой-то момент достигли вершин в профессии.

Но если вы журналист, а потом вдруг хоп – и владелец завода, в котором вы ничего не понимаете, возникают вопросы: как? почему? откуда? Я был поражен, когда несколько лет назад в Париже мне про одного профессора Сорбонны сказали, что никакой он не профессор Сорбонны, потому что он нувориш.

А все потому, что настоящий профессор не должен жить в квартире с имперским полом времен Наполеона III. Я, воспитанный московскими постройками 90-х годов, спрашиваю: может, это новодел? Мой собеседник говорит: какой, к черту, новодел, это старый район сорбоннский. Профессор не должен так жить.

Он должен жить, может быть, даже в очень богатом доме, но только без этих пошлостей. А на Кипре на меня одна студентка “наехала”: “Как вы можете носить футбольную розетку этого буржуазного клуба? От вас я не ожидала”. Я ни сном ни духом не ведал, что за этот клуб приличному человеку болеть не пристало. Выкрутился, сказал, что я эти розетки коллекционирую.

Понимаете, когда есть четкие знаки, что хорошо, а что нехорошо, что приемлемо, а что неприемлемо для определенного социального слоя, то тревога не возникает и вы в этом слое себя хорошо чувствуете. А когда происходит нарушение правил, вы теряетесь, начинаете нервничать. Это потеря ориентиров. Человек перестает понимать, в каком мире он живет и какие ценности разделяет.

Какая-то оздоровительная процедура без рукоприкладства нам, конечно, не помешала бы

Источник: https://rg.ru/2019/04/29/psiholog-obiasnil-pochemu-rossiiane-stali-zlee-i-agressivnee.html

Quot;Мы

4. “Мы” и “Они” в российском обществе

Разумеется, феноменологическая социология Шютца не ограничивается

возможностями исследования поведения военнослужащих, эмигрантов,

путешественников или чужестранцев. Её теоретико-методологический

инструментарий может быть использована и для более масштабных

исследований. Так, ныне в России идет бурный процесс образования все новых

социальных групп, каждая из которых имеет свои знания социальной

реальности, которые подчас несовместимы друг с другом. И эта

несовместимость множественных “Мы” и “Они” представляет нынешнюю

социальную реальность.

Особенно это касается коллективных представлений различных

социальных групп. Так, если в советское время патриотизм считался само собой

разумеющейся, самоочевидной реальностью для всех, то ныне ту или иную

форму патриотизма довольно трудно поддерживать в качестве общего знания.

Многочисленность представлений патриотизма создает основу для

относительности его содержания, и данный феномен утрачивает положение

само собой разумеющейся реальности.

Феноменологическая парадигма позволяет также изучать, как

представители разных социальных групп через призму своих знаний

интерпретируют объекты и явления, к каким потенциально социальным

действиям ведет несовместимость множественных образов социальной

реальности, как сами люди, исходя из своей социализации, существующих

социокультурных ценностей, определяют своё имущественное положение,

отношение к социально престижным статусам и в целом социальное положение.

Скажем, в советские времена многие граждане, особенно партийно-

государственные работники, относили себя к считавшейся в то время

престижной социально-этнической группе – “русские”. Аналогично, сегодня

социологи обратили внимание на то, что некоторые люди, занимающиеся

предпринимательской деятельностью, в силу разных мотивов не считают себя

представителями класса предпринимателей или “новых русских”, а продолжают

относить себя к рабочим, интеллигенции и т.д., что может проявляться и в их

мышлении, и в их социальных действиях. Значит, субъективные представления

7 Там же. – С. 141

8 Там же. – С. 142

о своей социальной принадлежности могут принимать вполне реальные

очертания в повседневной жизни.

Феноменологи исходят из того, что начиная с детства на уровне

повседневного общения, у индивидов по мере усвоения социокультурных

ценностей складывает определенное видение себя в “домашней” социальной

группе и определенное представление об этой группе. Эта группа видится как

некое “Мы” в противоположность тому, что где-то есть другие люди – “Они”, –

у которых свой мир, своя жизнь. В сопоставлении своего “Мы” с другими

“Они” вырабатывается социальная самоидентификация индивидов. Социальная

самоидентификация формируется стихийно в процессе социализации у каждого

человека и в последствии так или иначе влияет на выбор жизненных стратегий,

на степень готовности людей к взаимодействию с представителями других

социальных групп.

Разве мы ежедневно не сталкиваемся с тем, что кое-кто говорит и

действует, исходя из своей принадлежности к определенному “Мы”. Так

появляется: “Мы – рабочие” или “Мы – офицеры, промышленники” и т.д. В

каждой социальной группе складывается своё отношение к другим “Они”. В

зависимости от характера доминирующих социокультурных ценностей в

сознании индивидов это отношение может быть самых разных оттенков –

уважительное, боязливое, высокомерное, враждебное. Так, ещё недавно

виноватыми во всех наших проблемах были “Они – буржуи”. Дух отношения к

“Ним” прекрасно выражен у В. Маяковского: “Ешь ананасы, рябчиков жуй,

день твой последний приходит, буржуй”.

Социологические исследования свидетельствуют, что до сих пор у

значительных социальных групп страны остается враждебное отношение к

бизнесменам, предпринимателям, фермерам. Однако характер

взаимоотношений “Мы” и “Они”, конечно, постепенно меняется при изменении

социокультурных ценностей, и это можно наблюдать в современных

российских реалиях. У россиян постепенно складывается иное видение того,

что есть рабочий класс, интеллигенция, интеллектуалы, офицерство,

предприниматели и т.д.

По мнению феноменологов, объективное хотя и влияет на формирование

классов и социальных групп, но субъективная социальная самоидентификация

индивидов играет значительно большую роль при формировании социальных

действий и интересов, социальных жизненных стратегий. Поэтому весьма

значимым для общества является то, как государство интерпретирует интересы

социальных групп, оказывая тем самым огромное влияние на субъективную

социальную самоидентификацию людей. Если в недавнем прошлом всячески

возвеличивались “особые интересы” рабочего класса, как “интересы

социального прогресса” (отнюдь не случайно многие относили себя к рабочим),

то теперь взят иной крен – насыщение рынка товарами, политическая

демократия ассоциируется с деятельностью класса предпринимателей. Это не

способствует формированию толерантной ментальности в различных

социальных группах и, соответственно, социальной стабилизации. Не менее

важно и то, что люди, оказывающиеся в “низших” социальных группах, как

правило, менее способны к выбору активных жизненных стратегий, полагая, что

такое социальное поведение “не для них”.

х х х

Во многих учебниках и учебных пособиях Вы встретитесь с суждениями о

том, что феноменологическая социология Шютца является парадигмой,

исследующей социальные реалии на микро уровне. Безусловно, это так. Но не

только. Другие исследователи творчества этого социолога не без основания

отмечают, что данная парадигма позволяет диалектически исследовать

процессы как на микро, так и на макро уровнях. Представляется, вторая позиция

более правильная. В самом деле, характер интерсубъективных миров,

отношений и , несомненно, влияет на макро социальные структуры

общества. По результатам исследования интерсубъективных миров конкретных

социальных групп можно сделать представления об общественном сознании в

целом. Этот методологический подход прекрасно применяют ученики Шютца –

П. Бергер и Т. Лукман. Об их вкладе в развитие феноменологической

социологии речь пойдет в следующей теме.

Вопросы на развитие социологического воображения:

1. 11 сентября 2001 года Америка подверглась беспрецедентным

террористическим атакам. Однако восприняты они были далеко не однозначно:

в одних регионах мира люди выражали боль и скорбь, а в других – откровенно

радовались случившемуся. Как Вы это объясните с позиций

феноменологической социологии? Можно ли терроризм победить только

силовыми и экономическими акциями? Что по Вашему нужно предпринять,

чтобы в мире постепенно формировались более толерантные отношения между

многочисленными и ?

2. Сегодня и в мире, и в России обострились национальные конфликты. В

чем Вы видите основные причины тому? Аргументируйте Ваш ответ с позиций

конфликтной и феноменологической парадигм.

3. Не приходилось ли Вам сталкиваться со следующей ситуацией. В школе

у Вас был очень близкий друг (подруга). Вы понимали друг друга без слов,

могли часами быть вместе. Но по окончании школы ваши пути разошлись. И

вот через 2-3 года Вы неожиданно встречаетесь вновь. Однако после радости

встречи Вы вдруг неожиданно для себя замечаете, что говорить-то Вам не о

чем. Как Вы это объясните? Используйте положения феноменологической

социологии.

Основные термины и выражения:

Феноменологическая социология, повседневный жизненный мир,

, плюрализация жизненных миров, субъективное восприятие

социального контекста, повседневное знание, конструирование социальной

реальности, знание здравого смысла, конструкты первого порядка,

конструкты, второго порядка, научное знание, интерсубъективный мир,

биографическая ситуация индивида, -группа, -группа, концепция

дома, социальная самоидентификация индивида

ЛИТЕРАТУРА

Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994. – Раздел

“Феноменологическая социология”

Баразгова Е.С. Американская социология. Традиции и современность.

Екатеринбург-Бишке: Издательство , 1997. – Глава ХII

Бауман З. Мыслить социологически. М.: Аспект Пресс, 1996. – Главы 2-5

Бергер П.Л. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива.

М.: Аспект Пресс, 1996

Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Западная теоретическая

социология. Санкт-Петербург: Издательство , 1996. – Часть II, глава 3,

раздел 2

Давыдов Ю.Н. социологический радикализм и феноменологическая

социология. – История теоретической социологии. СПб.: РХГИ, 2000

Ионин Л.Г. Возникновение и развитие феноменологической социологии.

А. Шюц и этнометодология. В кн.: История теоретической социологии. Том 3.

М.: Канон, 1998 – Глава десятая, 1, 3

Ионин Л.Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1978

Современная американская социология. М.: МГУ, 1994. – Раздел

“Альфред Шюц и социология повседневности”

Учебный социологический словарь с английскими и испанскими

эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.

Кравченко. М.: Экзамен, 2001

Шютц А. Возвращающийся домой. – Социс, 1995, № 2

Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках. В кн.:

Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994

Haralambos M., Holborn M. Sociology. – Collins Educational, 1995. –

Сhapter 14 – “Sociological Theory”

Ritzer G. Classical sociological theory. – McGraw Higher Education, 2000. –

Сhapter 13 “Alfred Schutz”

Предыдущая48495051525354555657585960616263Следующая

Дата добавления: 2016-04-11; просмотров: 471; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/7-82140.html

Book for ucheba
Добавить комментарий