5. Социология и экономика

Экономическая социология (стр. 1 из 4)

5. Социология и экономика

Московский экономико-финансовый институт

Специальность Бухгалтерский учет, анализ и аудит

Учебная дисциплина Социология

На тему: Экономическая социология.

Студентка Трыкина Ксения Сергеевна

Руководитель

Город Барнаул 2009

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ ……………………………………………………………………………..3

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЕ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ…………………………………5

1.1 Основатели науки…………………………………………………….….5

1.2 Развитие экономической социологии……….…………….…………..7

1.3 Основные различия в экономической социологии США, России

Западной и Восточной Европы………………………………………9

ГЛАВА 2. ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ,

ОСНОВНЫЕ ШКОЛЫ…………………………………..………..11

2.1 Новосибирская и минская школы……………………………………..11

2.2 Московская школа…………………………………………………….15

2.3 Зарубежные подходы……………..……………………………………18

ГЛАВА 3. ЗНАЧЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СФЕРЕ..…..24

3.1 Роль экономической социологии …………..…………………………24

3.2 Факторы перемен экономической социологии………………………27

ЗАКЛЮЧЕНИЕ …………………………………………………………………………29

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ………………………………….30

ВВЕДЕНИЕ

В мире великое множество государств. В каждом государстве имеется своя экономическая система, в которой задействовано большое количество людей. И все эти системы, и все эти массы людей ухитряются как-то слаженно взаимодействовать друг с другом, производя большое количество материальных и духовных благ.

Такая согласованность в мировых масштабах может достигаться лишь при наличии многих аспектов, одним из которых является естественное функционирование социально-экономических законов общества.

Формирование социологии экономики как разработки социальных подходов проходит уже на протяжении почти трех веков. Ее основатели – Э. Дюркгейм, М. Вебер, Т. Веблен, К. Маркс, А.

Смит – в своих работах стремились объяснить социальные изменения, происходившие в Западной Европе.

Эти изменения происходили под влиянием таких явлений, как разделение труда, урбанизация индустриального общества, трансформации социальной культуры, самого состояния экономики.

Таким образом, формировалась система социологических взглядов на производительную деятельность, растворенной в среде экономических изменений. И со временем эта система взглядов превратилась в самостоятельную и авторитетную дисциплину.

В своей работе я постараюсь понять суть этой науки как специальную теорию о способах связи между экономикой и обществом.

Цель этого исследования – развернуть целостную теоретическую картину, которая позволит сформировать представление о науке «Экономическая социология».

Задача курсовой работы осуществляется в следующем:

— Внимательно изучить основы социологии и экономики;

— Раскрыть логику развития экономической социологии;

— Понять суть влияния друг на друга социальных явлений и явлений экономических ;

— Определить в глобальном масштабе значение и место экономической социологии, ее важность для человеческого общества;

— Проанализировать труды и высказывания известных исследователей этой науки;

— Приобрести знания для использования их на практике при разработке экономических стратегий.

Предметом исследования является развитие и состояние экономической социологии в современной России.

ГЛАВА 1.ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЕ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

1.1 Основатели науки

Социология экономической жизни возникла одновременно с появлением социологии как науки.

И сегодня – это одно из ведущих направлений социологии, в котором выделяется целый ряд поднаправлений и подотраслей: социология промышленности и социология сельского хозяйства, социология процветания и социология бедности, социология предпринимательства и социология менеджмента, социальные исследования трудовой миграции и многое другое. Но это сегодня. А кто же стоял у истоков социологии? Считается, что это был французский философ и социолог О. Конт.

Был ли Огюст Конт подлинным создателем, “отцом” социологии – вопрос спорный. Бесспорно то, что он стал ее крестным отцом, так как дал ей имя, изобрел само слово “социология”.

Правда, блюстители чистоты научного языка нередко подчеркивали “варварский” характер имени, которым он назвал новорожденную науку об обществе; ведь оно составлено из слов, взятых из двух разных языков: латинского “societas” (“общество”) и греческого “lÒgos” (“слово”, “учение”).

Как бы то ни было, уже благодаря тому, что Конт придумал слово “социология”, он интересен для истории этой науки.

Французский философ Огюст Конт родился 19 января 1798 г. в городе Монпелье в семье чиновника средней руки, сборщика податей. Родители Конта были правоверными монархистами и католиками, но сам он рано отходит от традиционных ценностей своей семьи и становится приверженцем идеалов Великой Французской революции

С 1830 по 1842 г. Конт осуществляет грандиозный проект: издание 6-томного “Курса позитивной философии”.

По Конту, социология, как и любая другая наука, изучает неизменные естественные законы. Предмет ее – самый важный и сложный, поэтому она – своего рода царица наук. Социология может и должна использовать достижения других наук, которые изучают более обширные, чем общество, сферы реальности.

Для обозначения самой молодой науки Конт использует различные термины: “социальная философия”, “социальная наука”, “социальная физиология” и “социальная физика”.

Впервые же Конт употребил слово “социология” в 1839 г., в 47-й лекции “Курса позитивной философии” (том IV). Впрочем, и после введения нового термина Конт наряду с ним продолжал использовать и старые для обозначения новой науки.

1.2 Развитие экономической социологии

Конт считал, что только одна наука может изучать экономику – это социология. Так как, по его мнению, традиционные экономисты заняты схоластикой и метафизикой.

Его мысли продолжил другой социолог, основатель французской социологической школы Эмиль Дюркгейм (1857-1917 гг.).Уже в 90-х гг.

Дюркгейм, продолжая критиковать экономистов за их «внушающую уныние» картину экономического человека и общества, выступил с идеей создания экономической социологии как отрасли обществознания.

В Германии социальная концепция хозяйства разрабатывалась еще раньше представителями немецкой исторической школы политической экономии (В. Рошером, Г. Шмоллером, Л. Брентано), поэтому социология хозяйства М. Вебера и В.

Зомбарта, представленная в начале ХХ в.

, воспринималась как само собой разумеющееся; экономическая социология здесь формировалась не как противопоставление экономической науке, а как область, интегрирующая экономику, историю и социологию.

Анализируя развитие капитализма, Вебер пришел к выводу, что на экономическую ситуацию оказывают влияние религиозные ценности, в особенности протестантизм, и в наибольшей степени кальвинистское направление.

Ведь в мире ценностей протестантизма доминируют трудолюбие, предприимчивость, экономическая деятельность, то же в практике капитализма как социально-экономической формации. В свое время теория Вебера привлекла к себе большое внимание.

Интересно, что она противоположна теории Маркса, согласно которой производительные силы и производственные отношения определяют все, даже религию.

В России тоже постепенно развивалась экономическая социология. Так, уже в 1904 г. в Москве выходит перевод первой монографии по экономической социологии Г. де Грееф «Социальная экономия» в русском изложении («La sociologie economique»). К идеям де Греефа присоединяется М. М.

Ковалевский, который сотрудничал с ним в Новом брюссельском университете. Он пишет: «…Хозяйственные явления, изучаемые политической экономией, получают надлежащее освещение только от социологии»[Ковалевский М. М. Социология // Сочинения: В двух томах. Т. 1. СПб: Алетейя, 1997. С. 127].

Активно разрабатывал он в своей фундаментальной трехтомной работе «Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства» идею о зависимости экономического развития от социальных факторов, главным образом — ростом населения.

Хотя Ковалевский нигде не подчеркивал этого, но по своей природе эта идея носит экономико-социологический характер. В начале двадцатого века в учебных материалах встречается упоминание об экономической социологии, в учебнике социологии 1917 г. московского профессора В. М.

Хвостова выделяется специальный раздел «Экономическая социология», куда он относит школу Маркса и Ле Плэ. Наконец, даже историки отечественной социологии (в частности Н. И. Кареев) уже тогда говорили о наших «социолого-экономистах».

1.3 Основные различия в экономической социологии между

США, Россией, Западной и Восточной Европой

Экономическая социология в США выглядит значительно более изощренной и технологичной с точки зрения используемых методологических инструментов. Исследователи здесь более привержены количественным методам, хотя, конечно, рядом с ними развиваются исторические и этнографические исследования, ориентированные на изучение социокультурных факторов (можно привести в пример работы М.

Аболафии, В. Зелизер и др.). Следует также подчеркнуть, что несмотря на все разнообразие подходов, американские экономсоциологи говорят на одном языке (лингвистически и профессионально). Европейская традиция (или правильнее будет сказать «традиции») с этой точки зрения куда более фрагментарна. Здесь более популярны «мягкие», качественные методы.

А восточно-европейцы в этом отношении выступают как неотъемлемая часть европейского профессионального сообщества (вне зависимости от того, вступила ли страна в Европейский Союз). Вдобавок, социология в Восточной Европе даже более гетерогенна в силу неоднородности образовательного фона социологов. И еще один момент, который может оказаться важным для понимания будущего.

Не следует забывать, что большинство классических фигур в социологии (и в экономической социологии) вышло именно из Европы, в особенности из Германии (К. Маркс, М. Вебер, Г. Зиммель), Франции (Э. Дюркгейм), Венгрии (К. Поланьи) и России (П. Сорокин), если назвать только бесспорные имена.

И хочется верить, что в перспективе Европа сумеет восстановить свои позиции – главного источника новых социологических идей.

Источник: https://mirznanii.com/a/215411/ekonomicheskaya-sotsiologiya

Взаимодействие социологии и экономических наук

5. Социология и экономика

Сегодня в научной литературе широко бытует понятие «экономическое поведение», большинство авторов рассматривают ее как целерациональное, ориентированную на максимум результата поведение человека в процессе общественного производства, связанную с выбором самой выгодной альтернативы (Т.Архипова, К.Ероу, В.Тамбовцев, Т.Шестовських и др.).

Нередко дают слишком общее определение экономического поведения как совокупности действий в сфере экономики, то есть как извне наблюдаемой формы деятельности в хозяйственной жизни ( О.Слободський).

Только отдельные исследователи обращаются к понятию «социально-экономическое поведение».

При этом одни из них предлагают свое понимание содержания этого понятия, а другие, хотя и используют его, но не раскрывают сути и соотнесенности с близкими и принятым в научном категориальном аппарате понятиями социального поведения и экономического поведения.

Можно отметить что многие из наук о экономической жизни и экономической сфере позже интегрируется в социогуманитарный цикл наук, в виде экономической социологии.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Замечание 1

Социологическое видение экономической деятельности отмечает поведенческий аспект, момент выбора субъектом того или иного вида деятельности в конкретных условиях, фокусирует внимание на самых социальных субъектах и их характеристиках, на социальных компонентах процесса экономической деятельности, ее социальных результатах, и вызывает необходимость системной разработки понятия «социально-экономическое поведение».

В теоретическом осмыслении экономической деятельности в экономической социологии сделано уже немало: изучаются мотивация, проблема рациональности (Ю.Левада, Е.Суименко, О.

Шаститко), типологические характеристики, виды деятельности (В.Верховин) и др. Расширяется социокультурный подход к анализу экономического поведения, ее взаимосвязи с экономической культурой (Т.

Александрова, Г.Соколова, Н.Сухорукова).

Вместе с тем, в экономической социологии отсутствует целостная концепция социально-экономического поведения: с учетом ее структурных компонентов, социокультурной и институциональной регуляции, а существующие теоретико-методологические разработки не обеспечивают выход на категориальный уровень ее научного осмысления как отражение новой социальной реальности, разнонаправленные изменения которой по условий институциональной трансформации общества неоднозначно влияют на социально-экономические практики населения.

Связи социологии и экономических дисциплин

Взаимосвязь социального и экономического заложен в самом процессе функционирования общественных отношений, в которые люди объективно вступают в процессе жизнедеятельности. Исследователи давно осознавали необходимость анализа социального и экономического в их единстве и взаимосвязи.

Ведь объективный анализ реальности, в которой эти грани человеческой жизнедеятельности переплетены воедино, предполагает поиск адекватных методов научного познания.

Среди исследователей, которые начали классический этап становления экономической социологии, следует прежде всего назвать:

  • А. Смита,
  • К. Маркса,
  • Э. Дюркгейма,
  • М. Вебера,
  • Т.Веблена.

Значительное влияние на развитие экономической социологии в ХХ в. произвели П. Сорокин, К.Поланьи, Т. Парсонс.

Излагая понимание взаимосвязи социального и экономического в концепциях современных зарубежных исследователей, кратко характеризуют главные экономико-социологические идеи:

  • Р.Сведберг и М.Грановеттер (тезисы о «структурную укорененность» поведения людей и «социальное конструирование хозяйства»);
  • П.Бурдье (анализ понятия капитала, под которым понимается накопленный труд в трех основных формах: в виде экономического, культурного и социального капитала);
  • Дж.Коулман (понятие «социальный капитал»)
  • и др.

Среди ученых постсоветского пространства анализ взаимосвязи социального и экономического как предметного поля экономической социологии представлен в трудах Т.Заславськои, Р.Ривкинои, В.Радаева, Г.Соколовои, В.Вороны, Е.Суименка, Тарасенко и др.

Замечание 2

Следует отметить, что именно Т.Заславська и Р.Ривкина впервые внедрили в научный обиход понятие «социально-экономическое поведение», используемое в дальнейшем и украинским социологами.

Социальное и экономическое следует рассматривать как родовое и видовое понятие. При этом с позиций общеметодологического подхода социальное выступает как универсальный атрибут жизнедеятельности и взаимодействия людей в любых сферах, а экономическое — как одна из конкретных определенности, разновидностей социальной реальности.

С точки зрения конкретно-научного, социологического подхода социальное, кроме ипостаси общего атрибута человеческой жизнедеятельности, имеет и другую, в которой выступает как социально-статусная определенность.

С точки зрения рефлексии повседневной жизни и объективных потребностей людей социальное и экономическое является отражением двух относительно самостоятельных сфер человеческой жизнедеятельности — социальной и экономической, выполняющие свои специфические функции.

Социально-экономическое является характеристикой интегрального системного образования, в котором социальные и экономические факторы взаимодействуют между собой как части органического целого.

Понятие социально-экономического является производным от понятия социально-экономических отношений, то есть общественных производственных отношений, детерминантного ядро которых составляют отношения собственности. В этом смысле социально-экономическое тождественно материальном как объективной данности человеческого бытия, включая и экономическое, и социальное.

Каждый из указанных аспектов взаимосвязи социального и экономического соответствует определенной плоскости анализа и имеет право на существование в научном дискурсе.

Следуя дедуктивной схемы анализа, автор идет от социофилософського толкование социального и экономического к пониманию взаимосвязи социального и экономического в рамках экономической социологии и далее — к анализу социально-экономического поведения, отражающий взаимосвязь социального и экономического как органической целостности в реальной повседневной жизнедеятельности субъекта.

Анализ социально-экономического поведения с позиций социологического подхода предполагает понимание ее социальной обусловленности и укорененности, «социальности» самих субъектов хозяйствования, учет различных человеческих потребностей, интересов и тому подобное.

Поэтому ее углубленный анализ обусловливает необходимость изучения социокультурных и институциональных параметров хозяйствования.

Ведь и культура, и институциональнисть, по мнению автора, представляют собой важные атрибуты социальности, содержащий человеческий субстрат жизнедеятельности и взаимодействия людей. При этом культуру можно определить как качество социальности, а институциональнисть — как ее упорядоченность.

Поэтому в рамках экономической социологии на первый план выходят проблемы исследования экономической культуры и экономических институтов как социальных регуляторов социально-экономического поведения.

Замечание 3

Характер социально-экономического поведения как сложного феномена экономической жизни, специфика социологического видения и особенность методологического подхода экономической социологии (дихотомия экономического и социального) определяют алгоритм познания исследуемого явления: рассмотрение его как одного из видов социального поведения, выявление видовой специфики и, наконец, системно интеграционное осмысления дихотомии экономического и социального, что позволяет ввести понятие социально-экономического поведения как такое, что релевантно отражает природу исследуемого феномена.

Выяснение видовой специфики социально-экономического поведения предполагает адекватное понимание предмета экономической социологии и методологического баланса между экономическим и социологическим подходами. Научная систематизация накопленных знаний обнаружила два основных подхода к определению предмета и содержания экономической социологии — Инверсионно-ассимилирующий и системно-интеграционный.

Системно-интеграционный подход выгодно отличается от Инверсионно-ассимиляционного тем, что при выяснении сущности социально-экономического поведения он предполагает органическое сочетание, пересечение родовых социальных и видовых экономических свойств-атрибутов субъекта и его поведения и находится в русле методологического реализма, нацеленного на создание интегральной теории человеческого поведения.

В отличие от рабочих моделей человека как субъекта экономической жизни в рамках экономической и социологической теорий, модель социально-экономического поведения «человека реальной» отличается учетом экономической и социокультурной детерминации этого поведения с признанием возрастающей роли последней; преимущественно реально-практическим, а не логическим характером выбора субъектом конкретных вариантов поведения; усложнением и обогащением мотивов социально-экономического поведения; учетом неопределенности социально-экономической среды, в которой действует субъект. «Человека реальную» можно представить в виде целой галереи фигур, описать через различные типы действий, при этом, собственно, homo economicus и homo sociologicus предстают как ее крайних случаях.

Замечание 4

Отношениям социально-экономического обмена в социологическом анализе отводится особое место, поскольку обменные процессы является важным звеном в жизнедеятельности личности и общества и концентрируют в себе сугубо социальные элементы экономического поведения. В отличие от «чисто экономической» поведения, обменные отношения в ходе социально-экономического поведения подчиняются не только императива взаимно эквивалентной вознаграждения. В значительной степени они регулируются также нравственными нормами.

Выводы по теме связи социологии и экономики

Выделенные признаки социально-экономического поведения неразрывно связаны между собой. Так, люди вступают в социально-экономические отношения по поводу удовлетворения своих разнообразных потребностей.

В результате пересечения различных интересов индивидов эти отношения приобретают форму социально-экономического обмена.

Последний составляет суть процесса социально-экономического поведения как внешней формы проявления деятельности субъектов социально-экономических отношений. Происходит указанный еще Н.

Кондратьева содержательный переход социально-экономических отношений в социально-экономическое поведение, и наоборот. Характер мотивации во многом определяет форму рациональности социально-экономического поведения, которая, в свою очередь, задает определенный алгоритм социально-экономическому обмену.

Таким образом, социально-экономическое поведение, если ее понимать как разновидность социального поведения, представляет собой совокупность социально-коммуникативных действий, направленных на рациональное использование экономических ресурсов с целью жизнеобеспечения субъекта (и / или получения выгоды) на основании отношений социально-экономического обмена . Как фундаментальная категория экономической социологии социально-экономическое поведение отражает систему действий и поступков субъекта в экономической сфере, обусловленных ее прагматическими целями, рациональными способами их достижения, с учетом взаимно выгодного социально-экономического обмена.

Кроме триединых признаков социально-экономического поведения, ее важной характеристикой является производительность. Последнюю можно рассматривать как результат социально-экономического поведения. Имеется в виду не только целеустремленность активности людей в экономической сфере на удовлетворение их потребностей в материальных благах и услугах, но и ее цилереализованность.

С позиций экономической социологии, рассматривает экономическое как видовое понятие по родового понятия социального, поведение человека в экономической сфере адекватно описывается категорией «социально-экономическое поведение».

Славнее конституювальни признаки социально-экономического поведения — рациональность, прагматическая мотивация и отношения социально-экономического обмена — позволили сформулировать определение социально-экономического поведения как фундаментальной категории экономической социологии, отражает извне наблюдаемую совокупность социально-коммуникативных действий, направленных на рациональное использование ресурсов в целях жизнеобеспечения субъекта на основе отношений социально-экономического обмена. Системно социально-экономическое поведение населения может быть раскрыта только с учетом взаимосвязи социокультурного и институционального аспектов, всестороннего анализа ценностей, норм и правил, регулирующих ее.

Исследование социально-экономического поведения населения в современных условиях позволило определить такие ее характеристики:

  1. преимущественно адаптивный характер (длится социально-экономическая адаптация населения к экономическим институтов капиталистической экономики);
  2. вынуждены, пассивные формы адаптивного поведения преобладают по сравнению с добровольными, активно-досягальнимы формами; латентность проявлений протестного типа социально-экономического поведения;
  3. доминирование прагматической мотивации со склонностью к оппортунистического поведения;
  4. неразвитость отношений взаимной вознаграждения как социокультурной основания социально-экономического поведения;
  5. жизненные стратегии и поведенческие преференции в различных рыночных секторах отражают низкий уровень жизни большинства населения;
  6. низкий общий уровень экономической культуры населения.

Источник: https://spravochnick.ru/sociologiya/mesto_sociologii_v_strukture_socialnyh_nauk/vzaimodeystvie_sociologii_i_ekonomicheskih_nauk/

Социология экономики

5. Социология и экономика

Социология экономики (экономическая социология) – самостоятельная отрасль социологического знания.

Ее методологической основой являются позитивизм (Конт, Спенсер, Дюркгейм), материалистический метод (Маркс), метод понимающей социологии (Вебер), метод формальной социологии (Зиммель), структурно-функциональный анализ (Парсонс), экономическая феноменология (Грановеттер). Начало становления экономической социологии относится ко второй половине ХIХ века. Как самостоятельная дисциплина она оформилась в середине ХХ столетия.

Предметом экономической социологии являются законы становления, функционирования и развития системы отношений между людьми, социальными группами, социальными общностями, социальными институтами во взаимосвязи с системой экономических отношений (а именно – отношений по поводу производства, распределения, обмена и потребления). То есть, предметом экономической социологии является анализ экономической деятельности с точки зрения социальной теории. В качестве объекта экономической социологии выступает социальная реальность в сфере экономических отношений, а именно – человек во всем многообразии выполняемых им социальных ролей в сфере экономики, социальные группы людей, формы их экономического поведения в процессе экономической деятельности, а также социальные институты и организации, выступающие в качестве субъектов экономической деятельности.

Целью экономической социологии является исследование социальных аспектов экономической деятельности общества.

Задачей экономической социологии направлены, с одной стороны, на выяснение конкретных путей и способов влияния социальных характеристик общества на развитие экономики, повышение ее эффективности, а с другой стороны, на определение факторов влияния уровня развития и состояния экономики – на социальные отношения. Знание основ экономической социологии позволяет руководителю определять социальные резервы и ресурсы для выполнения экономических задач, определять социальную базу и социальные последствия в экономической деятельности, а также будет способствовать формированию практических навыков самостоятельного проведения прикладных социологических исследований экономической деятельности людей.

В широком смысле социология экономики изучает социальные закономерности экономического развития общества и социальную эффективность экономических решений, также она изучает проблемы мотивации экономической деятельности, экономическое поведение различных социальных групп, влияние социальных отношений и различных форм организации трудовой деятельности, социальных норм и социальных ценностей на повышение производительности труда, улучшение качества продукции.

Социология экономики исследует экономические явления и процессы как результат деятельности людей, занимающих разное положение в социальной структуре общества и имеющих разные интересы, и ставит целью анализ развития экономики как социального процесса, отражающего специфическое поведение и взаимодействие отдельных социальных групп и слоев общества. Т.е. социология экономики интересуется поведением людей в различных экономических действиях. Объектом социологии экономики служат не столько ряды взаимосвязанных экономических и социальных явлений, сколько механизм связи экономического и социального развития, с одной стороны, и социальный механизм развития экономики, с другой.

Социальный механизм развития экономики реализуется применительно к разным уровням территориальной структуры общества (республике, региону, области, городу, району), а также к уровням организационной структуры производства (ведомству, предприятию, цеху).

На каждом уровне этих структур функционируют специфические группы людей, осуществляются особые виды деятельности и поведения, достигаются различные результаты.

Это дает основание говорить о множестве частных механизмов, действующих на разных уровнях территориальной и организационной структур экономики.

Изучение социального механизма развития экономики направлено как на фиксацию его нормального функционирования, так и на выявление дисфункций, противоречий и трудностей в развитии экономики.

Социологический анализ причин дисфункций социального механизма должен осветить специфическое положение отдельных социальных групп, являющихся субъектами механизма, а также условия, от которых оно зависит, должны быть вскрыты специфические интересы и потребности субъектов экономических отношений, степень удовлетворения их обществом.

Социологический подход позволяет рассматривать явления экономики с помощью большого числа переменных, характеризующих как различные аспекты общественных систем, так и факторов, определяющих положение человека в обществе. Это дает возможность увидеть новые грани проблемы, которые при чисто экономическом подходе оказываются вне поля исследования.

Главный представитель американской школы экономической социологии Дж.Смелсер писал, что «социология экономической жизни занимается изучением того, какими способами эти символы (т.е. конкретные элементы культуры, мировоззрения и т.д.

) облегчают либо затрудняют различные виды экономической деятельности и какими способами экономическое поведение ведет к изменению культурных символов».

Одной из главных причин повышенного внимания к проблемам экономической социологии в современной науке является осознание узости «чистого экономизма», понимания его недостаточности для осмысления сложнейших проблем сегодняшнего дня, следствием чего стало разграничение представлений об экономическом и социальном действии, о природе хозяйственного поведения «человека экономического» и «человека социологического». Следствием этого стала качественно новая по сравнению с экономической теорией оценка поведения человека в системе хозяйственных отношений со стороны экономической социологии. Так, для экономического взгляда на человека как хозяйствующего субъекта, ему свойственны следующие характеристики: человек независим, т.е. самостоятелен в принятии решения; человек эгоистичен, т.е. стремится к максимальной выгоде; человек рационален, т.е. делает выбор, только рассчитав издержки; человек информирован, т.е. обладает достаточной информацией о средствах достижения цели. Социологический же взгляд на человека в системе экономики рассматривает его, прежде всего, в совокупности всех его социальных связей, т.е. включенности в различные социальные структуры. В результате человек не всегда может быть независимым, он должен подчиняться общественным нормам, человек не всегда эгоистичен, он бывает и альтруистичен; человек не всегда рационален в своих поступках и не всегда достаточно информирован. В результате в экономических отношениях появляется такой феномен, как «человеческий фактор», который придает развитию экономики социальный характер.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/4_17059_sotsiologiya-ekonomiki.html

41. Социология и экономика

5. Социология и экономика

Соотношение и взаимодействие социологии и экономики можно рассматривать по-разному: как научных дисциплин и как отраслей научного знания, изучающих общественные явления с различных точек зрения, и т. д.

Взаимодействие экономики и социологии как наук, претендовавших на исчерпывающее объяснение закономерностей функционирования и развития общества, весьма неоднозначно. Еще в 30-е гг. XIX в. О.

Конт, обосновывая необходимость «позитивной» науки – социологии, обвинил уже существовавшую политэкономию в метафизичности.

Отношение же экономистов к социологии и социальному в доиндустриальном обществе, в целом, мало отличалось от того, которое демонстрировала советская, а теперь – российская действительность.

Один из основателей современной экономической социологии, Н.

Смелзер, в «Социологии экономической жизни» (1962) не без оснований укорял макроэкономистов в том, что, создавая высокие математизированные теоретические модели, они жертвуют сложностью неэкономического мира. Только начиная с 70-х гг. ХХ в.

можно говорить о повсеместном (в цивилизованном мире) понимании недостаточности чисто экономических подходов для адекватного объяснения современных общественных явлений и методов регулирования общественного развития.

Глобальная тенденция научно-технического и социального прогресса ХХ в. – изменение роли субъекта труда и развитие социальных наук.

Данная тенденция обусловила впервые появившуюся реальную (и с этого момента оправданную экономически) возможность влияния на уровень производства путем регулирования условий для развития и использования индивидуального и группового потенциала работников в массовом масштабе.

Следствием этого явилось широкое распространение социологических исследований как метода выявления и учета мнений и оценок работников. Таким образом, работники становятся объектом целенаправленного регулирования в интересах производства. В целом индустриальная социология на Западе возникла, оформилась и развивается сейчас в тесной связи с потребностями менеджмента и предпринимательства.

Следует особо подчеркнуть, что объектом широкого научного и практического интереса «человеческий фактор» экономики стал лишь тогда, когда в условиях жесткой конкуренции была доказана и подтверждена связь между экономической эффективностью функционирования организации, с одной стороны, и особенностями производственного взаимодействия работников как целостного процесса, с другой. Этому предшествовал достаточно длительный, начиная с исследований Ф. У. Тейлора в конце XIX в., этап поисков резервов эффективности производства путем рационализации труда индивидуального работника. Работник тогда рассматривался исключительно как рабочая сила и являлся, по точной марксовой формулировке, – «частичным» работником.

С критикой тейлоризма за игнорирование им индивидуальных различий в физических и психологических характеристиках работников, которые, несомненно, оказывают влияние на процесс и результат труда, выступали, в частности, американские социологи Э. Мэйо, X.

Ландсбергер и др.

Примечательно, что помимо ученых, требования разработки способов и методов управления, обеспечивающих повышение эффективности производства за счет научно обоснованного использования человеческих ресурсов, были выдвинуты и представителями промышленности.

Объективный процесс развития общественного производства, повышение уровня сложности техники влекли рост квалификации и образования массовых слоев работников.

Акцент на изучении атомизированной личности отдельного работника, ориентировавший на разработку все более изощренных средств внешнего контроля за его поведением, не позволял найти удовлетворительное решение производственных проблем.

Требовал этого и надвигавшийся экономический кризис, признаки которого наиболее продвинутые промышленники ощутили значительно раньше, чем он разразился в полной мере. В 1926 г. на средства «Фонда Рокфеллера» был создан специальный отдел промышленных исследований при Гарвардском университете.

С 1927 по 1932 г. индустриальные социологи этого отдела проводили исследования на заводах фирмы «Уэстерн электрик компани» в городе Хоторн (США), вошедшие в историю как «Хоторнские эксперименты».

В ходе этих исследований впервые были научно установлены и зафиксированы причинно-следственные взаимосвязи между абсолютно «нематериальными» социальными факторами процесса производства и особенностями трудового поведения и, соответственно, «материальными» результатами деятельности работников. Был сделан вывод, что на показатели труда рабочих существенное влияние оказывают не только и не столько их индивидуальные психологические характеристики, а отношения друг к другу, к руководителям, администрации. Поведение рабочих в значительной степени регулируется групповыми нормами и социальными санкциями. На первое по значимости место работники ставят интересы и цели поддержания и развития взаимоотношений между собой, и в этом они объективно противостоят целям менеджеров, заинтересованных в первую очередь в повышении эффективности производства.

Важным следствием экспериментов стало научное подтверждение ограниченности концепции «экономического человека» и первые шаги к созданию модели «человека социального».

Эффективность влияния на результаты труда заработной платы оказалась столь зависящей от многих факторов, что это влияние на индивида было невозможно рассматривать как независимое.

В числе этих значимых факторов выделялось «коллективное определение ситуации»: общие для рабочей группы восприятие и оценки трудовой ситуации, которые формируются под воздействием групповых норм.

Например: восприятие и оценка положения рабочих на предприятии, отношения к ним со стороны руководителей, возможностей и способов группового противодействия эксплуатации и пр. Предприятие стало рассматриваться не как совокупность атомизированных индивидов, а как особая «социальная организация», основой которой являются социальные отношения между людьми.

Основные результаты, ставшие впоследствии базовыми для возникновения новой управленческой доктрины «человеческих отношений», были изложены известным австрало-американским социологом Элтоном Мэйо в книге «Человеческие проблемы индустриальной цивилизации» (1933). Дальнейшее развитие концепции «человеческих отношений» привнесло в теорию и практику управления ряд нововведений, в частности:

• увеличение внимания к социальным факторам производства;

• отказ от сверхспециализации труда;

• понимание неуниверсальности и неоптимальности иерархических систем власти в организациях;

• признание роли неформальных отношений в деятельности организаций.

В 40–60 гг. XX в. доктрина «человеческих отношений» распространилась в практике менеджмента англоязычных стран, что сопровождалось также эмпирическими исследованиями социальных факторов внутри производства.

Так, в 1935–1973 гг. в организациях и предприятиях одних только США было проведено более 8 тыс. исследований удовлетворенности трудом. Второй по распространенности изучаемой проблемой являлся стиль лидерства – около 5 тыс.

исследований.

На рубеже 1970-х гг. на первый план вышло активное изучение взаимоотношений в коллективах, форм осуществления власти на предприятии, потребностей и ценностных ориентаций категорий и групп внутри и вне (потребители, акционеры) предприятия, способов взаимодействия с профсоюзами и госучреждениями. В 60-е гг. Д.

Макгрегором была сформулирована теория трудовой мотивации. Главный ее вывод состоял в сильнейшей стимулирующей роли потребности самореализации, стремлении к творчеству. В 1970-е гг. происходит развитие Ф. Херцбергом концепции «гуманизации труда» – обогащение узкоспециализированного труда более сложными и ответственными операциями.

Различая побуждение к труду и производственную мотивацию как внешние и внутренние стимулы человеческой деятельности, Ф. Херцберг отметил неизбежную «насыщаемость» – привыкание работников к действию любых внешних стимулов, в отличие от постоянного действия внутренней мотивации.

Осознание этого тезиса можно назвать вершиной и, одновременно, окончанием индустриальной эры производства.

Источник: http://www.plam.ru/nauchlit/sociologija_yekzamenacionnye_otvety_dlja_studentov_vuzov/p42.php

5. Социология и экономика: Маркс стремился сочетать анализ функционирования и становления

5. Социология и экономика
Маркс стремился сочетать анализ функционирования и становления капиталистической экономики. Этот синтез теории и истории уязвим дважды: в начале и в конце.

199

Капиталистический строй в описании Маркса может функционировать лишь при условии существования группы людей, распоряжающихся капиталом, а следовательно, и имеющих возможность купить рабочую силу тех, кто обладает лишь ею.

Как исторически образовалась эта группа? Каков процесс первоначального накопления капитала, необходимого для самостоятельного функционирования последнего? Насилие, принуждение, коварство, воровство и другие классические способы в политической истории как пути возникновения группы капиталистов понять легко. Гораздо сложнее объяснить формирование этой группы экономическими причинами.

Анализ функционирования капиталистического общества допускает наличие в самом начале внеэкономических феноменов, необходимых для создания условий, обеспечивающих его функционирование.

Такого же порядка трудность возникает и в конце анализа. В «Капитале» нет никаких убедительных данных ни о том моменте, когда капитализм перестанет функционировать, ни даже о том, что в данный конкретный момент он должен перестать функционировать.

Для того чтобы экономически доказать саморазрушение капитализма, нужно, чтобы экономист мог сказать: капитализм не может функционировать при норме прибыли ниже определенного процента; и кроме того: распределение доходов таково, что, начиная с определенного момента, режим не в состоянии овладеть собственным производством.

Но на самом деле ни к одной из этих ситуаций «Капитал» не подводит. Маркс представил определенное число доводов, позволяющих считать, что капиталистический строй будет все хуже и хуже функционировать, однако он не доказал экономически, что внутренние противоречия капитализма разрушат его.

Таким образом, в конце анализа, как и в начале > его, требуется вводить политический фактор, являющийся внешним по отношению к капиталистической экономике.

Аналогичным образом вызывает существенное возражение и чисто экономическая теория капитализма как экономики эксплуатации. Эта теория зиждется на понятии прибавочной стоимости, неотделимой в свою очередь от теории зарплаты.

А ведь любая современная экономика поступательна в том смысле, что предполагает накопление части ежегодной продукции с целью развития производительных сил.

Поэтому, если капиталистическая экономика определяется как экономика эксплуатации, следует показать, в каком смысле и в какой степени капиталистический механизм накопления и инвестирования отличается от механизма накопления, который существует или будет существовать в рамках современной экономики иного типа.

200

По мнению Маркса, отличительная черта капиталистической экономики — высокая норма накопления капитала. «Накопляйте, накопляйте! В этом Моисей и пророки» (Соч., т. 23, с. 60834).

Однако в экономике советского типа долгие годы считалось составной частью доктрины накопление в размере 25 процентов ежегодного национального дохода.

Одно из достоинств, которым апологеты советской экономики наделяют последнюю, — это высокий процент формирования капитала.

Столетие спустя после Маркса целью идеологического соперничества между двумя режимами служит норма накопления, используемая обоими режимами в той мере, в какой она определяет процент роста. В таком случае остается узнать, является ли капиталистический механизм накопления лучше или хуже механизма накопления другого режима (лучше или хуже для кого?).

В своем анализе капитализма Маркс рассмотрел одновременно характеристики любой экономики и характеристики современной ему экономики капиталистического типа, потому что иной он не знал. Век спустя настоящей проблемой для экономиста подлинно марксистского толка станет анализ особенностей современной экономики другого типа.

Теория зарплаты, теория прибавочной стоимости, теория накопления перестают быть всецело удовлетворительными теориями.

Они являют собой скорее постановку проблем или исходные моменты анализа, позволяющие отличить то, что можно было бы назвать капиталистической эксплуатацией, от эксплуатации советской, или, если выражаться более нейтрально, капиталистическую прибавочную стоимость от прибавочной стоимости при советском режиме.

Ни при каком режиме нельзя отдавать трудящимся всю производимую ими стоимость, поскольку надо оставлять часть стоимости для коллективного накопления. Впрочем, это не исключает существенных различий между двумя механизмами. При капитализме накопление происходит посредством прибылей индивидов и рынка; неодинаково при обоих режимах и распределение доходов.

Эти замечания, представляющиеся несложными век спустя после Маркса, не содержат в себе никакого намека на превосходство над ним — это было бы смешно.

Я только хочу показать, что Маркс, наблюдая начальный период капитализма, не мог легко различать, с одной стороны, то, что несет с собой режим частной собственности вообще, с другой — то, чем характеризуется период развития экономики, переживаемый Англией, когда он ее изучал, и что, в конце концов, составляет суть любой индустриальной экономики.

Сегодня задачей социологического анализа экономики является как раз различение трех элементов: признаков, прису-

201

щих любой современной экономике; признаков, присущих отдельному режиму в контексте современной экономики; и наконец, признаков, присущих периоду роста экономики.

Это различение — не простое дело, ибо все эти признаки всегда в реальности перемешаны друг с другом. Но если мы хотим вынести критическое, политическое или моральное суждение об определенном строе, то, очевидно, следует не принимать во внимание того, что приписывается другим детер минантам. . \

Теория накопления и прибавочной стоимости служит образцом путаницы этих разных элементов. Любая современная экономика предполагает накопление.

В зависимости от периода роста, а также в зависимости от намерений правительства данной страны норма накопления более или менее высока. Варьируется в противоположность ей экономико-социальный механизм прибавочной стоимости и, кроме того, способ оборота накоплений.

Плановая экономика отличается относительно простой оборачиваемостью накопления, между тем как экономика, основанная на частной собственности на средства производства, допускает более сложный механизм: свободный рынок вперемежку с отчислениями, налагаемыми насильственным путем. Она не мирится легко с властным установлением суммы накоплений и нормы образования капитала относительно национального продукта.

Связи между экономическим и социологическим анализом в конечном счете выводят на проблему отношений между политическим и экономическим строем. На мой' взгляд, именно в этом пункте социология Маркса наиболее уязвима для критики.

В «Капитале», как и в других работах Маркса, по этому решающему вопросу мы в самом деле находим немного идей, причем постоянно повторяющихся. Государство в основном рассматривается как инструмент классового господства. Из этого следует, что политический строй определяется классом, осуществляющим власть.

Буржуазные демократии приравниваются к режимам, при которых власть осуществляет класс капиталистов, поддерживая видимость свободных институтов.

Как противопоставление общественно-экономическому строю, основанному на существовании антагонистических классов и господстве одного класса над другими, Маркс рисует картину общественно-экономического строя, при котором больше не будет классового господства.

В силу этого и, если можно так выразиться, благодаря самой своей сути государство должно будет исчезнуть, поскольку оно существует единственно потому, что какой-то класс нуждается в нем для эксплуатации других. Между антагонистическим обществом и неантагонистическим обществом будущего вклинивается то, что названо дикта-

202

турой пролетариата (выражение, встречающееся, в частности, в знаменитой работе, написанной в 1875 г. — «Замечания к программе Германской рабочей партии», или «Критика Готской программы»35). Диктатура пролетариата есть крайнее усиление государства накануне критического момента его ослабления. Прежде чем исчезнуть, государство достигает своего расцвета.

Диктатура пролетариата не совсем ясно определена в работах Маркса, где сосуществуют фактически два ее образа.

Один из них отвечает якобинской традиции и уподобляет диктатуру пролетариата абсолютной власти партии, апеллирующей к народным массам; другой, почти противоположный, был навеян Марксу опытом Парижской Коммуны, в которой обозначилась тенденция к исчезновению централизованного государства.

Эта концепция политики и исчезновения государства в неантагонистическом обществе представляется мне наиболее уязвимой социологической концепцией во всем творчестве Маркса.

Никто не отрицает, что любому, и в особенности современному, обществу, свойствены общие функции управления и власти.

Нельзя, не погрешив против здравого смысла, рассуждать о том, что столь сложное индустриальное общество, как наше, сможет обойтись без администрации, причем в некоторых отношениях централизованной.

Более того, если допустить планирование экономики, то оно немыслимо без центральных органов, принимающих основные решения, заложенные в самой идее планирования. А ведь эти решения предполагают наличие функций, обычно именуемых государственными.

Поэтому режим плановой экономики требует усиления административных, управленческих функций, осуществляемых центральной властью, если только не представлять себе стадию абсолютного изобилия, на которой не возникает больше проблемы координации производства.

: В этом смысле обе идеи — планирования экономики и исчезновения государства — противоречивы относительно предвидимого будущего настолько, насколько важно будет производить возможно больше, производить в соответствии с директивами плана и распределять продукцию между общественными классами в соответствии с представлениями власть имущих.

Государство — пусть им назовут систему административных и направляющих функций коллектива — не может исчезнуть ни в одном индустриальном обществе, а тем более в индустриальном планируемом обществе, поскольку центральное планирование по своей природе предполагает, что правительством будет приниматься гораздо больше решений, чем в ус-

203

ловиях капиталистической экономики, которая частично определяется децентрализацией принятия решений.

Исчезновение государства может иметь лишь символическое значение. Исчезает только классовая природа данного государства.

В самом деле, можно полагать, что с того момента, когда не будет классового соперничества, административные и направляющие функции, вместо того чтобы выражать эгоистические замыслы отдельной группы, станут выражением намерений всего общества.

В этом смысле можно действительно представить себе исчезновение классового характера общества, отношений господства и эксплуатации, самого государства.

Но может ли государство в условиях капитализма определяться, по сути дела, властью данного класса?

идея Маркса заключается в том, что капиталистическое общество — антагонистическое, отсюда вытекают все-основные его черты. Как можно прийти к обществу без антагонизмов? Вся аргументация целиком строится на различии природы класса буржуазии, осуществляющего власть, когда он владеет средствами производства, и пролетариата, рассматриваемого как класс, который сменит буржуазию.

Заявление о том, что пролетариат представляет собой универсальный класс, берущий власть, может, однако, иметь только символическое значение, т.к. массу заводских рабочих нельзя смешивать с господствующим меньшинством, осуществляющим власть. Формула «пролетариат у власти» есть лишь символическая формула, подразумевающая партию или группу людей, ссылающихся на народные массы.

В обществе, где больше нет частной собственности на средства производства, фактически больше нет антагонизма, связанного с этой собственностью, — но есть люди, осуществляющие власть от имени народных масс. Есть, следовательно, государство, выполняющее административные, направляющие функции, необходимые в любом развитом обществе.

Такое общество не содержит в себе тех же самых антагонизмов, что и общество с частной собственностью на средства производства.

Но в стране, где государство своими экономическими решениями в огромной мере предопределяет положение всех и каждого, очевидно, могут быть антагонизмы между группами: либо горизонтальными (крестьяне, с одной стороны, рабочие — с другой), либо вертикальными (низы и верхи иерархии).

Я никоим образом не утверждаю, что в обществе, в котором положение каждого зависит от плана, а план определяется государством, обязательно существуют конфликты. Однако нельзя с достоверностью говорить об обществе без антагонизмов просто на том основании, что частная собственность на средства производства исчезла и положение каждого зависит

204

от постановлений государства. Если государственные постановления принимаются отдельными индивидами или меньшинством, они могут отвечать интересам тех или других. В плановом обществе нет предустановленной гармонии интересов разных групп.

Здесь не исчезает и не может исчезнуть государственная власть. Плановое общество может, конечно, управляться на справедливой основе, но нет твердых гарантий, что руководство плановых органов принимает решения в интересах всех или в высших интересах коллектива, впрочем, в той мере, в какой последние могут быть определены.

Тезис о полном исчезновении антагонизмов предполагает, что соперничество групп не имеет иных причин, кроме частной собственности на средства производства, или что исчезло государство. Однако ни одна из этих двух гипотез не правдоподобна.

Нет оснований считать, что интересы членов коллектива станут вдруг гармоничными, как только средства производства перестанут быть объектом индивидуального присвоения. Исчезает один тип антагонизма, но не все возможные.

И пока остаются административные или направляющие функции, налицо естественный риск, что те, кто осуществляет эти функции, будут или несправедливы, или недостаточно осведомлены, или безрассудны, а те, кем они руководят, не будут удовлетворены решениями властей предержащих.

Наконец, вне рамок этих замечаний остается фундаментальная проблема сведения политики как таковой к экономике.

Социология Маркса, по крайней мере в своей пророческой форме, допускает сведение политического порядка к экономическому, т.е. исчезновение государства с момента внедрения общественной собственности на средства производства и плановой экономики. Но политика принципиально не сводима к экономике.

При любом экономическом и общественном строе политическая проблематика не сойдет на нет, поскольку остаются вопросы: кто правит, как комплектуются органы управления, как осуществляется власть, в какой мере достигнуто согласие (или какова мера несогласия) между управляющими и управляемыми. Политика так же важна и автономна, как и экономика. Они взаимосвязаны.

Способ организации производства и распределения коллективных ресурсов влияет на способ решения проблемы власти, и наоборот — последний влияет на первый. Неверно думать, что определенная организация производства и распределения средств автоматически решит проблему управления путем ее упразднения.

Миф об исчезновении государства — это миф о том, что государство существует лишь для производства и распределения ресурсов и что, коль скоро проблема производства и распределения ре-

205

сурсов решена, нет необходимости в государстве, т.е. в управлении36.

Этот миф вдвойне лжив. Прежде всего плановое управление экономикой влечет за собой усиление государства. И даже если бы планирование не вело к усилению, государства, в современном обществе всегда будет стоять проблема управления, т.е. способа осуществления власти.

Другими словами, политический режим невозможно опрег делить, просто указывая класс, который предположительно осуществляет власть.

Нельзя определить капиталистический политический строй как власть монополистов и тем более нельзя определить политический строй в социалистической стране как власть пролетариата. При капитализме не монополисты лично вершат власть, а при социализме этого не делает непосредственно пролетариат.

В обоих случаях речь идет о людях, выполняющих политические функции, о том, как они отбираются, как используют власть, какова связь между управляющими и управляемыми.

Социология политических режимов не может быть сведена к простому придатку социологии экономики или общественных классов.

Маркс часто рассуждал об идеологиях и стремился объяснить способы мышления или интеллектуальные системы общественным контекстом.

Для истолкования идей с позиций общественной реальности может применяться несколько методов. Можно объяснять образ мышления способом производства или техническим уровнем данного общества. Однако наибольшим успехом пользовался метод приписывания определенных идей определенному общественному классу.

Вообще Маркс понимает под идеологией ложное сознание или ложное представление, вырабатываемое определенным общественным классом о собственном положении и об обществе в целом. Он рассматривает теории буржуазных экономистов в огромной мере как классовую идеологию.

Не то чтобы он приписывал буржуазным экономистам намерение обмануть своих читателей или дать ложное толкование реальности. Но он склонен думать, что класс не может видеть иначе, как сквозь призму собственного положения. Как сказал бы Сартр, буржуа видит мир с точки зрения прав, которыми он сам обладает.

Юридический образ мира прав и обязанностей рождается в обществе и служит для буржуа способом самовыражения своего существа и своего положения.

Эта теория ложного сознания, связываемого с классовым сознанием, может распространяться на многие идеи и интеллектуальные системы. Когда речь идет об экономических и со-

206

циальных учениях, можно в крайнем случае считать, что идеология есть ложное сознание и что субъектом этого сознания выступает класс. Тем не менее такая концепция идеологии вызывает два возражения.

Если класс, исходя из собственного положения, вырабатывает ложную идею мира, если, например, класс буржуазии не понимает механизма прибавочной стоимости или остается в плену иллюзий товарного фетишизма, то почему же определенному индивиду удается освободиться от этих иллюзий, этого ложного сознания?

А вместе с тем если все классы отличаются своим, причем пристрастным способом мышления, то не остается места для истины.

В чем одна идеология может превосходить другую, если все идеологии неотделимы от класса, который их порождает или принимает? Марксизм пытается ответить на поставленный вопрос так: среди идеологий есть одна, которая лучше других, потому что есть класс, который может постигнуть мир в его истинности. В капиталистическом мире пролетариат, и только пролетариат, постигает истину мира, потому что он единственный класс, который может думать о послереволюционном будущем.

.

Лукач, один из последних великих марксистских философов, в книге «История и классовое сознание» именно такцм образом попытался доказать, что классовые идеологии не равноценны и что идеология пролетариата истинна потому, что пролетариат, находясь в том положении, которое ему создает капитализм, способен — и только он способен — осмыслить общество в развитии, движении к революции и, значит, в его истинности3'.

Первая теория идеологии стремится, таким образом, избежать сплошного релятивизма, утверждая одновременно связь идеологий с классом и с истинностью одной из идеологий.

Но такая формула вызывает возражение, поскольку легко усомниться в истинности классовой идеологии: защитникам других идеологий и других классов естественно заявить, что все исследователи в одинаковом положении. Предположим, мое видение капитализма определяется моим интересом буржуа, ваше пролетарское видение — вашим интересом пролетария.

Почему же интересы тех, кто, как говорится по-английски, находится «вне» (out), будут как таковые выше интересов тех, кто находится «внутри» (in)? Почему интересы тех, кто находится по ту сторону барьера, будут выше интересов тех, кто находится по эту, «хорошую» сторону? Тем более что ситуация может измениться и на самом деле время от времени меняется.

Эта аргументация может привести лишь к полному скептицизму, при котором все идеологии равнозначны, в одинаковой

207

степени пристрастны и ограниченны, корыстны и, следовательно, лживы.

Вот почему велся поиск в другом направлении, представляющемся мне предпочтительным; в том же самом направлении, в которое углубилась социология познания, выявившая различия между типами интеллектуальных конструкций.

Всякая мысль связана определенным образом с социальной средой, но связи, которые имеют с общественной реальностью живопись, физика, математика, политэкономия или политические учения, не одинаковы.

Следует различать способы мышления или научные теории, связанные с общественной реальностью, но независимые от нее, и идеологии или ложные сознания, являющиеся продуктом, следом в сознании людей классового положения, затрудняющего видение истины.

Задача схожа с той, которую разные представители социологии познания — марксисты или немарксисты — пытаются решить так, что оставляют всеобщую истину за определенными науками, а всеобщую ценность — за произведениями искусства.

Марксисту, как и немарксисту, не следует сводить значение научного или эстетического творчества к классовому содержанию.

Маркс, большой поклонник греческого искусства, знал так же, как и социологи познания, что значение творений человека не исчерпывается их классовым содержанием. Произведения искусства представляют одинаковую ценность для других классов, даже для других времен.

Нисколько не отрицая того, что мышление связано с общественной реальностью и определенные формы мышления связаны с общественным классом, следует восстановить способность различать формы мышления и отстоять два положения, которые мне кажутся необходимыми для того, чтобы не впасть в нигилизм.

Есть области, в которых мыслитель может достичь истины, пригодной для всех, а не только классовой истины. Есть сферы, в которых общественные творения имеют ценность и значение для членов других обществ.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-sotsiologii-kniga/sotsiologiya-ekonomika-22685.html

Book for ucheba
Добавить комментарий