Анпексня Боснии и Герцеговины. Австро-Венгрия и Балканы.

Как Балканский кризис подтолкнул европейские державы к Первой мировой войне

Анпексня Боснии и Герцеговины. Австро-Венгрия и Балканы.
110 лет назад после секретной встречи министров иностранных дел России и Австро-Венгрии австрийский император Франц Иосиф объявил об аннексии Боснии и Герцеговины. Действия официальной Вены стали причиной резкого обострения международных отношений и едва не привели к началу войны с Сербией.

Для России, которая не смогла предотвратить аннексию, сложившаяся ситуация, по оценкам историков, стала дипломатическим провалом. Решение австро-венгерских властей привело к полной утрате доверия между великими державами. По оценкам специалистов, Балканы стали «пороховым погребом Европы», резко приблизилась мировая война.

О Балканском кризисе 1908 года — в материале RT.Первые люди пришли на территорию Боснии и Герцеговины в глубокой древности. В эпоху бронзы регион заселили иллирийские племена. В IV веке до н. э. они ассимилировали пришедших на Балканы кельтов, а в III столетии до нашей эры оказались под властью Рима.

В 395 году по балканской реке Дрине прошла граница между Западной и Восточной Римскими империями. Это разделение оказалось судьбоносным для будущего Балкан — сегодня всё та же Дрина отделяет Сербию от Боснии и Герцеговины.

В VII веке на Балканы переселились славянские народы, территории к востоку от Дрины в Средние века длительное время находились под духовным и политическим влиянием Византийской империи.

С Западными Балканами дело обстояло сложнее. Босния успела попеременно побывать в зависимости от аваров, византийцев, сербов, венгров, а в промежутках пыталась строить собственную государственность. В религиозном плане в Боснии столкнулись интересы католической, православной и собственной боснийской церкви, возникшей под влиянием богомилов.

Однако в XV—XVI веках вся территория современной Боснии и Герцеговины оказалась под властью Османской империи. Из-за духовных притеснений часть сербов, хорватов и влахов бежали из Боснии в Австрию. Остальные разделились на тех, кто остался верен христианству, и тех, кто под влиянием турецких завоевателей принял ислам.

Они сформировали этнос, известный как бошняки.В XIX веке Восточную и Юго-Восточную Европу охватил кризис, связанный с постепенным ослаблением Османской империи. Славяне, греки и романские народы стали поднимать восстания, опираясь на поддержку внешних сил — России, Австрии, Англии и Франции.

Турецкие территории стали потенциальным призом в борьбе между великими державами.

В преддверии Восточного кризиса

Одним из проявлений Восточного кризиса стала Крымская война, в которой Великобритания и Франция поддержали Османскую империю, чтобы не допустить усиления России за счёт «турецкого наследства». В 1856 году по результатам Парижского конгресса Россия осталась без флота и крепостей на Чёрном море, без устья Дуная и без возможности установить протекторат над Валахией, Молдавией и Сербией.

В 1871 году Лондонская конвенция позволила Санкт-Петербургу вернуть себе Черноморский флот. А в 1877—1878 годах резко нарастившая военную мощь Россия одержала серьёзную победу над Турцией и подписала с ней Сан-Стефанский мир, по которому Сербия, Черногория и Румыния стали независимыми, а Босния и Герцеговина с Болгарией (простиравшейся от Эгейского моря до Дуная) получали широкую автономию.

К России отходил ряд пограничных территорий. Всё это не устроило ведущие европейские державы, инициировавшие созыв в июне — июле 1878 года Берлинского конгресса. Англия и Австрия в ходе переговоров заняли антироссийскую позицию. Германия, хоть и была формально нейтральной, фактически поддерживала позицию Вены и Лондона.

Более того, глава российского внешнеполитического ведомства Александр Горчаков, будучи больным и уже пожилым человеком, случайно показал британцам карту, на которой были обозначены гипотетические максимальные уступки России.

В итоге Черногория, Сербия и Румыния всё-таки получили независимость, но потеряли часть территории, Болгария была разделена на три подвластные Турции части с разной степенью автономности, а в Боснию и Герцеговину вводились австрийские войска.

«На Берлинском конгрессе, венчавшем Восточный кризис, по Боснии было принято половинчатое решение: формально она оставалась частью Османской империи, но подлежала при этом австрийской оккупации. При этом населению Боснии и Герцеговины гарантировались религиозные свободы. После установления в регионе австрийской администрации Вена начала вкладывать в него значительные средства — строить железные дороги, создавать финансовую систему. Фактически Австро-Венгрия пыталась превратить Боснию и Герцеговину в свою «балканскую витрину», призванную продемонстрировать всем вокруг успешность цивилизаторской миссии империи», — рассказал в интервью RT старший научный сотрудник Института славяноведения РАН кандидат исторических наук Пётр Искендеров.

По словам эксперта, официальная Вена чувствовала себя в Боснии уверенно до тех пор, пока при власти в Сербии находилась проавстрийская династия Обреновичей. Но ситуация резко изменилась после переворота 1903 года.

«Во главе Сербии стала династия Карагеоргиевичей, которая более благосклонно относилась к России. На Балканах в целом усилилась просербская пропаганда. Власти Австро-Венгрии, в которой проживало значительное количество славян, увидели в усилении Сербии и российского влияния в регионе опасность для себя», — заметил Пётр Искендеров.

Секретная встреча в замке Бухлау

Параллельно с Сербией о Боснии и Герцеговине вспомнила и Турция, в которой в июле 1908 года произошла Младотурецкая революция. Поэтому официальная Вена инициировала международные переговоры о потенциальной аннексии Боснии и Герцеговины. Она заручилась поддержкой Германии и Италии, а также обещала крупную денежную компенсацию Турции.

Переговоры с Россией оказались сложнее. Министр иностранных дел Австро-Венгрии Алоиз фон Эренталь провёл в сентябре 1908 года секретную встречу с российским коллегой Александром Извольским в замке Бухлау.

Пользуясь особым расположением императора Николая II, Извольский решил самостоятельно добиться от Вены одобрения идеи открытия черноморских проливов для российского флота, хотя и не имел на то санкции от руководства страны.

В обмен он предложил фон Эренталю признать аннексию Боснии и Герцеговины. Также оба министра поддержали идею объявления независимости Болгарии.

Но поскольку Извольский не имел полномочий заключать с Австрией какие-либо договоры, он обтекаемо сказал фон Эренталю, что окончательно об их соглашении объявят когда-нибудь в будущем, «в подходящий момент».

Однако австрийская сторона долго ждать не стала.

Уже 5 октября 1908 года австрийский МИД заявил, что Россия поддерживает аннексию Боснии и Герцеговины, а на следующий день император Франц Иосиф публично объявил регион независимым от Турции и перешедшим под суверенитет Австро-Венгрии.

Российские власти и сам Извольский узнали о произошедшем из газет. Находящийся в дружественных отношениях с Сербией официальный Санкт-Петербург немедленно отказался от соглашений с Веной, но было уже поздно.

«Аннексия Боснии и Герцеговины сильно задела Сербию. Почти половину населения региона составляли этнические сербы, а остальная часть всё равно говорила на одном с сербами языке, поэтому Боснию в Сербии воспринимали практически как свою землю», — рассказал в беседе с RT кандидат исторических наук старший преподаватель РГГУ Вадим Трухачёв.

В Сербии и Черногории 6 октября была объявлена мобилизация.

«Австрия и Сербия стремительно скатывались к войне. Причём за спиной первой стояла поддерживающая её Германия, а за спиной второй — Россия», — отметил эксперт.

«Дипломатическая Цусима»

В Вене и Берлине понимали, что в случае попытки оккупации Сербии австрийскими войсками Россия не останется в стороне. «Полгода Европа балансировала на грани войны. В Сербии реально готовились освободить Боснию от австрийцев», — рассказал Пётр Искендеров.

Однако, по словам эксперта, в условиях кризиса Россия осталась практически в одиночестве.

«Ситуация оказалась весьма болезненной для Санкт-Петербурга. Он был противопоставлен Германии и Австро-Венгрии, а Англия и Франция его не поддержали. Одни ведущие державы открыто выступали за аннексию, другие не считали её будущее достаточно веским поводом для начала войны. Россия не смогла даже добиться проведения международного конгресса по боснийскому вопросу.

Она не могла достаточно эффективно отстаивать свои интересы и интересы своих союзников, потому как мир видел, что это не та страна, которая 30 лет назад дошла практически до стен Константинополя. Теперь это была страна, получившая поражение даже от Японии.

Тем более что Николай II был увлечён укреплением мощи на море и отвернулся от балканского вопроса, соответственно, утратив влияние в регионе», — отметил эксперт.

По словам Искендерова, в конце концов Россия перешла к сдерживанию Сербии. Совет министров Российской империи признал, что страна не готова к войне на два фронта. 22 марта 1909 года Германия предъявила России ультимативное требование признать аннексию Боснии и Герцеговины и прекратить дипломатическую поддержку Сербии.

Против продолжения конфронтации с Берлином и Веной открыто выступил Пётр Столыпин, и Николай II на следующий день отправил кайзеру Германии Вильгельму II телеграмму, в которой согласился принять все его требования.

Под давлением Санкт-Петербурга Сербия вынуждена была 31 марта 1909 года признать австрийскую аннексию Боснии и Герцеговины.

«Для России это стало крупнейшим дипломатическим провалом, поэтому итоги Боснийского кризиса часто называют «дипломатической Цусимой», — заявил Вадим Трухачёв.

По его словам, результаты кризиса 1908—1909 годов ни для кого не были выигрышными. «Боснию и Герцеговину официальная Вена не присоединила ни к Австрии, ни к Венгрии. Регион оказался под управлением общеимперского Минфина, и это было не очень эффективно.

Война на Балканах превратились в неизбежность. Именно Босния теперь стала самым горячим местом „порохового погреба Европы“. И не зря выстрелы, с которых началась Первая мировая война, прозвучали в Сараеве», — отметил историк.

«Важнейший политический рубеж»

По мнению Петра Искендерова, Боснийский кризис привёл к полной утрате доверия между Россией и Австро-Венгрией, что окончательно оформило союзы Вены с Берлином и Санкт-Петербурга — с Лондоном и Парижем. «Это был важнейший политический рубеж, оказавший огромное влияние на судьбу Европы и всего человечества», — заявил он.

«События 1908 года привели к резкому росту на Балканах национализма, последствия которого мы можем наблюдать в Юго-Восточной Европе и по сей день», — подчеркнул Пётр Искендеров.

Связь событий начала ХХ века с современностью видит и эксперт аналитического центра «Платформа общественной дипломатии Сербии» политолог Екатерина Поморцева.

«Если вспоминать Боснийский кризис 1908 года, на ум сразу приходят аналогии с событиями 1990-х: установление фактической зависимости Боснии и Герцеговины от внешнего управления посредством введения института верховного представителя, фактически являющегося наместником западных элит, претензии Сербии на общее с Боснией культурное пространство, желание ряда сил решить конфликт силой оружия. Россия же тогда пыталась найти решение балканских вопросов в общем контексте российско-европейских и российско-американских отношений», — отметила эксперт.

По мнению Екатерины Поморцевой, боснийская проблема и сегодня далека от окончательного разрешения. «Попытки назначить какую-то одну силу единственным хозяином Боснии и Герцеговины несостоятельны с исторической и геополитической точек зрения, поэтому обречены на провал», — подвела итог эксперт.

Источник: https://news.rambler.ru/other/40977144-kak-balkanskiy-krizis-podtolknul-evropeyskie-derzhavy-k-pervoy-mirovoy-voyne/

Боснийский кризис 1908-1909 гг. и его политические итоги

Анпексня Боснии и Герцеговины. Австро-Венгрия и Балканы.

В октябре 1908 года Австро-Венгрия аннексировала соседнюю Боснию и Герцеговину, из-за чего Европа оказалась на краю большой войны. В течение нескольких месяцев весь Старый Свет ждал, затаив дыхание, развязки. Все следили за попытками дипломатов и политиков избежать катастрофы.

Эти события стали известны как Боснийский кризис. В итоге великим державам удалось договориться, и конфликт был сглажен. Однако время показало, что именно Балканы являются взрывоопасной точкой Европы. Сегодня Боснийский кризис рассматривается как одна из прелюдий к Первой мировой войне.

Предпосылки

После завершения Русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг. в Берлине прошел международный конгресс, который официально закрепил новую расстановку сил на Балканах.

Согласно 25-й статье договора, подписанного в столице Германии, Босния, которая прежде принадлежала Османской империи, оккупировалась Австро-Венгрией. Однако это решение было оспорено делегацией из Сербии.

Эта страна сама только что освободилась от турецкого владычества, и ее правительство боялось, что уступки империи Габсбургов приведут к тому, что австрийцы в итоге захватят Белград.

У этих опасений была своя почва. Габсбурги уже на протяжении долгого времени строили имидж собирателей славянских земель (славяне составляли 60% населения Австро-Венгрии).

Обусловлено это было тем, что императоры в Вене не смогли объединить под своим скипетром Германию (это сделала Пруссия), в итоге повернули свой взор на восток.

Австрия уже контролировала Богемию, Словению, Хорватию, Словакию, Буковину, Галицию, Краков и не хотела останавливаться на этом.

Временное затишье

После 1878 года Босния осталась под оккупацией Австрии, хотя ее юридический статус так и не был окончательно определен. Этот вопрос на некоторое время был отложен. Главным партнером Сербии в международной политике была Россия (также славянская и православная страна).

В Санкт-Петербурге систематически защищали интересы Белграда. Империя могла надавить и на Габсбургов, но не стала этого делать. Связано это было с подписанием трехстороннего договора России, Германии и Австрии. Страны давали друг другу гарантии ненападения в случае начала войны.

Эта система отношений устраивала Александра II и Александра III, поэтому Боснийский кризис ненадолго был забыт.

«Союз трех императоров» окончательно распался в 1887 году из-за противоречий между Австрией и Россией, связанных с Болгарией и Сербией.

После этого разрыва в Вене перестали быть связанными какими бы то ни было обязательствами перед Романовыми. Постепенно в Австрии все больше нарастали милитаристские и захватнические настроения по отношению к Боснии.

Интересы Сербии и Турции

Балканы всегда были огромным котлом с пестрым этническим населением. Народы были перемешаны друг с другом, и часто было сложно определить, где чья земля по праву большинства. Так было и с Боснией. Во второй половине XIX века 50% ее населения составляли сербы. Они были православными, а боснийцы – мусульманами. Но даже их внутренние противоречия бледнели перед австрийской угрозой.

Еще одной стороной конфликта была Османская империя. Турецкое государство на протяжении уже многих десятилетий пребывало в политическом кризисе.

Прежде этой империи принадлежали все Балканы и даже Венгрия, а ее войска дважды осаждали Вену. Но в начале XX века от прежнего блеска и величия не осталось никакого следа.

Османская империя владела небольшим огрызком земли во Фракии и в Европе была окружена враждебными славянскими государствами.

Незадолго до того, как произошел Боснийский кризис, летом 1908 года в Турции вспыхнула Младотурецкая революция. Власть султанов была ограничена, а новое правительство вновь стало громко заявлять о своих притязаниях на прежние балканские провинции.

Действия австрийской дипломатии

Австрийцам для того, чтобы окончательно аннексировать Боснию, нужно было противодействовать не только туркам, но также множеству европейских держав: России, Франции, Великобритании, Италии и Сербии.

Правительство Габсбургов, как водится, решило сначала договориться с державами Старого Света. Переговорами с дипломатами этих стран руководил Алоиз фон Эренталь, занимавший должность министра иностранных дел.

Первыми пошли на компромисс итальянцы. Их удалось убедить поддержать Австро-Венгрию в обмен на то, что Вена не будет вмешиваться в их войну с Турцией за обладание Ливией.

Султан согласился окончательно уступить Боснию после того, как ему была обещана компенсация размером в 2,5 миллиона фунтов. Традиционно Австрию поддерживала Германия.

Вильгельм II лично надавил на султана, на которого имел большое влияние.

Переговоры России и Австро-Венгрии

Боснийский кризис 1908 года мог завершиться катастрофой, если бы Россия выступила против аннексии. Поэтому переговоры Эренталя и Александра Извольского (также министра иностранных дел) были особенно долгими и упорными.

В сентябре стороны пришли к предварительному соглашению.

Россия соглашалась на аннексию Боснии, в то время как Австрия обещала признать право военных российских кораблей беспрепятственно проходить через черноморские проливы, контролируемые Турцией.

Фактически это означало отказ от прежних Берлинских соглашений 1878 года. Ситуация осложнялась тем, что Извольский вел переговоры без санкции сверху, а Эренталь вел двойную игру.

Дипломаты договорились, что аннексия произойдет чуть позже, когда настанет удобный оговоренный момент. Однако уже через несколько дней после отъезда Извольского начался Боснийский кризис.

Международный конфликт спровоцировала Австрия, которая 5 октября объявила об аннексии спорной провинции. После этого Извольский отказался соблюдать соглашения.

Реакция на аннексию

Недовольство венским решением выразили власти России, Великобритании и Франции. Эти страны уже создали Антанту – союз, направленный против усиливавшейся Германии и ее верной союзницы Австрии. В Вену посыпались ноты протеста.

Однако Великобритания и Франция не предприняли других решительных действий. К боснийскому вопросу в Лондоне и Париже относились гораздо равнодушнее, чем к проблеме принадлежности черноморских проливов.

Мобилизация в Сербии и Черногории

Если на Западе аннексию «проглотили», то в Сербии новости из Вены привели к народному волнению. 6 октября (на следующий день после аннексии) власти страны объявили о мобилизации.

То же самое было сделано в соседней Черногории. В обеих славянских странах считали, что нужно идти на выручку жившим в Боснии сербам, оказавшимся перед угрозой австрийского владычества.

Кульминация

8 октября правительство Германии оповестило Вену о том, что в случае начала вооруженного конфликта империя может рассчитывать на поддержку своей северной соседки. Этот жест был важен для милитаристов в монархии Габсбургов.

Лидером «воинственной» партии был начальник генерального штаба Конрад фон Хетцендорф. Узнав о поддержке Германии, он предложил императору Францу-Иосифу разговаривать с сербами с позиции силы. Так стал серьезной угрозой миру Боснийский кризис 1908 г.

И великие державы, и малые государства стали готовиться к войне.

Войска австрийцев стали стягиваться к границе. Единственной причиной отсутствия приказа о нападении было понимание властей, что Россия вступится за Сербию, что приведет к гораздо большим проблемам, чем одна «маленькая победа».

Боснийский кризис 1908 – 1909 гг. кратко описан в этой статье. Несомненно, он затронул слишком много интересов на политической арене.

Итоги и последствия

В России правительство констатировало, что страна не готова к войне на два фронта против Германии и Австрии, в случае если она все-таки до конца будет поддерживать сербов.

Принципиальным был премьер-министр Петр Столыпин. Он не хотел войны, опасаясь, что она приведет к очередной революции (в будущем так и случилось).

Кроме того, всего несколько лет назад страна потерпела поражение от японцев, что говорило о плачевном состоянии армии.

Несколько месяцев переговоры оставались в подвешенном состоянии. Решающим стал ход Германии. Посол этой страны в России Фридрих фон Пурталес поставил перед Санкт-Петербургом ультиматум: либо Россия признает аннексию, либо начнется война против Сербии. Оставался единственный способ прекратить Боснийский кризис 1908 – 1909, итоги которого еще долгое время отзывались эхом по Балканам.

Россия надавила на Сербию, и последняя признала аннексию. Без кровопролития закончился Боснийский кризис 1908 г. Его политические итоги сказались позже.

Хотя внешне все закончилось благополучно, противоречия между сербами и австрийцами только усилились. Славяне не хотели жить под властью Габсбургов.

В итоге в 1914 году в Сараево сербский террорист Гаврило Принцип выстрелом из пистолета убил наследника австрийской монархии Франца Фердинанда. Это событие стало поводом для начала Первой мировой войны.

Источник: https://FB.ru/article/249365/bosniyskiy-krizis---gg-i-ego-politicheskie-itogi

«Пороховой погреб»: как Балканский кризис подтолкнул европейские державы к Первой мировой войне

Анпексня Боснии и Герцеговины. Австро-Венгрия и Балканы.

110 лет назад после секретной встречи министров иностранных дел России и Австро-Венгрии австрийский император Франц Иосиф объявил об аннексии Боснии и Герцеговины. Действия официальной Вены стали причиной резкого обострения международных отношений и едва не привели к началу войны с Сербией.

Для России, которая не смогла предотвратить аннексию, сложившаяся ситуация, по оценкам историков, стала дипломатическим провалом. Решение австро-венгерских властей привело к полной утрате доверия между великими державами. По оценкам специалистов, Балканы стали «пороховым погребом Европы», резко приблизилась мировая война.

О Балканском кризисе 1908 года — в материале RT.

Первые люди пришли на территорию Боснии и Герцеговины в глубокой древности. В эпоху бронзы регион заселили иллирийские племена. В IV веке до н. э.

они ассимилировали пришедших на Балканы кельтов, а в III столетии до нашей эры оказались под властью Рима. В 395 году по балканской реке Дрине прошла граница между Западной и Восточной Римскими империями.

Это разделение оказалось судьбоносным для будущего Балкан — сегодня всё та же Дрина отделяет Сербию от Боснии и Герцеговины.

В VII веке на Балканы переселились славянские народы, территории к востоку от Дрины в Средние века длительное время находились под духовным и политическим влиянием Византийской империи.

Также по теме

Лавров призвал не превращать Балканы в предмет распрей России и Запада

Балканы не должны становиться предметом распрей между Россией и Западом, заявил глава российского МИД Сергей Лавров журналистам в…

С Западными Балканами дело обстояло сложнее. Босния успела попеременно побывать в зависимости от аваров, византийцев, сербов, венгров, а в промежутках пыталась строить собственную государственность. В религиозном плане в Боснии столкнулись интересы католической, православной и собственной боснийской церкви, возникшей под влиянием богомилов.

Однако в XV—XVI веках вся территория современной Боснии и Герцеговины оказалась под властью Османской империи. Из-за духовных притеснений часть сербов, хорватов и влахов бежали из Боснии в Австрию. Остальные разделились на тех, кто остался верен христианству, и тех, кто под влиянием турецких завоевателей принял ислам. Они сформировали этнос, известный как бошняки.

В XIX веке Восточную и Юго-Восточную Европу охватил кризис, связанный с постепенным ослаблением Османской империи. Славяне, греки и романские народы стали поднимать восстания, опираясь на поддержку внешних сил — России, Австрии, Англии и Франции. Турецкие территории стали потенциальным призом в борьбе между великими державами.

В преддверии Восточного кризиса

Одним из проявлений Восточного кризиса стала Крымская война, в которой Великобритания и Франция поддержали Османскую империю, чтобы не допустить усиления России за счёт «турецкого наследства». В 1856 году по результатам Парижского конгресса Россия осталась без флота и крепостей на Чёрном море, без устья Дуная и без возможности установить протекторат над Валахией, Молдавией и Сербией.

  • Картина «Захват Гривицкого редута под Плевной» (1885) (Русско-турецкая война 1877—1878 годов)
  • © Wikipedia

В 1871 году Лондонская конвенция позволила Санкт-Петербургу вернуть себе Черноморский флот.

А в 1877—1878 годах резко нарастившая военную мощь Россия одержала серьёзную победу над Турцией и подписала с ней Сан-Стефанский мир, по которому Сербия, Черногория и Румыния стали независимыми, а Босния и Герцеговина с Болгарией (простиравшейся от Эгейского моря до Дуная) получали широкую автономию. К России отходил ряд пограничных территорий. Всё это не устроило ведущие европейские державы, инициировавшие созыв в июне — июле 1878 года Берлинского конгресса.

Англия и Австрия в ходе переговоров заняли антироссийскую позицию. Германия, хоть и была формально нейтральной, фактически поддерживала позицию Вены и Лондона. Более того, глава российского внешнеполитического ведомства Александр Горчаков, будучи больным и уже пожилым человеком, случайно показал британцам карту, на которой были обозначены гипотетические максимальные уступки России.

В итоге Черногория, Сербия и Румыния всё-таки получили независимость, но потеряли часть территории, Болгария была разделена на три подвластные Турции части с разной степенью автономности, а в Боснию и Герцеговину вводились австрийские войска.

Также по теме

«О разделе речь не идёт»: член сената Республики Сербской — о перспективах урегулирования косовского вопроса

Президент Сербии Александр Вучич, касаясь темы «разграничений» с албанцами в Косове, не имел в виду раздел края или обмен…

«На Берлинском конгрессе, венчавшем Восточный кризис, по Боснии было принято половинчатое решение: формально она оставалась частью Османской империи, но подлежала при этом австрийской оккупации. При этом населению Боснии и Герцеговины гарантировались религиозные свободы.

После установления в регионе австрийской администрации Вена начала вкладывать в него значительные средства — строить железные дороги, создавать финансовую систему.

Фактически Австро-Венгрия пыталась превратить Боснию и Герцеговину в свою «балканскую витрину», призванную продемонстрировать всем вокруг успешность цивилизаторской миссии империи», — рассказал в интервью RT старший научный сотрудник Института славяноведения РАН кандидат исторических наук Пётр Искендеров.

По словам эксперта, официальная Вена чувствовала себя в Боснии уверенно до тех пор, пока при власти в Сербии находилась проавстрийская династия Обреновичей. Но ситуация резко изменилась после переворота 1903 года.

«Во главе Сербии стала династия Карагеоргиевичей, которая более благосклонно относилась к России. На Балканах в целом усилилась просербская пропаганда. Власти Австро-Венгрии, в которой проживало значительное количество славян, увидели в усилении Сербии и российского влияния в регионе опасность для себя», — заметил Пётр Искендеров.

Секретная встреча в замке Бухлау

Параллельно с Сербией о Боснии и Герцеговине вспомнила и Турция, в которой в июле 1908 года произошла Младотурецкая революция. Поэтому официальная Вена инициировала международные  переговоры о потенциальной аннексии Боснии и Герцеговины. Она заручилась поддержкой Германии и Италии, а также обещала крупную денежную компенсацию Турции.

Переговоры с Россией оказались сложнее. Министр иностранных дел Австро-Венгрии Алоиз фон Эренталь провёл в сентябре 1908 года секретную встречу с российским коллегой Александром Извольским в замке Бухлау.

  • Замок Бухлау, где проходили секретные переговоры между Россией и Австро-Венгрией
  • © Wikipedia

Пользуясь особым расположением императора Николая II, Извольский решил самостоятельно добиться от Вены одобрения идеи открытия черноморских проливов для российского флота, хотя и не имел на то санкции от руководства страны.

В обмен он предложил фон Эренталю признать аннексию Боснии и Герцеговины. Также оба министра поддержали идею объявления независимости Болгарии.

Но поскольку Извольский не имел полномочий заключать с Австрией какие-либо договоры, он обтекаемо сказал фон Эренталю, что окончательно об их соглашении объявят когда-нибудь в будущем, «в подходящий момент».

Однако австрийская сторона долго ждать не стала. Уже 5 октября 1908 года австрийский МИД заявил, что Россия поддерживает аннексию Боснии и Герцеговины, а на следующий день император Франц Иосиф публично объявил регион независимым от Турции и перешедшим под суверенитет Австро-Венгрии.

Также по теме

«Опасная авантюра»: сможет ли Евросоюз помешать созданию «Великой Албании»

Совет ЕС разрешил Албании и Македонии в следующем году начать переговоры о вступлении в Евросоюз. Результат интеграции будет зависеть…

Российские власти и сам Извольский узнали о произошедшем из газет. Находящийся в дружественных отношениях с Сербией официальный Санкт-Петербург немедленно отказался от соглашений с Веной, но было уже поздно.

«Аннексия Боснии и Герцеговины сильно задела Сербию. Почти половину населения региона составляли этнические сербы, а остальная часть всё равно говорила на одном с сербами языке, поэтому Боснию в Сербии воспринимали практически как свою землю», — рассказал в беседе с RT кандидат исторических наук старший преподаватель РГГУ Вадим Трухачёв.

В Сербии и Черногории 6 октября была объявлена мобилизация.

«Австрия и Сербия стремительно скатывались к войне. Причём за спиной первой стояла поддерживающая её Германия, а за спиной второй — Россия», — отметил эксперт.

«Дипломатическая Цусима»

В Вене и Берлине понимали, что в случае попытки оккупации Сербии австрийскими войсками Россия не останется в стороне. «Полгода Европа балансировала на грани войны. В Сербии реально готовились освободить Боснию от австрийцев», — рассказал Пётр Искендеров.

Однако, по словам эксперта, в условиях кризиса Россия осталась практически в одиночестве.

Также по теме

Великие идеи, сложный характер: какую роль в истории России сыграл канцлер Александр Горчаков

220 лет назад родился будущий министр иностранных дел и последний канцлер Российской империи Александр Горчаков. Во многом благодаря…

«Ситуация оказалась весьма болезненной для Санкт-Петербурга. Он был противопоставлен Германии и Австро-Венгрии, а Англия и Франция его не поддержали. Одни ведущие державы открыто выступали за аннексию, другие не считали её будущее достаточно веским поводом для начала войны. Россия не смогла даже добиться проведения международного конгресса по боснийскому вопросу.

Она не могла достаточно эффективно отстаивать свои интересы и интересы своих союзников, потому как мир видел, что это не та страна, которая 30 лет назад дошла практически до стен Константинополя. Теперь это была страна, получившая поражение даже от Японии.

Тем более что Николай II был увлечён укреплением мощи на море и отвернулся от балканского вопроса, соответственно, утратив влияние в регионе», — отметил эксперт.

По словам Искендерова, в конце концов Россия перешла к сдерживанию Сербии. Совет министров Российской империи признал, что страна не готова к войне на два фронта.

22 марта 1909 года Германия предъявила России ультимативное требование признать аннексию Боснии и Герцеговины и прекратить дипломатическую поддержку Сербии.

Против продолжения конфронтации с Берлином и Веной открыто выступил Пётр Столыпин, и Николай II на следующий день отправил кайзеру Германии Вильгельму II телеграмму, в которой согласился принять все его требования.

Под давлением Санкт-Петербурга Сербия вынуждена была 31 марта 1909 года признать австрийскую аннексию Боснии и Герцеговины.

«Для России это стало крупнейшим дипломатическим провалом, поэтому итоги Боснийского кризиса часто называют «дипломатической Цусимой», — заявил Вадим Трухачёв.

  • Убийство эрцгерцога Франца Фердинанда и его жены в Сараеве в 1914 году
  • Gettyimages.ru
  • © Stefano Bianchetti

По его словам, результаты кризиса 1908—1909 годов ни для кого не были выигрышными. «Боснию и Герцеговину официальная Вена не присоединила ни к Австрии, ни к Венгрии.

Регион оказался под управлением общеимперского Минфина, и это было не очень эффективно. Война на Балканах превратились в неизбежность. Именно Босния теперь стала самым горячим местом «порохового погреба Европы».

И не зря выстрелы, с которых началась Первая мировая война, прозвучали в Сараеве», — отметил историк.

«Важнейший политический рубеж»

По мнению Петра Искендерова, Боснийский кризис привёл к полной утрате доверия между Россией и Австро-Венгрией, что окончательно оформило союзы Вены с Берлином и Санкт-Петербурга — с Лондоном и Парижем. «Это был важнейший политический рубеж, оказавший огромное влияние на судьбу Европы и всего человечества», — заявил он.

«События 1908 года привели к резкому росту на Балканах национализма, последствия которого мы можем наблюдать в Юго-Восточной Европе и по сей день», — подчеркнул Пётр Искендеров.

Связь событий начала ХХ века с современностью видит и эксперт аналитического центра «Платформа общественной дипломатии Сербии» политолог Екатерина Поморцева. 

  • Греческие войска во время Балканской войны, 1912 год
  • Gettyimages.ru
  • © Bettmann

«Если вспоминать Боснийский кризис 1908 года, на ум сразу приходят аналогии с событиями 1990-х: установление фактической зависимости Боснии и Герцеговины от внешнего управления посредством введения института верховного представителя, фактически являющегося наместником западных элит, претензии Сербии на общее с Боснией культурное пространство, желание ряда сил решить конфликт силой оружия. Россия же тогда пыталась найти решение балканских вопросов в общем контексте российско-европейских и российско-американских отношений», — отметила эксперт.

По мнению Екатерины Поморцевой, боснийская проблема и сегодня далека от окончательного разрешения. «Попытки назначить какую-то одну силу единственным хозяином Боснии и Герцеговины несостоятельны с исторической и геополитической точек зрения, поэтому обречены на провал», — подвела итог эксперт.

Источник: https://russian.rt.com/science/article/561546-evropa-bosniyskiy-krizis

Сто лет назад: боснийский кризис

Анпексня Боснии и Герцеговины. Австро-Венгрия и Балканы.
f_fДостопочтенная iraan напомнила в связи с актуальными балканскими событиями, что в этом году исполняется ровно сто лет боснийскому кризису – аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией, результатом чего едва не стала большая война.

Она разразилась, как известно, шестью годами позже, но военно-дипломатические узлы, так катастрофически “развязанные” в июне 1914 года в Сараево, завязывались в 1908-м в той же самой Боснии.

К тому же ситуация в чем-то действительно напоминает нынешнюю: как и сегодня в вопросе о Косове, сто лет назад речь также шла о нарушении международного права, целью которого было узаконивание давно уже существовавшего фактического статуса одной балканской провинции. И, как и сегодня, это вызвало большой международный скандал.

Нижеследующее – слегка сокращенный отрывок моей книжки “Австро-Венгерская империя”, посвященный боснийскому кризису 1908-09 гг. Вот уже тридцать лет Босния и Герцеговина была фактически частью монархии Габсбургов, оставаясь номинально частью Османской империи.

О последней в этой провинции напоминало немногое – разве что флаги с полумесяцем, которые вывешивались в людных местах в дни мусульманских праздников. Положение территорий, оккупированных Австро-Венгрией в 1878 г.

, в составе монархии было странным: ни Цислейтания, ни Венгерское королевство не захотели взять Боснию и Герцеговину под свою опеку, опасаясь дальнейшего обострения этнических и религиозных конфликтов – ведь население этой области на 42% составляли православные сербы, на 21% – хорваты-католики и на 34% – босняки, или славяне-мусульмане, чьи предки некогда под давлением турок приняли ислам.

Поэтому управление Боснией и Герцеговиной осуществлялось императорским и королевским министерством финансов, глава которого граф Каллаи (министр с 1882 по 1903 гг.) много сделал для экономического и социального развития отсталой провинции.

Относительно спокойной была здесь и политическая обстановка, поскольку оккупационная администрация старалась не противопоставлять друг другу народы, населявшие Боснию.Аннексия Боснии и Герцеговины, т.е.

ее присоединение к монархии не только де-факто, но и де-юре, могла бы, по мнению австро-венгерского министра иностранных дел барона Алоиса Лексы фон Эренталя, укрепить позиции Австро-Венгрии в стратегически важной части Балканского полуострова.

К немедленным действиям Вену побуждал и тот факт, что в результате переворота, осуществленного младотурками в июле 1908 года, в Османской империи было восстановлено действие конституции и назначены парламентские выборы. Поскольку Босния и Герцеговина формально оставалась частью османского государства, она также получила право послать своих депутатов в турецкий парламент.

Это могло привести к ослаблению контроля Австро-Венгрии над провинцией и грозило в будущем непредсказуемыми последствиями. 19 августа 1908 года на заседании кабинета министров Эренталь заявил, что настал выгодный момент для аннексии Боснии и Герцеговины. По его словам, это можно было сделать, не вызвав серьезных внешнеполитических осложнений.

Экспансионистские планы министра иностранных дел были поддержаны начальником генштаба Конрадом фон Гетцендорфом и другими сторонниками решительных действий. Напротив, наследник престола Франц Фердинанд, еще недавно симпатизировавший и Конраду, и Эренталю, считал аннексию авантюрой: “Я решительно против подобных демонстраций силы, учитывая неблагополучное состояние наших домашних дел…

Я против мобилизации и не думаю, что мы должны приводить войска в повышенную боеготовность”. Старый император Франц Иосиф колебался. С одной стороны, соблазн окончательно закрепить за монархией завоеванную ей еще в 1878 году территорию был велик. С другой стороны, конфронтация с Россией, которая могла стать следствием аннексии Боснии и Герцеговины, никак не входила в планы Вены.

Однако Эренталь заявил, что достигнет компромисса с русскими – и действительно, 16 сентября на переговорах в моравском замке Бухлау с министром иностранных дел России Александром Извольским ему удалось добиться от последнего обещания, что Петербург не станет возражать против присоединения Боснии и Герцеговины к Австро-Венгрии.

За пять дней до этого свидания заместитель Извольского Николай Чарыков, знавший о планах австрийцев, писал своему начальнику, что “решение Вены в ближайшее время объявить об аннексии Боснии и Герцеговины представляется… окончательным и бесповоротным. [Это] решение… не касается ни наших стратегических, ни экономических интересов”.

В самом деле, геополитическая ситуация на Балканах не должна была измениться кардинальным образом: Австро-Венгрия лишь окончательно забирала то, чем фактически владела уже 30 лет. Тем не менее реакция Петербурга на дальнейшие события оказалась бурной – благодаря некоторым обстоятельствам переговоров Эренталя и Извольского.

Александр Петрович Извольский, занимавший пост министра иностранных дел Российской империи в 1906 – 1910 гг., был человеком со сложным характером.

Его преемник Сергей Сазонов, в целом относившийся к Извольскому положительно, пишет о нем следующее: “Этот талантливый и в сущности добрый, несмотря на наружное бессердечие, человек имел слабость, которая чрезвычайно усложняла и портила жизнь как ему самому, так и всем его окружающим…

Он усматривал во всем, что происходило в области как политической, так и частных отношений и что могло касаться его, хотя бы самым отдаленным образом, признаки личной к себе несправедливости и злого умысла”. К тому же Извольский, видимо, страдал манией величия: он был очень высокого мнения о своих дипломатических способностях.

На встрече с Эренталем Извольский заявил, что Россия не станет возражать против аннексии Боснии и Герцеговины, если Австро-Венгрия, в свою очередь, поддержит требование Петербурга изменить статус Босфора и Дарданелл. (Россия уже давно добивалась свободного прохода своего военного флота через проливы).

Эренталь согласился, поскольку резонно полагал, что другие великие державы, в первую очередь Великобритания, не пойдут навстречу пожеланиям русских. Так и случилось: в Лондоне Извольского ждал холодный отказ. Тем временем 6 октября 1908 года Франц Иосиф официально объявил об аннексии.

Этот шаг, а также тот факт, что шеф русской дипломатии согласился с экспансионистскими планами Вены, касавшимися земель, на которые претендовала Сербия, вызвал бурю негодования среди славянофильски настроенной русской общественности. Извольский подвергся резкой критике в Государственной думе, а патриотическая печать обвиняла его чуть ли не в предательстве.

Почувствовав себя одураченным и обиженным, царский министр заявил, что Эренталь надул его, поскольку на переговорах в замке Бухлау, мол, австрийский дипломат и словом не обмолвился о том, что Вена совершит аннексию в ближайшие дни, а говорил об этом лишь как о планах на будущее – без указания конкретных сроков. Извольский явно лгал, поскольку в конце сентября – т.е.

в период между встречей в Бухлау и манифестом австрийского императора об аннексии – на переговорах с немецкими и итальянскими дипломатами он сам упоминал о том, что Эренталь, скорее всего, представит план аннексии в начале октября.

Старательно растравляя в себе не совсем обоснованное чувство обиды, русский министр дошел до того, что в разговоре с немецким канцлером Бюловом употребил по отношению к Эренталю совсем не дипломатические выражения, назвав его “грязным жидом” (ходили слухи, что предки австрийского министра были еврейскими торговцами).Венская дипломатия, впрочем, тоже наделала немало глупостей.

Так, австро-венгерский посол в Париже Кевенхюллер в разговоре с министром иностранных дел Франции Пишоном обронил фразу о возможности аннексии Боснии и Герцеговины и ее сроках за несколько дней до того, как об этом было объявлено.

Информация просочилась в парижскую прессу, и изумленный Извольский, находившийся в то время во Франции, узнал о случившемся из французских газет, что привело его в состояние крайнего негодования. Схожие чувства испытал и Вильгельм II, которого глубоко задело то, что о планах ближайшего союзника он узнал позже, чем его заклятые враги – французы.

Но главные трудности ждали Австро-Венгрию впереди. Османская империя, естественно, не согласилась с потерей (пусть и формальной) обширной провинции. Будучи неспособной вести войну, Порта, однако, энергично протестовала у великих держав и объявила бойкот австро-венгерским товарам на турецком рынке.

Если учесть, что за день до объявления об аннексии Фердинанд Болгарский провозгласил себя царем, а свою страну – полностью независимой (с 1878 г. Болгария номинально имела статус автономного княжества под сюзеренитетом турецкого султана), обстановка на Балканах складывалась действительно непростая.

К тому же возмутилась Сербия, правящие круги которой повели себя так, будто это они, а не султан, потеряли Боснию и Герцеговину. Белградское правительство объявило мобилизацию резервистов и выделило дополнительно 16 миллионов динаров на покупку оружия и другие военные расходы. Мотивы поведения короля Петра Карагеоргиевича и его правительства вполне понятны.

Во-первых, окончательный переход под контроль Габсбургов Боснии и Герцеговины, где жило немало сербов, делал проблематичным создание в будущем великосербского государства, о чем не переставали мечтать в Белграде. Во-вторых, стратегическое положение Сербии в результате аннексии ухудшилось: теперь она была окружена австро-венгерской территорией с трех сторон.

Тем не менее, при всей решительности Белграда, сербское правительство действовало с оглядкой на Петербург и не пошло бы на столкновение с Австро-Венгрией без благословения России. Но, несмотря на все возмущение, вызванное аннексией у русской общественности, такого благословения сербы не дождались.

Россия, ослабленная неудачной войной с Японией и революцией 1905 года, не могла воевать – особенно с учетом того, что из Берлина прозвучали заверения в безусловной верности Германии союзу с Австро-Венгрией.

Извольский, сгорая от ненависти к австрийцам, тем не менее, вынужден был успокаивать влиятельного сербского политика Николу Пашича, прибывшего в Петербург за поддержкой, и внушать ему, что Сербия должна проявить сдержанность.

Однозначно против войны высказался и глава русского правительства Петр Столыпин: “Не можем мы меряться силами с внешним врагом, пока не уничтожены злейшие внутренние враги величия России – эсеры.

Пока же не будет проведена полностью аграрная реформа, они будут иметь силу, пока они существуют, они никогда не упустят ни одного удобного случая для уничтожения могущества нашей Родины, а чем же могут быть созданы более благоприятные условия для смуты, чем войной?”.

Единственное, что попыталась сделать Россия – это добиться некой территориальной компенсации для Сербии за “потерю” Боснии и Герцеговины. Эренталь возражал, что сербы ничего не потеряли, однако его ссылки на международное право были неубедительны, поскольку, совершив аннексию, Австро-Венгрия сама нарушила решения Берлинского конгресса.

Тем временем габсбургская монархия начала военные приготовления. В начале 1909 года между немецким и австро-венгерским генеральными штабами шли интенсивные консультации о возможных совместных действиях в случае столкновения с Россией и Сербией (а значит и с Францией, связанной с Россией союзными обязательствами). Готовность центральных держав, особенно Австро-Венгрии, к войне была неполной.

Поэтому Берлин прилагал дипломатические усилия к тому, чтобы нормализовать отношения между Веной и Петербургом. Между тем дунайская монархия достигла компромисса с Турцией, которая в обмен на ряд экономических уступок и денежное вознаграждение смирилась как с аннексией Боснии и Герцеговины, так и с независимостью Болгарии.

Соглашение с Османской империей стало важной победой Эренталя, поскольку тем самым аннексия превращалась из международной проблемы, подлежащей суду великих держав (как это предусматривала статья 25 Берлинского соглашения 1878 года), в проблему двусторонних отношений Австро-Венгрии и Турции. Претензии России и Сербии, равно как и неудовольствие, неоднократно выраженное британским кабинетом, теряли всякую обоснованность. Вена теперь могла возразить критикам: чего вы хотите, если мы полюбовно обо всем договорились со Стамбулом?8 (20) марта 1909 года под председательством Николая II состоялось заседание русского правительства, на котором предложение о проведении частичной мобилизации было решительно отвергнуто из-за неготовности страны к войне. День спустя посол Германии в Петербурге барон Пурталес получил от канцлера Бюлова срочную телеграмму. В ней шеф германской дипломатии поручал послу известить русского министра иностранных дел о намерении Германии оказать давление на Вену, с тем чтобы последняя официально попросила великие державы аннулировать вышеупомянутую 25-ю статью Берлинских соглашений. Тем самым боснийский кризис был бы разрешен в пользу Австро-Венгрии, но остальные державы получали возможность сохранить лицо. Немцы, однако, выдвигали условием своей посреднической миссии предварительное согласие России с ликвидацией статьи 25 – то есть фактически с аннексией Боснии и Герцеговины. В послании Бюлова содержались угрожающие строки о том, что Германия будет считать любой “неясный ответ” или выдвижение русской стороной каких-либо дополнительных условий “равносильным отказу” и в таком случае “предоставит события их естественному ходу; вся ответственность при этом падет на господина Извольского”. Возможностей для дальнейшего сопротивления у Петербурга не было. Согласившись с предложением Германии, Россия проиграла, но сделала шаг к мирному разрешению боснийского кризиса.Именно тон предложения Берлина, в целом достаточно разумного, впоследствии создал телеграмме Бюлова репутацию ультиматума. Россия, вне всякого сомнения, потерпела серьезное дипломатическое поражение, поскольку, как писал позднее С.Сазонов, “русскому правительству приходилось выбирать между двумя тягостными решениями: либо пожертвовать Сербиею, либо отказаться от определенно высказанного им взгляда на незаконность австрийского захвата. Оно выбрало второе, принеся в жертву свое самолюбие”.После дипломатической капитуляции России Великобритания, пытавшаяся выступать в роли посредника между Веной и Белградом, посоветовала сербам смириться с требованиями Австро-Венгрии. Последняя настаивала на прекращении Сербией военных приготовлений, согласии с аннулированием 25-й статьи, роспуске националистических полувоенных формирований и обязательстве Белграда поддерживать с монархией Габсбургов “добрососедские отношения”. 31 марта 1909 года нота, в которой сербское правительство согласилось со всем вышеперечисленным, была передана австро-венгерскому министерству иностранных дел. Боснийский кризис завершился.

Барон Эренталь мог торжествовать победу, однако победа эта была, несомненно, пирровой. Георг фон Лютцов, в те годы – посол Австро-Венгрии в Италии, перечислял политические, моральные и материальные потери, понесенные его страной в результате боснийского кризиса: “54 миллиона крон наличными (в качестве компенсации туркам – f_f), мобилизация, нанесшая тяжелый ущерб нашим финансам, …всеобщее недоверие к нашей политике и яростная враждебность России”. К этому стоит добавить внутриполитические осложнения: присоединение к Австро-Венгрии усилило националистические настроения боснийских сербов. Кроме того, император получил еще несколько миллионов славянских подданных, что вызвало, мягко говоря, настороженную реакцию австрийских немцев и венгров.

Плюсы тоже были, но куда менее крупные – в первую очередь укрепление союза с Германией, в котором более слабая Австро-Венгрия на какое-то время удивительным образом получила роль более активного партнера. Теперь уже Берлин шел за Веной, защищая ее интересы на Балканах и напрочь забыв о заветах Бисмарка, который когда-то не желал принести в жертву “восточному вопросу” ни одного померанского гренадера.

|

f_f

Ваше отношение к окружающим
Авторитарностьнизкаяуверенный в себе человек, но не обязательно лидер, упорный и настойчивый.
ЭгоистичностьнизкаяЭгоизма нет никакого
Агрессиияумереннаяупрямый, упорный, настойчивый и энергичный.
Подозрительностьумереннаякритичный по отношению ко всем социальным явлениям и окружающим людям.
Подчиняемостьнизкаясложно управляемый тип
Зависимостьнизкаямало склоненный к зависимости тип
Дружелюбностьнизкаядружелюбие близко к нулю
Альтруистичностьнизкаялюдишек не любим
Доминирование и дружелюбие
Доминирование-1.8
Дружелюбие-9.4
пройти тест

Разве что насчет дружелюбия – перебор: я люблю дружить, просто нечасто и немногим это показываю 🙂

Источник: https://f-f.livejournal.com/203627.html

Боснийский кризис 1908 – 1909 гг

Анпексня Боснии и Герцеговины. Австро-Венгрия и Балканы.

Германия и ее союзница по военному блоку Австро-Венгрии стремились превратить Балканы и Турцию в сферу своего экономического, политического и военного влияния, что затрагивало интересы стран Антанты в этом регионе и углубляло их противоречия с австро-германским блоком. Взрывоопасный характер приняли события, развернувшиеся в 1908 – 1909 гг. на Балканах и получившие название “боснийского кризиса”.

Босния и Герцеговина, населенные сербами и хорватами, по решению Берлинского конгресса 1878 г.

были оккупированы на неопределенный срок войсками Австро-Венгрии, но продолжали считаться турецкими владениями.

Австро-Венгрия рассматривала эти провинции, имевшие важное стратегическое значение, как плацдарм для усиления своего влияния на Балканах и давно вынашивала планы окончательной их аннексии.

В 1908 г. началась революция в Турции.

Абсолютистский режим султана Абдул Хамида был свергнут, к власти пришли военные, принадлежавшие к буржуазно-националистической организации “Единство и прогресс” (именуемые в Европе “младотурками”), которые ввели в стране конституцию. Революция в Турции вызвала новый подъем национально освободительной борьбы народов Балкан, но младотурецкое правительство жестоко подавило начавшееся движение.

Младотурецкая революция рассматривалась Австро-Венгрией как удобный предлог для осуществления для окончательной аннексии Боснии и Герцеговины. В связи с этим намерением Австро-Венгрии министр иностранных дел России А.П.

Извольский полагал возможным договориться с венским кабинетом о компенсациях для России взамен признания ею оккупации Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией.

Он знал, что вопрос об оккупации этих территорий окончательно уже решен венским кабинетом, и при этих обстоятельствах пришлось бы либо ограничиться бесплодным протестом российской стороны, либо прибегнуть к угрозам, что было чревато развязыванием военного конфликта.

2-3 (16-17) сентября 1908 г. в австрийском замке Бухлау состоя лась встреча Извольского с австрийским министром иностранных дел графом А.Эренталем. Между ними было заключено устное (“джентльменское”) соглашение.

Извольский давал согласие на признание Россией аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в обмен на обещание Эренталя поддержать требование России открыть Черноморские проливы для прохода русских военных судов и предоставление территориальных компенсаций Сербии.

Предусматривался также вывод австрийских войск из турецкой провинции – Ново-Базарского санджака – и отказ австрийской стороны от претензий на него. Всю ответственность за переговоры Извольский взял на себя.

Эти вопросы предстояло решить на международной конференции европейских держав, участниц Берлинского конгресса 1878 г., – России, Англии, Франции, Австро-Венгрии, Германии и Италии. Для подготовки этой конференции и выяснения позиции держав Извольский отправился в турне по европейским столицам.

Германия и Италия дали свое согласие в общей, ни к чему их не обязывающей, форме, но вместе с тем потребовали определенных для себя компенсаций.

Франция и Англия, несмотря на свои союзнические отношения с Россией, не были заинтересованы в изменении режима проливов и фактически отказались ее поддержать в этом вопросе. Франция обусловила свою позицию мнением английского кабинета.

В Лондоне ссылались на необходимость получения согласия Турции на изменение режима проливов.

29 сентября (10 октября) 1908 г., когда Извольский совершал турне по европейским столицам, Австро-Венгрия официально объявила об аннексии Боснии и Герцеговины.

В это время с целью привлечь Болгарию на свою сторону Эренталь тайно договорился с болгарским кня зем Фердинандом о предоставлении ей полной независимости. По условиям Берлинского конгресса 1878 г.

Болгария хотя и была автономным княжеством, но платила дань Турции, а выборный болгарский князь утверждался турецким султаном. Опираясь на поддержку Австро-Венгрии, Фердинанд объявил себя царем, а Болгарию независимым царством.

Против аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией с протестом выступили Россия, Сербия и Турция. Сербия даже провела мобилизацию своей армии. Англия и Франция под разными предлогами уклонились от принятия каких-либо мер против действий Австро-Венгрии.

Англия выдвинула проект нейтрализации проливов и даже направила свою эскадру в Дарданеллам, а турецкому правительству советовала быть бдительнее и укрепить Босфор. Турция за субсидию от Англии в 2,5 млн. фунтов стерлингов в феврале 1909 г.

отказалась от своих прав на Боснию и Герцеговину.

Против действий Извольского выступил Столыпин, который резонно указывал, что соглашение России с Австро-Венгрией на этих условиях вызовет сильное недовольство как славянских народов Балканского полуострова, так и общественного мнения в самой России. Он считал, что аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины неизбежно вызовет сильное противодействие балканских народов и тем самым будет способствовать единению их под эгидой России.

Австро-Венгрия в ультимативной форме потребовала от Сербии признания аннексии Боснии и Герцеговины, открыто угрожая ей войной, демонстративно начала военные приготовления и сосредоточила свои войска на сербской границе.

На сторону Австро-Венгрии решительно выступила Германия. 8 (21) марта 1909 г.

она предъявила России ультиматум – признать аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, отказаться от требования созыва международной конференции по боснийскому вопросу и воздействовать на Сербию, чтобы она приняла условия венского кабинета.

Германия недвусмысленно заявила о вероятности военных действий Австро-Венгрии против Сербии, если ультиматум не будет принят. Германия откровенно шла на крайние меры. В Берлине заявляли, что наступил “самый лучший момент, чтобы рассчитаться с русскими”.

В день получения германского ультиматума царским правительством собралось совещание под председательством Николая II. Была признана неготовность России к войне, а также и внутренние обстоятельства социального характера.

Твердую позицию избежать войну любыми средствами занял Столыпин, указывая, что “развязать войну – значит раз вязать силы революции”. 12(25) марта 1909 г. Николай II направил Вильгельму II телеграмму о согласии русского правительства принять требования Германии.

Через несколько дней о принятии требований Австро-Венгрии заявила и Сербия. Неудачу русской дипломатии в боснийском кризисе в самой России едко окрестили “дипломатической Цусимой”.

Неудача русской дипломатии временно ослабила позиции германофильской группы в России. Вместе с тем правых газетах развернулась шумная кампания против Англии и Франции, не поддержавших Россию в самые острые моменты кризиса.

Германия расценила исход боснийского кризиса как благоприятный фактор ослабления влияния России на Балканах и раскола Антанты.

Германия стремилась сама укрепить свое влияние на Балканах и вытеснить из стран Ближнего Востока Россию, Францию и Англию, но как раз это стремление Германии еще более сплотило блок Антанты, а итогом боснийского кризиса явилось усиление гонки вооружений.

В России было преступлено к разработки программы по реорганизации армии и флота, оснащению их новыми видами вооружения. С целью централизации всего военного дела в августе 1909 г.

был упразднен Совет государственной обороны, и все учреждения военного ведомства, включая Генштаб и генерал инспекторов отдельных родов войск были подчинены военному министру.

После боснийского кризиса российский Генштаб еще более был убежден в близости войны, а также и в том, что наиболее вероятными противниками России в этой войне будут Австро-Венгрия и Германия. В 1910 г. была утверждена новая дислокация армии с целью более равномерного распределения войск на территории страны. Были отодвинуты от границ районы сосредоточения войск и техники, чтобы не поставить их под удар противника в первые же дни войны. Был расширен офицерский корпус, в котором увеличился удельный вес представителей недворянских сословий.

Боснийский кризис способствовал сближению России с Италией. В октябре 1909 г. в итальянском городке Ракконджи был подписан секретный договор между Россией и Италией.

Он предусматривал поддержку со стороны Италии в сохранении статуса-кво на Балканах и содействие в открытии черноморских проливов для русских военных кораблей в обмен на доброжелательный нейтралитет России в случае захвата Италией Триполитании и Киренаики (в Северной Африке), находившихся под властью Турции.

Договор также предусматривал совместное дипломатическое давление Италии и России на Австро-Венгрию в случае нарушения ею статуса-кво на Балканах. Русско-итальянский договор 1909 г. знаменовал собой важный шаг в наметившемся отходе Италии от Тройственного союза.

В сентябре 1911 г. началась итало-турецкая война. Россия решила воспользоваться неудачами Турции в этой войне для создания благоприятного для себя режима Черноморских проливов. В Турцию был направлен послом Н.В.

Чарыков, перед которым была поставлена задача добиться от турецкого правительства согласия на открытие для русских военных судов Черноморских проливов в обмен на помощь со стороны России в защите проливов и прилегающих к ним территорий.

Ста вилась перед Чарыковым и другая задача – добиться объединения Турции, Болгарии, Сербии и Черногории в Балканский союз под эгидой России с целью противодействия агрессивной политики Австро-Венгрии на Балканах. Предполагалось присоединить к этому союзу также Грецию и Румынию.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/5_126805_bosniyskiy-krizis-----gg.html

Book for ucheba
Добавить комментарий