Белоруссия до вхождения в Великую Литву

Великое княжество Литовское и Русское 1362

Белоруссия до вхождения в Великую Литву

В XIV-XV вв. Великое княжество Литовское и Русское было реальным соперником Московской Руси в борьбе за господство в Восточной Европе. Оно укрепилось при князе Гедимине (правил в 1316-1341 гг.). Русское культурное влияние в это время здесь преобладало. Гедемин и его сыновья были женаты на русских княжнах, при дворе и официальном делопроизводстве господствовал русский язык.

  Литовской письменности в то время не существовало. Вплоть до конца XIV в. русские области в составе государства не испытывали национально-религиозного гнета. При Ольгерде (правил в 1345-1377 гг.) княжество фактически стало доминирующей державой в регионе. Особенно позиции государства укрепились после того, как в 1362 г. Ольгерд разбил татар в битве при Синих водах.

Во время его правления в состав государства входили большая часть нынешней Литвы, Белоруссии, Украины и Смоленской области. Для всех жителей западной Руси Литва стала естественным центром сопротивления традиционным противникам – Орде и крестоносцам.

Кроме того, в Великом княжестве Литовском в середине XIV века численно преобладало православное население, с которыми язычники-литовцы уживались довольно мирно, а иногда случавшиеся волнения быстро подавляли (на пример, в Смоленске).

Земли княжества при Ольгерде простирались от Балтики до Причерноморских степей, восточная граница проходила примерно по нынешней границе Смоленской и Московской областей. Налицо были тенденции, ведущие в сторону складывания нового варианта русской государственности на южных и западных землях бывшей Киевской державы.

С. Боброва. История России с древнейших времен до 1917 года: глоссарий

СТАНОВЛЕНИЕ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО И РУССКОГО

В первой половине XIV в. в Европе появилось сильное государство – Великое княжество Литовское и Русское.

Своим возникновением оно обязано Великому князю Гедиминасу (1316–1341), который за годы своего правления захватил и присоединил к Литве Брестские, Витебские, Волынские, Галицкие, Луцкие, Минские, Пинские, Полоцкие, Слуцкие и Туровские земли.

В зависимость от Литвы попали Смоленское, Псковское, Галицко-Волынское и Киевское княжества. Многие русские земли, стремившиеся найти защиту от монголо-татар, присоединялись к Литве.

Внутренний порядок в присоединенных землях не менялся, но их князья должны были признать себя вассалами Гедиминаса, платить ему дань и поставлять войска в необходимых случаях. Сам Гедиминас стал называть себя «королем литовцев и многих русских». Официальным языком и языком делопроизводства княжества стал старо-русский (близкий к современному белорусскому) язык. В Великом княжестве Литовском не было преследований по религиозному и национальному признакам.

В 1323 у Литвы появилась новая столица – Вильнюс. Согласно преданию, однажды Гедиминас охотился у подножия горы на месте слияния рек Вильни и Нярис. Убив огромного тура, он со своими дружинниками решил заночевать вблизи древнего языческого святилища. Во сне ему приснился одетый в железные доспехи волк, который выл, как сто волков.

Призванный для истолкования сна верховный жрец Лиздейка пояснил, что он этом месте следует построить город – столицу государства и что слава об этом городе разнесется по всему свету. Гедиминас прислушался к совету жреца. Был построен город, который получил свое название от реки Вильни. Сюда и перенес свою резиденцию из Тракая Гедиминас.

Из Вильнюса в 1323-1324 Гедиминас писал письма римскому папе и городам Ганзейского союза. В них он заявлял о своем желании принять католичество, приглашал в Литву ремесленников, купцов, земледельцев.

Крестоносцы понимали, что принятие Литвой католичества означало бы для них окончание их «миссионерской» миссии в глазах Западной Европы. Поэтому они стали подстрекать местных язычников и православных против Гедиминаса.

Князь вынужден был отказаться от своих планов – папским легатам он объявил о допущенной якобы ошибке писаря. Однако христианские храмы в Вильнюсе продолжали строиться.

Крестоносцы же вскоре возобновили военные действия против Литвы. В 1336 они осадили жемайтийский замок Пиленай.

Когда его защитники поняли, что не смогут долго сопротивляться, они сожгли замок и сами погибли в огне.

15 ноября 1337 Людвиг IV Баварский подарил тевтонскому Ордену построенный у Нямунаса Баварский замок, который должен был стать столицей покоренного государства. Однако это государство еще предстояло завоевать.

После смерти Гедиминаса княжество перешло к его семи сыновьям. Великим князем считался тот, кто правил в Вильнюсе. Столица досталась Яунутису.

Его брат Кестутис, получивший в наследство Гродно, Тракайское княжество и Жемайтию, был недоволен тем, что Яунутис оказался слабым правителем и не смог прийти к нему на помощь в борьбе против крестоносцев.

Зимой 1344-1345 Кестутис занял Вильнюс и разделил власть с другим своим братом – Альгирдасом (Ольгердом). Кестутис возглавил борьбу против крестоносцев. Он отразил 70 походов в Литву Тевтонского ордена и 30 – Ливонского.

Не было ни одной крупной битвы, в которой он не принял бы участие. Военный талант Кестутиса ценили даже его враги: каждый из крестоносцев, как сообщают их собственные источники, считал бы для себя величайшей честью пожать Кестутису руку.

Альгирдас, сын русской матери, как и его отец Гедиминас большее внимание уделял захватам русских земель. За годы его правления территория Великого княжества Литовскго увеличилась вдвое. Альгирдас присоединил к Литве Киев, Новгород – Северский, Правобережную Украину и Подол. Взятие Киева привело к столкновению с монголо-татарами.

В 1363 войско Альгирдаса разбило их у Синих Вод, южно-русские земли были освобождены от татарской зависимости. Тесть Альгирдаса, тверской князь Михаил Александрович, в борьбе с Москвой попросил поддержки у своего зятя.

Три раза (1368, 1370 и 1372) Альгирдас совершал поход на Москву, но взять город не смог, после чего с московским князем был в конце концов заключен мир.

После смерти Альгирдаса в 1377 в стране началась междоусобица. Престол Великого князя Литовского получил сын Альгирдаса от второго брака Ягайло (Ягелло). Андрей (Андрюс), сын от первого брака, поднял мятеж и бежал в Москву, прося там поддержки.

Он был принят в Москве и направлен отвоевывать у Великого княжества Литовского новгород-северские земли. Ягайло в борьбе против Андрея обратился за помощью к Ордену, обещая принять католичество. В тайне от Кестутиса между Орденом и Ягайлой был заключен мирный договор (1380).

Обеспечив себе надежный тыл, Ягайло отправился с войском на помощь Мамаю против Дмитрия Донского, надеясь наказать Москву за поддержку Андрея и разделить с Олегом Рязанским (также союзником Мамая) земли московского княжества.

Однако на Куликовское поле Ягайло прибыл с опозданием: монголо-татары уже потерпели сокрушительное поражение. Тем временем Кестутис узнал о заключенном против него тайном договоре. В 1381 он занял Вильнюс, изгнал оттуда Ягайлу и отправил его в Витебск.

Однако через несколько месяцев, в отсутствие Кестутиса, Ягайло вместе со своим братом Скиргайлой захватил Вильнюс, а затем и Тракай. Кестутис и его сын Витаутас были приглашены на переговоры в ставку Ягайлы, там схвачены и помещены в Кревский замок. Кестутис был вероломно убит, а Витаутасу удалось бежать. Ягайло стал править один.

В 1383 Орден, с помощью Витаутаса и жемайтийских баронов, возобновил военные действия против Великого княжества Литовского. Союзниками был взят Тракай и сожжен Вильнюс. В этих условиях Ягайло вынужден был искать поддержки у Польши. В 1385 в Кревском (Краковском) замке между Великим княжеством Литовским и польским государством была заключена династическая уния.

В следующем году Ягайло принял крещение, получив имя Владислав, женился на польской королеве Ядвиге и стал польским королем – основателем Ягеллонской династии, которая правила Польшей и Литвой свыше 200 лет. Осуществляя унию на практике, Ягайло создал Вильнюсское епископство, крестил Литву, а литовских феодалов, принявших католичество, уравнял в правах с польскими.

Вильнюс получил право самоуправления (Магдебургское право).

Витаутас, еще некоторое время боровшийся с Ягайло, в 1390 вернулся в Литву, а в 1392 между двумя правителями был заключен договор: Витаутас получил во владение Тракайское княжество и стал фактическим правителем Литвы (1392-1430).

После походов в 1397-1398 к Черному морю он привез в Литву татар и караимов и поселил их в Тракае. Витаутас укрепил литовское государство и расширил его территорию. Он лишил власти удельных князей, направив управлять землями своих наместников.

В 1395 к Великому княжеству Литовскому был присоединен Смоленск, сделаны попытки завоевать Новгород и Псков. Держава Витаутаса простиралась от Балтийского до Черного моря.

Чтобы обеспечить себе надежный тыл в борьбе против крестоносцев, Витаутас подписал договор с великим московским князем Василием I (который был женат на дочери Витаутаса – Софии). Границами между великими княжествами стала река Угра.

Энциклопедия «Кругосвет»

ОЛЬГЕРД, ОН ЖЕ АЛЬГИДРАС

В. Б.

Антонович («Очерк истории Великого княжества Литовского») дает нам следующую мастерскую характеристику Ольгерда: «Ольгерд, по свидетельству современников, отличался по преимуществу глубокими политическими дарованиями, он умел пользоваться обстоятельствами, верно намечал цели своих политических стремлений, выгодно располагал союзы и удачно выбирал время для осуществления своих политических замыслов. Крайне сдержанный и предусмотрительный, Ольгерд отличался умением в непроницаемой тайне сохранять свои политические и военные планы. Русские летописи, не расположенные вообще к Ольгерду вследствие его столкновений с северо-восточной Русью, называют его „зловерным“, „безбожным“ и „льстивым“; однако признают в нем умение пользоваться обстоятельствами, сдержанность, хитрость, – словом, все качества, нужные для усиления своей власти в государстве и для расширения его пределов. По отношению к различным национальностям, можно сказать, что все симпатии и внимание Ольгерда сосредоточивались на русской народности; Ольгерд, по его взглядам, привычками и семейным связям, принадлежал русской народности и служил в Литве ее представителем». В то самое время, когда Ольгерд усиливал Литву присоединением русских областей, Кейстут является ее защитником перед крестоносцами и заслуживает славу народного богатыря. Кейстут – язычник, но даже его враги, крестоносцы, признают в нем качества образцового христианина-рыцаря. Такие же качества признавали в нем поляки.

Оба князя так точно разделили управление Литвой, что русские летописи знают только Ольгерда, а немецкие – только Кейстута.

Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории

ЛИТОВЦЫ НА ПАМЯТНИКЕ «ТЫСЯЧЕЛЕТИЮ РОССИИ»

Нижний ярус фигур представляет собой горельеф, на котором в результате длительной борьбы помещено 109 окончательно утвержденных фигур, изображающих выдающихся деятелей Русского государства. Под каждым из них на гранитном цоколе сделана подпись (поименование), выведенная славянским стилизованным шрифтом.

Деятели, помещенные на горельефе, разделены автором проекта Памятника на четыре отдела: Просветителей, Государственных людей; Военных людей и героев; Писателей и художников…

Отдел Государственных людей помещается на восточной стороне Памятника и начинается непосредственно за «Просветителями» фигурой Ярослава Мудрого, после которого идут: Владимир Мономах, Гедимин, Ольгерд, Витовт, князья Великого княжества Литовского.

Захаренко А.Г. История сооружения Памятника «Тысячелетию России» в Новгороде. Ученые записки» историко-филологического факультета  Новгородского государственного педагогического института. Вып. 2. Новгород. 1957

Источник: https://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/vielikoie-kniazhiestvo-litovskoie-i-russkoie

Беларусь и Литву только в ХХ веке разделила граница

Белоруссия до вхождения в Великую Литву

Об этом во время Международного конгресса исследователей Беларуси, который в пятый раз проходил в Каунасе, мы говорили со старшим научным сотрудником Академии наук Беларуси Олегом Дерновичем и доцентом каунасского Университета Витовта Великого Рустисом Камунтавичюсом.

– Как находят белорусские и литовские историки общий язык?

Дернович: Существует диалог в узкопрофессиональной сфере. Мы можем спорить о датах, именах, событиях. На этом уровне особых противоречий нет, идет профессиональная дискуссия.

Но этот уровень публике не очень известен. Ей нужны яркие выводы.

Поэтому именно сегодня большая проблема белорусско-литовского историографического диалога в том, что каких-то совместных общих выводов по поводу Великого княжества Литовского очень мало.

– ВКЛ – в белорусской и литовской версии это разные страны?

Дернович: Государство одно, а прочтения его разные.

«Каждая нация выбирает, что помнить, а что забыть»

– В каких моментах мы расходимся?

Камунтавичюс: С самого начала. Литовцы с первых классов школы учат, что Великое княжество начинается с литовских земель, то есть с восточной Литвы.

Главные центры этого ядра располагаются на этнических литовских землях, и оттуда княжество расширяется, в том числе и на территорию Беларуси.

В Беларуси делается акцент на том, что ядро ВКЛ зарождалось в южных этнических литовских землях плюс земля Новогрудка. И первая столица государства была в Новогрудке.

И потом, белорусы знают, где был коронован Миндовг – в Новогрудке. Литовцы не знают где, но зато знают – когда: 6 июля 1253 года (в этот день Литва отмечает День государства. – Ред.).

Когда речь заходит об элите ВКЛ, в Литве всегда говорят, что династия Гедиминов была языческой. Отсюда следует, что и государство было языческим. А значит, литовским, потому что белорусы уже были крещены. И крестились литовцы позже по католическому обряду, а белорусы были православными. А вы больше говорите о своих землях, письменности, культуре, о Статутах, официальном языке.

Одна нация выбирает, что помнить, а что забыть. И другая делает то же самое. А почему так делается? Потому что мы смотрим на историю с сегодняшней перспективы. Вы берете Беларусь и изучаете ее историю. Мы берем Литву и смотрим, какой была ее история.

Но ВКЛ было общим государством. Поэтому и возникают проблемы. Единственный выход – не стараться поменять мышление соседа, а попробовать его понять. Мы с белорусами дольше всего жили вместе, ни с одной другой нацией у нас такого не было.

С XIII века мы рядом и вместе, а граница между нашими странами появилась только в ХХ веке, 25 лет назад. Белорусы – самая близкая нам нация. Еще философ Гинтаутас Мажейкис говорил о Беларуси как о зеркале Литвы.

И главная проблема не в том, как профессиональные историки трактуют те или иные события, даты, факты, а в том, как это преподается в школах.

Дернович: Я бы сказал, что в белорусской историографии тоже существует несколько видений. Есть радикальная позиция, которая вообще отвергает участие балтской Литвы в создании ВКЛ. Но есть реальный тезис о балтском наследии белорусов еще до создания Великого княжества.

В 1973 году в Академии наук фактически была запрещена научная конференция по этногенезу белорусов, где известный московский археолог Седов должен был представить свою концепцию о балтском субстрате белорусов.

И когда мы говорим о Великом княжестве Литовском (хотя это название ввел Витовт только в XV веке), должны учитывать два фактора: ранние государственные процессы в балтском сообществе плюс урбанистическая и письменная традиция, которая существовала на славянских землях Беларуси.

Когда сошлись эти два фактора, а в центре оказался Новогрудок, который был очень необычным местом даже по этническому составу населения, это вызвало настоящий цивилизационный и культурный взрыв!

Был ли Новогрудок столицей? Об этом можно спорить. Но в те времена понятия столицы в современном смысле не существовало. Но можно определенно утверждать, что Новогрудок был главным городом государства в XIII веке.

Камунтавичюс: Но все, что говорит Олег, знают только в Беларуси. Ни один литовец так не скажет. Это белорусский вариант.

«В Несвиже нет ни одного намека на Литву»

– За последние 25 лет, что наши страны живут независимыми, по каким поводам были самые горячие споры?

Камунтавичюс: Могу рассказать про два символа, которые лучше всего объясняют эту ситуацию. Мы составили анкету и раздали ее студентам каунасского университета и гродненского.

Один из вопросов звучал так: «Где были самые главные резиденции Радзивиллов?» И все белорусские студенты назвали Несвиж и Мир. А что литовцы? Каждый ученик в Литве знает, что главная резиденция Радзивиллов в Кедайнах (Кедайняй).

Наши студенты ничего не знают про Несвиж, а ваши – про Кедайны.

В Фарном костеле в Несвиже родовая усыпальница Радзивиллов. Дмитрий ЛАСЬКО

Но это только начало истории. В советские времена период истории XVI – XVII веков после Люблинской унии отдавали полякам. Но после 1990-го года в Литве и Беларуси началось возрождение.

И мы построили символы, которые показывают, что мы забираем себе эту часть истории. Вы отреставрировали Несвиж, а мы с нуля построили Нижний замок в Вильнюсе. Если ты ходишь по Несвижскому замку, нигде не увидишь упоминания о Литве, ни одного намека.

А в нашем замке ни одного намека на Беларусь. Это показывает, насколько мы не видим друг друга.

В кальвинистском храме в Кедайняе тоже захоронены Радзивиллы. www.24open.ru

– Если два народа жили в одной стране, признать, что были вместе, сложно?

– Дело в том, что мы историю не реконструируем, не познаем, а создаем, по сути, заново. Школьные учебники по истории – то, что мы сотворили.

Дернович: В начале 90-х была попытка найти компромиссный вариант, который бы всех удовлетворил. В 1992 году состоялся международный круглый стол с участием европейских историков «Беларусь в Великом княжестве Литовском».

Тогда Адаму Мальдису удалось вроде бы протолкнуть формулировку оценки этнической составляющей ВКЛ: это было белорусско-литовское или, равнозначно, литовско-белорусское государство. И было добавление: с учетом фактора украинского народа.

Ведь Волынь была очень важным регионом того государства, поначалу половина писарей государственной канцелярии была оттуда родом.

Сразу же в Литве это решение в исторических кругах вызвало мини-скандал. А в Беларуси произошли политические перемены, изменилась государственная символика. И эта формулировка была забыта. Некоторая часть литовских патриотов вздохнула с облегчением: мол, конкурент убран – и можно дальше проводить свою версию.

Плюс литовцы показали, что они более серьезно и целенаправленно подходят к задаче репрезентации своей истории. Литовские историки и филологи издают свои труды на английском, немецком языках. В то время как в Беларуси историки думают, как бы издаться по-белорусски.

Энергии для издания на других языках остается меньше.

Поэтому сегодня в мире Литву воспринимают как наследника Великого княжества Литовского.

«Мы слишком мало лет живем раздельно, чтобы не найти общий язык»

– В чем простые граждане Беларуси и Литвы, патриоты своих стран, могут найти общий язык? Например, битва под Грунвальдом.

Камунтавичюс: Почитайте литовские книжки и найдите там хоть одного белоруса в составе войска ВКЛ. Если вы сейчас включите литовское телевидение, то увидите ролик, который сделала наша армия к своему 100-летию. В нем говорится, что Витовт и Ягайло с литовскими и польскими войсками разгромили тевтонцев.

Но я думаю, возможно, единственный во всей Литве, что если мы будем считать ВКЛ общим государством и если литовцы скажут белорусам, что у нас общая история, похожая культура, если в белорусах узнаем себя, то мы во многом выиграем. И по ту сторону границы у нас просто появится много друзей. Чем больше мы дадим белорусам свободы в сотворении своей истории, тем лучше будем понимать себя.

– Вы действительно один так думаете?

– Многие считают меня дураком или предателем. Но есть в Литве институции, которые придерживаются таких же взглядов. Тот же МИД. Мы слишком мало лет живем раздельно, внутри еще очень много общего. А самое близкое знаете что? Архитектура маленьких городков.

Где еще есть в центре города костел в стиле виленского барокко с двумя башнями, который доминирует над одно- или двухэтажными домиками? Такое увидишь только в Литве и Беларуси, нет такого ни в Латвии, ни в Польше, ни в России.

Едешь и видишь, насколько мы близки даже на этом уровне.

Источник: https://www.kp.by/daily/26447.5/3317786/

Великое княжество Литовское

Белоруссия до вхождения в Великую Литву

Великое княжество Литовское (ВКЛ) — государство, впервые собравшее вместе белорусские земли. И сегодня границы РБ точнее совпадают с границавми ВКЛ, чем границы РФ с границами Российской империи. Существовало с середины XIII века по 1795 год.

ВКЛ-Литва (Littaw, Litua, Lithuania) как княжество (государство) зародилось в XIII веке на северо-западных белорусских землях, где жили “ятвяги, литва и мелкие литовские народки” (Й.Шафарик), как итог миграции полабских славян и пруссов. Первым князем и единственным королем Литвы был Миндовг.

“132. В этом же году окрещенные пруссы со своим королем Мендольфом из-за многочисленных тягот, причиненных им крестоносцами, оставив христанскую веру, которую приняли ранее, ушли с некоторыми братьями Ордена крестоносцев к литвинам, смело к ним присоединившись…”
Monumenta Poloniae Historica, XII-XIV вв., 132-133

Гербы воеводств ВКЛ

1684 Воеводства ВКЛ

1749 Воеводства ВКЛ

Впервые гербы в современном понятии возникли во времена Крестовых походов XI-XIII вв. На белорусских землях такие гербы появились в XIV-XV вв. По Городельской унии 1413 года бояре Великого княжества Литовского вошли в польское шляхетское гербовое братство — “акт об адопции”.

Первые два автора, представленные ниже, писали свои труды в 1580-х — во времена Стефана Батория, через 15 лет после Люблинской унии 1569 и образования Речи Посполитой Обоих Народов.

Третий автор (“Атлас” 1799 г.) работал во времена разделов Речи Посполитой 1772-1795.

Т.о. можно видеть, что эти 200 лет гербы воеводств ВКЛ-Беларуси оставались неизменными. Погоня и Калюмны. Их стоит чтить хотя бы за это.

Карта “Litvaniae, административоное деление, 1749” взята из альбома “Картография ВКЛ XV-XVIII вв”.

1584 “Herby rycerstwa polskiego”, Bartosz Paprocki

Бартош Папроцкий (1543-1614) – польский и чешский историк и геральдист, поэт и переводчик.

Bartosz Paprocki о Погоне — “Погоня, которая только князьям великим и княжеству оному належит”. Использование герба Калюмны он связывал с именем Витеня — “Уживал знак рыцарски, трех слупов, как о том руские хроники говорят”

Посмотреть “Herby rycerstwa polskiego” Bartosza Paprockiego, переизданную в 1858, можно ТУТ.

1584 Погоня
1584 Калюмны
1584 Гербы воеводств ВКЛ
1584 Гербы воеводств ВКЛ
1584 Гербы воеводств ВКЛ
1584 Гербы воеводств ВКЛ

1597 “Kronika Polska”, Marcin Bielski

Марцин Бельский (1495-1575) — польский писатель, историк и поэт. Сделал первый в польской литературе обзор всемирной истории. Его работы существенно повлияли на всю восточнославянскую историографию.

Погоня и Калюмны — “гербы Litewskie”. “Рыцарство Литовское уживает на хоругви по одной стороне Погоню/… по другой три слупа белых на поле червоном…”

Скачать оригинальное издание 1597 года можно ТУТ.

Посмотреть “Kronika polska” Marcina Bielskiego, переизданную в 1856, можно ТУТ.

1799 “Atlas historyczny, genealogiczny, chronologiczny” A. Le Sage

Граф Эммануэль Огюстен де Лас Каз (Marie-Joseph, Emmanuel, Auguste, Dieudonne, marquis puis comte de Las Cases, 1766 – 1842) — французский картограф, конфидент Наполеона во время ссылки на остров Святой Елены, автор воспоминаний о нём.

В 1801 году под псевдонимом A. Lesage опубликовал свой труд “Atlas historique, genealogique, chronologique et geographique de A. Lesage.”, заслуживший высокую оценку Наполеона. К 1850 году Атлас неоднократно дополнялся и переиздавался.

Посмотреть / скачать оригинальное издание “Atlas historyczny, genealogiczny, chronologiczny” можно ТУТ.

1799 Карта ВКЛ
Гербы воеводств Речи Посполитой
1799 Гербы воеводств ВКЛ

Краткие комментарии профессоров (антропологов, археологов, историков и лингвистов) к забавному тезису о “вытеснении литовцев белорусами” в V-XIII веках с территории Беларуси.

Живет и кочует по публикациям забавный тезис: “Раньше литовцы жили почти до Припяти, а потом с Полесья пришли славяне и вытеснили их за Вилейку”. [Хороший пример — классический труд профессора Е. Карского “Белоруссы” Т.1.]

Учитывая площадь РБ (целиком лежащей в ареале балтских гидронимов — названий водоемов), геноцид “литовцев” был в 20 раз масштабнее истребления индейцев на Ямайке (площади как 200/10 тыс.км2). А Полесье до XVI в. на картах изображали морем Геродота.

Забавные тезисы

А если опрерировать терминами архелогии и этнографии, тезис выглядит еще забавнее.

Для начала — о каком времени идет речь?

До V в.н.э. — “культура штрихованной керамики”. Соответсвтуют термины “анты”, “венеды”, “будины” “невры”, “андрофаги” и т.п.

В IV-VI в.н.э. — “банцеровская (тушемлинская) культура”. Соответсвуют термины “кривичи”, “дреговичи” и т.д.

“Конечная стадия пшеворской и черняховской культур по времени соответствует крушению Римской империи [ V век н.э.] и началу «великого переселения народов». …Миграция в основном затронула зарождающееся княжеско-дружинное сословие.

Таким образом, славянские культуры V—VII вв. следует рассматривать не как прямое генетическое развитие пшеворской и черняховской культур, а как эволюцию культуры населения.”
Седов В.В.

“Проблема этногенеза славян в археологической литературе 1979-1985 гг.”

* Для справки — “прото-славянская страна” Ойум (Черняховская культура), лежавшая от Черного моря до Полесья, основана в результате миграции германских готов в ирано-язычную Скифию. Гуды (gudai), от искаженного готы (Gothi, Gutans, Gytos) — в Летуве архаичное название беларусов.

“Вычленить в составе населения банцеровской (тушемлинской) культуры местный балтский и пришлый славянский этнические компоненты не представляется возможным.

По всей вероятности, в ареале этой культуры сформировался культурный славяно-балтский симбиоз с общим домостроительством, керамическим материалом и погребальной обрядностью.

Можно полагать, что время тушемлинской культуры было начальным этапом славянизации местного населения.”
Седов В. В. “Славяне. Историко-археологическое исследование”

Антропологи считают, что автохтонное население в пределах РБ осталось постоянным в пределах 100-140 поколний (2000-3000 лет). В советской антропологии существовал такой очень нейтральный термин — “валдайско-верхнедвинский антропологический комплекс”, практически совпадающий с картой М. Довнар-Запольского.

* Для справки — термину “славянизированные литовцы” уже более ста лет. И да, в XIX-XX вв. пошел обратный процесс — и “Козловские” стали “Kazlauskas” (самая распространенная фамилия в Летуве).

“Важнейшие этнографические признаки славянских культур V—VII вв.— лепная керамика, погребальный обряд и домостроительство… Жизнь на городищах раннего железного века полностью затухает, все население теперь концентрируется на открытых поселениях, возникают убежища с мощными фортификационными сооружениями.” (с) В.В. Седов.

Т. е. “славянство” — это переход из землянки в подобие городов и развитые ремесла. Вероятно, к IX-X веку — началу формирования Полоцкого княжества на “пути из варяг в греки”, — сложился общий язык-“койне”. Про миграцию, сравнимую с походом венгров с Урала на Дунай, речь не идет.

“Принятие славянства” и вытеснение местных диалектов общим языком-койне могло растянуться на столетия. Еще в XVI в. Герберштейн в “Записках о Московии” описывал современных ему самогитов (не принявших “славянства”) так —

“Самогиты носят плохую одежду… Жизнь свою проводят они в низких и притом очень длинных хижинах… У них в обычае держать скот, без всякой перегородки, под той же кровлей, под которой живут сами… Землю взрывают они не железом, а деревом.”

Литвины (кто бы они ни были в родо-племенном отношении) строили свое общество вокруг городов, использовали общий “славянский” язык и называли своего управляющего в Самогитии “starosta”.

Т.о. “славяне” и “древние племена” — это немного из разных категорий понятия. И претензии нашего северного соседа на все “дославянское наследие” слегка преувеличены и немного беспочвенны.

XIII век

На момент создания, княжество Литовское было зажато между Полоцким (восток), Турово-Пинским и Галицко-Волынским княжествами (юг) и Мазовией (запад).

С севера между ВКЛ и Самогитией лежали вассальные Литве Нальшаны и Дяволтва. После смерти Миндовга, его сын Войшалк присоединил их к ВКЛ и более они как самостоятельные княжества не упоминались.

В период правления первых князей (Миндовг, Войшелк, Шварн и др) — до конца XIII века — Литва расширялась на север, в сторону “ничейной” Жмуди-Самогитии. На эти же земли, только со стороны моря, претендовал Тевтонский Орден, стремясь соединиться по суше с Лиовонским Орденом (Латвия). Борьба за Жмудские земли описана в ChroniconTerraePrussiae, Peter von Duisburg, 1326.

XIV век

Anarchie или sans duc. (анархия, без князя; франц.) — так характеризовали в старых учебниках период с 1223 года в Полоцком княжестве и с 1267 (после Шварна, зятя Миндовга) в княжестве Литовском. Конец этого периода связывали с княжением детей Лютувера (Lutuver) — в 1307 Воина в Полоцке и в 1291 Витеня в Литве.

Гедимин, принявший правление после Витеня и объединивший оба княжества, считался третьим сыном Лютувера. Имя Лютувер (Lutuver) многие считают производным от лютичей (lutizi). На ранних картах Литва (Lithuania) иногда писалась как LUTUANIA.

В правление (1316-1341) в. князя Гедимина к Великому княжеству Литовскому мирно присоединились Полоцк, Гродно и Берестье, Витебск, Минск, Туров и Пинск. Собраны воедино все белорусские земли, кроме Полесья.

Собраны мирно — нет в хрониках упоминания о битвах и осадах. Полоцкая София нетронутой простояла еще 300 лет (до прихода московского войска) — что несравнимо с походом Давида Городенского (наместника Гедимина) на Ревель (Таллин) или Мазовию.

Возможно, Императорское Русское Географическое Общество (“Живописная Россия”, 1882) было право, утверждая происхождение Гедыминовичей от кривичских Рогволодовичей — из многих версий эта выглядит наиболее логично..

Самогития-Жмудь (Samogitia) — “в XIII и даже в XIV вв. занимала большое пространство, заходя в пределы нынешней Виленской губ… Достоверная история Жмуди начинается с XIII в., со времени появления в соседстве немцев, и наполнена, главным образом, известиями о борьбе с последними, продолжавшейся до начала XV века.” (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона)

При этом, со жмудинами — народом Самогитии — Гедимин так и не смог договориться даже о союзе в войне с общим врагом — Тевтонским Орденом:
“…И никогда во время правления своего король Littouwin [правящий из столицы — Новогрудка] не мог договориться с Samaiten, чтобы вместе выступить на войну против братьев [рыцарей ордена]“.

На всех картах и во всех титулах Самогития отмечалась отдельно от Литвы. Жмудский и Полоцкий земские привилеи, подтверждавшие особый статус этих земель, подтверждались дольше других — до 1574 и 1634 годов соотвественно.

Некоторые современные историки, оспаривая выводы Императорского географического общества (хотя и не имея доступа к его архивам — с Полоцкой летописью после Татищева уже никто не работал), считают Гедимина потомком жмудинов, которые “уже давно сидели на княжеских престолах уделов Полоцкого княжества — оно было ослаблено и туда приглашались/назначались князья из сильной Летувы (Жмуди), поэтому присоединение Полоцких земель происходило добровольно и мирно”

Сразу возникает такой вопрос, на который не дается ответ.
Насколько вероятно приглашение (мирное — никакого завоевания не было) на княжеский престол в христианский центр вождей аборигенов-язычников

[ “Самогиты носят плохую одежду и притом в огромном большинстве случаев пепельного цвета. Жизнь свою проводят они в низких и притом очень длинных хижинах; посредине в них поддерживается огонь, у которого сидит отец семейства и видит скот и всю свою домашнюю утварь.

Ибо у них в обычае держать скот, без всякой перегородки, под той же кровлей, под которой живут сами. Более знатные употребляют также рога буйволов в качестве кубков. …Землю взрывают они не железом, а деревом… Собираясь пахать, они обычно несут с собою очень много поленьев, которыми роют землю”
С.

Герберштейн, “Записки о Московии”, XVI век, о современных ему жмудинах. (В XIII веке было еще печальнее) ]

И чем руководствовались жители, предпочтя их выходцам из соседних (Волынь, Киев, Смоленск, Новгород, Мазовия) княжеств, которые

  • представляют мощное государственное образование
  • ближе по культуре
  • ближе по языку
  • династически родственны
  • живут в городах, знают письменность и подобие законов

И это при том, что в то время в Полоцке была “свободность Полоцкая або Венеция” — неугодных правителей довольно часто просто изгоняли.

Миндовг был принят на ятвяжских землях — но он был король пруссов, а “Ятъвежи были едного народу з литвою и з прусами старыми”. Он пришел из даже более цивилизованного края (сравни печати Миндовга, немецких/полабских князей и польские/литовские/русские).

Рюрик был принят в Новгороде — но он был варягом — представителем передовой культуры, религии и военного дела.
Был Чингиз Хан. Но очень долго воевал, пока его аборигены привели его к власти.

А насчет “непривычных” имен… Единственный в. князь Литовский того периода, чья родословная точно известна — сын православного короля Руси Даниила Галицкого и Анны Смоленской. Звали его Шварн.

Псковского тысяцкого, ходившего на Литву походом в 1183 году звали Будила. Легендарного змагара, на могиле которого стоит город Могилев, звали Машека.

В этот период балтские племена (ареал расселения — от Вилии до Припяти) еще только становились славянами — перенимали языковую и религиозную общность.

Еще такой момент.

  • Миндовг — носил европейский титул “Rex” (король), принимал христианство, вел переписку с Папой римским.
  • Жмудские князья (Тройден-Будивид), пришедшие после его сына Войшалка и зятя Шварна, за 25 лет (1270-1295) — утратили титул “Rex”, не оставили после себя никакого письменного наследия, отвергали христианство, оставили княжество в границах Миндовга и не имели союзников в соседних княжествах.
  • Гедимин — возобновил переписку с Европой, приветствовал христианство, за 25 лет (1316-1341) — удвоил площадь ВКЛ, мирно объединив разрозненные Полоцкие земли.

Чью культурную тардицию продолжили Витень и его брат Гедимин? Рогволодовичей, тесно связанных с Европой (София Минская была королевой Дании) и Миндовга или жмудинов, исторически вообще не имевших с ней культурных связей?

Редакция не выдумывает собственных версий. Мы знакомим читателя с историческими документами и академическими трудами, выдержавшими проверку временем. Поэтому на сайте мы приводим версию Императорского Русского Географического общества, изложенную в труде “Живописная Россия” под руководством П.П.Семенова-Тян-Шанского.

[ Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский — путешественник, географ, ботаник, статистик (руководил Первой всеобщей переписью России).

Вице-председатель Императорского Русского географического общества и президент Русского энтомологического общества. Почётный член: Императорской Академии наук и Академии художеств. Член Русского горного общества.

Действительный член всех Российских университетов. Почётный член Витебской губернской учёной архивной комиссии. ]

PS

Источник: http://history-belarus.by/pages/terms/wkl.php

«Нацисты — меньшее зло»: сотрудничество с гестапо привело Литву к вхождению в состав СССР

Белоруссия до вхождения в Великую Литву

В Москве прошла презентация книги директора фонда «Историческая память», научного сотрудника Института российской истории РАН Александра ДЮКОВА «Документы открывают двери тайны», в которой речь идет о сотрудничестве спецслужб Литвы и нацистской Германии в 1940 году.

Премьера книги состоялась спустя ровно 80 лет после встречи руководителей спецслужбы Литвы и Третьего рейха в Берлине. В интервью аналитическому порталу RuBaltic.

Ru Александр Дюков рассказал, как контакты Департамента госбезопасности Литвы со структурами РСХА оказались фатальными для Литовской Республики: привели ее к потере независимости и вхождению в состав СССР.

— Г-н Дюков, 20 февраля 1940 года спецслужбы Германии и Литвы договорились в Берлине о сотрудничестве. Как такая встреча могла произойти, если Литва, согласно договоренностям СССР и Германии, была отнесена к советской сфере влияния?

— Если говорить о советско-германских соглашениях августа 1939 года, то Литва отходила в сферу влияния нацистской Германии. Только в конце сентября того же года была достигнута договоренность о том, что Литва отходит все-таки в сферу влияния Советского Союза.

Однако к тому времени нацистами уже был запущен план по установлению протектората над Литвой, причем есть документы, которые свидетельствуют об этом исчерпывающе, включая разработки немецких военных и документы Министерства иностранных дел Германии.

Только в последний момент это было остановлено.

У литовского руководства по ряду причин возникало некоторое непонимание статуса их страны, поэтому они считали, что могут поддерживать контакты с Германией, в том числе и по линии спецслужб, начавшиеся с лета 1939 года.

В 1940 году эти контакты активизировались в связи с борьбой литовской полиции и нацистских спецслужб против польского подполья.

Президент Антанас Сметона воспользовался тем, что в рамках этого сотрудничества немцы пригласили главу Департамента государственной безопасности (ДГБ) Августинаса Повилайтиса, решив прозондировать возможности сценария по установлению протектората над Литвой. В рамках этой тематики спецслужбы обеих стран продолжали активно сотрудничать.

И все было бы хорошо, если бы обо всем этом не знал Кремль, разведка которого достаточно плотно работала по освещению деятельности ДГБ и обладала в нем соответствующей агентурой.

Поэтому, естественно, планы литовского диктатора не могли рассматриваться в Москве хоть сколько-нибудь позитивно, так как они воспринимались как прямая угроза для советских позиций в регионе.

Когда же германские войска на Западе одержали быструю победу над Францией и Великобританией, в Москве поняли, что времени уже не осталось и нужно быстро исправлять ситуацию, пока тот самый протекторат, о котором говорили еще в сентябре 1939 и феврале 1940 годов в Берлине, не станет реальностью. Именно эти действия привели в итоге к присоединению всей Прибалтики к Советскому Союзу.

Я уверен, что если бы не авантюристская политика президента Антанаса Сметоны, то страны Балтии имели бы хорошие шансы на сохранение своей независимости.

Надо признать, что там были бы установлены «народные правительства», после окончания Второй мировой войны они бы вошли в организацию Варшавского договора, но независимость эти страны сохранили бы, став одними из учредителей ООН. Конечно, это сберегло бы огромное количество жизней, потому что не было бы массовых депортаций и масштабной партизанской войны. Но действия Сметоны сделали подобное невозможным.

— Но какой интерес литовцам переходить под протекторат Германии? И неужели Антанас Сметона надеялся в таком случае сохранить свою власть?

— Есть свидетельства людей, которые задавались этим вопросом и слушали ответы Сметоны. В своей беседе с британским послом в Литве Престоном он отметил, что если большевики придут в его страну, то уничтожат частную собственность, а немцы — нет. Такую же позицию он занимал и в общении с другими лицами, что является задокументированным фактом.

Таким образом, можно констатировать, что глава Литвы видел в нацистах меньшее зло, хотя те уже совершали огромное количество преступлений на территории оккупированной ими Польши.

Возможно, это также связано с генезисом Сметоны, который был председателем Литовской Тарибы — структуры, созданной немецкими властями в Первую мировую войну и провозгласившей независимость Литвы. Поэтому он уже имел опыт тесного сотрудничества с немцами и, видимо, считал его предпочтительным.

— Вынужденная передача Литвой Клайпеды в пользу Германии в 1939 году не помешала сотрудничеству спецслужб двух стран?

— Данное сотрудничество началось как раз после передачи Клайпеды, до того его не было.

— Стоял ли «еврейский вопрос» на повестке в ходе переговоров?

— Нет, какая-либо информация об этом отсутствует. 20 февраля 1940 года речь шла о борьбе с польским подпольным движением и о разведывательных операциях против советских войск. Кроме того, нет какой бы то ни было информации, подтверждающей антисемитизм Антанаса Сметоны.

При этом среди людей, работавших в ДГБ и сотрудничавших с нацистами, имелись антисемиты.

В их числе, к примеру, был один из высокопоставленных сотрудников ДГБ Повилас Мешкаускас. Он активно сотрудничал с пронацистски настроенными националистическими организациями в Клайпеде, которые, в частности, распространяли антисемитские призывы и просили у МИД и спецслужб Германии финансирование на организацию еврейских погромов.

— О каких именно действиях против Советского Союза шла речь во время переговоров?

— Об оперативных операциях, о сборе информации, касающейся деятельности советских войск. Возможно, речь также шла о возможностях ДГБ для заброски агентуры на советскую территорию.

— Насколько сильно было сопротивление поляков в Виленском крае, подконтрольном к тому моменту литовским властям, что они решили пойти на сотрудничество с нацистами?

— Было достаточно активное польское вооруженное подполье, которое имело связи с силами, находившимися на территории, оккупированной немцами.

И нужно учитывать, что литовские власти после установления контроля над Виленским краем сразу занялись существенным ограничением гражданских прав местного польского населения. К тому же создавались лагеря для интернированных.

Таким образом, антипольская политика литовских властей была масштабной. Речь шла в том числе о выдаче польских подпольщиков в руки гестапо, то есть на верную смерть.

Об этом писали и польские, и литовские историки, поэтому нельзя сказать, что это большая тайна.

— Как современные литовские историки трактуют данные события?

— Обычно о них умалчивают. Тех, кто упоминает о визите в феврале 1940 года в Берлин Августинаса Павилайтиса, можно пересчитать по пальцам. Есть литовский историк Якубаускас, который в статье, опубликованной, если мне не изменяет память, в 2015 году, упоминал об этом визите. Но в своей последней работе, датируемой 2019 годом, он данного упоминания уже не делает.

Есть и более печальные примеры случаев, когда литовские историки занимаются фальсификациями.

К примеру, Арвидас Анашаускас в 1993 году частично опубликовал материалы, касающиеся поездки Повилайтиса. Но сделал он это крайне специфически, удаляя многие крамольные эпизоды и вставляя в показания Августинаса Повилайтиса новые предложения.

Таким образом, рассматриваемые нами события — это та вещь, о которой в Литве говорить не принято.

Источник: https://www.rubaltic.ru/article/kultura-i-istoriya/20022020-natsisty-menshee-zlo-sotrudnichestvo-s-gestapo-privelo-litvu-k-vkhozhdeniyu-v-sostav-sssr/

Великое княжество Литовское никогда не было «белорусским государством»

Белоруссия до вхождения в Великую Литву

31 декабря 2019
13:52

Официозный ревизионизм в Белоруссии набирает обороты и продуцирует догмы явно мифического происхождения, которые последовательно вбиваются в головы школьников и студентов. Важнейшим постулатом националистической трактовки истории, фактически взятой на вооружение чиновниками пресловутой «идеологической вертикали», является миф о «тысячелетней истории белоруской государственности».

На примитивном уровне населению не разъясняют, в чём разница между историей белорусского государства и формами государственности на нынешних белорусских землях.

В итоге чиновниками «идеологической вертикали», продажными пропагандистами из госСМИ и конъюнктурщиками из среды интеллигенции миф о «тысячелетней истории белоруской государственности» трактуется как якобы бесспорный научный факт. Белорусскому государству якобы тысяча лет.

Обоснование этого политического мифа было возложено на Институт истории НАН Белоруссии. К этому ревизионистскому сочинительству подключили «и других заинтересованных».

Так, на основе националистического фейка начала XX века была развёрнута бурная деятельность по освоению огромных бюджетных средств. Пятитомник «истории белоруской государственности» издан Академией наук.

На подходе ещё один «ценный научный труд» — 400-страничный талмуд по всё той же «истории белоруской государственности» в версии учебника для вузов.

Руководитель «рабочей группы по оптимизации содержания и структуры цикла социально-гуманитарных дисциплин в учреждениях высшего образования при Министерстве образования» Игорь Марзалюк, снова получивший мандат «палаточника» по итогам так называемых парламентских выборов, рассказал государственному информагентству БелТА:

«Рабочая группа при Министерстве образования была создана более года назад. За это время по нашей инициативе появилось около десяти программ по социально-гуманитарным дисциплинам. Эти программы были утверждены на уровне учебно-методического объединения БГУ. Одна из них посвящена философии, вторая — учебному курсу, который ранее никогда не читался».

Написание учебника под новую авторскую программу завершилось. Рукопись уже в Минобразе. Сообщается, что по этому учебнику новый курс будет читаться во всех вузах постсоветской республики. Возможно, главный автор даже подарит плод своих усилий послу России Дмитрию Мезенцеву, у коего регулярно бывает на приёмах.

В монографии три раздела: первый посвящён «истории государственных образований» на территории современной Белоруссии — от Полоцкого и Туровского княжеств до БССР и РБ.

Второй раздел посвящён становлению и развитию институтов власти — от князей до президента (с «царскими полномочиями», как высказался о своём статусе Александр Лукашенко).

Третья часть посвящена «основам белорусоведения» — дисциплины, которая давно преподаётся в вузах республики, даруя «хлебные карточки» не нашедшим себя в настоящей истории и других классических дисциплинах.

Согласно официальному сообщению, руководил проектом могилёвский историк и шоумен Игорь Марзалюк.

Соавторами нового учебника стали такие известные проводники «белорусизации» новой волны, как ректор Могилёвского госуниверситета Денис Дук, получивший скандальную известность в процессе чудесного обретения и упорной атрибуции «тысячелетнего» так называемого «россонского идола».

По совершенно случайному совпадению Игорь Марзалюк тоже числится сотрудником этого университета и соавтором совместных с Дуком исследований. Более того, он также имеет в активе свой идеологически заточенный фейк — «Шлем Изяслава».

В авторский коллектив также попали декан истфака Белгосуниверситета Александр Кохановский, профессор кафедры источниковедения этого же факультета Сергей Ходин, бывший декан этого же факультета, ныне директор Госинститута управления и социальных технологий БГУ Пётр Бригадин и другие «государственные учёные». К сожалению, им не удалось выйти за рамки краеведения и оставить заметный след в мировой науке. Однако по местечковым меркам эти деятели вполне-таки «ведущие ученые страны».

При СССР «навуковцы» подобного уровня находились в тени таких светил, как Борис Рыбаков и Валентин Янин. Ситуация радикально изменилась после расчленения государства на лимитрофные криптофеодальные уделы, следствием чего, помимо прочего, стала тотальная деградация науки.

В новой политической обстановке возник запрос на ревизию официальной историографии. Спрос ринулись удовлетворять не только корыстолюбивые вчерашние преподаватели марксизма-ленинизма и мгновенно перековавшиеся корифеи диалектического материализма.

Им на пятки наступали тщеславные представители молодой поросли, воспринявшей эксгумированный национализм как инструмент свержения авторитетов и завоевания своего места под солнцем со всеми сопутствующими бонусами.

В народной памяти этот период назвали «лихими девяностыми», а в националистической трактовке — «возрождением».

Не случайно в туркменской постсоветской историографии официально прописан термин «великое возрождение», а в Белоруссии русофобы всех мастей сплотились вокруг «Белорусского народного фронта „Возрождение“».

Члены БНФ тоже приложили руку к написанию академического пятитомника по «истории белоруской государственности», сторонники этой же партии задействованы и в написании вузовского учебника.

Нет ничего странного в том, что товарищи эмигрировавшего в США лидера БНФ Зенона Позняка теперь ходят в товарищах его непримиримого врага Александра Лукашенко.

При этом одни считают, что Лукашенко стал жертвой манипуляций «свядомых», другие — что собственной поверхностности, наивности и некомпетентности. На самом деле Лукашенко остался верен себе и своей патологической жажде власти.

Ради неё он в конце 80-х говорил одно, в начале 90-х — другое, а в начале 2000-х — третье.

Пресловутые «перевёртыши» — не перестроечный продукт советской эпохи, таких хватало всегда и везде, на Западе и на Востоке. Вспомнить хотя бы Германию 30-х, которую Лукашенко на заре своей президентской карьеры откровенно провозгласил «образцом президентской республики».

Тогда, при гитлеровском режиме, вчерашние служители Веймарской республики за повышенный паёк создавали технологии перековки поколения в новый тип людей.

И сейчас в Белоруссии апеллируют к «первому поколению», родившемуся и достигшему совершеннолетия при единственном бессменном правителе, как будто это серьёзный аргумент.

Ревизионизм и мифотворчество в духе этнического местечкового шовинизма позапрошлого века необходимо строителям «сильной и процветающей» в контексте синтеза новой идентичности белорусов.

Потомки русских должны забыть о Древнерусском государстве, о многовековом угнетении под скипетрами литовских государей и польских королей, о кровавом этноциде и долгожданном воссоединении с Россией спустя почти шесть веков, о создании большевиками первого белорусского государства и о многом другом, что не вписывается в программы курсов «белорусоведения», «истории белорусской государственности» и тому подобных наукообразных коллекций побасенок.

Многие помнят, как Лукашенко характеризовал такое мифотворчество в первые годы своей президентской карьеры, ссылаясь на своего учителя истории Якова Трещенка. Могилёвский историк успел написать и в 2003 году издать свою «Историю Беларуси» в двух частях.

В части первой — «Досоветский период», в третьем абзаце введения он констатировал: «Белорусское государство реально существует только с 1 января 1919 г., со времени образования БССР».

В этом году, кстати, исполнилось 100 лет провозглашению этого самого государства, на что Лукашенко не отреагировал даже формальным поздравлением сограждан.

Прошло почти полтора десятилетия. В опубликованном 24 декабря интервью радиостанции «Эхо Москвы» ученик Трещенка ответил на вопрос Алексея Венедектова — братья ли белорусам литовцы?

«Конечно, братья. Учитывая особенно, что мы были когда-то в Великом княжестве Литовском. Это было белорусское государство, и литовцы там были, часть поляков. Белорусское. Как историк вы должны знать. И никто не оспаривает сегодня. Я не говорю о Речи Посполитой потом. И, конечно, мы очень близки, у нас корни там. У нас там женились, особенно на северо-западе, люди, некоторые еще и одинаково разговаривают с литовцами. Куда от этого денешься», — рассказал Лукашенко.

«То есть братья», — переспросил Венедиктов. Лукашенко ответил: «Да».

Вспомнились советские лозунги и плакаты с надписями «братья навек»: русский с китайцем, русский с негром, русский с ещё кем-то. Из относительно недавних скандалов на тему братства — фильм «Мы братья».

Совсем свежий пример политических спекуляций на тему братства белорусов с литовцами и поляками — русофобская феерия с перезахоронением останков польских террористов в Вильнюсе, на которую был откомандирован зампред совмина Белоруссии Игорь Петришенко.

Познания Лукашенко в истории всеобще известны.

Многие помнят, как он с трибуны призывал участников «Всебелорусского народного собрания» не стесняться гордиться Франциском Скориной — одним из пионеров печатного дела в Восточной Европе, который якобы «жил в Питере и творил там» — то есть почти за полтора столетия до основания Санкт-Петербурга Петром I.

Братство белорусов с литовцами — очевидно, новое слово в этнологии. До этого Лукашенко явил себя как литературовед, утверждая, что он изучал в школе стихи Василя Быкова — белорусского прозаика конца XX века. Теперь вот выяснилось, что ВКЛ «было белорусское государство».

Белорусов как нации ещё не было — такое самоназвание закрепилось лишь к концу XIX века, а «белорусское государство» уже было.

Монархи этого «белорусского» государства — сплошь «белорусы», судя по именам, от первых (Миндовг, Тройнат, Войшелк, Шварн, Тройдень, Довмонт и т. д.) до последнего — Станислава Августа Понятовского.

Знать была представлена такими «белорусами», как Радзивиллы, Чарторыйские, Вишневецкие, Замойские… Ни один из них не называл себя белорусом, но государство у них было «белорусское».

Великое княжество Литовское — уже само название с очевидностью подтверждает слова Лукашенко. Герб литовских князей был государственным символом с XIV века? Не проблема: белорусские националисты объявили его в начале XX века «беларускай Пагоней», а литовскую династию Гедыминовичей — «беларусами».

Как говорится, если факты против такой теории, то тем хуже для фактов. Заявление о том, что её «никто не оспаривает сегодня» — откровенная ложь. Учёные Литвы и других стран никогда не признавали ВКЛ «белорусским» государством. Александр Носович в монографии «Почему Беларусь не Прибалтика» обратил на это внимание:

«По поводу собственного политогенеза в Литве нет никаких разночтений. Великое княжество Литовское — это государство литовцев, расширившееся до размеров балтийско-черноморской империи. ВКЛ было многонациональным государством, но его центром была сегодняшняя Литва и правили им литовские князья — этнические литовцы».

Белорусские учёные — Лев Криштапович, Всеслав Зинькевич и многие другие не считают ВКЛ даже формой «белорусской государственности». Например, в этом году профессор Криштапович опубликовал рецензию на пятитомное заказное сочинение статусных «змагаров», констатировав:

«Сотрудники Института истории НАН Беларуси, толкуя об исторической форме белорусской государственности в ВКЛ, отождествляют разные понятия — государственность на Белой Руси в эпоху ВКЛ и белорусскую государственность. В этом плане квазиисторики напоминают нерадивых учеников, которые при изучении стран мира путают Швецию со Швейцарией, а Австрию с Австралией. Что, кстати, доходчиво объяснил видный литовский историк Станислав Лазутка «белорусизаторам» по поводу их бредней о Великом княжестве Литовском как белорусском государстве. Cтанислав Лазутка отмечал, что Великое княжество Литовское — это государство «не «Русско-Литовское» или «Белорусско-Литовское» или как там еще, а именно Литовское, как это убедительно показал крупный советский русский историк Владимир Терентьевич Пашуто».

«Трактовки ВКЛ как белорусского национального государства неоднократно подвергались аргументированной критике, и на сегодняшний день можно с высокой долей уверенности говорить об их научной несостоятельности, несмотря на то, что они сохраняют свою актуальность в качестве идеологического концепта, используемого определенными политическими силами», — сделал вывод при разборе этого мифа современный белорусский учёный Всеволод Шимов.

Лукашенко хотелось бы, чтобы «никто» не оспаривал его тезисы о ВКЛ как белорусском государстве, об отечественных войнах как «не наших», об отсутствии среди белорусов сторонников вхождения Белоруссии в состав России, а также прочие заявления в максималистском духе. Однако чем чаще он произносит такие безапелляционные глупости, тем больше возникает подозрений в утрате им связи с объективной реальностью.

Многое сделано для того, чтобы возражения Лукашенко не звучали — по крайней мере публично.

Хорошим уроком стал прошлогодний приговор по делу белорусских публицистов, критиковавших современное белорусское националистическое мифотворчество, ревизионизм и откровенную русофобию.

После этого желающих открыто или под псевдонимами заявлять расходящееся с позицией официоза мнение существенно поубавилось.

При гитлеровской оккупации в Белоруссии также не наблюдалось особого плюрализма мнений, что не помешало Елене Мазаник в 1943 году отправить в ад немецкого генерал-комиссара Вильгельма Кубе. Обошлось без публицистической критики, митингов и тому подобного. Кстати, с тех пор на улицах Минска впервые исчез русский язык и появились вывески с латинским шрифтом.

Лукашенко в интервью Венедиктову заявил, что РФ должна оказывать экономическую помощь экс-БССР потому, что постсоветская Россия является правопреемницей СССР.

Кремль мог бы посоветовать обратиться за помощью к другим бывшим метрополиям — Вильнюсу или Варшаве.

Тем более, что в свете политического разворота Минска на Запад с литовцами и поляками обнаруживается всё больше «братства», да и фенотипического сходства обнаружено больше с «не чужими» людьми из стран Евросоюза.

Максим Самойлов

Источник: https://eadaily.com/ru/news/2019/12/31/velikoe-knyazhestvo-litovskoe-nikogda-ne-bylo-belorusskim-gosudarstvom

Book for ucheba
Добавить комментарий