«ДВИЖЕНИЕ 30 МАЯ» И РАСПРОСТРАНЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ НА ВЕСЬ КИТАЙ

Бурное десятилетие:

«ДВИЖЕНИЕ 30 МАЯ» И РАСПРОСТРАНЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ НА ВЕСЬ КИТАЙ

В 2017 году отмечалось столетие Октябрьской революции. Однако не менее бурным было десятилетие с 1911 по 1920 год в Китае. В этой статье мы поговорим о некоторых ключевых событиях той эпохи: Движении за новую культуру и Движении 4 мая, а также Синьхайской революции 1911-1912 годов, положившей начало новому Китаю.

В Пекине, в центре площади Тяньаньмэнь возвышается памятник Народным героям, 人民英雄纪念碑 жэньминь инсюн цзиняньбэй. Идея его создания родилась сразу после основания КНР  в 1949 году. Строительные работы продолжались с 1952 по 1958 год.

Памятник Народным героям на площади Тяньаньмэнь и Дом народных собраний

Памятник Народным героям символизирует борьбу китайского народа в период с Первой Опиумной войны до основания Китайской народной республики 1 октября 1949 года. По часовой стрелке расположены восемь барельефов, на которых изображены важнейшие события революционной китайской истории:

  • Сжигание опиума во время Первой опиумной войны (1840 год),
  • Восстание в деревне Цзиньтянь во время Восстания тайпинов (1851 год),
  • Учанское восстание во время Синьхайской революции (1911 год),
  • Движение 4 мая (1919 год),
  • Движение 30 мая (1925 год),
  • Наньчанское восстание (1927 год),
  • Антияпонская война 1931-1945 годов,
  • Переход через Янцзы (1949 год).

Чем было «Движение 4 мая» 五四运动 у-сы юньдун для Китая? Продолжением революционной борьбы, одной из её важнейших вех, послуживших в дальнейшем распространению марксизма в Китае, как утверждают приверженцы коммунистической идеологии, или стихийным антивоенным выступлением? Как оно соотносится с «Движением за новую культуру» 新文化运动 синь вэньхуа юньдун?

О неизбежности революции в Китае писали многие китайские мыслители. Одним из первых был Кан Ювэй (1868-1927), разработчик концепции «Великого Единения» (大同 да тун). В своей работе «Книга о Великом Единении» (大同书 да тун шу), написанной в 1887 году, он отмечал:

За последние годы рабочие объединяются в союзы и партии и ведут борьбу, принуждают хозяев предприятий принимать их требования. Такое явление распространяется по Европе и Америке, но это только ростки. В будущем объединение рабочих партий будет происходить еще более бурно и, пожалуй, приведет к кровавым столкновениям.

Это не борьба между сильными и слабыми государствами, а борьба между массами бедных и богатыми. В течение предстоящих ста лет к этой борьбе непременно будет приковано всеобщее внимание.

Поэтому в последнее время все больше распространяется учение о роли народных масс, учение о коммунизме, это будет большой темой дискуссий предстоящего периода.[1]

О необходимости демократических преобразований писал ученик Кан Ювэя Лян Цичао (1873-1929):

История форм государственного правления знает три эпохи: первая – эпоха правления многих государей, вторая – эпоха правления одного государя, третья – эпоха правления народа.

Эпоха правления многих государей, в свою очередь, подразделяется на два периода: период власти племенных вождей и период власти удельных правителей (фэн цзянь) и наследственных сановников.

Эпоха правления одного государя также подразделяется на два периода: период самодержавия и период совместного правления государя и народа. Наконец, эпоха правления народа подразделяется на два периода: период совместного правления президента и период народного единовластия.[2]

Однако после Синьхайской революции и событий, последовавших за 4 мая 1919 года, Лян Цичао встал на антизападные и проконфуцианские позиции, считая, что лишь только конфуцианство может быть идеологией социальной справедливости и равенства возможностей. Он предлагал объявить конфуцианство государственной религией.

На первых порах Синьхайская революция вызвала рост воодушевления в обществе и характеризовалась существенными сдвигами в духовной культуре Китая.

Страна пережила огромные социальные потрясения: сама Синьхайская революция, свергнувшая чужеземную маньчжурскую династию Цин, правившую с 1644 года, распад империи и создание Китайской республики. Обострилась милитаристская борьба между различными группировками.

С новой остротой встали вопросы необходимости модернизации Китая и освобождения его от полуколониальной зависимости от западных держав и Японии.

Синьхайская революция привела к кризису государственной конфуцианской идеологии. Еще в 1905 году в Китае была отменена система обязательных государственных экзаменов на замещение чиновничьих должностей.

Вместе с ней стала необязательной прежняя конфуцианская модель образования.

Однако на низовом, наиболее массовом уровне общественного сознания, по-прежнему преобладало господство конфуцианства, противостоящего мистике даосизма, буддизма, а также христианства.

Конфуцианские мыслители оказались в стороне от бурных событий Синьхайской революции, что в определенной степени так же способствовало падению монархии.

Не поддержали они и амбиции Юань Шикая (1869-1916), стремившегося объявить себя императором новой династии.

Конфуцианство, бывшее в течение многих столетий охранительной традицией, в нынешних условиях показало свою слабость и неспособность ответить на новые вызовы революционной эпохи. На первый план в идеологической борьбе вышли сторонники идей обновления.

В 1915 году в Пекине начал издаваться журнал «Синь циннянь» 新青年 («Новая молодежь»), ставший идейным центром «Движения за новую культуру».

Его активными участниками стали многие преподаватели и студенты Пекинского университета и университета Цинхуа.

Возглавил редакцию профессор, с 1917 года декан факультета гуманитарных наук Пекинского университета Чэнь Дусю (1879-1942). Название журнала было символично:

Новая, патриотически настроенная, преданная государству и обществу молодежь в противоположность типичным для старого общества «хилым и бледным книжникам» должна обладать здоровым духом, стремиться не к обогащению и не к карьере, а к тому, чтобы приносить пользу обществу. Она должна совершенствоваться, развивать свою индивидуальность, бороться за национальную честь и национальное могущество.[3]

«Движение за новую культуру» выступило с резкой критикой конфуцианства, рассматривая его как главный оплот монархистов и реакционеров:

Если мы будем строить государство и общество на базе конфуцианских принципов, это означает, что не нужно ни республиканской конституции, ни реформы, ни новой политики, ни нового образования, напрасно тогда была пролита кровь за революцию, за парламент, за законы.[4]

Критику конфуцианства продолжил один из первых китайских марксистов и коммунистов, в будущем – один из основателей КПК Ли Дачжао (1888-1927). В полемике с Кан Ювэем (1858-1927), предложившим восстановить государственный культ Конфуция, он утверждал:

Конфуций – апологет монархического деспотизма. Конституция – гарантия свободы современных наций. Как деспотизм исключает свободу, так и Конфуций не оставляет места для конституции. Если Конфуция, апологета деспотизма, втиснуть в современную конституцию, гарантию свободы, то она даст ростки деспотизма, а не свободы.[5]

Сторонники «Движения за новую культуру» выступали за освобождение личности и построение подлинно демократического общества.

Важной частью «Движения за новую культуру» стала литературная революция, задачей которой было преобразование литературного языка и создание новой литературы.

Интеллектуалы потребовали замены старого письменного языка вэньянь 文言, использовавшегося в классической литературе и официальной переписке, на близкий к разговорному языку байхуа 白话.

Как емко выразился Ху Ши (1891-1962), «мертвый язык не может производить живую литературу». Большую роль в движении сыграл выдающийся китайский писатель Лу Синь (1881-1936).

Письменный язык был максимально приближен к языку простого народа и способствовал распространению образованности и искоренению безграмотности — одной из важнейших целей движения. Многие исследователи обратились к народной культуре, которая, как правило, оставалась вне поля зрения конфуцианских ученых. Для её изучения использовалась западная методология.

Еще одним новшеством был отказ от конфуцианской модели исключительности китайской нации и противопоставления Китая варварам.

Некогда философ-конфуцианец Мэн-цзы провозгласил: «Я слышал, что варвары изменялись [под влиянием] Китая, но еще я не слышал, чтобы варвары изменяли [что-либо] в Китае.

» Сторонники «Движения за новую культуру», наоборот, полагали, что китайцы — лишь только одна из наций, равная другим, но не превосходящая их.

Члены движения выступали за освобождение женщин, которые на протяжении всех предшествующих столетий занимали подчиненное положение и были лишены какой-либо самостоятельности.

Борьба коснулась и старинного обычая бинтовать ноги — знаменитых «лотосовых ножек», из-за которых женщины практически не могли передвигаться самостоятельно, без посторонней помощи.

Наиболее радикальные интеллектуалы выступали за разрушение традиционной семьи, свободную любовь и сексуальные отношения.

Китайские мыслители активно заимствовали идеи западной философии. Важным событием стал приезд в Китай в 1919 году американского философа Джона Дьюи (1859-1952), одного из главных представителей прагматизма. Не менее существенным событием был курс лекций, прочитанных британским философом и логиком Бертраном Расселом (1872-1970). Широко распространялись идеи Ницше и другие философские идеи.

Тем не менее, не смотря на интеллектуальный всплеск и огромные изменения в этой сфере, Синьхайская революция 1911-1912 годов не смогла решить главного: освободить Китай от иностранного владычества и встать на путь подлинных демократических преобразований.

Революционные события 1917 года в России оказались созвучны тем процессам, которые происходили в Китае. Первые сообщения в китайской прессе о революции в России появились 10 ноября 1917 года.

В шанхайской газете «Миньго жибао» была напечатана статья «Внезапный большой политический бунт России».

Однако китайское правительство, в целом поддерживающее страны Антанты, отказалось признать советскую Россию и отозвало своего посла.

В то же время, революционно настроенная часть китайского общества приветствовала Октябрьскую революцию. В 1918 году Сунь Ятсен (1866-1925) направил В.И.

Ленину и советскому правительству телеграмму, выражая глубокое восхищение тяжёлой борьбой революционных масс России и надежду на то, что в будущем революционные партии Китая и России объединятся для совместной борьбы. В ответном письме от 1 августа 1918 года народный комиссар по иностранным делам РСФСР Г.В.

Чичерин, приветствуя Сунь Ятсена как вождя китайской революции, писал: «Русские трудящиеся классы обращаются к китайским братьям и призывают их к совместной борьбе».

Распространению информации в Китае о происходящем в России способствовали китайские рабочие. Еще в годы Первой Мировой войны в Россию было привезено около 150 тыс. китайцев на тыловые работы военного значения.

Таким образом, несмотря на официальный разрыв отношений с Россией, в Китае рос интерес к Русской революции и к марксистским идеям. Большую роль в этом сыграло «Движение 4 мая» 1919 года, о котором Мао Цзэдун писал следующее:

«Движение 4 мая» было движением антиимпериалистическим и в то же время антифеодальным.

…российский пролетариат создал социалистическое государство, а в Германии, Австрии (Венгрии) и Италии происходили революционные выступления пролетариата, и вследствие всего этого революционная интеллигенция обрела новую надежду на национальное освобождение Китая. «Движение 4 мая» родилось в ответ на призыв мировой революции, призыв русской революции, призыв Ленина. Оно явилось частью мировой пролетарской революции.[6]

«Движение 4 мая» как движение за новую культуру было лишь одной из форм проявления антиимпериалистической и антифеодальной буржуазно-демократической революции в Китае.

Происходившие в тот период рост и развитие новых общественных сил привели к тому, что в ходе антиимпериалистической и антифеодальной буржуазно-демократической революции в Китае возник лагерь, ставший впоследствии мощной силой, — лагерь, в который вошли китайский рабочий класс, студенческие массы и молодая национальная буржуазия.

В первые ряды «движения 4 мая» героически стали сотни тысяч студентов. В этом смысле «движение 4 мая» было шагом вперёд по сравнению с революцией 1911 года.[7]

Окончание военных действий Первой Мировой войны было расценено в Китае как возможность не только вернуть бывшие германские колониальные владения на полуострове Шаньдун, которые Германия получила в 1898 году, но и ликвидировать все неравноправные договоры западных стран с Китаем и признать его равноправным государством.

Китайское правительство рассчитывало, что будет отменено позорное японо-китайское соглашение от 9 мая 1915 года («Двадцать одно требование») и выдвигало следующие требования:

  1. Западные державы откажутся от своих сфер влияния в Китае.
  2. Будут отозваны находящиеся в Китае войска иностранных государств.
  3. Западные державы откажутся от права иметь в Китае свою почту и телеграф.
  4. Будет отменено право консульской юрисдикции.
  5. Территории, арендованные иностранными державами, будут возвращены Китаю.
  6. Территории иностранных сеттльментов будут возвращены Китаю.
  7. Китаю будет предоставлена таможенная самостоятельность.

Основанием для этого служили так называемые «14 пунктов» из послания президента США В.Вильсона Конгрессу США, опубликованные 8 января 1918 года, где среди всего прочего предусматривалось решение колониальных вопросов в послевоенном устройстве мира.

Однако на открывшейся 18 января 1918 года в Париже мирной конференции руководители «Совета четырех» — президент США Томас Вудро Вильсон, французский премьер-министр Жорж Бенжамен Клемансо, британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж и итальянский премьер-министр Витторио Эмануэле Орландо, — не признали Китай равноправным участником конференции.

Китайская делегация была фактически отстранена от обсуждения вопросов, связанных с бывшими германскими колониями на территории Китая. 30 апреля 1919 года было принято решение о передаче бывших колоний в Шаньдуне Японии, которую активно поддерживали Англия и Франция. Китайская делегация на заседание приглашена не была.

Кроме того, как выяснилось, 24 сентября 1918 года китайское правительство под руководством Дуань Цижуя подписало с Японией секретное соглашение о передаче ей германских колониальных владений в Шаньдуне.

4 мая 1919 года в Пекине на площади Тяньаньмэнь собралось более 3 тысяч студентов высших учебных заведений и школьников старших классов. Они требовали не подписывать Версальский мирный договор, аннулировать «21 требование», изгнать из правительства прояпонски настроенных министров, бойкотировать японские товары и др.

Выступление студентов в Пекине в ходе протестов «Движения 4 мая»

Сунь Ятсен, проживавший в то время в Шанхае, сочувственно откликнулся на пекинские события. Пекинскому правительству была направлена телеграмма, в которой он оправдывал действия студентов. В частности, в ней говорилось:

Надо простить молодых студентов, деятельность которых слегка вышла за пределы нормального поведения по причине их патриотических чувств.[8]

9 мая 1919 года после совместных заседаний обеих палат парламента в Гуанчжоу была послана циркулярная телеграмма во все провинции Китая, в которой резко осуждались прояпонские элементы в пекинском правительстве и одобрялись действия пекинских студентов.

Правительство попыталось подавить протест, но это вызвало волнения и в других городах Китая – Тяньцзине, Шанхае, Нанкине, Чанша и др. Массовые репрессии против участников только способствовали расширению географии протеста, центр которого переместился в Шанхай.

4 июня 1919 года всеобщую стачку объявили торговцы. Их поддержали шанхайские рабочие, число которых достигало 60 тысяч, а затем рабочие из других городов Китая. Впервые в китайской истории основным методом протеста стали забастовки.

Китайское правительство было вынуждено пойти на уступки протестующим. В частности, не был подписан Версальский мирный договор, уволены прояпонски настроенные деятели правительства, прекращены репрессии против большинства протестующих.

Успехи «Движения 4 мая» имели в основном символическое значение. Так, протекторат Японии над китайской территорией сохранялся еще пять лет. Лишь в 1922 году на Вашингтонской конференции был подписан договор, зафиксировавший новое соотношение сил на Дальнем Востоке.

В отечественной и китайской историографии «Движение 4 мая» расценивается как антиимпериалистическое движение, способствующее началу распространения марксизма в Китае. Тем самым, это — одна из вех на революционном пути. Движение со всей остротой поставило проблему национального спасения, путях возрождения и дальнейшего развития страны.

Главной бедой Синьхайской революции стало разочарование в её идеалах. Многочисленные противоречия по-прежнему раздирали Китай изнутри и снаружи. 8 октября 1919 года, выступая на собрании Союза молодежи в Шанхае с докладом «Первым шагом в переустройстве Китая может быть лишь революция», Сунь Ятсен с горечью отмечал:

…коррупция современной бюрократии и военщины сейчас приняла куда большие размеры, чем в маньчжурско-цинскую эпоху.[9]

Старое чиновничество, окопавшееся в правительственных учреждениях столицы и провинций, китайскую военщину, столичных и провинциальных политиканов Сунь Ятсен назвал «тремя слоями старого слежавшегося грунта, которые в первую очередь необходимо извлечь и отбросить для сооружения славного, величественного здания Китайской республики».

По мнению Сунь Ятсена, начинать переустройство Китая следует «не с распространения образования, как говорят одни, и не с развития коммерции и промышленности, как говорят другие, не с развития самоуправления, как говорят третьи, а с главного — с революции, направленной против бюрократии и военщины.»

Синьхайская революция была, в первую очередь, антиманьчжурской и антимонархической революцией, во многом опиравшейся на европейский и японский опыт.

«Движение за новую культуру» взрастило новых интеллектуалов, отказавшихся от старой конфуцианской традиции и активно внедрявших новые стандарты образованности.

«Движение 4 мая» в значительной степени способствовало распространению марксизма в Китае.

[1] Кан Ю-вэй. Датун шу (Книга о Великом Единении). Шанхай. 1935. стр. 356. Цит. по: Цзян Чун-фан. Из истории распространения марксизма в Китае. Вопросы истории, № 5, Май 1958, C. 43-64.[2] Лян Цичао. О закономерности смены монархии демократией (Лунь цзюнь чжэн минь чжэн сян шань чжи ли, 1897)[3] Цит. по: История Китая: учебник. С. 396-397[4] Там же. С.397[5] Там же. С.397[6] Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 3, стр. 258[7] Мао Цзэдун. «Движение 4 мая (май 1939 г.)»[8] Движение 4 мая 1919 года в Китае. /Под ред. Л.П. Делюсина М.: Муравей, 2003 г.

[9] Сунь Ятсен. О движении 4 мая. М.: Восточный дом. 2001 г.

Статья обновлена 27 апреля 2019

© Сайт “История и путешествия”, 2009-2020. Копирование и перепечатка любых материалов и фотографий с сайта anashina.com в электронных публикациях и печатных изданиях запрещены.

Мы в социальных сетях: ВКонтакте, , Telegram, , Instagram, Flickr, RSS, Яндекс.Дзен, Живой журнал, Tripadvisor

Источник: https://anashina.com/dvizhenie-za-novuyu-kulturu-v-kitae/

Китай в 1924—1929 годы: «Движение 30 мая» и распространение революции на весь Китай

«ДВИЖЕНИЕ 30 МАЯ» И РАСПРОСТРАНЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ НА ВЕСЬ КИТАЙ

Всеобщая забастовка в Шанхае

В начале 1925 г. на японских текстильных фабриках в Шанхае, а затем и в Циндао начались забастовки. В Шанхае, где бастовало несколько десятков тысяч рабочих, стачкой руководили коммунисты во главе с Дэн Чжун-ся. Предприниматели вынуждены были объявить о принятии некоторых требований рабочих.

Однако после возобновления работы начались репрессии против профсоюзов, аресты рабочих лидеров. 15 мая во время переговоров с рабочей делегацией японские предприниматели и охранники внезапно набросились на рабочих и ранили более десяти человек, а рабочий коммунист Гу Чжэн-хун был убит.

Весть об этом вызвала огромное возмущение во всем Шанхае.

По призыву Коммунистической партии шанхайские рабочие и студенты организовали 30 мая большую демонстрацию под лозунгом «Долой империализм!». Когда демонстранты проходили по улице Наньцзинлу, полиция международного сеттльмента открыла огонь, многие демонстранты были убиты или ранены.

Злодеяния иностранных империалистов, расстреливавших китайских граждан на китайской земле, повлекли за собой бурное движение протеста, получившее название «Движение 30 мая». Вечером этого же дня Центральный Комитет Коммунистической партии Китая призвал население Шанхая к всеобщей забастовке.

На следующий день, 31 мая, под руководством Коммунистической партии был создан Шанхайский совет профсоюзов, объединивший 200 тыс. рабочих. 1 июня в Шанхае началась всеобщая забастовка. К 200 тыс. рабочих присоединилось более 50 тыс. студентов и учащихся, много торговцев.

Возглавленный коммунистами «Единый комитет рабочих, студентов и торговцев» потребовал от администрации международного сеттльмента наказать виновников расстрела, выдать компенсации семьям пострадавших, вывести из Шанхая иностранные войска, предоставить китайцам на территории сеттльмента свободу слова, печати, собраний.

Вскоре, однако, обнаружилось, что национальная буржуазия встревожена размахом революционной борьбы. Торговцы тяготились своим участием в забастовке и стали отходить от нее. Только рабочие продолжали стачку.

Империалистические державы потребовали от пекинского правительства принятия мер к подавлению народного движения. С одобрения английских дипломатических представителей в Шанхай вошли войска прояпонского милитариста Чжан Цзо-линя для расправы с шанхайскими стачечниками.

В городе появились крупные отряды иностранной морской пехоты, а в шанхайских водах — несколько десятков английских, японских, американских и французских военных кораблей. К концу лета 1925 г.

в результате жесточайших репрессий забастовка была подавлена, профсоюзы Шанхая загнаны в подполье.

Сянганская забастовка 1925—1926 годов

В июне 1925 г. в знак протеста против расстрела шанхайских демонстрантов вспыхнула стачка в Сянгане. Особенно большой размах она получила после событий 23 июня в Гуанчжоу, где английская и французская морская пехота открыла огонь по демонстрантам, проходившим мимо иностранной концессии на острове Шамянь. Среди демонстрантов оказалось много убитых и раненых.

Движение протеста охватило все население Сянгана и Гуанчжоу. При поддержке гуанчжоуского правительства около 250 тыс. бастующих рабочих переселилось из Сянгана в Гуанчжоу. Образовался стачечный комитет во главе с коммунистами Су Чжао-чжэном, Дэн Чжун-ся и другими. Вооруженные пикеты забастовщиков парализовали торговлю с Сянганом.

Сянганская стачка прекратилась только осенью 1926 г. Она продолжалась 16 месяцев и была наиболее длительной забастовкой в истории мирового рабочего движения.

Английские капиталисты понесли громадные материальные потери. Этим воспользовались Соединенные Штаты Америки, Япония и другие державы. Стараясь извлечь выгоды из экономических затруднений Англии, они, несмотря на всю свою ненависть к китайской революции, расширяли торговлю с Южным Китаем.

Консолидация сил реакции

В ноябре 1925 г. главари чжилийской клики У Пэй-фу и Сунь Чуань-фан предприняли в районе Шанхая военные действия против Чжан Цзо-линя и вытеснили его войска из провинций Цзянсу и Аньхой.

Национальная армия Фын Юй-сяна начала поход из Чжанцзякоу на Пекин. Кроме того, в Северо-Восточном Китае против Чжан Цзо-линя выступила группа его бывших сторонников, возглавляемая генералом Го Сун-лином.

Установив связь с генералом Фын Юй-сяном, Го Сун-лин стремительно двинулся на Шэньян (Мукден).

Положение северо-восточных милитаристов казалось катастрофическим. Но в критический момент японское правительство открыто вмешалось в гражданскую войну в Китае.

Оно запретило армии Го Сун-лина переход через оккупированную японцами Южноманьчжурскую железную дорогу. Переодетые японские кавалеристы приняли участие в налете на штаб Го Сун-лина и в разгроме его.

Лишенная руководства, армия повстанцев была рассеяна, а Го Сун-лин схвачен и казнен.

Тем временем Национальная армия Фын Юй-сяна в конце декабря заняла Пекин, Тяньцзинь и установила контроль над Северным Китаем. Здесь под руководством Ли Да-чжао и других коммунистов стало развертываться массовое антиимпериалистическое движение.

Напуганные этим империалисты Англии, Соединенных Штатов и Японии заставили главарей чжилийской клики и Чжан Цзо-линя прекратить распри и объединиться для борьбы против революционного лагеря. В конце января 1926 г.

милитаристы подписали соглашение о совместном подавлении «красных».

В начале марта Чжан Цзо-линь при поддержке японской военщины повел наступление против Фын Юй-сяна на севере, а чжилийские милитаристы — против революционных сил на юге страны, особенно в провинции Хунань, где вслед за Гуандуном начинался подъем крестьянского движения.

Почти одновременно японские милитаристы совершили новый акт открытой интервенции, обстреляв со своих кораблей порт Дагу, после чего империалистические державы предъявили Фын Юй-сяну ультиматум, требуя вывести Национальную армию из района Пекин — Тяньцзинь.

В ответ на ультиматум империалистов 18 марта в Пекине состоялась студенческая демонстрация, возглавленная Ли Да-чжао и некоторыми представителями Гоминьдана. Личная охрана главы пекинского правительства Дуань Ци-жуя разогнала демонстрацию; было много убитых и раненых.

Благодаря вмешательству империалистов Чжан Цзо-линь сумел оттеснить Национальную армию и вновь овладеть Пекином и Тяньцзинем. В июле Чжан Цзо-линь и У Пэй-фу создали в Пекине объединенное правительство. Фын Юй-сян, преследуемый милитаристами, отвел свои войска в малонаселенные провинции Северо-Западного Китая.

Попытка контрреволюционного переворота в Гуанчжоу

Национальная буржуазия Гуандуна испытывала все нарастающую тревогу, видя развитие революции и рост влияния коммунистов. В Гуанчжоу находились значительные силы сянганских стачечников, хорошо организованные и сплоченные вокруг Коммунистической партии.

В гуандунской деревне создавались под руководством коммунистов крестьянские союзы, происходили вооруженные столкновения между крестьянскими и помещичьими отрядами.

Обострение классовой борьбы в деревне задевало интересы буржуазии, многие представители которой были так или иначе связаны с феодальным землевладением.

Национальная буржуазия по-прежнему желала продолжения антиимпериалистической борьбы, но все больше задумывалась над тем, как бы плодами победы не воспользовались рабочие и крестьяне.

Поэтому правое крыло Гоминьдана, представлявшее верхушку национальной буржуазии, наиболее близкую к компрадорам и помещикам, тянуло Гоминьдан на путь контрреволюции. Еще в августе 1925 г. был предательски убит из-за угла руководитель левого крыла Гоминьдана Ляо Чжун-кай.

В ноябре того же года в районе Сишаньских гор, под Пекином, в храме Лазоревых облаков, перед прахом Сунь Ят-сена состоялось фракционное совещание правых гоминьдановцев, участники которого потребовали исключения коммунистов из Гоминьдана. Второй съезд Гоминьдана в январе 1926 г.

осудил фракционеров (два их лидера были исключены из партии), однако большинство правых осталось в Гоминьдане. Некоторые из них заняли важные посты в руководящих органах партии.

Весной 1926 г. правые гоминьдановцы попытались произвести в Гуанчжоу контрреволюционный переворот. Центральной фигурой заговора был начальник военной школы Вампу генерал Чан Кай-ши, связанный с контрреволюционными кругами.

20 марта Чан Кай-ши, воспользовавшись распространяемыми контрреволюционерами слухами о коммунистическом заговоре против Гоминьдана, стал производить аресты коммунистов. В этот момент руководство Коммунистической партии во главе с оппортунистом Чэнь Ду-сю заняло неправильную, примиренческую позицию.

Опасаясь «оттолкнуть» национальную буржуазию от революции, «испугать» ее, Чэнь Ду-сю и его сторонники не дали решительного отпора провокационным действиям правых гоминьдановцев.

События 20 марта закончились для Чан Кайши частичной победой.

Не имея достаточных сил для нанесения Коммунистической партии решительного удара, а также ввиду, того, что основная часть национальной буржуазии еще не хотела идти на разрыв единого фронта, Чан Кайши заявил о своей готовности крепить единство Гоминьдана с Коммунистической партией и освободил арестованных коммунистов.

Но вместе с тем Чан Кайши удалось ослабить позицию коммунистов в Гоминьдане. Одним из последствий событий 20 марта было то, что коммунисты лишились ряда важных постов в гоминьдановских партийных органах. У власти на юге оказалось теперь правогоминьдановское правительство, состоявшее из ставленников Чан Кайши.

В мае 1926 г. Чан Кайши стал председателем Центрального Исполнительного Комитета Гоминьдана, в июне — главнокомандующим Национально-революционной армии. Сосредоточение в руках Чан Кайши руководства Гоминьданом и армией таило в себе серьезную угрозу для революции.

Цитируется по изд.: Всемирная история. Том IX. М., 1962, с. 115-118.

Источник: http://geohyst.ru/node/5340

История Китая с древнейших времен до наших дней

«ДВИЖЕНИЕ 30 МАЯ» И РАСПРОСТРАНЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ НА ВЕСЬ КИТАЙ

Китайская революция 1925-1927 гг. явилась крупным событием в новейшей истории Китая и всего мира. В ней участвовали миллионы людей, сплоченных программой единого фронта. Революция пользовалась разносторонней поддержкой прогрессивных сил всего мира, прежде всего советского народа и международного коммунистического движения.

В то же время на ход революции отрицательно повлияли такие факторы, как социально-экономическая отсталость Китая, натиск империализма, неустойчивость национальной буржуазии, слабость рабочего класса, темнота и забитость основной массы крестьянства, молодость и неопытность коммунистической партии, неравномерность развития революционного движения в различных районах страны.

В своем развитии революция 1925-1927 гг. прошла три периода: первый период включал подъем борьбы после событий 30 мая 1925 г. в Шанхае, положивших начало революции, и контрнаступление реакции весной 1926 г.; второй был связан с начатым в июле 1926 г.

Северным походом Национально-революционной армии, который привел к освобождению от власти северных милитаристов Центрального и Восточного Китая; третий период начался после контрреволюционных переворотов в Шанхае и Гуанчжоу в апреле 1927 г.

и продолжался на территории Центрального Китая до поражения в июле 1927 г.

В Шанхае положение на японских текстильных фабриках после февральской стачки оставалось напряженным. Предприниматели пытались запугать рабочих, увольняли активистов, делали вычеты из заработной платы, даже закрывали часть фабрик. В ответ вновь начались забастовки. 15 мая 1925 г. японец — сын управляющего убил молодого рабочего-коммуниста Гу Чжэн-хуна.

После этого забастовали рабочие нескольких фабрик. По инициативе КПК в Шанхае развернулось движение солидарности с рабочими. Похороны Гу Чжэн-хуна вылились в большую антиимпериалистическую демонстрацию рабочих, студентов и других демократических слоев населения.

В это время власти международного сеттльмента Шанхая намеревались ввести новые правила о портовых сборах, о бирже, более строгий контроль над печатью. Эти проекты усиливали недовольство китайской национальной буржуазии.

Складывались условия для осуществления на практике единого фронта рабочих, городской мелкой буржуазии и национальной буржуазии.

В конце мая возобновилась борьба между рабочими и японскими капиталистами в Циндао. Чтобы подавить стачки, японские империалисты ввели в порт военные корабли. Милитаристские войска стреляли в рабочих, было убито два человека и ранено 16. Профсоюзы были закрыты. Расправа в Циндао стала непосредственной прелюдией к «движению 30 мая» в Шанхае, ставшему началом китайской революции 1925-1927 гг.

30 мая 1925 г. по призыву КПК шанхайские студенты организовали антиимпериалистическую демонстрацию против убийства Гу Чжэн-хуна, расправы в Циндао, арестов патриотов, законопроектов муниципалитета международного сеттльмента.

Английская полиция арестовала 160 студентов и рабочих, а когда около одного из полицейских участков собралось свыше 10 тыс. человек, требовавших освобождения арестованных, полиция открыла огонь.

Было убито более 10 человек (а за несколько дней — свыше 40), несколько десятков ранено и арестовано.

В ответ на империалистическую расправу на Нанкин-род коммунисты призвали трудящихся к всеобщей забастовке.

В обстановке разнузданного империалистического террора и шантажа, концентрации у Шанхая военных кораблей и интервенционистской кампании в прессе особую важность приобретало сплочение всех сил национально-освободительного движения, прежде всего рабочего класса.

31 мая был создан Генеральный совет профсоюзов Шанхая во главе с коммунистами Ли Ли-санем, Лю Шао-ци, Лю Хуа, объединивший рабочих 108 иностранных и 11 китайских предприятий. В контакте с ним действовали Объединенный союз студентов и Союз торговцев.

Организации рабочих, студентов, мелкой буржуазии оказывали давление на Генеральную торговую палату, объединявшую крупную шанхайскую буржуазию, и добились от нее решения о прекращении торговли.

1-2 июня 1925 г. в Шанхае началась всеобщая забастовка, в которой участвовало примерно 200 тыс. рабочих; 50 тыс. студентов и учащихся средних школ прекратили занятия, подавляющее большинство торговцев закрыли свои лавки. Японские товары бойкотировались. В целом движение в Шанхае охватило полмиллиона человек. Ядром и.

авангардом борьбы были рабочие — текстильщики, портовики, коммунальники, печатники и другие, оказавшие влияние на различные слои населения.

Число профсоюзов и их членов в ходе забастовки быстро росло, но слабым местом ее была нестабильность профсоюзов, которые действовали как массовые организации преимущественно во время стачек.

7 июня был создан Объединенный комитет рабочих, торговцев и студентов, координировавший руководство движением.

Объединенный комитет, в котором наиболее влиятельными были коммунисты — профсоюзные лидеры, выдвинул 17 требований, ставших программой борьбы: отменить военное положение, вывести из Шанхая морскую пехоту Англии и Японии, разоружить полицию и волонтерский корпус сеттльмента, освободить арестованных, наказать виновников кровопролития, компенсировать убытки, от имени Англии и Японии принести извинения, гарантировать неповторение случившегося, предоставить китайцам на территории сеттльмента демократические свободы, право организации профсоюзов и забастовок, аннулировать законопроекты муниципалитета сеттльмента о печати, о бирже и о портовых сборах, передать смешанный суд в руки китайцев, включить китайцев в состав муниципалитета и полиции сеттльмента, аннулировать консульскую юрисдикцию и др. Таким образом, требования отражали общенациональные чаяния и интересы различных классов.

Однако руководители Генеральной торговой палаты Шанхая отказались участвовать в Объединенном комитете и выдвинули свою программу, в которой отсутствовали требования вывода английской и японской морской пехоты, перераспределения ответственных постов в полиции, отмены консульской юрисдикции. Шанхайская буржуазия маневрировала: присоединившись к движению, она стремилась играть роль посредника между народными массами и империалистами, пыталась сузить борьбу.

Рабочие Шанхая, руководимые коммунистами, стойко держались два, а в некоторых отраслях — три месяца. Их пример имел общекитайское значение и вызвал отклик у других отрядов китайского пролетариата.

Особенно важное значение имела Гонконг-Гуанчжоуская стачка-бойкот.

Она началась не сразу после событий 30 мая в Шанхае, так как в начале июня юго-западные милитаристы, занимавшие место на крайнем правом крыле гоминдана, попытались захватить власть в Гуанчжоу.

Этот мятеж был подавлен совместными усилиями основной части гоминдана (левое крыло и центр) и коммунистов, привлекших на поддержку национально-революционного правительства рабочих.

По поручению Гуанчжоуского правительства борьбу с мятежниками возглавил В. К. Блюхер. Они были разгромлены в течение нескольких дней, что укрепило позиции гоминдановского правительства.

Были созданы условия для активной поддержки народными массами Гуандуна антиимпериалистического движения, начатого шанхайскими рабочими.

Стачка в Гонконге началась 19 июня. В этот день бросили работу 100 тыс. человек — моряки, докеры, механики, рабочие коммунального хозяйства, служащие иностранных фирм, строители, пищевики, швейники, домашняя прислуга, кули.

Участники стачки поддержали 17 требований шанхайских рабочих и выдвинули дополнительные пункты, направленные на ограничение дискриминации китайского населения Гонконга и улучшение условий труда.

Через два дня забастовали китайцы, работавшие на территории англо-французской концессии в Гуанчжоу — в Шамяне. Рабочие уходили из Гонконга и Шамяня.

По призыву Антиимпериалистического общества всех слоев населения, созданного при активном участии коммунистов и левых гоминдановцев, 23 июня в Гуанчжоу был проведен массовый митинг солидарности с рабочими и студентами Шанхая, на котором выступали лидеры гоминдана и правительства, деятели КПК и массовых организаций. Его участники двинулись к Шамяню, протестуя против империалистического произвола. По приказу английского консула с территории концессии по демонстрантам ударили пулеметы и орудия военных кораблей. 52 человека было убито, 178 — тяжело ранено. Но расчет империалистов запугать демократические силы Гуанчжоу не оправдался. Расправа 23 июня привела к новому подъему движения. Стачка в Гонконге превратилась во всеобщую — прекратили работу 250 тыс. человек. Многие из них ушли в Гуанчжоу и другие районы провинции Гуандун.

Сила бастующих заключалась в их хорошей организации, а тахже в поддержке, которую они получали от Гуанчжоуского правительства (в котором видную роль играл лидер левого крыла гоминдана Ляо Чжун-кай) и антиимпериалистически настроенного населения Гуандуьа.

Рабочих возглавлял подотчетный Делегатскому собранию стачечный комитет, руководимый коммунистами Су Чжао-чжэном и Дэн Чжун-ся.

Стачкой руководил бойкотом английских товаров, блокадой Гонконга (для этого были организованы пикеты на суше и море), размещением и питанием забастовщиков в Гуанчжоу, пропагандой, просвещением. Пикетчики (их насчитывалось в январе 1926 г. 3 тыс.) получали оружие из правительственного арсенала.

Они имели право конфисковывать провозимые контрабандой из Гонконга или Макао товары, арестовывать нарушителей бойкота, диверсантов и провокаторов, которые предавались суду, избранному Делегатским собранием.

ГонконгТуанчжоуекая стачка нанесла значительный ущерб и экономическим интересам английских капиталистов, и престижу британского империализма в Китае. Важным следствием стачки было укрепление организованности рабочих Гонконга и Гуанчжоу, рост их влияния.

Были созданы крупные отраслевые профсоюзы, например Объединенный союз транспортных рабочих Гонконга, который охватывал 17 профсоюзов (моряков, речников, докеров, трамвайщиков, шоферов, грузчиков и др.), насчитывавших 200 тыс. человек.

Развитие классовых профсоюзов шло за счет ослабления реформистов — приверженцев старых цеховых организаций.

Мировое коммунистическое движение чрезвычайно высоко оценило стачки в Шанхае и Гонконге, которые, как отмечалось в резолюции пленума Исполкома Коминтерна, «создали переломный момент в освободительной борьбе китайского народа против иностранных империалистов».

Поддержка мирового пролетариата, прежде всего рабочего класса и всех трудящихся СССР, имела большое значение для развития революционной борьбы китайского народа.

В то время как империалисты вели интервенционистскую кампанию против китайской революции, советские профсоюзы, общество «Руки прочь от Китая», посол СССР в Китае Л. М.

Карахан, участники собраний трудящихся выразили свою солидарность с китайским народом.

Во многих городах Советского Союза рабочие и служащие отдавали однодневный заработок в фонд помощи борющимся рабочим Китая, профсоюзы СССР оказали материальную поддержку стачечникам Шанхая. Движение солидарности с китайским народом по инициативе коммунистических партий и профсоюзов развернулось также в капиталистических странах.

Источник: http://maxbooks.ru/ckan1/tonu14.htm

Book for ucheba
Добавить комментарий