Э. Дюркгейм Самоубийство. Социологический этюд

Читать

Э. Дюркгейм Самоубийство. Социологический этюд
sh: 1: —format=html: not found

Эмиль Дюркгейм

Самоубийство

Предисловие

С некоторого времени социология вошла в моду; самое слово «социология» стало теперь употребляться очень часто, а еще десять лет назад оно было малоизвестно и почти осуждено наукой.

Социология находит себе все новых и новых сторонников, и в публике слагается какое-то предвзято благосклонное отношение к этой новой науке, на которую возлагаются самые большие надежды.

Нельзя, однако, не признать, что полученные до сих пор результаты не вполне оправдывают ни большого количества опубликованных по этому вопросу трудов, ни затраченного на них интереса читателей.

Прогрессивное развитие какой-либо отрасли науки выражается главным образом в том, что трактуемые ею вопросы не остаются в стационарном состоянии; лишь тогда говорят про данную науку, что она двигается вперед, если ею устанавливается дотоле неизвестная законообразность явлений или по крайней мере открывается ряд новых факторов, которые, не позволяя делать окончательных выводов, способны изменить самую точку зрения на затрагиваемую проблему. К несчастью, в силу того что социология в большинстве случаев не ставит себе точно определенных проблем, она не может тем самым служить таким примером. Она не прошла еще через периоды построений и синтезов. Вместо того чтобы поставить себе целью осветить своими лучами определенную часть необъятного социального поля, социология в большинстве случаев ищет блестящих выводов, причем все вопросы только подвергаются общему обзору, но отнюдь не исследуются по-настоящему; такой метод легко ведет к злоупотреблениям, давая читающей публике так называемое «представление» о всякого рода вещах, но не приходя при этом ни к какому объективному результату. Законы бесконечно сложной действительности не могут быть открыты путем таких кратких обсуждений и мимолетных интуиций; особенною же бездоказательностью отличаются широкие и поспешные обобщения. Все, что можно сделать при таком понимании задач социологии, – это привести при случае несколько подтверждающих предлагаемую гипотезу примеров; но одни иллюстрации еще не могут служить доказательством чего бы то ни было; к тому же если затрагивается такая масса различных вопросов, то ни в одном из них нельзя быть компетентным. И приходится пользоваться чисто случайными сведениями, без всякого критического к ним отношения. Таким образом, книги по чистой социологии не могут быть полезны тому, кто поставил себе правилом иметь дело лишь с вопросами строго определенными, так как большинство из них не входит в рамки какой-либо особой отрасли исследования и, кроме того, чрезвычайно бедно сколько-нибудь авторитетными документальными данными.

Каждый человек, верующий в будущее социологии, должен всеми силами души стремиться к тому, чтобы положить конец такому положению вещей. Если социология будет и дальше пребывать в таком состоянии, то она быстро впадет в прежнюю немилость, к немалой радости всех врагов знания.

Для человеческого разума было бы в высшей степени плачевно, если бы часть действительности, представляемая социологией, – единственная, отказывающаяся ему до сих пор покориться, единственная, о которой ведутся еще горячие пререкания, – хотя бы только на время ускользнула из-под его власти.

Неопределенность полученных до сих пор результатов отнюдь не должна нас обескураживать: это аргумент в пользу того, чтобы употребить новые усилия, а не в пользу того, чтобы отказаться от усилий.

Наука, только еще вчера зародившаяся, имеет право ошибаться и идти ощупью, если только она сама сознает свои ошибки и колебания и тем самым предохраняет себя от возможности их повторения.

Социология не должна отказываться ни от одной из своих высоких задач, но если она хочет оправдать возлагающиеся на нее надежды, то она должна стремиться к тому, чтобы стать чем-либо иным, а не только своеобразной разновидностью философской литературы.

Вместо того чтобы предаваться метафизическим размышлениям по поводу социальных явлений, социолог должен взять объектом своих изысканий ясно очерченные группы фактов, на которые можно было бы указать, что называется, пальцем, у которых можно было бы точно отметить начало и конец – и пусть он вступит на эту почву с полной решительностью.

Пусть он старательно рассмотрит все вспомогательные дисциплины – историю, этнографию, статистику, без помощи которых социология совершенно бессильна.

Если при таком методе работы можно чего-либо опасаться, так это только того, что при всей добросовестности социолога данные, добытые социологом, не будут исчерпывать изученного им материала, так как сам материал настолько богат и разнообразен, что хранит в себе неистощимую возможность самого неожиданного, самого нечаянного стечения обстоятельств.

Но не надо, конечно, придавать этому преувеличенного значения.

Раз социолог пойдет указанным нами путем, то даже в том случае, если фактический инвентарь его будет не полон, а формулы слишком узки, работа его будет, бесспорно, полезна – и будущее поколение продолжит ее, потому что каждая концепция, имеющая какое-нибудь объективное основание, не связана неразрывно с личностью автора; в ней есть нечто безличное, благодаря чему она переходит к другим людям и воспринимается ими; она способна к передаче. Благодаря этому в научной работе создается возможность известной преемственности, а в этой непрерывности лежит залог прогресса.

Именно в этой надежде написана предлагаемая нами работа.

И если среди различных вопросов, которые разбирались нами на всем протяжении нашего курса, мы выбрали темой настоящей книги самоубийство, то поступили мы так главным образом потому, что самоубийство принадлежит к числу явлений наиболее легко определяемых и может служить для нас исключительно удачным примером; но и тут для точного определения очертаний нашей темы нам понадобилось немало предварительной работы. Зато, сосредоточиваясь таким образом на одном каком-нибудь вопросе, нам удается открывать законы, которые лучше всякой диалектической аргументации доказывают возможность существования социологии как науки. В дальнейшем изложении читатель познакомится с теми из этих законов, которые, как мы надеемся, нам удалось доказать. Без всякого сомнения, нам не раз случалось ошибаться, чрезмерно увлекаться в своей индукции и отдаляться от наблюдаемых фактов; во всяком случае, каждое из своих положений мы подкрепляли возможно большим количеством доказательств; особенное внимание мы обращали на то, чтобы как можно тщательнее отделить рассуждение по поводу данного положения и нашу субъективную интерпретацию его от самих рассматриваемых фактов. Таким образом, читатель может сам оценить, насколько основательны предлагаемые ему объяснения, имея под руками все данные для обоснованного суждения.

Поставив точные границы своим изысканиям, необходимо, кроме того, категорически воздержаться от изложения общих взглядов на изучаемый предмет и от так называемого краткого общего обозрения темы.

Мы думаем, что достигнутые нами результаты, а именно установление известного количества положений относительно брака, вдовства, семьи, религиозной общины и т. д.

, дают нам возможность, разумеется при правомерном пользовании этим материалом, научиться гораздо большему, чем изучая заурядные теории моралистов о природе и качестве этих явлений и учреждений.

В нашей книге читатель найдет также несколько указаний на причины общего недуга, заразившего в настоящее время все европейское общество, и на те средства, которыми этот недуг может быть ослаблен. Никогда не надо думать, что общее положение вещей можно объяснить при помощи обобщений.

Можно говорить об определенных причинах только после тщательного наблюдения и изучения не менее определенного внешнего их проявления.

Самоубийства в том виде, в каком они сейчас наблюдаются, являются именно одной из тех форм, в которых передается наша коллективная болезнь, и они помогут нам добраться до ее сути.

Предлагаемый нами метод целиком зиждется на том основном принципе, что социальные явления должны изучаться как вещи, т. е. как внешние по отношению к индивиду реальности. Для нас это столь оспариваемое положение является основным.

В конце концов, для того чтобы существование социологии было возможным, раньше всего нужно, чтобы у нее был специальный, только ей принадлежащий объект изучения, чтобы она поставила своей задачей изучение реальности и не была зависима ни от какой другой отрасли знания.

Но если нет ничего реального за пределами единичного сознания, то социология как таковая должна исчезнуть за неимением материала.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=213038&p=1

Самоубийство читать онлайн, Дюркгейм Эмиль, Дюркгейм Эмиль

Э. Дюркгейм Самоубийство. Социологический этюд

С некоторого времени социология вошла в моду; самое слово «социология» стало теперь употребляться очень часто, а еще десять лет назад оно было малоизвестно и почти осуждено наукой.

Социология находит себе все новых и новых сторонников, и в публике слагается какое-то предвзято благосклонное отношение к этой новой науке, на которую возлагаются самые большие надежды.

Нельзя, однако, не признать, что полученные до сих пор результаты не вполне оправдывают ни большого количества опубликованных по этому вопросу трудов, ни затраченного на них интереса читателей.

Прогрессивное развитие какой-либо отрасли науки выражается главным образом в том, что трактуемые ею вопросы не остаются в стационарном состоянии; лишь тогда говорят про данную науку, что она двигается вперед, если ею устанавливается дотоле неизвестная законообразность явлений или по крайней мере открывается ряд новых факторов, которые, не позволяя делать окончательных выводов, способны изменить самую точку зрения на затрагиваемую проблему. К несчастью, в силу того что социология в большинстве случаев не ставит себе точно определенных проблем, она не может тем самым служить таким примером. Она не прошла еще через периоды построений и синтезов. Вместо того чтобы поставить себе целью осветить своими лучами определенную часть необъятного социального поля, социология в большинстве случаев ищет блестящих выводов, причем все вопросы только подвергаются общему обзору, но отнюдь не исследуются по-настоящему; такой метод легко ведет к злоупотреблениям, давая читающей публике так называемое «представление» о всякого рода вещах, но не приходя при этом ни к какому объективному результату. Законы бесконечно сложной действительности не могут быть открыты путем таких кратких обсуждений и мимолетных интуиций; особенною же бездоказательностью отличаются широкие и поспешные обобщения. Все, что можно сделать при таком понимании задач социологии, – это привести при случае несколько подтверждающих предлагаемую гипотезу примеров; но одни иллюстрации еще не могут служить доказательством чего бы то ни было; к тому же если затрагивается такая масса различных вопросов, то ни в одном из них нельзя быть компетентным. И приходится пользоваться чисто случайными сведениями, без всякого критического к ним отношения. Таким образом, книги по чистой социологии не могут быть полезны тому, кто поставил себе правилом иметь дело лишь с вопросами строго определенными, так как большинство из них не входит в рамки какой-либо особой отрасли исследования и, кроме того, чрезвычайно бедно сколько-нибудь авторитетными документальными данными.

Каждый человек, верующий в будущее социологии, должен всеми силами души стремиться к тому, чтобы положить конец такому положению вещей. Если социология будет и дальше пребывать в таком состоянии, то она быстро впадет в прежнюю немилость, к немалой радости всех врагов знания.

Для человеческого разума было бы в высшей степени плачевно, если бы часть действительности, представляемая социологией, – единственная, отказывающаяся ему до сих пор покориться, единственная, о которой ведутся еще горячие пререкания, – хотя бы только на время ускользнула из-под его власти.

Неопределенность полученных до сих пор результатов отнюдь не должна нас обескураживать: это аргумент в пользу того, чтобы употребить новые усилия, а не в пользу того, чтобы отказаться от усилий.

Наука, только еще вчера зародившаяся, имеет право ошибаться и идти ощупью, если только она сама сознает свои ошибки и колебания и тем самым предохраняет себя от возможности их повторения.

Социология не должна отказываться ни от одной из своих высоких задач, но если она хочет оправдать возлагающиеся на нее надежды, то она должна стремиться к тому, чтобы стать чем-либо иным, а не только своеобразной разновидностью философской литературы.

Вместо того чтобы предаваться метафизическим размышлениям по поводу социальных явлений, социолог должен взять объектом своих изысканий ясно очерченные группы фактов, на которые можно было бы указать, что называется, пальцем, у которых можно было бы точно отметить начало и конец – и пусть он вступит на эту почву с полной решительностью.

Пусть он старательно рассмотрит все вспомогательные дисциплины – историю, этнографию, статистику, без помощи которых социология совершенно бессильна.

Если при таком методе работы можно чего-либо опасаться, так это только того, что при всей добросовестности социолога данные, добытые социологом, не будут исчерпывать изученного им материала, так как сам материал настолько богат и разнообразен, что хранит в себе неистощимую возможность самого неожиданного, самого нечаянного стечения обстоятельств.

Но не надо, конечно, придавать этому преувеличенного значения.

Раз социолог пойдет указанным нами путем, то даже в том случае, если фактический инвентарь его будет не полон, а формулы слишком узки, работа его будет, бесспорно, полезна – и будущее поколение продолжит ее, потому что каждая концепция, имеющая какое-нибудь объективное основание, не связана неразрывно с личностью автора; в ней есть нечто безличное, благодаря чему она переходит к другим людям и воспринимается ими; она способна к передаче. Благодаря этому в научной работе создается возможность известной преемственности, а в этой непрерывности лежит залог прогресса.

Именно в этой надежде написана предлагаемая нами работа.

И если среди различных вопросов, которые разбирались нами на всем протяжении нашего курса, мы выбрали темой настоящей книги самоубийство, то поступили мы так главным образом потому, что самоубийство принадлежит к числу явлений наиболее легко определяемых и может служить для нас исключительно удачным примером; но и тут для точного определения очертаний нашей темы нам понадобилось немало предварительной работы. Зато, сосредоточиваясь таким образом на одном каком-нибудь вопросе, нам удается открывать законы, которые лучше всякой диалектической аргументации доказывают возможность существования социологии как науки. В дальнейшем изложении читатель познакомится с теми из этих законов, которые, как мы надеемся, нам удалось доказать. Без всякого сомнения, нам не раз случалось ошибаться, чрезмерно увлекаться в своей индукции и отдаляться от наблюдаемых фактов; во всяком случае, каждое из своих положений мы подкрепляли возможно большим количеством доказательств; особенное внимание мы обращали на то, чтобы как можно тщательнее отделить рассуждение по поводу данного положения и нашу субъективную интерпретацию его от самих рассматриваемых фактов. Таким образом, читатель может сам оценить, насколько основательны предлагаемые ему объяснения, имея под руками все данные для обоснованного суждения.

Поставив точные границы своим изысканиям, необходимо, кроме того, категорически воздержаться от изложения общих взглядов на изучаемый предмет и от так называемого краткого общего обозрения темы.

Мы думаем, что достигнутые нами результаты, а именно установление известного количества положений относительно брака, вдовства, семьи, религиозной общины и т. д.

, дают нам возможность, разумеется при правомерном пользовании этим материалом, научиться гораздо большему, чем изучая заурядные теории моралистов о природе и качестве этих явлений и учреждений.

В нашей книге читатель найдет также несколько указаний на причины общего недуга, заразившего в настоящее время все европейское общество, и на те средства, которыми этот недуг может быть ослаблен. Никогда не надо думать, что общее положение вещей можно объяснить при помощи обобщений.

Можно говорить об определенных причинах только после тщательного наблюдения и изучения не менее определенного внешнего их проявления.

Самоубийства в том виде, в каком они сейчас наблюдаются, являются именно одной из тех форм, в которых передается наша коллективная болезнь, и они помогут нам добраться до ее сути.

Предлагаемый нами метод целиком зиждется на том основном принципе, что социальные явления должны изучаться как вещи, т. е. как внешние по отношению к индивиду реальности. Для нас это столь оспариваемое положение является основным.

В конце концов, для того чтобы существование социологии было возможным, раньше всего нужно, чтобы у нее был специальный, только ей принадлежащий объект изучения, чтобы она поставила своей задачей изучение реальности и не была зависима ни от какой другой отрасли знания.

Но если нет ничего реального за пределами единичного сознания, то социология как таковая должна исчезнуть за неимением материала.

Единственный предмет, к которому тогда может применяться наблюдение, это состояние ума индивидов, ибо ничто иное не существует; но это – задача психологии.

С этой точки зрения все, что есть существенного в браке, или в семье, или в религии, заключается в тех индивидуальных потребностях, которым предназначены служить эти институты, а именно: отцовская и сыновняя любовь, половое влечение, то, что называется религиозным инстинктом, и т. д.

Что же касается самих институтов с их исторически выработанными формами, столь сложными и разнообразными, то этой стороной дела можно пренебречь: она представляется малоинтересной.

Будучи только внешним и случайным выражением общих свойств природы индивидуума, вышеназванные институты являются лишь одним из ее проявлений и не требуют специального исследования.

Конечно, при случае любопытно заняться изучением того, какое внешнее выражение получали в различные исторические эпохи эти вечные человеческие чувства; но так как каждое такое внешнее выражение несовершенно, то им нельзя придавать слишком большого значения. В некотором отношении бывает даже полезно вовсе отбросить их, чтобы лучше проникнуть в глубь оригинального подлинника, в котором чувства эти черпают свой смысл и истинная природа которого искажается внешней передачей.

Таким образом, под предлогом того, чтобы дать науке более глубокую подпочву, основывая ее на психологическом строении индивида, ее отделяют от единственного свойственного ей предмета.

Обыкновенно в таких случаях не замечают того, что социологии не может быть там, где нет общества, а общества нет там, где есть только индивиды. К тому же эта концепция является одной из главных причин, поддерживающих в социологии вкус к неясным обобщениям.

Вполне естественно, что если за конкретными формами социальной жизни не признается самостоятельного существования, то нет и желания заниматься их описанием.

Мы твердо надеемся, что, читая нашу книгу, каждый согласится с нами в том, что над индивидом стоит высшая духовная реальность, а именно коллектив.

Когда станет очевидно, что у каждого народа существует свой особый процент самоубийства, что процент этот более постоянен, чем общая смертность, что если он вообще эволюционирует, то – следуя коэффициенту ускорения, свойственному каждому обществу, что все его колебания в различные моменты дня, месяца, года только воспроизводят ритм общей социальной жизни; когда убедятся, что брак, развод, семья, религиозная община, армия и т. д. влияют на него по точно определенным законам, из …

Источник: https://knigogid.ru/books/818525-samoubiystvo/toread

Исследование Дюркгейма

Э. Дюркгейм Самоубийство. Социологический этюд

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«Южно-Уральский Государственный Университет»

(национальный исследовательский университет)

Самоубийство: социологический этюд

ДОКЛАД

по дисциплине «Социология»

2015

ВВЕДЕНИЕ

Исследование Дюркгейма «Самоубийство» в отличие от остальных его исследований основано на анализе статистического материала, характеризующего динамику самоубийств в различных европейских странах. Таким образом, Дюркгейм стал основоположником прикладной социологии и способствовал развитию в социологической науке количественного анализа.

В работе был предложен термин «аномия» для обозначения одного из важнейших факторов, способствующих росту самоубийств. Автор решительно отвергает попытки объяснения исследуемого явления внесоциальными факторами: психологическими, психопатологическими, климатическими, сезонными и т. п.

Только социология способна объяснить различия в количестве самоубийств, наблюдаемые в разных странах и в разные периоды. Несмотря на то, что впоследствии исследование Дюркгейма подвергалось критике с различных точек зрения, оно единодушно признается одним из выдающихся достижений не только в изучении самоубийства, но и в социологии в целом.

Эмиль Дюркгейм предлагает следующее определение: «Самоубийством называется всякий смертный случай, являющийся непосредственным или опосредственным результатом положительного или отрицательного поступка, совершенного самим пострадавшим, если этот пострадавший знал об ожидавших его результатах».

Существует три основных направления научного анализа самоубийства — философское, психологическое и социологическое. Остановимся на третьем социологическом подходе к изучению самоубийств, который заложил Эмиль Дюркгейм.

Он отвергал объяснение самоубийства индивидуальными, психологическими мотивами и провозглашал, что только социальные факты являются его причиной. Самоубийство (как социальный феномен) — очевидный пример нарушения социальных связей.

Изучение социальной среды как главной причины, влияющей на изменение уровня самоубийств, характеризует социологизм его подхода. Труд Дюркгейма состоит из трех книг: Факторы внесоциального характера; Социальные причины и социальные типы; О самоубийстве как социальном явлении вообще. Таким образом, объектом исследования является проблема самоубийства; предметом — социальный подход к изучению самоубийства.

ФАКТОРЫ ВНЕСОЦИАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

Является ли самоубийство следствием сумасшествия?

Связано ли самоубийство с расой, наследственностью?

Является ли самоубийство следствием космического фактора, в частности жары?

Оказывает ли подражание влияние на процент самоубийств?

Долгое время считалось, что вообще все самоубийцы являются психически ненормальными людьми, но современные исследования показывают, что суициды психически больных составляют лишь около 20% от общего числа самоубийств. Э. Дюркгейм создал следующую классификацию самоубийств, совершаемых психически больными людьми:

1. Маниакальное самоубийство. Этот вид самоубийства присущ людям, страдающим галлюцинациями или бредовыми идеями. Больной убивает себя, для того чтобы избегнуть воображаемой опасности или позора, или же действует, как бы повинуясь таинственному приказанию, полученному им свыше, и т.д.

2. Самоубийство меланхоликов. Этот вид самоубийства встречается у людей, находящихся в состоянии высшего упадка духа, глубочайшей скорби. Ввиду того, что такое состояние не прекращается ни на минуту у больного начинает просыпаться неотступная мысль о самоубийстве, и определяющие ее общие мотивы остаются неизвестными.

3. Самоубийство одержимых навязчивыми идеями. В этом состоянии самоубийство не обусловливается никакими мотивами — ни реальными, ни воображаемыми, а только навязчивой мыслью о смерти, которая без всякой видимой причины всецело владеет умом больного. Он одержим желанием покончить с собой, хотя он прекрасно знает, что у него нет к этому никакого разумного повода.

4. Автоматическое и импульсивное самоубийство. Этот вид самоубийства также мало мотивирован, не в действительности, ни в воображении больного для него нет никакого основания. Этот вид самоубийства проистекает от внезапного и непобедимого импульса. Мысль в одно мгновение созревает до конца и вызывает самоубийство или, по крайней мере толкает больного на ряд предварительных действий.

Таким образом, анализируя данную главу можно сделать вывод, что самоубийство не является следствием ни сумасшествия, ни мономании, ни неврастении. Эти факторы могут влиять на самоубийство, но только частично, в совокупности с социальными.

Морселли различает четыре расы: германский тип, тип кельт-романский, типы славянский и урало-алтайский (слишком мало представителей для того, чтобы можно было определить, какое отношение он имеет к самоубийству).

Остальные три расы классифицируются следующим образом в зависимости от понижения их наклонности к самоубийству: вначале стоят народы германской расы, потом кельто-романской и, наконец, славяне.

Но можно ли действительно эти различия отнести на счет расы? Гипотеза эта была бы правдоподобна, если бы каждая группа народов, объединенных под одним общим названием, имела приблизительно одинаковую наклонность к самоубийству. Но в действительности между народами одной и той же расы наблюдается в этом смысле большое различие.

Одни только немцы имеют обыкновенно интенсивную склонность к самоубийству, но они теряют ее вне пределов Германии. Мнимая связь между числом самоубийств и высотою роста есть результат простого совпадения.

Раса могла бы быть фактором самоубийства лишь в том случае, если бы это последнее представляло собой явление, коренным образом наследственное; недостаточность доказательств в пользу этого наследственного характера самоубийства: 1) частота случаев, приписываемых наследственности, не выяснена; 2) возможность другого объяснения; влияние мании и подражания. Соображения, говорящие против существования этого специального вида наследственности: 1) непонятно, почему женщины в меньшей степени наследуют наклонность к самоубийству, чем мужчины; 2) изменение процента самоубийств с возрастом не согласуется с этой гипотезой.

Когда говорят про самоубийство, что оно наследственно, подразумевают ли под этим просто, что дети самоубийц, унаследовав характер своих родителей, при аналогичных обстоятельствах склонны поступать так же, как и они? При такой постановке вопроса ничего нельзя возразить против этого положения, но тогда оно лишается всякой ценности, так как в этом случае не самоубийство наследственно, а преемственно передается некоторый общий темперамент, который может в подходящем случае предрасположить индивида, но не заставить его непременно покончить с собой и который поэтому не может служить достаточным объяснением поступков данного субъекта.

Таким образом, самоубийство не является наследственным фактором и ни как не связано с расой. Дюркгейм хорошо показал, что следствием самоубийств является скорее заражение обстановкой и социальными условиями. социология самоубийство дюркгейм

Дюркгейм говорит о том, что также на процент самоубийств не влияют космические факторы, такие как время года, климат, температура и т.д. Влияние чрезмерной жары или чрезмерного холода ничего не доказывает; хотя бы потому, что самоубийства редки в большинстве жарких стран. Действительно, самоубийства чаще совершаются днем.

Дюркгейм объясняет это тем, что в течение дня социальная жизнь достигает своего полного напряжения. Это подтверждается тем фактом, что самоубийство достигает максимума в те дни и часы, когда достигает максимума и социальная активность.

Таким образом, колебания процента самоубийств не зависят от космических факторов, а зависят от социальных причин.

Прежде чем перейти к исследованию социальных причин самоубийства, надо рассмотреть влияние еще одного психологического фактора, которому приписывается особо важное значение в генезисе социальных факторов вообще, самоубийства в частности — подражание. Подражание должно изучаться на почве географического распределения самоубийств.

Никаких видимых следов подражания на географическом распределении самоубийств не оказывается. Причина того, что подражание не оказывает заметного действия на процент самоубийств — оно не представляет собою первичного фактора, но лишь усиливает влияние других факторов.

Таким образом, подражание не играет в социальной жизни той важной роли, которая ему приписывается.

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ И СОЦИАЛЬНЫЕ ТИПЫ

Дюркгейм предложил классификацию самоубийств, в основе которой лежат социологические критерии — указание причин, по которым человек идет на самоубийство. Дюркгейм выделил четыре типа самоубийства: эгоистическое, альтруистическое, аномичное, фаталистическое.

Для того чтобы рассмотреть эгоистическое самоубийство Дюркгейм предлагает нам посмотреть три социальных института — это брак, религия и политика. Так как каждый из них имеет свой определённый коэффициент предохранения от самоубийств.

Когда люди объединены и связаны любовью с той группой, к которой они принадлежат, то они легко жертвуют своими интересами ради общей цели и с большим упорством борются за свое существование.

Семья является более сплоченной и, именно по этому, человек меньше обращает внимания на свои проблемы и переживания.

Существенную роль в суицидах играет сохранность семьи и ее благополучность. Но семья не всегда предохраняет от самоубийства. Особенно это заметно в наше время (непонимание, школьные проблемы и т.д.).

Только сплочённость людей находящихся в браке и их детей может давать высокий показатель предохранения от суицида.

Социальные перевороты, как и великие национальные войны, оживляют коллективные чувства, пробуждают дух партийности и патриотизма, политическую веру и веру национальную и, сосредоточивая индивидуальные энергии на осуществлении одной цели, создают в обществе — по крайней мере, на время — более тесную сплоченность. Так как борьба эта заставляет людей сближаться между собой перед лицом общей опасности, отдельные лица начинают меньше думать о себе, больше об общем деле. Следовательно, эгоистическое самоубийство — намеренный разрыв человеком своих социальных связей.

Таким образом, религия, семья, кризисы политического и национального характера обладают коэффициентом защиты от самоубийств, потому что вызывают стремление к сплочённости.

Дюркгейм пишет: «Если, как мы только что видели, крайний индивидуализм приводит человека к самоубийству, то недостаточно развитая индивидуальность должна приводить к тем же результатам». Альтруистическое самоубийство является полной противоположностью эгоистическим.

Если у эгоистов виной всему является слишком высокий индивидуализм, то при альтруистическом самоубийстве человек, напротив, теряет свою индивидуальность, жертвует ею ради надличностных ценностей. Как считал Дюркгейм, к альтруистическому самоубийству людей подталкивает избыток энергии и страсти.

Альтруистическое самоубийство состоит в свою очередь из трех разновидностей: обязательное альтруистическое самоубийство (суицид является долгом), факультативное альтруистическое самоубийство (самоубийство является премией) и чисто альтруистическое самоубийство (радость принесения себя в жертву, самоубийство считается похвальным).

В наших современных обществах, где индивидуальная личность все более и более эмансипируется от коллективной, подобный вид самоубийства не может быть частым явлением.

Известно, что кризисы обладают способностью усиливать наклонность к самоубийству. Промышленный, финансовый, экономический и другие кризисы имеют усиливающее влияние на число самоубийств не потому, что они несут с собой бедность и разорение, — ведь кризисы расцвета дают те же результаты. А потому, что они — кризисы, т.е.

потрясения коллективного строя. Всякое нарушение равновесия даже при условии, что следствием его будет увеличение благосостояния и общий подъем жизненных сил, толкает человека к добровольной смерти.

Каждый раз, когда социальное тело терпит крупные изменения, вызванные внезапным скачком роста или неожиданной катастрофой, люди начинают убивать себя с большей легкостью. Но то же самое происходит в том случае, если социальный кризис имеет своим следствием внезапное увеличение общего благосостояния и богатства.

Здесь опять-таки меняются условия жизни, и та шкала, которою определялись потребности людей, оказывается устаревшей. Бедность предохраняет от самоубийства, потому что сама по себе она служит уздой.

Таким образом, мы имеем сейчас дело с новым, отличным от всех других типом самоубийства. Разница заключается в том, что данный тип зависит от характера связи между индивидами и обществом, но не от того способа, каким эта связь регламентируется.

Эгоистическое самоубийство проистекает оттого, что люди не видят смысла в жизни, альтруистическое — вызывается тем, что индивид видит смысл жизни вне ее самой; третий, только что установленный нами вид определяется беспорядочной, неурегулированной человеческой деятельностью и сопутствующими ей страданиями.

Принимая во внимание его происхождение, Дюркгейм дает этому виду самоубийства название аномичного.

Также Дюркгейм выделяет еще один вид самоубийства — фаталистическое — это результат возрастающего контроля над индивидом со стороны группы, где есть избыток жесткой регуляции, становящейся невыносимой для индивида.

О САМОУБИЙСТВЕ КАК СОЦИАЛЬНОМ ЯВЛЕНИИ ВООБЩЕ

Является ли самоубийство преступлением?

Должен ли человек быть осужден за самоубийство?

Дюркгейм считал, что только социология способна объяснить различия в количестве самоубийств, наблюдаемые в разных странах в разные периоды. В качестве альтернативного объяснения Дюркгейм выдвинул предположение, что самоубийство — социальный факт — продукт тех значений, ожиданий и соглашений, которые возникают в результате общения людей друг с другом.

Самоубийство по самому своему существу носит социальный характер, таким образом следует рассмотреть, какое место занимает оно среди других социальных явлений.

Первым и наиболее важным вопросом, который при этом возникает, является вопрос: нужно ли отнести самоубийство к деяниям, дозволенным моралью, или к актам, ею запрещенным? Следует ли видеть в самоубийстве своего рода преступление? Самоубийство было формально запрещено в христианском обществе с самого его основания. Еще в 452 г. Арлский собор заявил, что самоубийство — преступление и что — оно есть не что иное, как результат дьявольской злобы. Но только в следующем веке, в 563 г., на Пражском соборе это запрещение получило карательную санкцию. Например, в Англии до 1823 г. существовал обычай тащить труп самоубийцы по улицам, проткнув его колом, и хоронить его при большой дороге без всякой религиозной церемонии.

Самоубийство осуждается и по тому, что оно противоречит культу человеческой личности, на котором покоится вся наша мораль. Это соображение подтверждается тем обстоятельством, что мы совершенно иначе смотрим на самоубийство, чем народы древности. Некогда в нем видели только гражданский поступок по отношению к государству; религия же от­носилась к нему более или менее индифферентно.

Напротив, для нас оно стало по самому своему существу религиозным актом. Его осудили церковные соборы, а светская власть, прибегая к мерам наказания, только следовала и подражала церковной. Так как в нас есть бессмертная душа, частица божества, то мы должны быть священны для самих себя. Так как мы носим в себе божеское начало, то мы и не можем быть в полной власти смертных существ.

При этих условиях самоубийство необходимо причисляется к поступкам безнравственным, так как оно, по своему основному принципу, отрицает эту религию человечества. Таким образом, следует соблюсти принцип, что самоубийство как таковое должно быть осуждено.

Данная работа написана на обширном фактическом материале, охватывающем как продолжительный временной интервал, так и многие страны Европы. Это позволило автору проанализировать феномен самоубийства с самых различных сторон: социальной, морально-психологической, религиозной, этнической и др.

Автор предупреждает во вступлении: «Вместо того чтобы предаваться метафизическим размышлениям по поводу социальных явлений, социолог должен взять объектом своих изысканий ясно очерченные группы фактов, на которые можно было бы, что называется, указать пальцем, у которых можно было бы отметить начало и конец — и пусть он вступит на эту почву с полной решительностью».

На основе прочитанного можно сделать вывод, что причина самоубийств лежит вовсе не в затруднениях жизни. Если люди убивают себя теперь чаще, чем раньше, то не потому, что нам приходится выполнять более тяжелые усилия для поддержания своего существования, и не потому, что наши законные потребности меньше удовлетворяются.

А потому, что мы не знаем теперь ни того, где останавливаются наши законные потребности, ни того, какую цель имеет наша деятельность.

Тяжелое состояние, которое мы переживаем, вызывается не тем, что усилились в числе или в интенсивности объективные причины страданий; оно свидетельствует не о большей экономической нужде, а о тревожной нужде моральной.

Вопрос о причинах самоубийств сводится к вопросу о степени социальной интеграции индивида и факторах, разрушающих или поддерживающих эту интеграцию человека в человеческое сообщество. «Число самоубийств, — пишет Э. Дюркгейм, — обратно пропорционально степени интеграции тех социальных групп, в которые входит индивид».

Таким образом, данная работа Дюркгейма о самоубийстве захватывает область, которая лежит за пределами того частного разряда фактов, который она специально изучает. Подымаемые ею вопросы совпадают с самыми важными практическими проблемами современности.

Ненормальный рост самоубийств и общее тяжелое состояние современных обществ имеют общие причины. Это небывалое огромное число самоубийств доказывает, что цивилизованные общества находятся в состоянии глубокого преобразования, и свидетельствует о серьезности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблеме самоубийств Э. Дюркгейм посвятил специальную монографию. Его исследование примечательно по нескольким причинам. Во-первых, эта работа стала социологической классикой.

Во-вторых, на примере особого и весьма индивидуализированного социального феномена Дюркгейм показал эвристические возможности своих методологических установок.

В-третьих, и это немаловажно, он продемонстрировал способности социологии вносить свой вклад в осмысление жгучих проблем современности.

Изучая самоубийство, Дюркгейм пытался раскрыть его причины.

Вполне правомерно он связывал рост числа самоубийств с «особыми условиями, в которых осуществляется прогресс в наше время», с кризисным состоянием общества, ярко описав его морально-психологическую дезорганизацию, симптомы разложения и морального упадка. Причины роста числа самоубийств действительно следует искать в кризисных явлениях буржуазного общества.

Задача социологов состоит не только в том, чтобы найти причины самоубийства, а еще и в том, чтобы вместе с психологами оказывать помощь суицидентам. Такие службы начинают создаваться с начала XIX века (первые такие попытки известны в Австрии и США).

В настоящее время в большинстве стран существуют кабинеты (пункты, бюро, центры) психологической помощи, кризисные стационары и «горячие линии» («телефоны доверия»).

Так постепенно общество от уголовного и религиозного преследования самоубийц переходит к политике их социальной поддержки.

Размещено на Allbest.ru

Источник: https://revolution.allbest.ru/sociology/00544599_0.html

«Самоубийство» Эмиля Дюркгейма. Социологический этюд

Э. Дюркгейм Самоубийство. Социологический этюд

«Самоубийство» – одна из главных и объемных работ французского социолога , изданная в 1897 году. Постараемся дать краткое содержание работы Э. Дюркгейма «Самоубийство».

цель написания Э. Дюркгеймом этой книги – показать влияние социальных причин на совершение людьми самоубийств.

Используя вторичные данные большого числа социологических исследований, Дюркгейм подводит читателя к мысли о том, что причиной самоубийств являются не психологические, а только социальные причины.

Дюркгейм считал, что в социуме существует некое общественное сознание, которое и диктует людям идею самоубийства, как бы говоря им, что они не достойны жить, потому, что, например, не имеют семьи и детей, работы, не приносят пользу обществу и т.д. причина самоубийства по Дюркгейму – это одиночество.

BИсточник: Яндекс Картинкиc

Споря с теми, кто утверждал, что причиной суицида является неврастения и другие психические заболевания, Э. Дюркгейм приводит следующие факты: среди евреев большое число душевно больных людей и вместе с тем, процент самоубийств очень низок.

Или, например, Дюркгейм указывает на то, в домах для психический больных количество пациентов женского пола превышает количество пациентов мужского пола (55% женщины, 45% мужчины), а самоубийства в 80% случаев совершаются мужчинами.

Этот же факт Дюркгейм приводит в споре с теми, кто считает, что склонность к самоубийству передается по наследству – мужчины и женщины получают одинаковую наследственность, но процент самоубийств среди мужчин значительно выше.

Некоторые авторы считали, что причиной самоубийства является подражание, когда человек совершает самоубийство потому, что кто-то значимый для него поступил также. Например, на одном из греческих островов, в древности, был зафиксирован феномен массовых самоубийств среди девушек.

Как только девушка достигала возраста 18 лет она совершала самоубийство через повешение. Остановить эпидемию удалось только тогда, когда тела повешенных девушек стали вывешивать на всеобщее обозрение на центральной площади.

Опровергая эту теорию, Эмиль Дюркгейм говорит о том, что на географической карте нельзя увидеть волны самоубийств, которые должны распространяться из единого центра в результате эпидемии.

Наоборот, Дюркгейм утверждает, что на карте присутствуют постоянные очаги самоубийств и эти очаги совпадают с большими городами, где существуют все условия, способствующие тому, чтобы человек принял решение о самоубийстве.

Типы самоубийств по Дюркгейму

Исследуя феномен суицида, Дюркгейм выделил три вида самоубийств:

  • Эгоистическое самоубийство
  • Альтруистическое самоубийство
  • Аномическое самоубийство

Эгоистический тип суицида по Дюркгейму наступает тогда, когда человек сталкивается с невозможностью удовлетворения своих эгоистических желаний. Например, человек может сильно желать денег, высокого социального положения и т.д.

Сталкиваясь с невозможностью скорого удовлетворения этих желаний, к тому же лишенный поддержки семьи, такой человек совершает самоубийство. В поддержку этого предположения, Э.

Дюркгейм приводит тот факт, что среди протестантов процент самоубийств значительно выше, чем среди представителей других религий, так как протестантство исповедует эгоистическую мораль личного обогащения.

Альтруистическое самоубийство вызвано желанием бескорыстного действия в отношении других людей. Например, можно представить ситуацию, когда человек совершает самоубийство, чтобы его семья получила деньги в виде страховки за его жизнь.

Аномическое самоубийство связано с понятием аномии, разработанным Дюркгеймом и основанным, отчасти, на теории Томаса Гоббса об отсутствии каких-либо «естественных» ограничений желаниям и амбициям человека.

Аномия по Дюркгейму – это определенное состояние общества, при котором в обществе существуют разногласия, члены общества не верят в существующие ценности и цели, утрачены нормативные и нравственные рамки поведения в обществе.

Дюркгейм считал, что слишком быстрое развитие современного общества привело к распаду ценностей семьи, морали и даже религии. Этим вызвано нарушение равновесия в обществе, которое может выражаться как в виде экономического упадка, так и в виде экономического роста. Как раз на эти периоды приходится максимальное количество самоубийств.

Во время экономического упадка происходит рост безработицы, снижение зарплат, ухудшение качества жизни. Как результат – рост числа самоубийств. При экономическом росте также происходит рост числа самоубийств. Почему? Потому, что некоторым людям начинает казаться, что другие люди богатеют еще быстрее, чем они. Не в силах справиться с этим чувством эти люди совершают самоубийство.

По сути, получается, что достаточно большую часть самоубийств, вызванных состоянием аномии в обществе, можно отнести к эгоистическому типу самоубийства по Дюркгейму.

Источник: Яндекс Картинки

Источник: http://социология.online

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5add9fc23dceb78db326fd3f/5addc14b55876b1eddc26ea7

Book for ucheba
Добавить комментарий