ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.

Время мира – Бродель Фернан – страница 22 – чтение книги бесплатно

ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.

Четыре изображения Венецианской империи. Слева вверху — Корфу, ключ к Адриатическому морю; вверху справа — Кандия (Крит), которую Венеция будет удерживать до 1669 г.; внизу слева — Фамагуста на острове Кипр, утерянная в 1571 г.

; внизу справа — Александрия, бывшая вратами Египта и торговли пряностями. Эти довольно фантастические картины находятся среди двух десятков миниатюр, иллюстрирующих поездки на Левант в 1570–1571 гг. одного венецианского дворянина.

Национальная библиотека.

И тем не менее не слишком ли внимателен историк к таким внешним напряженностям, к подчеркивающим их событиям и эпизодам, а также к внутренним происшествиям — к тем политическим схваткам и к тем социальным движениям, что так сильно окрашивали внутреннюю историю городских центров? Ведь это факт, что внешне главенство таких городов и (внутри них) главенство богатых и могущественных были длительно существовавшими реальностями; что эволюции, необходимой для здравия капитала, никогда не мешали в этих тесных мирках ни напряженности, ни борьба за заработную плату и за место, ни яростные раздоры между политическими партиями и кланами. Даже когда на сцене бывало много шума, приносившая прибыль игра шла за кулисами своим чередом.

Торговые города средневековья все ориентированы на получение прибыли, сформированы этими усилиями. Поль Груссе, имея в виду эти города, даже заявил: «Современный капитализм ничего не изобрел»2.

«Даже сегодня невозможно найти ничего, включая income tax3, — добавляет к этому Армандо Сапори, — что уже не имело бы прецедента в гениальности какой-нибудь итальянской республики»4.

И правда, векселя, кредит, чеканка монеты, банки, торговые сделки на срок, государственные финансы, займы, капитализм, колониализм и в не меньшей степени социальные беспорядки, усложнение рабочей силы, классовая борьба, социальная жестокость, политические злодеяния — все это уже было там, у основания постройки. И очень рано, по меньшей мере с XII в., в Генуе и Венеции (и в этом им не уступали города Нидерландов) весьма крупные расчеты производились в наличных деньгах5. Но очень быстро появится кредит.

Современные, опережавшие свое время города-государства обращали к своей выгоде отставания и слабость других. И именно сумма таких внешних слабостей почти что осуждала их на то, чтобы расти, становиться властными; именно она, так сказать, сохраняла для них крупные прибыли торговли на дальние расстояния, и она же выводила их за рамки общих правил.

Соперник, который мог бы противостоять этим городам-государствам, — территориальное государство, современное государство, которое уже наметили успехи какого-нибудь Фридриха II на Юге Италии, росло плохо или, во всяком случае, недостаточно быстро, и продолжительный спад XIV в. ему повредит.

Тогда ряд государств был потрясен и разрушен, вновь оставив городам свободу действий.

Однако города и государства оставались потенциальными противниками. Кто из них будет господствовать над другим? Это было великим вопросом в ранней судьбе Европы, и продолжительное господство городов объяснить не просто.

В конце концов Жан-Батист Сэ был прав, удивляясь тому, что «Венецианская республика, не имевшая в Италии в XIII в. и пяди земли, сделалась посредством своей торговли достаточно богатой, чтобы завоевать Далмацию, большую часть греческих островов и Константинополь»6.

Кроме того, нет никакого парадокса в том, что города нуждаются в пространстве, в рынках, в зонах обращения и защиты, т. е. в обширных государствах для эксплуатации. Чтобы жить, таким городам нужна была добыча.

Венеция немыслима без Византийской империи, а позднее — без империи Турецкой. То была однообразная трагедия «взаимодополняющих друг друга противников».

(обратно)

Первый европейский мир-экономика

Такое главенство городов может быть объяснено лишь исходя из структуры первого мира-экономики, который наметился в Европе между XI и XIII вв.

Тогда создаются достаточно обширные пространства обращения, орудием которого служили города, бывшие также его перевалочными пунктами и получателями выгод. Следовательно, отнюдь не в 1400 г.

, с которого начинается эта книга, родилась Европа — чудовищное орудие мировой истории, а по крайней мере двумя-тремя столетиями раньше, если не больше.

И значит, стоит выйти за хронологические рамки настоящего труда и обратиться к его истокам, дабы конкретно увидеть рождение мира-экономики благодаря еще несовершенным иерархизации и сопряжению тех пространств, которые его составят.

Тогда уже обрисовались главные черты и сочленения европейской истории, и обширная проблема модернизации (каким бы расплывчатым ни было это слово) густо населенного континента оказалась поставленной в более протяженной и более верной перспективе.

Вместе с появлением центральных зон почти непременно вырисовывался некий протокапитализм, и модернизация в таких зонах предстает не как простой переход от одного фактического состояния к другому, но как ряд этапов и переходов, из которых первые были куда более ранними, нежели классическое Возрождение конца XV в.

(обратно)

Европейская экспансия начиная с XI в

В таком длительном зарождении города, естественно, играли главные роли, но они были не одиноки. Их несла на своих плечах вся Европа — читай «вся Европа, взятая вместе», по выражению, вырвавшемуся у Исаака де Пинто7, Европа со всем ее пространством, экономическим и политическим.

А также и со всем ее прошлым, включая и отдаленную во времени «обработку», какую навязал ей Рим и какую она унаследовала (эта «обработка» сыграла свою роль); включая также многочисленные формы экспансии, что последовали за великими [варварскими] вторжениями V в.

Тогда повсюду были преодолены римские границы — в сторону Германии и Восточной Европы, Скандинавских стран и Британских островов, наполовину захваченных Римом. Мало-помалу было освоено морское пространство, образуемое всем бассейном Балтийского моря, Северным морем, Ла-Маншем и Ирландским морем.

Запад и там вышел за пределы деятельности Рима, который, несмотря на свои флоты, базировавшиеся в устье Соммы и в Булони8, оказывал малое влияние на этот морской мир. «Римлянам Балтика давала лишь немного амбры»9.

На юге более эффектным стало отвоевание вод Средиземноморья у мира ислама и у Византии. То, что составляло смысл существования Римской империи, сердце империи во всей ее полноте, этот «пруд посреди сада»10, было вновь занято итальянскими кораблями и купцами. Эта победа увенчалась мощным движением крестовых походов.

Однако повторному завоеванию христианами оказывали сопротивление Испания, где после длительных успехов (Лас-Навас-де-Толоса, 1212 г.

*BA) Реконкиста топталась на месте; Северная Африка в широком смысле — от Гибралтара до Египта; Левант, где существование христианских государств в Святой земле будет непрочным; и греческая [Византийская] империя (но она рухнет в 1204 г.).

Основание городов в Центральной Европе

График показывает небывалый подъем урбанизации в XIII в. (По данным Хайнса Штоба (Stoob Н.) в кн.: Abel W. Geschichte der deutschen Landwirtschaft. 1962, p. 46.)

Тем не менее Арчибалд Льюис прав, когда пишет, что «самой важной из границ европейской экспансии была внутренняя граница леса, болот, ланд»11.

Незаселенные части европейского пространства отступали перед крестьянами, распахивавшими новь; люди, более многочисленные, ставили себе на службу колеса и крылья мельниц; создавались связи между районами, до того чуждыми друг другу; разрушались «перегородки»; возникали или возвращались к жизни на скрещениях торговых путей бесчисленные города — и то было, вне сомнения, решающим обстоятельством. Европа заполнилась городами. В одной только Германии их появилось более 3 тыс.12 Правда, иные из них, хоть и окруженные стенами, останутся деревнями с двумя-тремя сотнями жителей. Но многие из них росли, и то были города в некотором роде небывалые, города нового типа. Античность знала свободные города, эллинские города-государства, доступные обитателям окружающих деревень, открытые их присутствию и их деятельности. Город же средневекового Запада, напротив, был замкнутым в себе, укрывшимся за своими стенами. «Городская стена отделяет горожанина от крестьянина», — гласит немецкая пословица. Город — это замкнутый мирок, защищенный своими привилегиями («воздух города делает свободным»), мирок агрессивный, упорный труженик неравного обмена. И именно город, более или менее оживленный в зависимости от места и времени, обеспечивал общий подъем Европы, подобно закваске в обильном тесте. Был ли город обязан этой ролью тому, что он рос и развивался в мире деревенском, предварительно организованном, а не в пустоте, как это было с городами Нового Света, а может быть, и с самими греческими полисами? В общем он располагал материалом, над которым можно было работать и за счет которого расти. А кроме того, здесь не присутствовало, чтобы ему мешать, столь медленно складывавшееся государство: на сей раз заяц с легкостью и вполне логично опередит черепаху.

Источник: https://nemaloknig.com/read-382833/?page=22

Читать

ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.
sh: 1: –format=html: not found

Уильям Мак-Нил

ВОСХОЖДЕНИЕ ЗАПАДА

История человеческого сообщества

С авторским ретроспективным предисловием

Предисловие научного редактора 

Впервые «Восхождение Запада» Уильяма Мак-Нила мне попалось на глаза почти 10 лет назад. В библиотеке Центральноевропейского университета в Праге я лениво просматривал раздел книг по истории и взял с полки довольно старый, хорошо изданный том.

Из названия (в оригинале книга называется «The Rise of the West» — дословно «Подъем Запада») не было понятно, о чем, собственно, идет речь. Пробежав глазами несколько абзацев, я понял, что это стоит прочесть внимательно. Я оказался прав.

Я тогда не знал, что книга была удостоена Государственной премии США по литературе, но вовсе не был удивлен, узнав об этом.

Впоследствии я познакомился с другими работами этого автора, после чего было легко понять, почему Уильям Мак-Нил, профессор-эмеритус Чикагского университета, считается одним из наиболее уважаемых и известных американских историков и «патриархом» бурно развивающегося направления «мировой истории».

Любопытно, что названия многих известных книг вовсе не соответствуют их содержанию. На ум приходят «Три мушкетера» А. Дюма.

Книга ведь не о трех, а о четырех мушкетерах, а если быть еще более точным, то об одном — д'Артаньяне.

И тем не менее каждому, кому знакомы имена Атоса, Портоса и Арамиса, понятно, почему сын наполеоновского генерала назвал свою самую знаменитую книгу именно так: без трех мушкетеров не было бы четвертого.

«Восхождение Запада» — тоже не только о Западе, но обо всем мире (на что указывает подзаголовок: «История человеческого сообщества»). Собственно, развитие НЕ-западной цивилизации описывается в ней гораздо более подробно. Предполагается заранее, что факты европейской истории читателю уже известны.

Тем не менее, как и в «Трех мушкетерах», в названии отражена суть.

Именно Запад (а Мак-Нил относит Восточную Европу и Россию именно к западной цивилизации — к ее периферии, безусловно, но и Америку он относит к периферии западной цивилизации, во всяком случае до начала XX века) оказался в господствующем положении на нашей планете, причем за 40 лет, прошедших с момента написания книги, это господство только укрепилось. Но Мак-Нил показывает, что так было далеко не всегда. Совсем недавно, с исторической точки зрения, мир Запада (Дальнего Запада Евразии, как его неоднократно называет автор) уступал по уровню культурного и материального развития как цивилизации Среднего Востока, так и Китаю.

Мак-Нил показывает, как европейским странам удалось вырваться вперед, а также поясняет, почему другие цивилизации не смогли удержать пальму первенства.

Интересно, что в свое время Мак-Нил был учеником и младшим коллегой Арнольда Джозефа Тойнби, чей труд «Постижение истории» («A Study of History») с его концепцией циклического развития и круговоротом сменяющих друг друга локальных цивилизаций, проходящих через аналогичные стадии развития, довольно давно стал известен у нас. Мак-Нил, несомненно, многое почерпнул у своего учителя, особенно стремление охватить взглядом широкую картину исторического развития. Однако он скорее со скепсисом отнесся к грандиозной историко-философской схеме Тойнби. В «Восхождении Запада» делается упор не на изолированное развитие той или иной цивилизации, а на взаимодействие и взаимное влияние разных цивилизаций, что, по мнению Мак-Нила, и является движущей силой исторического процесса.

Несмотря на то что контакты между различными культурными традициями не всегда были однозначно положительными для всех участников процесса, так как часто происходили в контексте военных столкновений или завоеваний, разные народы разработали большое количество различных комбинаций идей, навыков и технологий, которые могли прийтись кстати их соседям в изменившихся условиях существования. Мак-Нил исследовал развитие индивидуальных общественных и культурных традиций, но сосредоточил особое внимание на процессах, с помощью которых навыки и технологии распространялись от одной культуры или народа к другой, что, таким образом, приводило к изменениям в структуре власти и социальной организации.

«Восхождение Запада», написанное в начале 1960-х, собственно, представляет собой только первую часть своеобразной трилогии.

Две другие книги (которые Мак-Нил назвал «расширенными примечаниями» к «Восхождению Запада») — это книга «Эпидемии и народы» («Plagues and Peoples»), вышедшая в середине 1970-х, и «Погоня за могуществом: технология, вооруженные силы и общество с 1000 г. н.э.» («The Pursuit of Power: Technology, Armed Force, and Society since A.D.

1000»), которая была написана в начале 1980-х, на пике «холодной войны ». Эти книги развивают проблемы и отвечают на вопросы, поставленные в первой книге. В идеале их надо было бы выпустить одним изданием.

В первой из этих книг Мак-Нил исследует динамику эндемических и эпидемических заболеваний в мировой истории. Контакты между народами различных обществ вели не только к распространению навыков и технологий, но также к появлению экзотических заболеваний в популяциях, где раньше они не были представлены.

Во всех случаях эпидемии разрушали существующее положение вещей, а также приводили к нарушению уже установившихся связей между культурами. Эпидемии, по Мак-Нилу, несут существенную ответственность за упадок Римской империи и империи Хань в Китае, за пережитые средневековой Европой потрясения в XIV в.

, и особенно за почти бесследное исчезновение цивилизации американских индейцев, что дало возможность европейцам установить колонии и организовать общества европейского типа в отдаленных землях.

В то же время усиление иммунитета к подобным заболеваниям в человеческих популяциях и последующее снижение смертности и вызванные этим демографическое давление на общественные структуры в XVIII в. привели к кризису Старого режима в Европе, выразившемуся во Французской революции и в наполеоновских войнах.

В «Погоне за могуществом» Мак-Нил переместил свое внимание от микропаразитов (болезнетворных микроорганизмов) к макропаразитам — к людям и сообществам людей, с помощью организованного насилия устанавливавшим, поддерживавшим и усиливавшим свою власть над другими людьми.

В «Восхождении Запада» он очень подробно остановился на появлении и распространении способов ведения войны, технологии изготовления оружия и пригодного для войны снаряжения, их адаптации к новым целям и их потенциале изменить существующий политический или военный порядок.

В книге показана часто решающая роль распространения бронзовой и железной металлургии, колесниц, верховой езды в ходе исторического процесса. Однако с наступлением нового времени эта сторона истории сходит со страниц книги.

«Погоня за могуществом» завершает этот рассказ, включая в повествование порох, огнестрельное оружие, модели военной организации и коммерциализацию военного производства.

Особенно интересны его рассуждения о том, что без наполеоновских войн и без гарантированного в течение четверти века рынка сбыта в виде государственных закупок оружия промышленная революция в Великобритании, требовавшая невиданных доселе вложений капитала в новое оборудование и новую технологию, могла бы и не состояться, поскольку (у Мак-Нила этого нет, но не могу не вспомнить семинары по марксистской диалектической философии) для качественного скачка могло бы не хватить количественных изменений в виде накопления критической массы новых производительных сил.

В авторском предисловии к новому изданию «Восходжения Запада» Мак-Нил с высоты прошедших десятилетий критикует свое раннее детище по разным поводам, не буду их все здесь перечислять, но одна мишень его критики — это то, что в книге не учитывалось значение экономического роста и технологических новшеств в Китае в 1000-1500 гг. н.э. В «Погоне за могуществом» достаточное внимание уделяется именно этому моменту, чтобы и с этой точки зрения сделать книгу дополнением к «Восхождению Запада».

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=274698&p=153

Роберт Бартлетт – Становление Европы: Экспансия, колонизация, изменения в сфере культуры. 950 — 1350 гг

ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.
Здесь можно скачать бесплатно “Роберт Бартлетт – Становление Европы: Экспансия, колонизация, изменения в сфере культуры. 950 — 1350 гг.” в формате 2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: История, издательство РОССПЭН, год 2007.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На В ТвиттереВ InstagramВ ОдноклассникахМы

Описание и краткое содержание “Становление Европы: Экспансия, колонизация, изменения в сфере культуры. 950 — 1350 гг.” читать бесплатно онлайн.

Роберт Бартлетт — профессор-медиевист в Университете Сент-Эндрю. До 1992 года был профессором истории средних веков Чикагского университета, а ранее преподавал в Эдинбургском университете.

Он получал образование в университетах Кембриджа, Оксфорда и Принстона, занимался исследовательской работой в Мичиганском университете, научных центрах Принстонского университета — Институте углубленных исследований и Центре Шелби Каллом Дэвис, а также в Геттингенском университете.

Среди более ранних публикаций — труды Gerald of Wales, 1146-1223: Trial by Fire and Water: The Medieval Judicial Ordeal; Medieval Frontier Societies (в качестве соредактора).

Профессор Бартлетт женат, имеет двух детей.

Книга «Становление Европы» в 1993 году удостоена Вульфсоновской премии по истории.

Роберт Бартлетт

СТАНОВЛЕНИЕ ЕВРОПЫ.

Экспансия, колонизация, изменения в сфере культуры.

950—1350 гг.

Пенелопе посвящается

Исследования, которые легли в основу этой книги, проводились при поддержке Научного общества Мичиганского университета, Эдинбургского университета, Принстонского института углубленных исследований, центра Шелби Каллом Дэвис при Принстонском университете, Чикагского университета, Фонда Александра фон Гумбольдта и Семинара по истории Средних веков и Нового времени Геттингенского университета. Всем этим научным учреждениям автор выражает свою признательность. Ранние варианты некоторых глав книги были представлены на обсуждение в университетах, и все выступления, комментарии и замечания заслуживают горячей признательности. Варианты Главы 3 выходили из печати как отдельные работы: War and Lordship: The Military Component of Political Power, 900–1300 (Четвертые ежегодные исторические чтения Phi Alpha Theta, Государственный университет Нью-Йорка, Олбани, 1984), и Technique militaire et pouvoir politique, 900–1300, Annales: economies — societes — civilisations 41 (1986), 1135–1159. Bo время работы в Геттингене большую помощь автору оказал Фридрих Лоттер. Патрик Дж. Гири, Уильям С. Джордан и Уильям ШМиллер любезно согласились прочесть текст в рукописи и высказали ценные замечания. Йон Лейрих оказал действенную помощь на заключительных этапах работы над рукописью. И конечно, книга не увидела бы свет без моральной и физической поддержки и подчас бескомпромиссной стилистической правки Норы Бартлетт.

Источники всех упоминаемых в книге цитат и конкретных фактов приведены в Примечаниях.

Сноски даются к ключевым фразам цитируемого или упоминаемого текста.

Для поиска требуемой сноски или примечания необходимо найти соответствующую страницу в разделе «Примечания» и отыскать ключевую фразу, данную курсивом.

В каждой главе, при первом упоминании какого-либо источника, дается полная библиографическая информация, далее — краткое название. В библиографии, разумеется, даются полные данные об источнике.

Карта 1. Европейский регион в эпоху Высокого Средневековья * * * 

Historia est rerum gestarum narratio.

(Гуго Сен-Викторский, De sacramentis, I, prol. 5)

Европа — это и регион, и идея. Общества и цивилизации, существовавшие в западной части евразийского материка, всегда отличались большим разнообразием, и само группирование их под термином «европейский» в разные периоды было неодинаковым.

Однако начиная с Позднего Средневековья области Западной и Центральной Европы имели достаточно много общего в принципиальном плане, что дает все основания рассматривать этот регион мира как единое целое.

По сравнению с другими культурными ареалами, например, Ближним Востоком, Индокитаем или Китаем, Западная и Центральная Европа имела (и имеет) ряд отличительных особенностей.

Например, латинская Европа (то есть та часть европейского континента, которая изначально исповедовала преимущественно римский католицизм в отличие от греческого православия или других религий) образовывала регион, где наряду с географическими и культурными контрастами не менее важную роль играли выраженные черты сходства.

Некоторые такие черты сохраняли свое основополагающее значение на протяжении всего Средневековья. Европа была миром крестьянских общин, поддерживавших существование земледелием и скотоводством и, в качестве вспомогательного промысла, охотой и собирательством, и уровень технического прогресса и производительности труда были далеки от сегодняшних.

Повсюду властвовала немногочисленная аристократическая элита, которая кормилась за счет труда крестьян.

Эта аристократия включала представителей светской знати, искусных воинов, гордившихся своим славным родом и считавших себя его продолжателями; в нее входили также клирики и монахи, избравшие затворничество во имя церкви, посвятившие себя книжной мудрости и принявшие обет безбрачия.

Светские феодалы образовывали определенную структуру взаимоотношений, со своей системой союзов, взаимного подчинения и власти, которые и составляли суть политической системы. Священники и монахи существовали в рамках своей системы институтов и иерархий, с условным центром в виде римского папства.

В цивилизационном плане наследием этого общества стала смесь римской культуры, с латынью как языком учености и частично сохранившимся остовом империи в виде дорог и городов, христианской — с повсеместным присутствием религии, основанной на таинствах и письменных текстах — и германской, сохранившейся в виде имен, ритуалов и этических норм военной аристократии.

Если сравнивать латинскую Европу в Раннем и Позднем Средневековье, то в первом случае будет заметна значительно большая степень дифференциации между странами при меньшей общей территории.

Ни один период истории и нигде в мире не может считаться чем-то действительно неподвижным или застойным, однако уровень мобильности и интенсивность межрегиональных контактов в раннесредневековой Европе несомненно были ниже, чем после X века.

Новое тысячелетие не ознаменовалось внезапным или радикальным изменением конфигурации этого общества, но начиная с XI века в границах Западной Европы начался период исключительно интенсивной созидательной активности.

Вторжения, которыми был ознаменован предшествовавший период (викинги, венгры, сарацины), сошли на нет; начиная с XI века и вплоть до кризиса и заката XIV–XV веков продолжалось так называемое Высокое Средневековье, эпоха экономического роста, территориальной экспансии и динамичных перемен в социальной и культурной жизни.

Жизнеспособность европейского общества в период конца X — начала XIV столетий проявлялась в разных сферах жизни.

Изменились размах и темпы производства и распределения: население увеличилось, расширилась площадь обрабатываемых земель, новыми темпами пошло развитие городов и торговли — все эти факторы изменили сам строй экономической и общественной жизни.

Параллельно с распространением денег, инструментов банковской и деловой жизни, в некоторых областях был достигнут невиданный доселе уровень производства. Подобная же созидательная активность наблюдалась и в социальной сфере.

Во многих областях жизни некоторые базовые институты и структуры именно в этот период получили решающее оформление: город с правами самоуправления, университет, центральные представительные органы, международные ордена римской католической церкви — все они ведут начало из этой эпохи.

К началу XIV века Европа имела относительно высокую плотность населения и занимала передовые позиции с точки зрения производства и культуры. Во Фландрии десятки тысяч ткацких станков производили текстиль на экспорт. В северной Италии развитые международные банковские империи предоставляли кредиты, обеспечивали страхование и инвестиции.

В северной Франции параллельно развивались интеллектуальная жизнь высочайшего уровня и политическая власть необычайной эффективности. Это динамично развивающееся общество имело свои центры и свою периферию, и его внутренняя динамика сопровождалась внешней, или территориальной экспансией.

В некотором смысле этот феномен очевиден и вопросов не вызывает. Повсюду в Европе XII–XIII веков валились деревья, старательно выкорчевывались пни, копались канавы для осушения заболоченных почв.

Агенты по вербовке колесили по перенаселенным областям Европы в поисках потенциальных переселенцев; повозки с взволнованными эмигрантами со скрипом колес передвигались по всему континенту; из оживленных портов к чужим и далеким берегам отправлялись суда полные колонистов; отряды рыцарей мечом и топором отвоевывали у врага и природы свои новые владения. И все же в этом мире залитых кровью границ, молодых и еще не оформившихся городов и новых земельных владений первопроходцев не всегда можно четко очертить границы экспансии. Отчасти причина заключается в том, что не менее важное значение, чем экспансия вовне, имела «внутренняя экспансия», то есть интенсификация заселения и реорганизация общества в рамках границ западной и центральной Европы, а следовательно, описывать и интерпретировать историю этих экспансионистских процессов невозможно в отрыве от природы европейского общества как такового.

Эта книга представляет собой попытку обрисовать историю Европы в эпоху Высокого Средневековья, главным образом, с одной точки зрения — в контексте территориальных захватов, колонизации и вытекающих из них изменений цивилизационного характера, происходивших в Европе и Средиземноморье в середине X — середине XIV веков.

Это анализ становления государств, образовавшихся в ходе завоевания и заселения отдаленных стран иммигрантами по всей периферии континента: английский колониализм в кельтском мире, продвижение немцев в Восточную Европу, испанская Реконкиста и деятельность крестоносцев и колонистов в Восточном Средиземноморье.

Мы пытаемся ответить на вопрос, какими изменениями в языке, праве, религии и нравах сопровождались война и переселение.

При анализе этих явлений мы постоянно переводим свое внимание с феноменов чисто «приграничного» порядка, проистекавших из нужд и потребностей нового поселения или угрозы вооруженной конфронтации, на те силы и процессы, которые наблюдались в сердце европейской цивилизации, ибо присущая этой цивилизации энергия экспансии исходила из ее центров, при том, что ощущалась она порой сильнее на окраинах. Следовательно, темой исследования является не только колониальное завоевание и эмиграция, то есть движущая сила, но и ее результат — формирование разрастающегося и все более однородного общества, то есть «становление Европы».

Источник: https://www.libfox.ru/611104-robert-bartlett-stanovlenie-evropy-ekspansiya-kolonizatsiya-izmeneniya-v-sfere-kultury-950-1350-gg.html

Иностранная пресса

ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.

На голливудском небосклоне все отчетливее виднеется европейское созвездие.

Европейцы начали свою экспансию на американские просторы с севера – в бой кинули скандинавов с их секретным оружием »ларсоманией«.

Как результат, мы получили финчеровскую интерпретацию «Девушки с татуировкой дракона». Также скандинавы отправили своих легионеров на заокеанские земли: Нуми Рапас и Нильса Ардена Оплева.

Вторым эшелоном наступала Франция, которая решила писать черным по белому и пустила в ход »Артиста«. В изысканном стиле »Артист« взял свое, выиграв 5 из 10 номинаций на Оскар.

Однако на этом французские кинематографисты не успокоились… Они, а точнее Эрик Толедано и Оливье Накаш, создали комедию »1+1«. Фильм заставил смеяться миллионы людей и триумфально прошел по Европе, собрав в общей сложности более 300 миллионов долларов.

Такие цифры поразили Голливуд, и вот уже Полу Фейгу предлагают заняться ремейком хита французского проката.

Само собой, после таких свершений к европейскому кино повышенный интерес. Сегодня речь пойдет о Франции…

7 короткометражек-анекдотов о супружеских изменах из уст двух блистательных актеров: Жана Дюжардена и Жиля Лелуша. Вдобавок, к альманаху свою руку приложил оскароносный режиссер Мишель Хазанавичус.

В итоге, Бойд ван Хоейж (Boyd Van Hoeij/Variety) пишет о Дюжардене уже как об обладателе Оскара: »Комедия о внебрачных связях в семи отдельных главах – своеобразный зверь, в принципе, как и любой сборник короткометражек. Этот зверь обладает, как сильными, так и слабыми сторонам.

Забравший недавно Оскар Жан Дюжарден и его французский коллега Жиль Лелуш снялись в главных ролях, написали сценарий к шести скетчам и даже участвовали в режиссерской работе, но у них получились кричащие и лишенные оригинальности истории.

Над седьмой историей работали другие режиссеры, включая постановщика «Артиста» Мишеля Хазанавичуса, который с успехом обратился к таланту Дюжардена, заставив того играть в более сдержанном регистре«.

Сам Жиль Лелуш не считает, что фильм получился чрезмерно пестрым. В »кричащих и лишенных оригинальности« историях он узрел плюсы. »То, что над фильмом работало столько режиссеров, породило конкуренцию, которая только придала картине дополнительную энергетику«, – цитирует Жиля Лелуша Le Blog du cinema.

Что же это, в конце концов, крикливость или бьющая через край энергетика, можно будет понять, только сходив в кино. 19 апреля »Право на «лево» стартовало в российском прокате.

Как уже было сказано выше, «1+1» триумфально прошел по кинотеатрам Европы. Зрителям Старого света полюбилась история об аристократе Филиппе и только что вышедшем из тюрьмы Дриссе. Жизнь Филиппа окрасилась в серые тона после несчастного случая, который полностью парализовал его, но темнокожий «нянь» сумел привнести огонька в его обыденность.

История заставляет расплываться в доброй улыбке еще и потому, что в ее основу легли события из реальной жизни – в 1993 году несчастный случай омрачил жизнь аристократа Филиппа Поццо ди Борго.

«Есть что-то волшебное в комедии Накаша и Толедано, – пишет сайт Franglaisreview. – Все им удается. Мог получиться избитый фильм со свойственными ему стереотипами, или даже скучная мелодрама о парализованном богаче и черном бедняке, вышедшим с окраины, но все же получилась легкая, теплая и очень смешная картина. Французское жизнеутверждающее кино: волшебно!»

Люди любят позитив, а дуэту Толедано-Накаш удалось его правильно подать: без штампов и клише. Сэнди Жилле (Sandy Gillet/Ecranlarge.com) оценил усилия режиссерского тандема: «1+1» подтвердил все то хорошее, что мы думали о паре Толедано-Накаш, дебютировавшей в 2004 году. Надо сказать, что также поражает игра Омара Си, чья щедрость и человечность потешны«.

Продолжает хвалить режиссеров Эдгар Чапют (Edgar Chaput/Sound on Sight): »Накаш и Толедано, возможно, выдумали лучший фильм в комедийном жанре за последнее время. Они прекрасно понимали, в чем лента сильна, и из чего можно выжать весь потенциал, при этом не понижая планки по ходу повествования. Уверен, что многие покидали кинотеатр с широкой улыбкой на лице«.

»Наслаждайтесь! – призывает нас Жан-Мари Ланло (Jean-Marie Lanlo/Cineflic). – «1+1» – быть может, не фильм года, и успех его чересчур велик… но сложно не признать, что результат превзошел ожидания. Не портите удовольствие рассуждениями«.

Действительно, зачем загружаться? Смотрите, смейтесь, улыбайтесь, восхищайтесь добротой и насыщайтесь оптимизмом… с 26 апреля в кинотеатрах.

»Параллельные миры« сложно назвать сугубо французским проектом, т.к. на съемочной площадке собрался поистине интернациональный состав: французские и канадские студии наняли аргентинского режиссера и сценариста, которые отправились на съемки в самую франкоговорящую провинцию Канады – Квебек. Главные роли и вовсе исполнили британец Джим Стерджесс и американка Кирстен Данст.

»Параллельные миры« – своего рода сай-фай интерпретация »Ромео и Джульетты«: влюбленные в буквальном смысле живут в разных мирах, в верхнем и нижнем, потому что несколько тысяч лет тому назад две планеты почти вплотную притянулись друг к другу. Жители верхнего мира презирают своих соседей снизу, поэтому Данст и Стерджесс никак не могут быть вместе. Ромео будущего не намерен отказываться от своих чувств, и он буквально переворачивает все с ног на голову, врываясь в верхний мир.

Эрик Лавалли (Eric Lavallee/IONCINMEA.com) видит потенциал в ленте аргентинца Хуана Соланаса: »Режиссура у него в крови. Он начал с короткометражки на кинофестивале в Каннах, которая оставила наилучшее впечатление. Я – не фанат фантастических фильмов о любви, но, если между Кирстен Данст и Джимом Стерджессом установится нужная химия, это будет прорыв

Стюарт Херитэйдж (Stuart Heritage/The Guardian) воспринимает «Параллельные миры» как новую краску в кинопалитре: «В 2012 году на экран выйдут такие здоровяки, как «Темный рыцарь» Кристофера Нолана, «Человек паук», «Хоббит» и двадцать третий Джеймс Бонд.

Мы, безусловно, ждем упомянутые фильмы, но ведь нельзя сказать, что мы видим этих героев впервые. Что свеженького? На горизонте виднеется оригинальный блокбастер »Параллельные миры«.

В ленте снялась уже состоявшаяся звезда Кирстен Данст, почти состоявшаяся звезда Джим Стерджесс, в роли режиссера выступил многообещающий Хуан Диего Соланас. Плюс ко всему, »Параллельные миры« сняты в интригующем стиле а-ля »Начало«.

Кристофер Джон Фэрли (Christopher John Farley/Wall Street Journal) демонстрирует свое ассоциативное мышление: »Кадры из грядущих «Параллельных миров» напоминают сразу несколько вещей: аллегоричные и странные произведения Чайны Мьевилля, сцену из «Начала», когда один город накладывается сверху на другой, «Ромео и »Джульетту« и любой эпизод »Звездного пути«.

Также игра в ассоциации привела журнал Wall Street к следующему видео:

Да, Кирстен Данст снова придется целовать парня, висящего вниз головой.

Напоследок плюсы »Параллельных миров« подчеркивает Элисон Настаси (Alison Nastasi/Movies.com): »Насыщенный спецэффектами экшн, сюжет о безнадежной любви и очевидный талант соберут свою аудиторию для первого крупнобюджетного фильма аргентинского режиссера«.

Выход »Параллельных миров” в России запланирован на 23 августа.

Источник: https://www.film.ru/articles/evropeyskaya-ekspansiya

Европейская экспансия начиная с xi в.: в таком длительном зарождении города, естественно, играли главные

ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.

В таком длительном зарождении города, естественно, играли главные роли, но они были не одиноки. Их несла на своих плечах вся Европа—читай «вся Европа, взятая вместе», по выражению, вырвавшемуся у Исаака де Пинто7, Европа со всем ее пространством, экономическим и политическим.

А также и со всем ее прошлым, включая и отдаленную во времени «обработку», какую навязал ей Рим и какую она унаследовала (эта «обработка» сыграла свою роль); включая также многочисленные формы экспансии, что последовали за великими [варварскими] вторжениями V в.

Тогда повсюду были преодолены римские границы — в сторону Германии и Восточной Европы, Скандинавских стран и Британских островов, наполовину захваченных Римом. Мало-помалу было освоено морское пространство, образуемое всем бассейном Балтийского моря, Северным морем, Ла-Маншем и Ирландским морем.

Запад и там вышел за пределы деятельности Рима, который, несмотря на свои флоты, базировавшиеся в устье Соммы и в Булони8, оказывал малое влияние на этот морской мир. «Римлянам Балтика давала лишь немного амбры»9.

На юге более эффектным стало отвоевание вод Средиземноморья у мира ислама и у Византии. То, что составляло смысл существования Римской империи, сердце империи во всей ее полноте, этот «пруд посреди сада»10, было вновь занято итальянскими кораблями и купцами. Эта победа увенчалась мощным движением крестовых походов.

Однако повторному завоеванию христианами оказывали сопротивление Испания, где после длительных успехов (Лас-Навас-де-Толоса, 1212 г.

*) Реконкиста топталась на месте; Северная Африка в широком смысле—от Гибралтара до Египта; Левант, где существование христианских государств в Святой земле будет непрочным; и греческая [Византийская] империя (но она рухнет в 1204 г.).

Тем не менее Арчибалд Льюис прав, когда пишет, что «самой важной из границ европейской экспансии была внутренняя граница леса, болот, ланд»11.

Незаселенные части европейского пространства отступали перед крестьянами* распахивавшими новь; люди, более многочисленные, ставили себе на службу колеса и крылья мельниц; создавались связи между районами, до того чуждыми друг другу; разрушались «перегородки»; возникали или возвращались к жизни на скрещениях торговых путей бесчисленные города — и то было, вне сомнения, решающим обстоятельством. Европа заполнилась городами. В одной только Германии их появилось более 3 тыс.12 Правда, иные из них, хоть и окруженные стенами, останутся деревнями с двумя-тремя сотнями жителей. Но многие из них росли, и то были города в некотором роде небывалые, города нового типа. Античность знала свободные города, эллинские города-госу-

200 г

Основание городов в Центральной Европе

График показывает небывалый подъем урбанизации в XIII в. (По данным Хайнса Штоба (Stoob Н.) в кн.: Abel W. Geschichte der deutschen

Landwirtschaft. 1962, p. 46.)

дарства, доступные обитателям окружающих деревень, открытые их присутствию и их деятельности. Город же средневекового Запада, напротив, был замкнутым в себе, укрывшимся за своими стенами.

«Городская стена отделяет горожанина от крестьянина»,—гласит немецкая пословица. Город—это замкнутый мирок, защищенный своими привилегиями («воздух города делает свободным»), мирок агрессивный, упорный труженик неравного обмена.

И именно город, более или менее оживленный в зависимости от места и времени, обеспечивал общий подъем Европы, подобно закваске в обильном тесте.

Был ли город обязан этой ролью тому, что он рос и развивался в мире деревенском, предварительно организованном, а не в пустоте, как это было с городами Нового Света, а может быть, и с самими греческими полисами? В общем он располагал

Мелкие крестьяне, розничные торговцы в городе. Деталь картины Лоренцо Лотто «Рассказы о св. Варваре»

(«Storie di Santa Barbara»).

Фото Скала. материалом, над которым можно было работать и за счет которого расти. А кроме того, здесь не присутствовало, чтобы ему мешать, столь медленно складывавшееся государство: на сей раз заяц с легкостью и вполне логично опередит черепаху.

Свою судьбу город обеспечивал своими дорогами, своими рынками, своими мастерскими, теми деньгами, которые он накапливал.

Его рынки обеспечивали снабжение города благодаря приходу в город крестьян с излишками своих повседневных продуктов: «Они обеспечивали выход все возраставшим излишкам сеньериальных доменов, этим громадным количествам продукта, накапливавшегося в итоге уплаты повинностей натурой»13.

По словам Слихера ван Бата, начиная с 1150 г. Европа вышла из состояния «прямого сельскохозяйственного потребления» (собственного потребления произведенного продукта), чтобы перейти к «непрямому сельскохозяйственному потреблению», рождавшемуся вследствие поступления .

в обращение излишков сельского производства14. В то же время город притягивал к себе всю ремесленную деятельность, он создавал для себя монополию изготовления и продажи промышленных изделий. И лишь позднее предындустрия отхлынет назад, в деревни.

Короче говоря, «экономическая жизнь… особенно начиная с XIII в. … обгоняет [старинный] аграрный облик [хозяйства] городов»15. И на обширных пространствах совершается решающий переход от домашней экономики к экономике рыночной.

Иначе говоря, города отрываются от своего деревенского окружения и с этого времени устремляют свои взоры за черту собственного горизонта. То был «громадный разрыв», первый, который создал европейское общество и подтолкнул его к последующим его успехам16.

Рывок этот можно сравнить, да и то с оговорками, лишь с одним явлением: основанием по всей ранней европейской Америке стольких городов — перевалочных, складских пунктов, связанных воедино дорогой и потребностями обмена, управления и обороны.

Так повторим же вслед за Джино Луццатто и Армандо Са- пори: именно тогда Европа узнала свое истинное Возрождение (невзирая на двусмысленность этого слова)—за два-три столетия до традиционно признанного Возрождения XV в.17 Но объяснять эту экспансию остается делом трудным.

Конечно, наблюдался демографический подъем. Он якобы повелевал всем, но в свою очередь он должен был бы как-то объясняться. В частности, несомненно, прогрессом земледельческой техники, начавшимся с IX в.

: усовершенствованием плуга, трехпольным севооборотом с системой «открытых полей» (орепАеШ) для выпаса скота. Линн Уайт18 ставит прогресс земледелия на первое место [среди причин] рывка Европы.

Со своей стороны Морис Ломбар19 отдает предпочтение прогрессу торговли: будучи очень рано связана с миром ислама и с Византией, Италия присоединилась к уже оживленной на Востоке денежной экономике и заново распространила ее по всей Европе.

Города—это значило деньги, в общем главное в так назы- вемой торговой революции. Жорж Дюби20 и (с некоторыми 21 Lopez R. La Nascita нюансами) Роберто Лопес21 скорее примыкают к Линну Уай-

dell ’Europa, sec. X—XIV. Ху; глаВНЫМ 6ЫЛИ буДТО бы ИЗЛИШКИ ЗеМЛедеЛЬЧеСКОГО Про-

1966, р. 121 sq. изводства и значительное перераспределение прибавочного

продукта.

Источник: https://bookucheba.com/evropyi-ameriki-istoriya/evropeyskaya-ekspansiya-nachinaya-32511.html

ЛитЛайф

ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКСПАНСИЯ НАЧИНАЯ С XI В.

В этой окружавшей Антверпен среде внезапное прибытие перца, который был доставлен сюда прямо после португальских плаваний, единым махом изменило общие условия обмена. Первое судно с пряностями бросило якорь в 1501 г.; в 1508 г.

король Португалии основал в Антверпене Фландрскую факторию (Feitoria de Flandres)227, отделение своей лисабонской Casa da India.

Но почему король избрал Антверпен? Вне сомнения, потому, что главным покупателем перца и пряностей — мы говорили об этом — была Северная и Центральная Европа, та Европа, которую до того времени снабжал с юга венецианский Фондако деи Тедески. А также, конечно, потому, что Португалия поддерживала давние морские связи с Фландрией.

Наконец (и особенно), потому, что если после долгих усилий Португалия и добралась до Дальнего Востока, то у нее не было ни венецианских ресурсов, ни венецианских средств, чтобы поддерживать свой успех и им управлять, т. е. организовать с начала до конца распределение пряностей.

Уже для плаваний из Индии в Европу и обратно приходилось авансировать громадные суммы, а после первых же ограблений в Индийском океане пряности и перец должны были оплачиваться наличными, серебром или медью.

Не обращать внимания на перераспределение означало предоставить другому (как сделают это позднее великие Ост-Индские компании) заботу о перепродаже, бремя открывать кредит розничным торговцам (при сроках платежей от 12 до 18 месяцев). По всем этим причинам португальцы доверились антверпенскому рынку. Разве же не мог он делать для португальских пряностей и перца то, что он делал для английских сукон? В обмен на это португальцы находили в Антверпене медь и белый металл немецких рудников, в которых они нуждались для своих выплат на Дальнем Востоке.

К тому же распределение через Антверпен было эффективным для Северной Европы. За несколько лет венецианская монополия была там сломлена, по крайней мере нарушена. В то же время широкий поток меди и серебра переориентировался с Венеции на Лисабон. В 1502–1503 гг.

только 24 % венгерской меди, экспортированной Фуггерами, поступило в Антверпен; в 1508–1509 гг. соотношение составило 49 % для Антверпена, 13 % для Венеции 228. Что же касается серебра, то в 1508 г. официальное уведомление правительства Нидерландов оценивало примерно в 60 тыс.

марок229 вес металла, проследовавшего транзитом через Антверпен в Лисабон: Запад лишался своего белого металла в пользу португальского [торгового] кругооборота.

Так что немецкие купцы оказались в сердце бума, вознесшего Антверпен, будь то Шетцы из Ахена, центра производства меди230, или аугсбургские Имхофы, Вельзеры, Фуггеры. Их прибыли накапливались: с 1488 по 1522 г. Имхофы ежегодно увеличивали свой капитал на 8,75 %, Вельзеры — на 9 % (с 1502 по 1517 г.

), а Фуггеры — в целом на 54,5 % (с 1511 по 1527 г.)231. В таком быстро менявшемся мире итальянские фирмы сталкивались с тяжкими трудностями: Фрескобальди обанкротились в 1518 г., Гуальтеротти ликвидировали свои предприятия в 1523 г.232

Очевидное процветание Антверпена завершится, однако, складыванием подлинного денежного рынка лишь с опозданием.

Такой рынок может существовать, лишь будучи связан с кругооборотом векселей, платежей и кредита во всех европейских пунктах и рынках, где производилась ремиссия (особенно в Лионе, Генуе, на кастильских ярмарках), и Антверпен лишь замедленно туда внедрялся. Например, с Лионом, который тогда руководил всей этой игрой, он оказался связанным только к 1510–1515 гг.233

А затем начиная с 1523 г. для Антверпена начались мрачные годы. Войны между Валуа и Габсбургами в 1521–1529 гг. парализовали международную торговлю и рикошетом создали стеснения для антверпенского денежного рынка, который только начинался. В 30-е годы расстроился рынок перца и пряностей.

Прежде всего Лисабон вновь взял на себя роль перераспределяющего: Фландрская фактория (Feitoria de Flandres) утратила смысл своего существования и в 1549 г. была ликвидирована234. Может быть, как предположил В.

Магальяйс-Годинью,235 из-за того, что Португалия нашла рядом с собой — в Севилье — американский белый металл, тогда как немецкие рудники находились на спаде и начиная с 1535 г.236 почти что прекратили производство [серебра].

Но главным образом потому, что сказалась реакция Венеции: поступавший с Леванта перец, который Венеция продавала, был дороже лисабонского, но лучше по качеству237 и к 30-м годам XVI в., а еще больше после 1540 г. венецианские закупки на Ближнем Востоке возросли. В 1533–1534 гг. в Лионе238 Венеция присвоила 85 % торговли перцем.

Конечно же, Лисабон не прекратил свои поставки в Антверпен, где португальский перец по-прежнему будет оживлять рынок: с ноября 1539 по август 1540 г. у острова Валхерен бросили якорь 328 португальских судов 239. Но при новой конъюнктуре перец не был более уже в такой мере двигателем, не имевшим себе равных.

Португалии не удалось обеспечить себе монополию на него. Произошел раздел рынка с Венецией почти поровну, и раздел этот каким-то образом закрепился. И наоборот, ничто не мешает думать, что короткий спад середины XVI в. не сыграл также своей роли в затруднениях Антверпена.

Вторая удача Антверпена

Что снова вывело Антверпен на подъем, так это рост импорта американского белого металла через Севилью. В 1537 г. серебро в Испании было достаточно обильно, чтобы заставить правительство Карла V повысить курс золота: соотношение золото — серебро стало тогда не 1 к 10,11, а 1 к 10,61240.

Такой приток богатств придал Испании (следовало бы сказать— Кастилии) новое политическое и экономическое измерение. Габсбурги в лице Карла V оказались одновременно господами Испании, Нидерландов, Империи, Италии, где они прочно доминировали с 1535 г.241 Вынужденный производить платежи по всей Европе, император с 1519 г.

был привязан к аугсбургским купцам-заимодавцам, подлинной столицей которых оставался Антверпен. Именно Фуггеры и Вельзеры мобилизовывали и доставляли необходимые суммы, без чего не было бы имперской политики. В таких условиях император не мог обойтись без услуг антверпенского денежного рынка, образовавшегося как раз между 1521 и 1535 гг.

, в трудную пору вялой торговли, когда займы государю утвердились в качестве единственного плодотворного использования капиталов, которые обычно ссужались под процент, превышающий 20 242.

И тогда с Испанией произошло то же, что произошло с Португалией. Перед лицом своей новой задачи по ту сторону Атлантики — эксплуатации и строительства Америки — она обретала необходимый вес и выполняла свой долг с разнообразной помощью всей Европы.

Ей нужны были лес, брусья, смола, суда, пшеница и рожь стран Балтийского бассейна; для переправки в Америку ей требовались промышленные изделия, холсты, легкие сукна, скобяной товар Нидерландов, Германии, Англии, Франции. Порой — в огромных количествах: в 1553 г.243 из Антверпена в Португалию и Испанию было отправлено больше 50 тыс. штук холста.

Зеландские и голландские корабли с 1530 г. и наверняка с 1540 г. сделались хозяевами связей между Фландрией и Испанией с тем большей легкостью, что корабли Бискайского залива оказались отвлечены в сторону Пути в Индии (Carrera de Indias), и пустоту, создавшуюся в мореплавании между Бильбао и Антверпеном, нужно было заполнить.

Так что ничего не было удивительного, если Карл V мобилизовал в 1535 г. против Туниса, а в 1541 г. против Алжира десятки и десятки голландских урок*BG для перевозки людей, лошадей, боеприпасов и продовольствия… Бывало даже, что корабли с Севера реквизировались ради увеличения флотов Пути в Индии244.

Невозможно сказать (но мы к этому еще вернемся245), насколько такая победительная связь Севера с Пиренейским полуостровом была важна в истории Испании и всего мира.

вернуться

Braacamp Freire A. Op. cit., p. 322 sq.

вернуться

Van der Wee H. Op. cit., I, Appendice 44/1.

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться

Braacamp Freire А. Op. cit., p. 407.

вернуться

Magalhaes-Godinho V. L’Économie de l’Empire portugais aux XVe et XVIe siècles. 1969, p. 471.

вернуться

Nef J. U. Silver production in central Europe, 1450–1618. —«The Journal of Political Economy», 1941, p. 586.

вернуться

Braudel F. Médit…, I, p. 497.

вернуться

Gascon R. Grand commerce et vie urbaine au XVIe siècle. Lyon et ses marchands. 1971, p. 88.

вернуться

Van der Wee H. Op. cit., II, p. 156.

вернуться

Hamilton E.J. Monetary inflation in Castile, 1598–1660. — «Economic History», 6 January 1931, p. 180.

вернуться

1529 г. — Дамский мир [между Францией и Испанией, заключенный в Камбре при посредничестве Луизы Савойской, матери Франциска I, и Маргариты Австрийской, тетки Карла V. — Прим. перев.], 1535 г. — занятие Карлом V Милана.

вернуться

Braudel F. Les emprunts de Charles Quint sur la place d’Anvers. — Colloques Internationaux du C.N.R.S., «Charles Quint et son temps». P., 1958, p. 196.

вернуться

Van der Wee H. Op. cit., II, p. 178, note 191.

вернуться

Урка — голландское грузовое парусное судно с круглыми обводами. — Прим. перев.

вернуться

Chaunu P. Séville et l’Atlantique, VI, p. 114–115.

вернуться

Источник: https://litlife.club/books/312043/read?page=44

Book for ucheba
Добавить комментарий