Г.М. Семенов, походный атаман Даль невосточных казачьих войск с 1918 г.

Противостояние адмирала А.В. Колчака и атамана Г.М. Семенова

Г.М. Семенов, походный атаман Даль невосточных казачьих войск с 1918 г.
Адмирал А.В. Колчак и атаман Г.М. Семенов

В Российской империи казаки являлись привилегированным сословием по сравнению с теми же крестьянами. Они владели землей, имели право на бесплатное медицинское обслуживание и образование, за что обязаны были нести воинскую службу. Казачество считалось опорой самодержавия.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что после прихода к власти в России большевиков в 1917 г., планировавших по сути уравнять казаков с крестьянами, те в большинстве своем выступили против “красных” и поддержали Белое движение, боровшееся за Единую и неделимую.

Но стали в это в это смутное время появляться среди казачества и сепаратистские настроения. На этих позициях стоял к примеру атаман Всевеликого Войска Донского П.Н. Краснов, который в отличии от своего предшественника А.М. Каледина, считавшего Дон неотъемлемой частью России, провозгласил Всевеликое Войско Донское самостоятельным государством.

Присутствовали сепаратистские настроения и в рядах других казачьих войск и особенно они проявили себя на Дальнем Востоке. Так после Октябрьской революции 1917 г. в этом регионе выделились три казачьих области Уссурийское, Амурское и Забайкальское казачьи войска, чьи атаманы И.П. Калмыков, И.М. Гамов и Г.М.

Семенов по сути вели самостоятельную политику. В этом их всецело поддерживало японское правительство. Японцы, которые еще 5 апреля 1918 г.

высадились во Владивостоке, планировали отколоть от России Дальний Восток и создать на этой территории ряд марионеточных государств под протекторатом Японии, распространив таким образом свое влияние на эти земли.

31 октября 1918 г. в Хабаровске состоялся съезд Дальневосточных казачьих атаманов, на котором было принято решение о создании Дальневосточного Союза казачьих войск. А атаман Г.М. Семенов был назначен на должность походного атамана всех казачьих войск на Дальнем Востоке.

Атаман Забайкальского казачьего войска Г.М. Семенов

Не менее драматичные события происходили в это же время и в Сибири. В мае 1918 г. в Сибири началось выступление 40-тысячного Чехословацкого корпуса против пытавшихся его разоружить большевиков.

Это выступление положило начало массовым антибольшевистским мятежам по всей Сибири, Уралу, Поволжью и Дальнему Востоку. Так 30 июня 1918 г.

в Омске было создано Временное Сибирское правительство, а 8 июня в Самаре Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания, в сентябре этого же года этими организациями было создано Всероссийское Временное правительство.

Но долго просуществовать ему не удалось, так уже 18 ноября против этого правительства выступили военные, которые которые совершив переворот, привели к власти адмирала А.В. Колчака, назначенного Верховным правителем России.

М.Г. Семенов же отказался признавать власть Колчака и заявил о создании Отдельной Восточно-Сибирской армии. Мало того, он даже устроил “блокаду Сибири”, задерживая и не пропуская через свою территорию поезда шедшие с Владивостока, в которых союзники Колчака англичане и французы поставляли ему материальную помощь.

1 декабря 1918 г. адмирал Колчак издал указ, в котором обвинил М.Г. Семенова в измене Родине. В Читу даже была отправлена следственная комиссия. Вот только что могли сделать следователи на территории, где власть атамана Семенова была безраздельной, непонятно.

В январе 1919 г. атаман Сибирского казачьего войска генерал-майор Иванов-Ринов убедил Семенова признать власть Колчака и допустить следственную комиссию.

В то же время он отправил Верховному правителю секретную телеграмму, в которой уверял последнего в лояльности атамана и его невиновности.

А также предлагал реорганизовать Отдельную Восточно-Сибирскую армию Семенова в корпус, а атамана назначить его командующим с повышением в звании.

Адмирал все предложения Иванова-Ринова принял, а что ему оставалось делать. Открывать еще один фронт на востоке против атамана у Колчака не было ни сил, ни возможностей. К тому же противостояние с Семеновым было чревато конфликтом с поддерживающей его Японией, а это уж точно Верховному правителю было не нужно.

Верховный правитель России адмирал А.В. Колчак

25 мая 1919 г. адмирал А.В. Колчак снял с атамана Г.М. Семенова все обвинения и назначил его командующим 6-м Восточно-Сибирским корпусом. В ответ 27 мая Семенов прислал Верховному правителю телеграмму, в которой признавал власть Колчака и подчинялся ей.

На этом конфликт между адмиралом и атаманом по сути был исчерпан. Колчак получал лояльную ему вооруженную силу в Забайкалье, а атаман финансирование для своих отрядов.

Но на самом деле признание атаманом Семеновым верховной власти Колчака было лишь условностью. По факту атаман продолжал проводить самостоятельную политику, продолжал останавливать поезда и конфисковывать перевозимые ими грузы.

И даже проводил переговоры с китайским военным деятелем Чжан Цзолинем на тему создания двух независимых государств Манчжурии и Монголо-Бурятии правда под японским протекторатом. Руководителями этих государств должны были стать Чжан Цзолинь и сам Григорий Семенов соответственно.

Так что сепаратистские планы атамана Григорьева никуда не делись.

Однако не смотря на все конфликты между адмиралом и атаманом, именно Г.М. Семенову Колчак своим указом от 4 января 1920 г. передает власть над Российской Восточной окраиной. Здесь нет ничего удивительного, к началу 1920 г.

армии Колчака несли тяжелые поражения на всех фронтах и рассыпались на глазах. Омск был захвачен красными. Сам Верховный правитель к этому моменту уже фактически лишился власти и был предан своим правительством и союзниками, и стал заложником чехословаков. И только еще у атамана Г.М.

Семенова оставалась в руках реальная военная сила на Востоке России.

15 января 1920 г. чехословаки в Иркутске выдали адмирала А.В. Колчака и Председателя Совета министров В.Н. Пепеляева захватившему накануне власть в городе Политцентру. А в ночь с 6 на 7 февраля они оба были расстреляны.

Не менее трагичной была и судьба атамана Г.М. Семенова. Он продолжал борьбу с большевиками до октября 1920 г. 22 октября отряды Семенова были выбиты красными из Читы и стали отступать в Манчжурию.

Сам же атаман бросил свои войска и сбежал из города на аэроплане.

Когда эшелоны с войсками прибыли в Харбин, уже находившийся там Семенов попытался снова возглавить свою армию, но был обвинен в трусости и дезертирстве, офицеры и солдаты отказывались ему подчиняться.

Последней попыткой Г.М. Семенова возглавить Белое движение, все еще оказывавшее сопротивление в Приамурье, стало прибытие его во Владивосток в 1921 г., но тогда ему даже не дали сойти на берег, припомнив старые грехи.

С 1921 г. Г.М. Семенов окончательно покинул Россию, проживал в Китае, Японии, США и Канаде. Затем снова вернулся в Манчжурию. В 1945 г. был арестован в Даляне вступившими туда советскими войсками и вывезен в СССР. Около года шло судебное разбирательство в результате которого Г.М. Семенов был приговорен к казни через повешанье. 30 августа 1946 г. приговор был исполнен.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5aa042bba936f45eb845acff/5dac9891a660d700ad15c436

Повешен в СССР белый генерал Григорий Михайлович Семенов, Забайкальский атаман :: Издательство Русская Идея

Г.М. Семенов, походный атаман Даль невосточных казачьих войск с 1918 г.

30.08.1946. – Повешен в СССР белый генерал Григорий Михайлович Семенов, Забайкальский атаман

Атаман Семенов

Григорий Михайлович Семенов (13.09.1890-30.08.1946) – один из возглавителей Белой борьбы на Дальнем Востоке. Родился в Забайкалье в казачьей офицерской семье (бабушка с материнской стороны была бурятка). Получив домашнее образование, в 1911 г. окончил казачье военное училище в Оренбурге в чине хорунжего с назначением на службу на границе с Монголией.

Как владеющий местными языками (бурятским, монгольским, калмыцким) был послан в Монголию для производства маршрутной съемки. По окончании этой работы был оставлен в казачьей сотне, охранявшей российское консульство в Урге. Там Семенов близко сошелся с видными монгольскими деятелями. У Семенова учился военному делу кандидат в военные министры Монголии.

По просьбе монголов, Семенов перевел на монгольский язык Устав казачьей строевой службы. С отделением Монголии от Китая, в декабре 1911 г. с взводом казаков взял под охрану китайского резидента, которому угрожала расправа от монгольской толпы, доставил его в российское консульство.

В то же время Семенов лично разоружил китайский гарнизон Урги, чтобы не вызвать кровопролития между китайцами и монголами.

Во время Первой мiровой войны участвовал в боевых действиях в Польше, Восточной Прусии, на Карпатах, в Румынии, Бессарабии, на Кавказе, в Персии, прославившись дерзкими атаками и рейдами, спасавшими положение и обезпечившими общий успех русских войск.

Он был награждён орденом св. Георгия 4-й степени (за то, что отбил захваченное неприятелем знамя своего полка и обоз Уссурийской бригады) и Георгиевским оружием (за то, что во главе казачьего разъезда первым ворвался в занятый немцами город Млава).

Командиром полка, в котором служил Семенов, был барон П.Н. Врангель, который в своих воспоминаниях дал своему подчиненному Семенову такую характеристику (быть может, что-то уже домысливая задним числом):

«Семёнов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, с несколько бурятским типом лица, ко времени принятия мною полка, состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни.

Бойкий, толковый, с характерной казацкой смёткой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров. Отрицательными свойствами его были значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах для достижения цели.

Неглупому и ловкому Семенову не хватало ни образования (он кончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора и я никогда не мог понять каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны…».

Думается, однако, что образование и широкий кругозор в такой войне не самые важные качества.

Причиной выдвижения Семенова в гражданской войне на Дальнем Востоке была его храбрость, настойчивая наступательная инициативность, практичность, знание местных языков, обширные политические связи и уж потом “неразборчивость в средствах”.

Далее мы увидим, что у него была и определенная разборчивость в выборе иностранных союзников Белого дела – именно с практической местной точки зрения…

Февральская революция застала Семенова на Персидском фронте командиром полка. Будучи монархистом, Семенов осудил свержение монархии, но шла война, и он считал своим долгом оставаться в армии, борясь с пораженческой пропагандой.

Благодаря усилиям Семенова полк его сохранил дисциплину вопреки разрушительному “приказу № 1”.

Семенов даже заявил, что при отказе Временного правительства вернуть армии дисциплину, необходимо свергнуть его, но это предложение не нашло поддержки.

В мае 1917 г. Семенов подает рапорт о своем желании сформировать воинские части из монголов и бурят и привести их на фронт, чтобы «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело».

Временное правительство командирует Семенова в Забайкалье, назначает военным комиссаром Дальнего Востока, включая КВЖД.

В конце августа Семенов поддержал выступление Корнилова, из-за чего Керенский приказал Семенову «вернуться в свою часть на фронт»; Семенов отказался, понимая, что это арест. В конце сентября 1917 г. есаул Семенов начал набор добровольцев как бурят и монгол, так и русских.

Условием принятия в полк был отказ от революционных взглядов, а задачи полка Семеновым в условиях нараставшего хаоса уже замышлялись совсем иные: противостояние большевикам, шедшим к власти.

После Октябрьского переворота Семенов продолжил формирование полка, беря для этого деньги уже у Совдепа.

То есть обманывая большевиков, поскольку он сразу же начал партизанскую борьбу против них в Забайкалье, в декабре провозгласил открытое восстание и установил контроль над станциями Даурия и Маньчжурия, разоружив местные пробольшевицки настроенные гарнизоны. Но пришлось отойти в Маньчжурию, где он малым отрядом подавил большевицкий гарнизон Харбина из 1500 человек, казнив главу большевицкого ревкома.

Из всех тогдашних возглавителей антибольшевицкой борьбы в Сибири Семенов выделялся независимостью от политики Антанты, и так как японцы соперничали с США в своих планах эксплуатации Дальнего Востока, местный вождь Семенов оказался для них наиболее подходящей политической фигурой.

Поскольку японцы оказали политическую поддержку Семенову, росли слухи о его могучей армии, большевики объявили “Семеновский фронт”, на волне этих слухов к Семенову стали отовсюду стекаться добровольцы, хотя “армия” его была крохотной. К началу января 1918 г. в его отряде было около 600 казаков, в середине января 1918 г.

присоединился сербский отряд из 300 человек, передавший ему дополнительное вооружение.

Отношения Семенова с китайскими властями были сложными. С одной стороны, он отразил их попытки арестовать его, с другой стороны – предотвратил прорыв большевиков в Китай, разбив их на станции Борзя и захватив у них много военного снаряжения. Несмотря на отсутствие поддержки генерала Д.Л.

Хорвата (управляющего КВЖД от имени России в Маньчжурии), к маю 1918 г. войска Семенова насчитывали около 7 тысяч бойцов: 3 конных полка, 2 пехотных, 2 офицерские роты, 14 орудий, 4 бронепоезда.

Части формировались им в целях большей сплоченности и соревновательности по национальному принципу – отдельные части из русских, бурят, монгол, сербов, китайцев.

Уже в апреле 1918 г. он вновь совершил рейд против красных более чем на 200 верст в Забайкалье и подошел к Чите. Одновременно началось восстание забайкальского казачества против большевиков.

Бои продолжались до июля, благодаря этому Семенов оттянул на себя большую часть красных войск в Сибири, чем обезпечил выступление в конце мая и успешное продвижение на запад Чехословацкого корпуса.

23 июня в Омске установилась власть Временного Сибирского правительства, которую Семенов признал, сохраняя однако самостоятельность во всех решениях, поскольку имел поддержку японцев, и неприязненно относился к Антанте, чье задание выполняли чехословаки – двигаться на фронт против немцев.

Семенов не без оснований подозревал также, что большевики пользуются скрытой поддержкой из США, тогда как японцы были заинтересованы в создании зависимой от них антибольшевицкой русской республики на Дальнем Востоке, и это было предпочтительнее. В конце августа Семенов занял Читу и при помощи японцев установил контроль над всем Забайкальем.

Между тем авторитет Семенова в сибирском казачестве был неоспорим. Весной 1918 г. на Совещании Старших Начальников в Забайкалье Семенов был избран атаманом. Осенью на Войсковых Кругах он был избран Походным Атаманом Амурского и Уссурийского казачеств, Войсковым и Походным Атаманом Забайкальского казачьего войска.

Этот авторитет, полномочия полновластного забайкальского хозяина и недоверие к Антанте, как и честолюбие, помешали Семенову наладить должные отношения с адмиралом А.В. Колчаком. После установления 18 ноября 1918 г.

власти Колчака как Верховного правителя и Главнокомандующего всеми белыми армиями Семенов отказался подчиниться Колчаку и выдвинул своего кандидата – атамана оренбургских казаков А.И. Дутова. Дутов пытался примирить их, но поначалу безрезультатно.

Семенов был отрешен Колчаком от всех должностей и предан суду за неповиновение и якобы конфискацию военных грузов. Но примирение было все же достигнуто в начале 1919 г., когда выяснилось, что грузы он не конфисковывал.

Семенов признал власть Верховного Правителя, был восстановлен им в правах, произведен в генерал-лейтенанты, утвержден в звании Походного Атамана Дальневосточных Казачьих войск и назначен Командующим войсками Читинского Военного округа.

В октябре 1919 г. Семенов был назначен военным губернатором Забайкальской области и помощником Главнокомандующего вооруженными силами Дальнего Востока и Иркутского Военного округа.

На подконтрольных территориях Семенов установил военную диктатуру с реставрацией дофевральских порядков (в частности, возвращал прежним собственниками конфискованные земли и предприятия).

Задачей Белого движения считал спасение русской государственности путем восстановления в России власти династии Романовых – и это была еще одна причина разногласий с подконтрольными Антанте белыми вождями, которые не могли провозгласить эту цель так же открыто.

Когда в ходе отступления белых чехословаки задержали Колчака, пытавшегося помешать их ограблению Белой армии, Семенов направил для его освобождения 2 полка пехоты и 3 бронепоезда, но их предательски разоружили восставшие эсеры, действовашие уже на стороне красных. 27 декабря 1919 г.

Семенов открыто обвинил представителя Антанты генерала Жанена в поддержке большевиков и вызвал его на дуэль, Жанен отмолчался. Семенов пригрозил атакой на чехословацкий поезд в случае невыдачи ими Колчака, но возможностей для этого уже не оставалось. По решению Антанты, власть была передана 6 января 1920 г.

Иркутскому большевицко-левоэсеровскому Политцентру, которому Жанен выдал и адмирала Колчака. 7 февраля 1920 г. Колчак был расстрелян Иркутским ревкомом.

Последним указом адмирала Колчака от 4 января 1920 г. Семенову была передана вся полнота военной и гражданской власти как Верховного Правителя Сибири.

Это говорит о том, что при всех разногласиях с Семеновым Колчак считал его взгляды и политику наиболее подходящими для Белого дела в Сибири. С отходом в Забайкалье в результате Ледяного похода остатков армии генерала В.О.

Каппеля (около 20 тысяч изможденных и больных бойцов) Семенов объединил командование над ними и своими войсками. Но наступление красных при попустительстве Антанты, заключившей с ними тайный союз, было неудержимо.

В европейской части России последний оплот белых был подавлен в Крыму. В ноябре того же 1920 г. и войска Семенова потерпели окончательное поражение в Забайкалье и отступили в нейтральную зону на границе Китая и Приморья.

Политическая стратегия продолжения Белой борьбы теперь заключалась в попытке создания хотя бы осколка Русской государственности на Дальнем Востоке.

Следует отметить, что в ходе отступления белых из Сибири Семенову досталась часть золотого запаса Российской империи, захваченного белыми в Казани.

Деньги придавали Семенову уверенность в выполнимости этой задачи и не в последнюю очередь поэтому японцы поддерживали его оружием и на этом этапе: оно щедро оплачивалось. После образования “буферной” Дальневосточной республики в апреле 1920 г.

Семенов вступил с этой целью в переговоры с Приморским Правительством об объединении Забайкалья с Приморьем, но Приморье не желало конфликтовать с советским правительством и фактически контролировалось им. (Поэтому соратник Семенова барон Унгерн считал более реальной для сбора сил и продолжения борьбы территорию Монголии.)

Из Китая Семенов продолжал попытки участвовать в событиях 1921–1922 гг. в Приморье в опоре на японскую поддержку. Он стал одним из инициаторов антисоветского переворота в мае 1921 г. во Владивостоке, но утвердиться у власти ему не удалось. Слишком тесные связи Семенова с японцами и строптивость не способствовали его авторитету и давали козыри конкурентам.

Летом 1921 г. Семенов ищет возможность для перевода своих сил в Монголию для соединения с Унгерном, но это можно было только с боями, на что сил не имелось. 24 сентября 1921 г. он уехал в Шанхай, где перешел на нелегальное существование, так как китайские власти хотели его арестовать как соратника Унгерна, действовавшего против китайцев в Монголии. Наступили трудные времена…

Япония отказалась принять Семенова. На него было организовано большевиками несколько покушений. Его попытки в поездках по мiру организовать антибольшевицкий “Интернационал” успехом не увенчались. В Канаде и США он подвергся судебному разбирательству за якобы проводившиеся расстрелы американских солдат.

Выяснилось, что расстреляны были американцы, перешедшие к красным; к счастью, на этом дело закрыли.

После восстановления монархической Белой власти в Приморье 26 мая 1922 г.

Семенов вернулся в Китай, пытаясь также участвовать в русской политической жизни во Владивостоке, но неудачно – опять-таки из-за личных претензий на власть.

Этот последний полугодовой период Белой борьбы на Дальнем Востоке проходил уже под безспорным авторитетом Правителя края генерала М.К. Дитерихса, утвержденного Приамурским Земским Собором.

Живя затем в Корее, Китае, Японии (с 1925 г.

японцы разрешили проживание без занятия политикой), Семенов не прекращал борьбы с большевицким режимом, но опять-таки не проявляя готовности активно влиться в общеэмигрантскую деятельность Русского Обще-Воинского Союза, а развивая свои прежние планы создания на территории советского Забайкалья и Приморья самостоятельного Русского государства под протекторатом Японии; одно время он надеялся на сорудничество с Чанкайши, подавившим коммунистическую революцию в Китае.

Эти надежды оживились после оккупации Маньчжурии японцами в 1932 г., с которыми большая часть русской эмиграции связывала надежды на создание государства Маньчжу-диго при русском участии (провозглашено 1 марта 1932 г.).

Главные деятели эмиграции – Семенов, Дитерихс (руководитель Дальневосточного отдела РОВСа), Хорват – выразили поддержку японского правительства, которое вскоре вступило в “Антикоминтерновский пакт”.

Семенов был вызван к начальнику 2-го отдела штаба Квантунской армии полковнику Исимуре, который предложил атаману готовить вооруженные силы из русских эмигрантов на случай возможной войны против СССР.

При участии Семенова было создано “Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ)” – тогда на основе КВЖД там возникло подобие русского государства, но после войны оно было раздавлено китайскими коммунистами. Атаман Семенов написал мемуары “О себе. Воспоминания, мысли и выводы” (1938).

В сентябре 1945 г. он был захвачен СМЕРШем в Маньчжурии и по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР повешен как «враг советского народа и активный пособник японских агрессоров».

Его дети также были репрессированы: сын Вячеслав и дочери Татьяна, Елизавета и Елена получили по 25 лет лагерей, сын Михаил был убит при этапировании. В 1994 г. в отношении Г.М.

Семенова Военная коллегия Верховного Суда РФ пересматривала уголовное дело: приговор оставлен в силе, а подсудимый признан не подлежащим реабилитации, как и его казненные соратники.

Фотография из документов следствия

Источник: https://rusidea.org/25083010

Сибирское казачество и верховная власть в период гражданской войны

Г.М. Семенов, походный атаман Даль невосточных казачьих войск с 1918 г.

Мощными очагами антисоветского сопротивления и важными театрами Гражданскойвойны были казачьи области России. В 1917 г.

в результате проведения трех общеказачьих съездов, деятельности Совета Союза казачьих войск и “объединенного правительства” Юго-Восточного казачьего союза, в который вошли Донское, Кубанское, Терское, Астраханское, Уральское казачьи войска и к которому тяготели войска Оренбургское и Сибирское, – казачья политическая элита приобрела большой опыт солидарной работы. В 1918 г., свергнув советскую власть и восстановив органы войскового самоуправления, казаки Урала и Сибири стали объединять усилия с целью возродить центральный общеказачий орган. Уже в августе Челябинская казачья конференция выработала проект “Союзного договора Восточного союза казачьих войск” (Уральское, Оренбургское, Сибирское, Семиреченское, Енисейское, Иркутское войска), декларировав в нем свои главные цели: создание центральной государственной власти с общеказачьим представительством при ней и восстановление единой России. А в сентябре Уфимская казачья конференция приняла этот Союзный договор и, будучи одновременно казачьей фракцией Государственного совещания, сыграла исключительную роль в создании первой верховной антисоветской власти – Всероссийской Директории.

Сибирские казаки во главе с В.И. Волковым, А.В. Катанаевым, И.Н. Красильниковым стали главными исполнителями военного переворота 18 ноября 1918 г. в Омске и, по выражению самого А.В. Колчака, “ближайшими участниками” установления единоличной власти.

Органы войскового самоуправления Сибирского, Оренбургского, Семиреченского, Уральского войск сразу же поддержали Верховного Правителя, сделав казачество, по словам И.И. Сукина, “первым его сторонником”. 18 ноября депутация представителей казачьих войск заявила адмиралу о солидарности и готовности к совместной работе.

Слабая прокомучевская оппозиция Колчаку в Оренбургском и Уральском войсках была легко и быстро подавлена.

Официальные представители Сибирского, Семиреченского, Иркутского и Забайкальского казачьих войск вошли в два омских политических блока: “Блок 14-ти” (коалиционный, цензово-социалистический) и Национальный (несоциалистический), – претендовавших стать общественной опорой колчаковского режима. Входя в оба блока, казаки, наряду с кадетами, укрепляли союз между либеральной и демократической политическими группировками антисоветского лагеря и связывали их с военными сферами.

Сепаратизм дальневосточных атаманов нельзя рассматривать как чисто казачий, корни его в “атаманщине” как военном вождизме и в международной политике. Хотя Г.М. Семенов и И.П. Калмыков, конечно, в полной мере разыгрывали “казачью карту” и старались максимально втянуть в свою прояпонскую военно-террористическую политику казачество Дальнего Востока.

Пока никто не претендовал на собирание вокруг себя всей России, отношения атамана Особого Маньчжурского отряда и командира 5-го Приамурского корпуса Сибирской армии полковника Г.М. Семенова с Временным Сибирским правительством в Омске складывались внешне нормально.

Но с созданием в Уфе Директории ситуация кардинально менялась, всероссийская власть должна была приступить к реальному подчинению окраин и мобилизации их ресурсов для фронта. Чтобы закрепиться на “освоенной территории”, Семенову нужно было срочно повысить свой статус. Был найден способ пусть сомнительной, но легитимации. В октябре 1918 г.

войсковые круги Амурского и Уссурийского войск постановили создать Дальневосточный казачий союз, круг уссурийцев избрал Семенова Походным атаманом Дальневосточных казачьих войск.

Дальневосточное казачество частью, по инициативе Семенова, стало к Верховному Правителю в оппозицию, частью, чтобы не вступать в открытый конфликт, заняло нейтральную позицию. Вынужденно нейтрально вело себя руководство Забайкальского войска: войсковой атаман полковник В.В. Зимин и Войсковое правление. Но представитель войска в Омске полковник, затем генерал Я.Г.

Лапшаков всегда действовал солидарно с депутатами других войск Урала и Сибири в поддержку Колчака. На сторону Верховного Правителя открыто переметнулись и ушли в Иркутск атаман 1-го отдела забайкальцев генерал И.Н. Толстихин и 2-й Забайкальский казачий полк полковника Н.М. Комаровского. А атаман 3-го отдела полковник А.П. Силинский называл адмирала не иначе, как “хозяином земли русской”.

До фактического примирения с Колчаком Семенов так и не решился созвать войсковой круг забайкальцев. Чтобы присоединить Забайкальское войско к Дальневосточному казачьему союзу и избрать Семенова его Походным атаманом, семеновцам пришлось прибегнуть к рассылке людей по станицам для организации приговорного движения на местах. В Уссурийском войске в 1919 г.

дошло до выступлений против войскового атамана И.П. Калмыкова в воинских частях: в январе в 1-м Уссурийском казачьем полку (восстало свыше 500 строевых казаков), в мае – среди офицерства Особого казачьего отряда (заявило решительный протест до 70 офицеров и юнкеров).

Если в первом случае заводилами были бывшие красногвардейцы-казаки, недовольные “калмыковщиной” вообще, то во втором – протестанты требовали быстрее отправить их на фронт к Колчаку.

Не останови японцы в декабре 1918 г. на станции Мозгон (141 км от Читы) продвижение от Иркутска к Чите правительственного отряда генерала В.И.

Волкова, дальневосточные казаки в большинстве своем, подобно части забайкальцев Верхнеудинского округа, присоединившихся к отряду Волкова, несомненно, переметнулись бы на сторону Колчака. Поскольку Особой миссии генерала В.И.

Волкова не удалось подчинить Семенова ни силой, ни уговорами (“дипломатическая миссия” в Читу полковника И.Н. Красильникова, “миротворческая миссия” туда же полковника А.В. Катанаева), конфликт между Омском и Читой вступил в затяжную фазу.

Разрешить его теперь можно было лишь путем переговоров при активном посредничестве интервентов. Важную роль в них сыграл войсковой атаман сибирцев генерал П.П. Иванов-Ринов, назначенный 23 декабря 1918 г.

помощником Верховного уполномоченного на Дальнем Востоке по военной части и командующим войсками Приамурского военного округа. Формально юридическим прикрытием этих закулисных переговоров послужила Чрезвычайная следственная комиссия для расследования действий полковника Семенова и подчиненных ему лиц под председательством генерала Сибирского казачьего войска Г.Е. Катанаева (Омск – Чита – Омск, февраль – апрель 1919 г.).

С провозглашением А.В. Колчака Верховным Правителем в Омске в военном министерстве было создано Главное управление по делам казачьих войск (Главуказ), а при нем – “Совещание из представителей войсковых общественных самоуправлений всех казачьих войск”. Оба эти органа возглавил помощник военного министра по делам казачьих войск генерал-майор Уральского войска Б.И. Хорошхин.

Совещание представителей казачьих войск официально открыло свои заседания 29 ноября 1918 г. и проработало до августа 1919г., когда трансформировалось в Чрезвычайный съезд (конференцию) представителей девяти казачьих войск. Первоначально из всех войск Востока России в нем не были представлены только Амурское и Уссурийское, которые прислали своих делегатов в Совещание в 1919 г.

: в январе и мае соответственно.

В “Читинском инциденте” общеказачье Совещание (в том числе забайкалец Я.Г. Лапшаков) не встало “на путь узко-сословного понимания”, а твердо поддержало Верховного Правителя. В одной из телеграмм “забывшему казачью честь атаману” (от 30.XII. 1918 г.

) члены Совещания от имени своих войск требовали от Семенова: “Опомнитесь, искупите свою вину, уйдите в сторону и не губите казачьей семьи, увлекая наших младших братьев: амурцев и уссурийцев, – не мешайте работе нашей в воссоздании Родины”. Когда в апреле 1919г. приехавший из Токио B.C.

Завойко стал зондировать в казачьих верхах Омска почву для военного переворота против Колчака в пользу Японии, Совещание устами двух своих членов (сибирец есаул В.А. Власов и енисеец И.К. Окулич) ответило ему: “…казаки пойдут за адмиралом”.

Важнейшая задача: примирение Колчака и Семенова, над которой весной 1919 г. работали “все казачьи организации”, была решена к концу мая. Схему компромисса разработал, видимо, П.П. Иванов-Ринов. Оказавшись во Владивостоке и сравнив политику американских и японских интервентов, он сразу “попал в лагерь японофилов” и на этой почве установил солидарность сначала с Б.Р.

Хрещатицким (начальник штаба российских войск в полосе отчуждения КВЖД, донской казак), а затем и с дальневосточными атаманами. Этот, по определению В.Е. Флуга, “тайный казачий союз или блок” стал во внешней политике “действовать против американцев”, а во внутренней – усиливать репрессии против любой оппозиции.

Иванов-Ринов начал бомбардировать Омск телеграммами “с указанием на необходимость пойти на уступки в Семеновском вопросе и опереться на трех атаманов Дальнего Востока как на единственную реальную силу в этой части Сибири”. Проведя во Владивостоке переговоры с японцами и Семеновым, Иванов-Ринов в телеграмме Верховному Правителю от 29 марта сформулировал условия соглашения.

В конечном итоге Колчак их принял. 25 мая приказом № 136, со ссылкой на “результаты” комиссии Г.Е. Катанаева, он снял наконец с Семенова обвинение в измене. В ответ тот формально признал Верховного Правителя. Это было сохранение статус-кво, завуалированная уступка Омска Чите и Токио.

Но иного выхода у Колчака, исходя из реального соотношения сил на Дальнем Востоке и положения на Восточном фронте, не было. Реабилитация и сохранение ключевых постов позволили Семенову справиться с легальной оппозицией в Забайкальском войске, 3-й круг избрал его войсковым атаманом вместо В.В. Зимина (10.VI. 1919 г.).

С отзывом Иванова-Ринова и Хрещатицкого в Омск “казачий блок” на Дальнем Востоке не распался, курс на “казачий гегемонизм” только усилился. Ставку на казачьих атаманов в борьбе с партизанским движением был вынужден сделать и сменивший Д.Л. Хорвата ставленник Омска генерал С.Н. Розанов.

У Верховного Правителя были планы полнее использовать казачьи ресурсы, в том числе в решающем ударе по большевикам. В марте 1919 г. в его стратегическом резерве началось формирование Сводно-казачьего корпуса генерала В.И. Волкова.

Колчак откровенно говорил офицерам этого соединения: “Моя идея – создать сильный казачий корпус, чтобы этот корпус мог быть брошен в глубокий тыл противнику, до Москвы, и входом в Москву ознаменовал бы окончательную победу”. Чтобы расположить казачество к себе и стимулировать его военные усилия, Верховный Правитель и Совмин 1 мая 1919 г.

подписали “Грамоту Российского правительства казачьим войскам”, в которой подтвердили незыблемость “всех правовых особенностей земельного быта казаков, образа их служения, уклада жизни и управления военного и гражданского, слагавшихся веками”, и обещали законодательно сохранить основы войскового самоуправления и неприкосновенность казачьих земель. Однако превратить корпус Волкова в действительно Сводно-казачий не удалось. Дальневосточные атаманы, ссылаясь на необходимость борьбы с местными партизанами, так и не прислали своих частей на Восточный фронт, в том числе обещанный П.П. Ивановым-Риновым сводный отряд атамана И.П. Калмыкова из уссурийских, забайкальских и амурских казаков (всего 10 конных сотен, 8 орудий). Единственно значимой боевой силой Волкова осталась 1-я Сибирская казачья дивизия.

Примирение Колчака и Семенова совпало с началом поражений на фронте. И верховная власть, и белая общественность принялись искать эффективную схему управления, социальную поддержку и, главное, военные резервы. Взоры обратились на казачество как военно-служилое сословие и более-менее благонадежную группу населения.

С другой стороны, казачье посредничество в урегулировании “Семеновской истории”, политическое объединение урало-сибирского и дальневосточного казачеств в рамках общеказачьего Совещания, сохранение в Чите автономного властного центра с самостоятельной внешнеполитической ориентацией – все это поднимало самооценку казачьей элиты и придавало ее голосу требовательный тон.

В январе 1919 г. казачество потеряло два войсковых центра, Оренбург и Уральск и, несмотря на многомесячные усилия и жертвы, так и не смогло их вернуть, главным образом, по причине нехватки артиллерии и боеприпасов.

При общей скудости ресурсов и огромных потребностях казаков, проводивших тотальные мобилизации и несших колоссальные потери, неудовлетворительность снабжения и постоянные трения на этой почве были неизбежны.

Но так же несомненно, что Омск отдавал приоритет “регулярным” частям собственного формирования, а “иррегулярные” автономные казачьи войска снабжал по остаточному принципу. У казаков возникало ощущение, что в армии они на вторых ролях, а у власти – “на положении пасынков судьбы”.

Летом 1919 г. по мере сдачи врагу все новых станиц Уральского, Оренбургского, а с августа и Сибирского войск казачья критика омского режима становится все резче.

Участие казаков в омских политических блоках, включение депутатов четырех крупнейших войск (Уральского, Оренбургского, Сибирского, Забайкальского) в Государственное экономическое совещание, приезд в общеказачье Совещание представителей “просеменовских” Амурского и Уссурийского войск и, соответственно, необходимость выработки солидарной платформы – все это втянуло казачью элиту в дискуссии о средствах спасения режима и усилило ее склонность к политиканству. Причем сразу же обнаружилась ее политическая двойственность: вместе с правыми казаки выступали за усиление дискреционной власти Верховного Правителя, с левыми – за создание представительного законосовещательного органа и ответственного перед ним Совмина.

28 августа 1919 г.

Чрезвычайный съезд (конференция) представителей девяти казачьих войск в Омске выступил с декларацией, содержавшей позитивную программу реконструкции власти (дискреционная власть диктатора, ответственное перед ним и солидарно работающее правительство, опора режима на казачество и крестьянство, выборный законосовещательный орган и т.д.

). Затем казакам в союзе с другими общественными силами удалось добиться эволюции власти в этом направлении, впрочем, запоздалой. Да и концепция Государственного земского совещания, провозглашенная в Грамоте к русскому народу от 16 сентября 1919 г.

, была менее плодотворна, нежели мысли казачьих деятелей о работе с низовым сельским самоуправлением, о крестьянских и инородческих съездах, об опоре на старожилов. Ну а иркутские предложения последнего председателя колчаковского Совмина В.Н. Пепеляева о “новом солидарном кабинете”, об опоре “на мужика” и др., очень созвучные августовским предложениям казаков, были уже совершенно невыполнимы.

Собственно казачью часть платформы Чрезвычайного съезда следует признать сословно-автономистской с тенденцией к повышению и законодательному закреплению правового статуса казачества, что нагляднее всего видно в проекте создания Министерства по делам казачьих войск.

Вторая декада сентября 1919 г. была пиком влияния казаков. Когда до Омска дошли известия о первых победах Сибирского казачьего корпуса П.П. Иванова-Ринова, “они сделались чуть ли не доминиру¬ющим фактором омской политической жизни”.

Но провал рейда си¬бирцев на Курган “быстро развенчал Иванова-Ринова и вообще по¬колебал веру в казаков и их спасительную силу”.

В эпизоде с отстранением Иванова-Ринова (19-24 сентября) казачьи деятели еще смогли добиться своего, вернули атамана сибирцев на должность комкора, но всем стало ясно, что “ставка на казаков бита”. После 24 сентября происходит быстрое падение политического влияния казачества.

Дальневосточные же атаманы все смелее начинают присваивать “омское наследство”, вплоть до задержания Семеновым в Чите в октябре 1919 г. части колчаковского золота на сумму в 42251 тыс. золотых рублей, отправленной из Омска за границу в качестве аванса за заказанное вооружение.

Казачьи войска, внесшие большой вклад в свержение на Востоке России большевиков и создание там единой всероссийской власти, представляли собой “крупный фактор общественной жизни”. Сословная обособленность, несомненно, усложняла систему управления страной и армией.

Но верховной власти приходилось считаться с ней, т.к.

казачьи войска были “весьма сильными организациями”, а казачьи части, собранные и снабженные, главным образом, на местные войсковые средства, действительно сражались на всех внешних и внутренних фронтах, неся большие людские и материальные потери, что делало казачество “весьма важным и объективно положительным фактором” Белого движения. Уральская и Оренбургская армии держали весь левый фланг Восточного фронта. Дальневосточные атаманы весьма энергично и достаточно эффективно боролись с вооруженной оппозицией. И в оправдание их неявки на Урал следует сказать, что вообще белых войск на Дальнем Востоке было совершенно недостаточно для решения даже самых неотложных задач (борьба с партизанами и хунхузами, охрана госграницы, железной дороги и др. объектов). По мере усиления кризиса все казачьи войска наращивали мобилизационные и боевые усилия по спасению колчаковского режима.

Противоречия, борьба и согласование интересов – суть всякой общественной жизни. Революция и Гражданская война – время социально-группового эгоизма, и в том, что казаки старались защищать и где только можно проводить свои интересы, нет ничего удивительного, как и в неизбежных перехлестах.

Но в целом казачья элита Урала и Сибири (в отличие от дальневосточной), тянувшая за собой основную массу казаков, ставила общегосударственные задачи выше узкосословных. Чрезвычайный общеказачий съезд высказывал Колчаку лишь свои пожелания, не собираясь предъявлять ему ультиматумы.

Казачество было не слабостью, а силой Белого движения, хотя своеобразной и требующей особого подхода.

В.А. Шулдяков, канд. ист. наук

Источник: ЖУРНАЛ “СОВРЕМЕННЫЕ НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ: ТЕОРИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ, ПРАКТИКА “Издательство: Омский экономический институт (Омск)

Том: 1. Номер: 2. Год: 2012. Страницы: 290-298.

Вступайте в группу “История Казачества” в ВКонтакте

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a0b25de9b403c93b087d29f/5a26bddda815f151b7df32e0

Казачьи войска на Дальнем Востоке

Г.М. Семенов, походный атаман Даль невосточных казачьих войск с 1918 г.

Опубликовал: zampolit, 9-05-2017, 14:36, Путешествие в историю, 1 197, 0

Дальневосточные казачьи войска (Забайкальское, Амурское и Уссурийское) принимали самое активное участие в Гражданской войне на Дальнем Востоке на стороне Белого движения.Весной—летом 1918 года на Дальнем Востоке начались боевые действия между советскими войсками, с одной стороны, и чехословаками и белогвардейцами — с другой.

Союзники России в Первой мировой войне, входившие в состав Антанты, — Япония, Великобритания, Франция, США и Китай оказывали Белому движению значительную финансовую и материальную поддержку.

На стороне антибольшевистских сил выступила также значительная часть дальневосточного зажиточного и среднезажиточного казачества.

В первой декаде августа 1918 года во Владивостоке произошла массовая высадка войск интервентов (американские, английские, французские и японские десанты), принявших непосредственное участие в боях на стороне белогвардейцев. Это предопределило поражение советских войск на Дальнем Востоке.

26 августа 1918 года белогвардейские и чехословацкие части, наступавшие из Сибири, захватили Читу, а 31 августа на ст. Оловянной соединились с наступавшим из Маньчжурии Особым Маньчжурским отрядом забайкальских казаков во главе с атаманом есаулом Г.М. Семеновым и чехословаками, прибывшими из Приморья.

4—5 сентября 1918 года выдвигавшиеся со стороны Приморья войска Особого казачьего отряда под командованием атамана Уссурийского казачества есаула И.М. Калмыкова, японские, а также (позже) и американские части заняли Хабаровск.

18 сентября в Благовещенск вошел Амурский отряд под командованием атамана Амурского казачьего войска эсера И.М. Гамова, а затем японские войска высадились на Камчатке. В сентябре советская власть на Дальнем Востоке была повсеместно свергнута.

Большевики перешли к подпольной и партизанской борьбе.

К этому времени на восточной окраине России образовался целый ряд антибольшевистских правительств, как областных, так и с претензией на всероссийскую роль. Атаман И.М. Калмыков отказался их признать и объявил автономию Уссурийского войска.

Для ликвидации всех этих правительств и переговоров с интервентами из Омска на Дальний Восток прибыл председатель Временного Сибирского правительства (ВСП) П.В. Вологодский, миссия которого в ряде случаев имела успех. В Забайкалье есаул Г.М.

Семенов, пользовавшийся большим авторитетом среди белогвардейцев как один из первых, кто поднялся на борьбу с большевиками, к тому же располагавший определенными военными силами и поддержкой со стороны Японии, заявил о своем подчинении ВСП.

Однако ни Амурское, ни Уссурийское казачьи войска власти этого правительства не признали.

После свержения советской власти Дальневосточные казачьи войска начали свое восстановление. Осенью 1918 — в начале 1919 года происходило формирование и обучение их строевых частей. Призваны были казаки младших сроков службы.

Фронтовики-участники Первой мировой войны призыву не подлежали: в качестве официальной причины называлась их «усталость», хотя на самом деле это было обусловлено тем, что большинство фронтовиков вернулось с войны пробольшевистски настроенным и принимало активное участие в установлении советской власти на Дальнем Востоке.

Временное Сибирское правительство еще 20 августа 1918 года объявило мобилизацию забайкальских казаков 1915—1918 гг. сроков службы. 9 сентября призывались и офицеры войска.

10 сентября ВСП назначило атамана Г.М. Семенова, имевшего в своем подчинении наиболее сильный русский воинский отряд на Дальнем Востоке, главным начальником Приамурского военного округа и командиром вновь формируемого 5-го Приамурского армейского корпуса, то есть фактически командующим всеми белогвардейскими войсками в регионе.

В состав корпуса включались Забайкальская казачья дивизия и сводная дивизия Амурского и Уссурийского казачьих войск.

Формирование Забайкальской казачьей дивизии началось 15 сентября (ее начальником был назначен родственник Г.М. Семенова генерал- майор Д.Ф. Семенов).

В состав дивизии должны были войти 4 конных четырехсотенных полка и артиллерийский дивизион (две батареи 4-орудийного состава).

В сентябре Временное Сибирское правительство выделило Забайкальскому казачьему войску 4200 тыс. рублей, которые поступили в распоряжение генерал-майора Д.Ф. Семенова. Кроме ВСП осенью 1918 года средства на формирование и содержание строевых частей, подчиненных атаману Г.М. Семенову, выделяли также Япония и Франция.

Вместе с тем при формировании строевых частей ощущалась нехватка личного состава: часть забайкальских казаков, воевавших на стороне советской власти, вынуждена была скрываться, а многие, не желая служить, от призыва уклонились. Все это приводило к определенным трудностям при комплектовании казачьего войска в Забайкалье.

В сентябре 1918 года были мобилизованы все казаки-уссурийцы, служившие в Красной гвардии, и направлены в Особый казачий отряд, на базе которого началось формирование строевых частей Уссурийского войска. Сам отряд, как автономная боевая единица, не подчинялся никакому русскому командованию, а большая часть его вооружения и снаряжения поступила из Японии.

20 сентября приказом по Амурскому казачьему войску было объявлено о формировании 1-го Амурского казачьего полка (командиром назначен есаул А. Чехович), началась мобилизация казаков очередных возрастов. Средства на их содержание выделяло в основном японское командование в Амурской области.

23 сентября на Государственном совещании в Уфе были объединены антибольшевистские силы Сибири и Дальнего Востока. Власть перешла в руки созданного там Временного Всероссийского правительства (Директории). Тогда же было объявлено о создании Восточного союза казачьих войск, в состав которого приглашались и ДКВ.

8 октября 1918 года Г.М. Семенов приказом войсковым атаманам казачьих войск Дальнего Востока объявил о мобилизации всех офицеров в возрасте от 18 до 43 лет и привлечении на действительную службу казаков 1917—1918 гг. призыва.

Забайкальскому войску предписывалось сформировать Забайкальскую казачью дивизию, Амурскому — 2 конных четырёхсотенных полка и Амурскую казачью батарею (4 орудия), Уссурийскому — конный полк в составе 4 сотен.

При формировании атаманы должны были руководствоваться штатами, выработанными штабом 5-го Приамурского армейского корпуса.

Созванные в октябре 1918 года 5-й войсковой круг Амурского казачьего войска в Благовещенске и 5-й чрезвычайный войсковой круг Уссурийского в Хабаровске объявили о завершении восстановления своих частей и соединений. Амурцы выступили с предложением созвать краевой казачий сход (т.е. съезд представителей Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск). Это предложение было поддержано и уссурийцами.

31 октября 1918 года на встрече атаманов Г.М. Семенова, И.М. Гамова и И.М. Калмыкова в Хабаровске было решено объединить Забайкальское, Амурское и Уссурийское казачьи войска в Союз Дальневосточных казачьих войск. Семенову предоставлялись права походного атамана в отношении строевых частей Амурского и Уссурийского казачеств.

Поскольку Г.М. Семенов уже был назначен высшим военным начальником на Дальнем Востоке, это соглашение фактически позволяло достигнуть казачьей гегемонии в регионе.

И действительно, дальневосточные казаки представляли собой наиболее внушительную и организованную силу, а образование ими своего союза и их отказ вступить в создаваемый Восточный союз казачьих войск свидетельствовали о стремлении атаманов проводить собственную сепаратистскую политику.

В этом они получили поддержку со стороны Японии, стремившейся в перспективе к созданию на территории русского Дальнего Востока своего марионеточного государства, во главе которого встали бы зависимые от неё дальневосточные атаманы.

Создаваемые на Дальнем Востоке по распоряжению ВСП вооруженные силы были незначительными и состояли из добровольцев. До весны 1919 года власти воздерживались от объявления в регионе мобилизации, и следовательно, осенью 1918 года войска, находившиеся в распоряжении дальневосточных атаманов, представляли собой реальную вооруженную силу.

В начале ноября Директория объявила об образовании в Омске совещания представителей войсковых самоуправлений под председательством помощника военного и морского министра по делам казачьих войск генерал-майора Б.И. Хорошхина. В разное время своих представителей на это совещание отправили и Дальневосточные казачьи войска.

18 ноября 1918 года в Омске в результате военного переворота к власти пришел адмирал А.В. Колчак, объявленный ВСП «Верховным правителем России» и «Верховным главнокомандующим всеми вооруженными сухопутными и морскими силами России». Вновь обрел актуальность лозунг о «единой и неделимой России».

В течение нескольких дней власть Верховного правителя была признана антибольшевистским руководством почти всех областей Сибири и Дальнего Востока.

Дальневосточные казачьи атаманы, не желая мириться с потерей своей самостоятельности и принимая во внимание соответствующие рекомендации японского командования, опасавшегося потерять влияние на территории, контролируемой Японией, отказались признать власть Колчака. Последний обвинил Г.М.

Семенова в государственной измене и своим приказом снял его со всех постов. Между военачальниками разгорелся конфликт, главной причиной которого стали сепаратизм атаманов и идея дальневосточной казачьей гегемонии, фактически совпадавшие с желанием Японии установить контроль над регионом.

8 декабря атаман Семёнов объявил о создании под своим командованием Отдельной Восточно-Сибирской армии. В ее состав вошел и 1-й Восточно-Сибирский казачий корпус, командовать которым был назначен начальник Забайкальской казачьей дивизии генерал-майор Д.Ф. Семенов. Штаб-квартира корпуса располагалась в Чите.

Конфликт между А.В. Колчаком и Г.М. Семеновым в декабре 1918 года чуть было не перешел в вооруженную фазу, но усилиями интервентов был локализован.

Тем не менее, Семенов отказался признавать власть Верховного правителя и с согласия и при поддержке японского командования взял курс на создание в Монголии и Забайкалье сепаратного Монголо-Бурятского государства, в котором рассчитывал играть первые роли.

В конце декабря прибывший в Читу для ознакомления с ситуацией представитель Оренбургского казачьего войска полковник В.Г. Рудаков призвал оказать военную помощь оренбуржцам. Войсковой атаман В.В.

Зимин отдал приказ о приведении в боевую готовность казачьей бригады (двух конных полков), которую предполагалось отправить на поддержку Отдельной Оренбургской армии А.И. Дутова в течение месяца. По некоторым данным, атаман Г.М.

Семенов в свою очередь выразил готовность направить с этой целью казачью дивизию, стрелковую бригаду и три бронепоезда, что составило бы около трети всех находившихся в Забайкалье сил. Однако атаман Дутов ввиду непризнания Семеновым власти адмирала A.В. Колчака отказался принять эту помощь.

Тогда же, в конце декабря 1918 года, колчаковские власти обратились к атаману Семенову с просьбой отправить часть своих сил на так называемый Енисейский фронт против партизан. Г.М. Семенов не ответил. В феврале 1919 года командование войск Колчака вновь выступило с просьбой о помощи, но из-за поставленных атаманом условий переговоры с ним были прекращены.

Стремясь вывести строевые части Забайкальского казачьего войска из подчинения Семенова, 18 февраля военный министр Омского правительства выделил Забайкальскую казачью дивизию из состава 5-го Приамурского корпуса в особый корпус, подчинив его войсковому атаману B.В. Зимину. Последний отдал соответствующий приказ по Забайкальскому войску, но Г.М. Семенов вынудил Зимина приостановить его действие.

В феврале 1919 года, когда шла подготовка войск адмирала Колчака к наступлению против армий советского Восточного фронта, представители казачьих войск в Омске призвали сибирских и забайкальских казаков оказать помощь Уральскому и Оренбургскому казачьим войскам.

Однако атаман Семенов отказался сделать это под тем предлогом, что активность партизан в Забайкалье высока и необходимо противостоять им. Вместе с тем, по мнению войскового правления Забайкальского казачьего войска, сил в Забайкалье было «более чем достаточно для борьбы с большевистскими вспышками…

особенно если принять во внимание» поддержку казаков со стороны японцев, поэтому часть из них могла бы быть отправлена на фронт.

Общее военное и общественно-политическое положение в Сибири и на Дальнем Востоке заставило проходившие в феврале—марте 1919 года 6-й войсковой круг Амурского и 6-й войсковой круг Уссурийского казачьих войск признать власть адмирала Колчака. Атаман И.

М. Гамов в связи с «переутомлением» отказался от должности, и войсковым атаманом Амурского казачества был избран полковник А.Д. Кузнецов. Произошли также некоторые организационно-штатные изменения и в строевых частях Амурского казачьего войска.

6-й войсковой круг Уссурийского войска демобилизовал часть своих казаков, оставив в строю лишь лиц призыва 1918—1920 гг., при этом последние были выделены из состава Особого казачьего отряда в отдельные строевые части под командой офицеров войска.

На повестку дня вновь встал вопрос о военной помощи армиям А.В. Колчака. Амурцы, объявив о своей готовности отправиться на фронт, в то же время заявили, что ввиду «пожара партизанской борьбы в области» это временно невозможно. Атаман И.

М. Калмыков также обнародовал решение выступить на помощь со своим отрядом. К этому времени строевые части ДКВ, куда осенью 1918 года влились по объявленной мобилизации казаки, представляли собой хорошо вооруженную и обученную силу.

Весна 1919 года на Дальнем Востоке была достаточно благоприятной для белогвардейских властей. В Забайкалье партизанское движение было слабым. По японским данным, с декабря 1918 по март 1919 года семеновские войска и казаки всего лишь около 15 раз участвовали в боевых действиях против партизан.

Вспыхнувшее в январе—марте 1918 года антиколчаковское восстание в Амурской области, в котором активное участие принимали казаки, было подавлено. В Приамурье и Приморье партизаны также особой активности не проявляли.

К апрелю 1919 года, по оценке атамана Зимина, численность семеновских войск в Забайкалье составляла примерно 8000- 10000 человек, из них до 5000 забайкальских казаков. По его мнению, держать такое количество сил в этом регионе не было необходимости ввиду отсутствия здесь крупных партизанских отрядов.

Кроме того, дальневосточные атаманы могли значительно увеличить численность своих строевых частей за счет дополнительной мобилизации, а также они имели полную поддержку со стороны японских интервентов.

Таким образом, весной 1919 года возможность отправить ряд дальневосточных казачьих строевых частей в район боевых действий с советскими войсками была вполне реальной, и в начале апреля И.М. Калмыков во главе бригады в составе 1 -го Забайкальского, Уссурийского казачьих полков и батарей (они должны были составить Особый отряд Отдельной Восточно-Сибирской армии) собирался двинуться на фронт.

скачать dle 12.1

Источник: http://safe-rgs.ru/3204-kazachi-voyska-na-dalnem-vostoke.html

Атаман Семенов: враг Страны Советов или освободитель Забайкалья?

Г.М. Семенов, походный атаман Даль невосточных казачьих войск с 1918 г.
Не столь давно с помпой по российскому ТВ прошел показ фильма об адмирале Колчаке, до этого героизировали в сериале батьку Махно, перезахоронили прах Деникина. Положительными героями сейчас рисуют Врангеля и Юденича. И только знаменитого атамана Семенова упорно обходят молчанием Словно не было этого лидера Белого движения и он не контролировал огромную территорию за Байкалом.

Лишь недавно в фильме «Исаев» атаман Григорий Семенов предстал «отмороженным» солдафоном. И это человек, владевший немецким, французским, китайским и японским языками. На бурятском и монгольском он говорил с детства. Писал стихи и даже перевел на монгольский, китайский и японский языки многие произведения Пушкина и Лермонтова, в частности «Евгения Онегина».

Забвению предано и то, что атаман Семенов инициировал создание Всемирной организации мира и благополучия (прообраз ЮНЕСКО). В СССР атаман Семенов упоминался непременно как «злейший враг советского народа, активный пособник японских агрессоров».

И, как любому белому командиру, Семенову приписывали нечеловеческую жестокость при подавлении революционных восстаний, изъятии продовольствия и фуража у населения. Но! Потомков русских белоэмигрантов в Монголии до сих пор называют «семеновцами». А на первом региональном конкурсе «Великие люди Забайкалья» именно атаман Семенов набрал самое большое количество .

Но во втором туре это имя исчезло из списка кандидатов вместе с именем его соратника барона Унгерна. Так почему же до сих пор имя атамана Семенова вызывает такое неприятие официальных властей?  

Потомок Чингисхана

С ним связано столько слухов и мифов, что трудно разобрать, где правда, а где вымысел. Так, некоторые казачьи общества с гордостью утверждают, что знаменитый атаман – потомок Чингисхана на том основании, что его бабушка по материнской линии была бурятка. Но такое смешение кровей типично для забайкальских казаков. Как и то, что Григорий Семенов свободно говорил на бурятском языке, следовательно, легко мог перейти на монгольский. Если и было что от Чингисхана в Семенове, то это незаурядный дар полководца, организаторские способности и смелость. Учился он в казачьем военном училище в Оренбурге. Военную карьеру будущий атаман начинал в Первом  Верхнеудинском полку Забайкальского казачьего войска. Но вскоре молодого хорунжего командировали в Монголию для маршрутных съемок.

Попал в политику

За границу молодой Григорий попал в самое горячее время. Монголия пыталась стать независимой от маньчжурского Китая. О недюжинном уме  недавнего выпускника Семенова говорит тот факт, что он сумел подружиться с духовным и светским правителем Монголии – Богдо-гэгэном. Семенов перевел для него с русского языка «Устав кавалерийской службы русской армии», а также стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева. Когда в декабре 1911 года Монголия провозгласила независимость от Китая, Семенов не остался в стороне, хотя Россия должна была держать нейтралитет. 21-летний Григорий лично разоружил китайский гарнизон Урги, чтобы не вызвать кровопролития между китайцами и монголами. Семенов со взводом казаков охраняет китайского резидента от расправы монголов и доставляет его в Российское  консульство. МИД России во избежание дипломатического скандала спешит отозвать на родину слишком деятельного забайкальца.

На службе у Врангеля

Такой воин не мог не отличиться на грянувшей вскоре Первой мировой войне. Хорунжий Григорий Семенов за то, что отбил захваченное неприятелем знамя своего полка и обоз уссурийской бригады, был награжден орденом св. Георгия 4-й степени. А за то, что во главе казачьего разъезда первым ворвался в занятый немцами город Млава, получил  Георгиевское золотое оружие. Командир Семенова на войне – знаменитый барон Врангель, тоже будущий борец с большевиками. «Семенов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, с несколько бурятским типом лица, ко времени принятия мною полка состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни. Бойкий, толковый, с характерной казацкой сметкой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров», – вспоминал позже Петр Врангель. Врангель упоминал и о другой стороне характера Семенова. «…значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах для достижения цели. Неглупому и ловкому Семенову не хватало ни образования (он окончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора, и я никогда не мог понять, каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны…» – писал Врангель.

Инородцы как укор

На войне и застала Семенова Февральская революция. Тогда началось  массовое дезертирство солдат. Урожденный воин Семенов предлагает свое решение и в марте 1917 года пишет докладную записку военному министру Керенскому. 27-летний, пока малоизвестный есаул из Забайкалья готов сформировать на родине отдельный конный монголо-бурятский полк, чтобы использовать его как заградотряд и жестко карать дезертиров. «Дабы «пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело», – указывал Семенов в рапорте. Как писал он в своих воспоминаниях, необходимо было «наличие боеспособных, не поддавшихся разложению частей, которые могли быть употреблены как мера воздействия на части, отказывающиеся нести боевую службу в окопах». Напомним, в царское время, национальные меньшинства на войну не призывали. На Первую мировую войну бурят призывали для тыловых работ. Такие инициативные люди, как Григорий Семенов, особенно ценны в смутное время. Есаула летом вызывают в столицу для охраны Временного правительства. И там энергичный казак не мог  усидеть на месте. Он предложил силами двух военных училищ и казачьих частей захватить Таврический дворец, арестовать Ленина, Троцкого и других членов Петросовета и немедленно их расстрелять. Затем передать всю власть Верховному главнокомандующему генералу Брусилову. Керенский поспешил дать неуемному Семенову мандат «военного комиссара Дальнего Востока», в зону действия которого входила и КВЖД. Одновременно Семенов назначен командиром монголо-бурятского полка на станции Березовка Забайкальской железной дороги у Верхнеудинска. В конце сентября 1917 года есаул Семенов начал набор в конный бурят-монгольский казачий отряд. А в октябре грянула новая революция. Григорий не растерялся и даже  умудрился  первое время получать деньги от Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. На Всебурятском съезде в Верхнеудинске тоже поддержали идею Семенова о создании военных подразделений. Семенова назначают лидером сформированной части под названием «особый маньчжурский отряд». В нем царил полный интернационал: буряты, монголы, китайцы, японцы, русские казаки и  демобилизовавшиеся солдаты, гимназисты-добровольцы. Когда большевики поняли, что Григорий Семенов отнюдь не разделяет их взгляды, читинский совдеп задержал выплату денег на формирование отряда. 1 декабря 1917 года большевики в Верхнеудинске пытаются разоружить отряд Семёнова, а его самого арестовать.  Однако Григорий не просто оказал вооружённое сопротивление, а выехал в Читу, где забрал у читинского совдепа деньги, причитавшиеся для его отряда. Отправил за решетку самого руководителя читинских большевиков. С этого момента  у Советской власти за Байкалом появляется еще один враг.  

Семеновский фронт

Семенов переносит боевые действия в Китай. Там в Харбине оставались пробольшевистские запасные батальоны русской армии. Семенов разоружает их и распускает  местный большевистский ревком,  казнив его главу Аркуса. В результате  семеновский отряд из 559 человек получает солидное пополнение и хорошее вооружение. Плюс в середине января 1918 года к Семенову примкнул сербский отряд из 300 человек, передавший ему дополнительное вооружение. Очень много приходило к атаману Семенову бурят из-за того, что местные большевики поддерживали крестьян в захвате пастбищ. 29 января 1918 года Семенов вторгается в Забайкалье и занимает его восточную часть. С выступлением войска Семенова образовывается первый фронт гражданской войны на Дальнем Востоке — Забайкальский. Против него воюет знаменитый красный герой Сергей Лазо.

Контроль над Забайкальем

В апреле 1918 года Григорий Семенов вновь совершил рейд против красных и подошел к Чите. Одновременно началось восстание забайкальского казачества против большевиков. К Семенову шли и шли добровольцы. К маю 1918 года войска Семенова насчитывали около 7 тысяч бойцов: 3 конных полка, 2 пехотные, 2 офицерские роты, 14 орудий, 4 бронепоезда. Заметим, что Семенов формировал отдельные части по национальному принципу – из русских, бурят, монголов, сербов, китайцев. Бои продолжались до июля. 23 июня в Омске к власти пришло Временное Сибирское правительство. К тому времени Семенов фактически становится хозяином Забайкалья, в конце августа заняв Читу. Надо понимать, что тогда простым жителям казалось, что новая власть большевиков долго не продержится и все вернется на круги своя.

Непростые отношения с Колчаком

На примере отношений атамана Семенова с адмиралом Колчаком видна вся неоднородность Белого движения. Когда 18 ноября 1918 года Колчака объявили Верховным правителем и главнокомандующим всеми белыми армиями,  Семенов отказался подчиниться. Более того, выдвинул своего кандидата — атамана оренбургских казаков. Колчак отрешил строптивого атамана от всех должностей и предал суду за неповиновение и якобы конфискацию военных грузов. В декабре 1918 года на Семенова было совершено покушение. Он ранен в ногу осколками бомбы. В начале 1919 года выяснилось, что грузы Семенов не трогал, к тому же он признал власть Верховного правителя. Тогда Семенова производят в генерал-лейтенанты и утверждают в звании походного атамана Дальневосточных казачьих войск. В феврале 1919 года в читинском театре Семенов тяжело ранен эсерами-максималистами и не может руководить операциями против партизан, активизировавшихся в Забайкалье. Зато атаман уже мыслит геополитическими масштабами.

Панмонголист Семенов

В феврале 1919 года на станции Даурия проходит съезд монгольских князей и правителей ряда областей Монголии и Бурятии. На ней провозглашается государство Великая Монголия, куда входят  Внутренняя и Внешняя Монголия, а также Барга (северо-восточная Монголия в составе Китая) и Бурятия. Верховным уполномоченным нового государства избран Григорий Семенов с титулом ван – светлейший князь Монголии со столицей в  Хайларе. По мнению Семенова, независимая Монголия может остановить распространение большевистской заразы на Азию. В этом новом статусе Семенов хотел отправить делегацию в Версаль, чтобы на проходящей в это время мирной конференции «добиться признания самостоятельности Монголии, предъявить и утвердить ее флаг в древнейшем его виде». «Семенов мечтал в интересах России образовать между ней и Китаем особое государство. В его состав должны были войти пограничные области Монголии, Барга, Халха и южная часть Забайкальской области. Такое государство, как говорил Семенов, могло бы играть роль преграды в том случае, когда бы Китай вздумал напасть на Россию ввиду ее слабости…» – приводит слова казачьего офицера Гордеева писатель Юзефович. Однако мировые державы эту Даурскую конференцию не поддержали. Они раздумывали, поддерживать ли Колчаковское правительство в качестве всероссийского. Семенов времени не терял и в августе-сентябре развернул новую операцию против красных партизан в Забайкалье. В октябре 1919 года Семенов назначен военным губернатором Забайкальской области и помощником главнокомандующего вооруженными силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа. На этих подконтрольных территориях он устанавливает военную диктатуру с реставрацией  царских порядков. Даже возвращает прежним собственникам конфискованные земли и предприятия. При всей эмоциональности атамана он не был злопамятным. Когда чехословаки задержали Колчака, Семенов направил для его освобождения 2 полка пехоты и 3 бронепоезда. А 27 декабря 1919 года Семенов открыто обвинил главнокомандующего силами Антанты в Сибири французского генерала Жанена в поддержке большевиков и вызвал его на дуэль. Этот факт взят из книги Семенова «О себе». Но было поздно. Жанен выдал адмирала Колчака иркутским большевикам. Последним же указом Колчака от 4 января 1920 года Семенову была передана вся полнота военной и гражданской власти как Верховного правителя Сибири. 7 февраля 1920 года адмирал А.В. Колчак был расстрелян по приговору Иркутского ВРК. «Считаю долгом своим не только признать Вас как Правителя Юга России, но и подчиниться Вам, оставаясь во главе Российской Восточной Окраины. От имени своего, подчиненных мне войск и всего населения приветствую Вас в великом подвиге служения Отчизне. Да поможет Вам Бог!», – написал в телеграмме Семенов генералу Врангелю. Получается, что атаман в глубоком тылу врага фактически возглавил Белое движение на востоке России. Новый правитель Сибири  принял к себе остатки армии Каппеля, когда белые по всей стране терпели окончательное поражение. Та же участь вскоре постигла и войска Семенова.

Трудные времена…

В сентябре 1921 года Красная армия выбила семеновцев из Читы, и они навсегда оставили страну. Но и на чужбине Семенов вновь развернул войну с большевиками. Стал одним из инициаторов антисоветского переворота в мае 1921 года во Владивостоке. Переворот не удался, как и  воссоединение с соратником бароном Унгерном, воевавшим в Монголии. Генерал Семенов занял пост начальника Бюро российских эмигрантов. Часть его казаков стала полицейскими на КВЖД, расселилась по станционным поселкам, некоторые уехали в Америку и Европу. Большая часть осела в Харбине и Шанхае. Туда же уехал и Семенов в 1921 году. Но там бывшему правителю Сибири пришлось стать нелегалом. Китайские власти хотели его арестовать как соратника Унгерна, действовавшего против китайцев в Монголии. Семенов вынужден был уехать в США и Канаду. Там он подвергся судебному разбирательству за якобы проводившиеся расстрелы американских солдат. Затем обосновался в Японии. Семенов так и не  отказался от планов создания самостоятельного государства. Одно время он надеялся на сотрудничество с Чан Кайши, подавившим коммунистическую революцию в Китае. В 1929 году, во время советско-китайского конфликта, отряды семеновцев участвуют на стороне китайцев. В 1932 году японцы организовали на захваченной в Китае территории марионеточное государство Маньчжоу-Го. Семенову Япония назначила ежемесячную пенсию в 1000 иен  и предоставила дом в Дайрене. Начальник 2-го отдела штаба Квантунской армии полковник Исимура предложил Семенову готовить вооруженные силы из русских эмигрантов на случай возможной войны против СССР. И она не заставила себя ждать.

На стороне Японии

Во время Второй мировой воины Семенов продолжает считаться  лидером белой эмиграции на Дальнем Востоке. В этом качестве он активно контактировал с генералом Власовым. И даже написал два письма лично Гитлеру, предлагая себя в качестве союзника в борьбе с СССР. В составе Квантунской армии были сформированы два больших конных отряда из бывших семеновцев. Возможно, это вкупе с панмонголизмом является одной из причин того, что Григорий Семенов не был реабилитирован. В сентябре 1945 года, после разгрома советскими войсками Японии, Семёнова арестовали.   В московской газете «Труд» от 25 апреля 2001 года младшая дочь атамана Елизавета Григорьевна Явцева (урожденная Семенова) вспоминала, как к ним в дом пришли советские офицеры. Встревоженные дети прислушивались к разговору с ними отца. «А там шла беседа на вполне ровных и мирных тонах, никто даже голоса не повышал. По отдельным словам и фразам мы могли понять, что разговор шел то о Второй мировой войне, то о Первой (и та, и другая — с Германией; и царские, и, наверное, советские офицеры прошли через фронт)», – вспоминала дочь. Начавшийся 26 августа 1946 года суд над знаменитым атаманом широко освещался в советской прессе.  По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР Григорий Михайлович Семенов был повешен, как «злейший враг советского народа и активнейший пособник японских агрессоров».

Дети врага народа

Наша редакция пыталась выйти на потомков атамана, проживающих в Забайкальском крае. Улан-удэнские казаки сообщили, что и в Бурятии проживает его родственник. К сожалению, никто не откликнулся. По сей день сильны страхи советских времен, когда родственники атамана старались всячески скрыть свое родство. К тому же у них перед глазами была трагическая судьба детей атамана. Старшего сына, Вячеслава, арестовали в Харбине. Он попал в ту же внутреннюю тюрьму Лубянки, что и его отец. Расстрел заменили на традиционный «четвертак». Вячеслав вышел на свободу в 1956 году. 14 октября 1993 года скончался на 78-м году жизни, не оставив наследников. Второго сына, Михаила, инвалида с детства, в 1945-м «судил» Хабаровский трибунал, приговорив к расстрелу. Дочери Елизавета и Татьяна отсидели срок. Елена, уроженка Порт-Артура, воспитанница престижного учебного заведения в Токио, провела старость в психиатрической лечебнице. После интервью с ней в редакцию пришло письмо от Александры Мякутиной, внучатой племянницы атамана Семенова. Она в 2011 году искала внука атамана, сына его старшей дочери Ольги, которая освободилась только в 1994 году из психбольницы Ярославской области. – Знаю о нем немного. Звали его Григорий, год рождения примерно 1941 – 1942, забрали его от матери, когда ему было примерно 6 лет. Детдом, куда его отправили, был в Сибири, возможно, в Алтайском крае. Но он знал примерно четыре иностранных языка, этого не могли не заметить сотрудники детдома. Конечно, там ему дали другое имя и фамилию, но я и его сестра, которая сейчас проживает в Австралии, надеемся, что он еще жив и, возможно, такого одаренного и воспитанного мальчика кто-то усыновил. Помогите, пожалуйста, с розыском, – обратилась в редакцию Александра.   Оказалось, есть даже фотографии внука атамана. Их хранила дочь атамана Татьяна. Она умерла не столь давно, в 2011 году. Об этом сообщил Вячеслав, правнук Григория Михайловича Семёнова. «Моя бабушка – это младшая дочь Григория Михайловича Елизавета. В настоящее время мы проживаем в Австралии. Хотелось бы сразу внести поправку — старшую дочь Григория Михайловича звали Ляля (Елена), а не Ольга. Ну, может быть, просто тётя Саша ошиблась… Ещё одна поправка. Татьяна Григорьевна скончалась 4 июня 2011 года», – написал Вячеслав.  

Интересные факты

1970 год. СССР готовится к 100-летию со дня рождения Ленина. В поиске неопубликованных документов выяснилось, что существовало письмо вождя  атаману Семенову. Но было сожжено, когда атамана казнили. 1994 год. Идет пересмотр уголовного дела в отношении Г.М. Семенова Военной коллегией Верховного суда РФ. Семенов реабилитирован по ст. 58-10 (антисоветская агитация и пропаганда), остальные обвинения (шпионаж против СССР, диверсии и терроризм) оставлены. Приговор оставлен в силе, а подсудимый признан не подлежащим реабилитации, как и его казненные соратники.

Общество раскололось

В 2012 году в Читу приехали представители посольской австралийской станицы Забайкальского казачьего войска. Они выступили с инициативой установить памятник атаману Григорию Семенову на его родине в селе Куранжа Ононского района. Этот факт вновь расколол общество на «красных» и «белых». Совет ветеранов Забайкальского края резко выступил против. – Гражданская война – это особый вид войны, когда сегодня живущие в мире граждане завтра становятся между собой непримиримыми врагами. Чтобы быть объективными при оценке тех или иных событий, надо признать равный юридический статус за каждой из воюющих сторон. Если мы этот статус не признаем, то правой будет только сторона победителей, а побежденные всегда будут неправыми, – высказался историк, автор книг о гражданской войне Владимир Исакович Василевский. – Если же исходить из равного статуса, мы признаем, что во время гражданской войны был и «красный террор», и «белый террор». И надо ещё посмотреть, какой террор был более ожесточенный. Хочу сказать одно: если «белый террор» был во время гражданской войны, то «красный террор» в нашей стране принял свой размах уже после гражданской войны, после объявления о построении социализма и принятия «самой демократической конституции» в 1936 году. Если говорить о «белом терроре», то можно сказать, что во время гражданской войны создается та или иная государственность – или белая, или красная. И каждая государственность требует, чтобы граждане выполняли существующие при этой государственности законы. С этой точки зрения во время гражданской войны у нас в Забайкалье образовалась белая государственность, которую возглавил атаман Семенов. А как эта государственность должна была себя вести по отношению к тем, кто не исполнял законы? Были нелегальные большевистские организации, анархистские организации, максималистские, левоэсэровские, которые открыто призывали к борьбе против существующей государственности. Как власть должна была к ним относиться? В этих подпольных организациях были не дети, а взрослые понимающие люди, которые боролись за свою Россию. Я глубоко уважаю тех, кто шел в эти организации, потому что в них шли не из-за денег, а жертвовали своей жизнью за идею, за свои взгляды шли на смерть. Но с точки зрения существующей государственности они являлись преступниками. Если они организуют диверсии на железных дорогах, на промышленных предприятиях, ни одно государство к этому спокойно относиться не может. Если подпольная организация открыто ведет пропаганду за ликвидацию существующего строя, как к ней относиться? Ссылки на то, что, мол, Александру Колчаку поставили памятник без реабилитации, не совсем правомерны, поскольку его казнили без решения суда, а по решению Иркутского ревкома. Григорий Семенов же прошел через судебные заседания. Только поэтому в стране не могут поставить памятник осужденному человеку, не подлежащему реабилитации.

Журнал «ИП.Итоги – Династии-2»

Читать далее

Источник: https://www.infpol.ru/145722-ataman-semenov-vrag-strany-sovetov-ili-osvoboditel-zabaykalya/

Book for ucheba
Добавить комментарий