Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

Сталинский порядок | Страница 6 | Онлайн-библиотека

Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

На Украине в те годы жило примерно 32 миллиона человек. Сельское население Украины в 1932 году было 22 млн. человек. Если верить украинским националистам, то умер каждый четвертый житель Украины. А поскольку голод был на селе, то там умерло около 30 %.

В таком случае не было бы украинца, у которого не умерло бы несколько близких родственников, а Украина тех лет должна была бы представлять собой выжженную пустыню. Даже если принять число жертв от голода 1932–1933 года в 3 млн. человек, то возникают логические неувязки. Если умерло 3 млн.

человек, то кто же тогда сеял и убирал хороший урожай летом и осенью 1933 года?

Летописи средних веков доносят ужасающие картины опустевших областей после эпидемий чумы и холеры, унесших от четверти до трети жителей.

Многие десятилетия спустя подобные бедствия оставляли хорошо видимый след и оставались в народной памяти многие столетия.

Во время татаро-монгольского нашествия Русь потеряла около 30 % населения, что было воистину чудовищным ударом, отбросившим Русь назад на несколько столетий. Было ли нечто подобное на Украине в 32–33 годах? Ответ очевиден.

Неизвестный автор продолжает. «Ну, ладно, допустим, иго это было очень давно, и ученые могут ошибаться. Но есть гораздо более свежие события, с которыми можно сравнить эти, с позволения сказать, „гипотезы“.

Достоверно известно, что во время войны погиб каждый пятый белорус, и никому в Белоруссии не надо объяснять, что это имело место, то есть процентные масштабы трагедии во времена так называемого „голодомора“ должны были бы быть примерно теми же.

Должны быть вымершие деревни и целые районы таких размеров, что скрыть их не было бы никакой возможности… Одномоментные массовые захоронения в результате голода были бы легко различимы (могилы проседают) и были бы найдены сразу же.

Более того, вся Украина оказалась в руках немцев 10 лет спустя, неужели Геббельс упустил бы такой невероятный шанс, не провел бы массового вскрытия могил „большевистского геноцида“, ведь лучшего шанса для привлечения украинцев на свою сторону трудно было и придумать.

А ведь известно, что абсолютное большинство украинцев оказывало ожесточенное сопротивление захватчикам, исключение составили только бандеровцы, но они-то как раз во время „голодомора“ жили не в СССР, а в Польше! Да впрочем, украинцам, если бы они пережили такой голод, ничего не надо было бы объяснять. Вместо этого немцы применяли другие методы диалога с населением, вроде массового истребления в Бабьем Яре. Просто им было решительно нечего сказать про „голодомор“».

Другой автор, П. Краснов, тоже считает, что число жертв голода было не таким большим. Он пишет.

«Об отсутствии каких-либо свидетельств многомиллионной гибели населения в те годы говорит наиболее авторитетный исследователь того периода — Земсков, которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к Сталину и коммунистам. Он однозначно утверждает, что от голода погибло несколько сотен тысяч человек.

Немало! Но для царской России это было обычным делом, а после этого провала Советская власть навсегда решила проблему голода, извечного бича России (если не брать последствия Гражданской и Отечественной войн, к которым общественный строй имел небольшое отношение). Кроме того, в 1930–1933 гг.

по территории СССР прокатилась жестокая эпидемия тифа, бича того времени и непременного спутника массовых миграций. Отличить сейчас погибших от тифа и от голода невозможно, скорее всего, это несколько сот тысяч человек, возможно до 1 миллиона». П.

 Краснов выдвинул предположение о том, что смертность от голода была небольшой, люди же умирали в основном от эпидемии тифа. К сожалению, ссылок, указывающих на наличие столь крупных эпидемий на территории СССР в то время, автор не приводит. Мне тоже неизвестны достоверные сведения о разгуле подобных эпидемий в 1932–1933 годах.

П. Краснов не одинок. С. Увиткрофт также считает, что никакого голода в 1932–1933 гг. практически не было, а небольшая повышенная смертность была вызвана распространением на юге Украины малярии и других заболеваний.

В. Пихорович считает наиболее достоверными подсчеты русского публициста С. Г. Кара-Мурзы, по которому «в 1933 г. от голода умерло около 640 тысяч человек».

Близкую цифру называет и другой автор «Коммунист. ру» кандидат богословия и кандидат философских наук Евграф Дулуман.

По его подсчетам, «от голода в Украине в 1933 году умерло 600 тысяч человек», хотя он и допускает, что ошибается в 2–3 раза.

Г. Ткаченко также берет за основу цифры Земскова и считает, что жертвами голода стали 640–650 тыс. человек, а не 9–10 млн. и тем более 15 млн., как об этом вещают «независимые» СМИ.

Что же произошло?

Что же произошло в 1932 году? Напомню, что голоду 1932–1933 годов предшествовал ряд важных событий. Повторились два года кряду холодные и бесснежные зимы на Украине. Они закончились «почти полной гибелью озимых посевов». Затем был плохой урожай 1931 года.

Посевная кампания 1932 года была проведена исключительно плохо. По разным оценкам, засеянная площадь в 1932 г. сократилась на 14–25 % сравнительно с 1931 г. М. Таугер дает цифру недосева в 9 %.

Кроме того, поля были засеяны меньшим количеством зерна на гектар, чем следовало по норме. В ряде случаев количество недосеянного зерна на гектар достигало 40 %.

Небывало долго шла посевная компания — при средней продолжительности около недели в 1932 г. на Северном Кавказе она длилась 35–40 дней.

Очень много говорится о том, что правительство СССР будто бы подчистую насильственно выгребло зерно у крестьян. Однако дело обстояло совсем не так. Когда с мест пришли сведения о плохом проведении весенних полевых работ, СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановлением от 6 мая 1932 года снизили план заготовок.

План заготовок был утвержден для колхозов и единоличников (СССР в целом) в 18,5 млн., т. е. на 10 % ниже. Одновременно повышались планы хлебозаготовок для совхозов с 1,7 до 2,5 млн. тонн. ЦК не только снизил план заготовок, но и разрешил колхозам и крестьянам торговать зерном на рынке на основе рыночных цен.

Многие даже думали, что декрет 6 мая означал введение нового нэпа, так как он разрешал свободную торговлю.

Затем для Украины Постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 6 июля 1932 г. план хлебозаготовок из урожая 1932 года был установлен на уровне 356 млн. пудов (5,7 млн. т.). 22 октября 1932 года план заготовок был снижен еще на 70 млн. пудов.

В ноябре 1932 года, когда стало ясно, что урожай получили очень низкий, план заготовок снизили еще раз. Например, для Северного Кавказа план был снижен с 2,18 млн. т до 1,55 млн. т.14 января 1933 г ЦК КП(б)У принял постановление, в котором еще раз снизил план — на 29,4 млн. пудов (0,47 млн. т).

После официального завершения заготовок 5 февраля 1933 года первый секретарь ЦК КП(6)У С. В. Косиор в своем докладе указал, что суммарный план для колхозов и единоличников был снижен с 356 млн. пудов (5,7 млн. т) до 218 млн. пудов (3,5 млн. т).

Это косвенно подтверждается председателем Совета по изучению продуктивных сил Украины А. Г. Шлихтером в его речи на 17-м съезде ВКП(б),.

Таким образом, первоначальный план хлебозаготовок по СССР к январю 1933 г. «был снижен на 17 % до 17,045 млн. т»,. Всего государство из урожая 1932 года до 1 июля 1933 года «забрало» у украинских крестьян не более 248 млн. пудов (4 млн. т.) зерна.

Для получения от крестьян хлеба в 1932 году правительство применяло несколько методов, такие как договоры с производителями, рыночный обмен и нерыночные меры, которые собственно и были названы термином «заготовки». Сторонники гипотезы о том, что хлеб у крестьян выгребли подчистую, забывают важный психологический момент.

Они забывают о том, что крестьяне не дураки и не позволили бы выгрести у них все подчистую, так, чтобы не осталось на пропитание и на сев, если бы оставшаяся норма была бы ниже голодной нормы. Они уже имели опыт голода 1920 года, опыт работы с продотрядами.

Заготовителей просто бы убивали, как крестьяне делали это в 1918 году, когда продотряды пытались взять больше голодной нормы. Поэтому выгрести все невозможно — просто бы не дали.

6

Источник: http://litrus.net/book/read/84072?p=6

Сталинский порядок – Сигизмунд Миронин

Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

Наконец, 13 января 1953 года в «Правде» была опубликована статья, в которой утверждалось, что Жданов умер в результате неправильного лечения.

Однако, вместо того чтобы назвать истинных виновников смерти Жданова, профессоров Егорова и Виноградова, в статье были почему-то названы врачи еврейской национальности, Вовси, Коган, Фельдман, Этингер, Гринштейн и другие, которые имели к смерти Жданова очень незначительное отношение.

Текст этой статьи вместе с заявлением ТАСС был принят на заседании Бюро Президиума ЦК КПСС 9 января 1953 года.

Сталин на нем отсутствовал, и протокол заседания (в отличие от предыдущих) не имеет личной подписи вождя, а на ее месте стоит безликое «Бюро президиума ЦК КПСС»[291].

Мухин[292]убедительно доказывает, что именно для МГБ (обратите внимание, опять на сцене оказываются спецслужбы) было выгодно сместить акценты с врачей на евреев.

Между тем в связи с публикацией статьи продолжают появляться безудержные фантазии демократов.

Так утверждается, что на заседании Политбюро 9 января 1953 года, где обсуждалось предстоящее заявление ТАСС, Сталин (на самом деле отсутствующий на этом заседании) зачитал-де письмо Лидии Тимашук.

По свидетельству же дочери Сталина, после публикации этого письма он очень переживал и говорил, что не верит в нечестность врачей[293].

Самое интересное, что ряд видных евреев (в том числе и Эренбург) подписали коллективный призыв, требовавший наказания арестованных врачей.

Но 2 февраля на коллективном письме евреев появилась краткая помета: «архив», — означавшая, что Сталин дело прекратил.

Как жесткая, так и мягкая версия этого письма не были опубликованы, — не разрешил этого сделать именно Сталин[294]. Это что — еще одно проявление его антисемитизма?

Воистину, утверждающие такое, сами, наверное, стали жертвами какого-нибудь «врача-вредителя».

Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

Практически все отмечают, что ближайшие соратники Сталина были людьми мелкими для занимаемых ими постов — мелкими именно как личности. Вот только выводы из этого делают, как всегда, фрейдистские — что снедаемый жаждой величия Сталин специально окружал себя пигмеями.

Но так ли это? На самом деле, он терпеть не мог послушных и безынициативных людей, сам страдал от таких соратников и всячески третировал покорных ему «слабаков» — но ничего не мог сделать. Сталинское окружение — это еще сливки, лучшие из тех, кого мог предоставить ему партийный аппарат, самые надежные и работоспособные[295].

Сталин понимал, что в созданной им тоталитарной системе не могут выдвинуться политические деятели со стратегическим мышлением. Сколь низко он ценил своих соратников в этом отношении, говорит его фраза, сказанная им незадолго перед смертью: «Вы котята. Я умру, и империалисты вас передушат»[296].

Сколь низко он оценивал качества Коммунистической партии, свидетельствует рассказ хорошо его знавшего в те годы Ю. А. Жданова, отнюдь не заинтересованного в очернении ни Сталина, ни Коммунистической партии. В ответ на предложение А.

Жданова, поддержанного Н. Вознесенским, созвать съезд партии для обсуждения «проблем нашего развития, нашей истории» Сталин, по словам Ю. А.

Жданова, ответил: «Партия… Что партия… Она превратилась в хор псаломщиков, отряд аллилуйщиков… Необходим предварительный, глубокий анализ».

После войны Сталин понял, что единственное средство очистить элиту — поставить ее под контроль народа. Сталин выступил с критикой требований партийности от писателей, связав лозунг о партийности литературы с условиями борьбы партии за власть.

Этот лозунг в новых условиях он назвал новорапповским, встав, таким образом, на защиту беспартийных писателей. Тем самым он призвал писателей и журналистов, а также простых советских людей больше использовать критику недостатков, появляющихся из-за плохой работы номенклатуры.

Писателям, однако, нужен был конкретный пример поддержки партией критики советской действительности. Таким примером стал художественный очерк Валентина Овечкина «Районные будни», опубликованный в нескольких номерах «Правды» осенью 1952 года одновременно с публикацией в журнале «Новый мир».

Публикация художественного очерка в «Правде» всегда считалась в СССР высшей степенью оценки достоинства произведения. Такое право было предоставлено до того лишь Алексею Толстому, Михаилу Шолохову и Александру Корнейчуку, любимцам Сталина в литературе.

На этот раз эту возможность получил малоизвестный провинциальный писатель-очеркист, критиковавший административные методы, использовавшиеся первым секретарем райкома. Это еще не был призыв — «стрелять по штабам», но что-то подобное. Многие советские бюрократы должны были это почувствовать и не только на уровне райкомов.

Для деятелей же культуры и искусства это произведение было сигналом, разрешающим обличать высокопоставленных руководителей, — о чем они только мечтали многие годы. Появившиеся в 1950-е годы пьесы обличительного направления начали писаться, конечно же, раньше, уже в 1952 году, когда обратились в качестве образца к Гоголю и Щедрину.

О борьбе с номенклатурой в годы войны и после нее хорошо написал Д. Кропотов, и я воспользуюсь правом копирования материалов, размещенных на сайтах Интернета, и приведу текст Кропотова почти целиком, с небольшими купюрами.

«Только через 7 лет после войны Сталин решился на попытку постановки партноменклатуры под контроль народа. На XIX съезде ВКП(б) Сталин, несомненно, попытался учесть свои ошибки. Именно поэтому долгое время не издавалась даже стенограмма XIX съезда и ноябрьского (1952) Пленума ЦК. По мнению Ю.

Мухина, Сталин решил начать с изменения статуса партии. Наибольшей проблемой страны, еще более усугубившейся после окончания Великой Отечественной войны, как считает исследователь, было своеобразное „двоевластие“.

По Конституции, вся власть принадлежала советским органам, а фактически всем управляли органы партийные, во главе с Политбюро.

Это было более-менее терпимо в годы Гражданской войны и во время угрозы иностранной интервенции, когда члены партийного руководства были кровно заинтересованы в успешном преодолении молодым советским государством всех трудностей, в создании мощной армии и промышленности.

Партийные руководители несли полную ответственность за успех социалистических преобразований.

И эта ответственность не исчерпывалась опасностью просто ухода в отставку.

Победа контрреволюции неизбежно привела бы к физическому устранению лидеров большевиков, причем просто расстрел для них был бы еще достойным итогом, многих из них могла ждать не просто смерть, а мучительная смерть — пример сожженного в паровозной топке Сергея Лазо об этом свидетельствовал совершенно ясно.

В этих условиях „двоевластие“ было оправдано и эффективно. Советские органы, руководители промышленности делали свое дело, а за ними надзирали и присматривали партийные чиновники, которые под влиянием угрозы для своей жизни не могли предаваться волоките, бюрократизму и безделью.

Источник: https://loveread.info/books/istoricheskaya-proza/page-38-43883-sigizmund-mironin-stalinskii-poryadok.html

Лев Троцкий

Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
В издательстве “Алгоритм” вышла книга “Антология позднего Троцкого”, включающая в себя работы, написанные Львом Давидовичем в период вынужденной эмиграции. В это время он по-новому осмысливает проблемы мирового революционного движения и перспективы развития человечества. Поскольку идеи троцкизма были и остаются чрезвычайно популярными в кругах левой интеллигенции, то представляется интересным ознакомиться с подлинными трудами Л. Д. Троцкого, посвященными самым различным аспектам политики, философии, культуры, социальной жизни. Предлагаем вам ознакомиться с заключением к этому сборнику, написанное известным философом Борисом Кагарлицким.ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. МИФ О “ГОЛОДОМОРЕ” 1932–1933 ГОДА РОССИЯ И ГОЛОД ИСТОРИЯ ОСВЕЩЕНИЯ ГОЛОДА 1932–1933 ГОДОВ “ОБЬЕКТИВНОСТЬ” АНГАЖИРОВАННЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ “ГОЛОДОМОРА” “ГОЛОДОМОР” – НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ ГОЛОДОМОР ≠ ХОЛОКОСТ A СКОЛЬКО ЖЕ БЫЛО ЖЕРТВ? ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО? ВЕРСИИ О ПРИЧИНАХ ГОЛОДАМЕРЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА

ГЛАВА 2. МИФ О “БОЛЬШОМ ТЕРРОРЕ” 1937-1938 ГОДОВ

СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК БЫЛО РЕПРЕССИРОВАНО? ПОЧЕМУ СОВЕТСКИЙ НАРОД НЕ ЗАМЕТИЛ МАССОВЫХ РЕПРЕССИЙ? ВИНОВАТЫ ЛИ РЕПРЕСИРОВАННЫЕ? РУССКИЙ ПОВОРОТ И МЕСТЕЧКОВАЯ ЭЛИТА ЗАГОВОР ГЕНРИХА ЯГОДЫ ЗАГОВОР ВОЕННЫХ ЕЖОВ

ЧЕЛОВЕК, ОСТАНОВИВШИЙ РЕПРЕССИИ

ГЛАВА 3. МИФ О “ГЕНОЦИДЕ” ПЕРЕСЕЛЕННЫХ НАРОДОВ

ГЛАВА 4. МИФ О ЛЕНИНГРАДСКОМ ДЕЛЕ

НАРУШЕНИЯ ПАРТИЙНЫХ НОРМ РАЗБАЗАРИВАНИЕ НАРОДНОГО ДОБРА РЕАКЦИЯ РУКОВОДСТВА ВСПЛЫВАЕТ ШПИОНАЖ ГРУППОВЩИНА НАРУШЕНИЯ ПЛАНОВОЙ ДИСЦИПЛИНЫ ПРЕСТУПНАЯ ХАЛАТНОСТЬ СУД

“РЕАБИЛИТАЦИЯ”

ГЛАВА 5. МИФ О СТАЛИНСКОМ АНТИСЕМИТИЗМЕ (ДЕЛА ВРАЧЕЙ И ЕВРЕЙСКОГО АНТИФАШИСТСКОГО КОМИТЕТА)

БОРЬБА С КОСМОПОЛИТИЗМОМ ДЕЛО ЕВРЕЙСКОГО АНТИФАШИСТСКОГО КОМИТЕТА ВИЗИТ ГОЛДЫ МЕИР СУД НАД ЧЛЕНАМИ ЕАК

ДЕЛО ВРАЧЕЙ

ГЛАВА 6. МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

ГЛАВА 7. МИФ О РАЗГРОМЕ СТАЛИНЫМ СОВЕТСКОЙ ГЕНЕТИКИ В 1948 ГОДУ

СТАЛИНСКАЯ ИДЕЯ “ОНАУЧИВАНИЯ” СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА РАСЦВЕТ НАУКИ ПРИ СТАЛИНЕ ПЛАНОВ ГРОМАДЬЕ ПОПУЛЯРИЗАЦИЯ НАУКИ И НОВАТОРСТВО СТАЛИН И УЧЕНЫЕ ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ ПРИ СТАЛИНЕ МОНОПОЛИЗМ В НАУКЕ КАК БОРОТЬСЯ С МОНОПОЛИЕЙ В СОВЕТСКОЙ НАУКЕ? ГЕНЕТИКА И ЕВГЕНИКА СЕССИЯ ВАСХНИЛ ЛЫСЕНКО КАК УЧЕНЫЙ ПРАВ ЛИ БЫЛ ЛЫСЕНКО? АДМИНИСТРАТИВНЫЕ ГОНЕНИЯ НА ГЕНЕТИКОВ КОНТРАТАКА ГЕНЕТИКОВ ДИСКУССИЯ В ФИЗИОЛОГИИ БОРЬБА УЧЕНЫХ ЗА “ВОЛЬНУЮ” ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СТАЛИНА ЛЮБИТЕЛИ НАУЧНОГО ТУРИЗМА

ОТРЫВ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ НАУКИ ОТ ПРИКЛАДНОЙ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Л.Д.Троцкий работы Ю.К.Арцыбушева

Пророчества великого «неудачника»

Когда в 2005 году российские власти отменили празднование 7 ноября, конкурирующие социологические службы проводили многочисленные опросы, выясняя отношение граждан к опальной дате, а заодно к революции 1917 года и к ее героям.

Выяснилось, что подавляющее большинство жителей России, несмотря на многолетнюю пропагандистскую обработку, к «красным» по-прежнему относится лучше, чем к «белым», а Ленина очевидно предпочитает Николаю II вместе с Керенским и другими политиками либерального толка. Исключением, однако, был Троцкий. Количество негативных оценок в его случае превысило число позитивных.

Судя по всему, отвергая господствующую после краха СССР праволиберальную трактовку событий 1917 года как «заговора», «кровавого переворота» или «национальной катастрофы», отечественная публика все же находится в плену у старой советской официальной версии, в которой революционным заслугам Троцкого просто не было места.

Большая часть населения России, скорее всего, очень смутно представляет себе сегодня, что именно этот человек сыграл решающую роль в событиях той знаменитой ночи, с которой начинается в нашей истории отсчет «советской» эпохи, не говоря уж о том, что 7 ноября было его днем рождения. Что мы вообще знаем о Троцком? По существу — не так уж много.

Речь, конечно, не о левых активистах, для которых это имя стало символом революционного действия. За пределами этого, все еще достаточно узкого круга, господствуют простейшие стереотипы.

Троцкий вместе с Лениным был одним из организаторов Октября 1917 года, потом не самым удачным образом вел переговоры в Брест-Литовске с немцами (тут же на ум приходит известная формула «ни мира, ни войны, а армию распустить»). Затем формировал Красную Армию, а после смерти Ленина вел борьбу со Сталиным, проиграл, был выслан из страны и убит в Мексике Рамоном Меркадером.

Люди, начитанные в либеральной публицистике, обязательно добавят к этому списку «трудовые армии» и участие в подавлении Кронштадтского мятежа. Кто-то вспомнит еще словосочетание «перманентная революция», но скорее всего, затруднится ответить на вопрос, что это такое.

Казалось бы, написанные Троцким книги сейчас выходят одна за другой — главным образом во вполне коммерческих издательствах. Причина проста — на подобные публикации есть растущий спрос.

Свою буржуазную совесть издатели успокаивают, дополняя книгу очередным ругательным предисловием или послесловием, автор которого, неизменно признавая в Троцком выдающуюся личность (иначе зачем бы книжку публиковать), обрушивается с гневными филиппиками на революцию, большевизм, марксизм и прочие проявления «бесовщины».

Надо сказать, впрочем, что и в левой среде с историческими знаниями далеко не все благополучно. Нескольких простейших мифов оказывается вполне достаточно, чтобы оперировать в повседневной политической реальности. Позволю себе заподозрить, что не только молодые люди, которым старшее поколение передало марксизм в его привычной советской интерпретации, но и многие из тех, кто считают себя троцкистами, многого просто не читали. Даже классическая биография Троцкого, написанная в 1960-е годы Исааком Дойчером, так и не была опубликована на русском языке полностью. Основные работы Троцкого, посвященные революционной теории, критическому анализу советского опыта и истории русской революции, выходили разрозненными изданиями, плохо или никак не прокомментированные. О том, чтобы издать качественное академическое собрание сочинений, речи не идет.

https://www.youtube.com/watch?v=jVD8jSBjj6c

Если судить по количеству опубликованных текстов, возвращение Троцкого в Россию состоялось. Но если судить по существу, знакомство еще только начинается.

***

Составляя биографию Троцкого, Исаак Дойчер разбил ее на три части. Объявив своего героя пророком революции, он назвал первую часть «Пророк вооруженный», вторую — «Пророк обезоруженный», а третью — «Пророк в изгнании». Легко догадаться, каким периодам жизни Троцкого соответствуют эти тома.

Однако, на мой взгляд, правильнее было бы делить биографию революционного лидера на четыре части. Во время раскола социал-демократов на меньшевиков и большевиков молодой Троцкий не примкнул однозначно ни к одной из двух группировок, нападая то на оппортунизм меньшевиков, то на авторитаризм и элитаризм Ленина.

Жесткая взаимная критика была среди социал-демократов в порядке вещей, а потому Ленин и Троцкий без колебаний обменивались довольно резкими упреками. С точки зрения многих современных левых, критические высказывания Троцкого по адресу его старшего товарища задним числом выглядят вполне убедительно. Но вот в чем парадокс.

Если бы впоследствии Троцкий не забыл обо всех своих сомнениях и не примкнул к Ленину, мы вряд ли сегодня обсуждали бы его роль в истории — он так и остался бы в числе социал-демократических публицистов второго ряда.

Однако хоть и был у него партийный псевдоним «Перо», он никогда не был просто человеком пера, а являлся в первую очередь человеком действия (даже работу на Балканах в качестве военного корреспондента использовал для того, чтобы набраться опыта и знаний, оказавшихся необходимыми позднее для строительства Красной Армии).

Ориентация на революционное действие привела к тому, что Троцкий оказывался, несмотря на отдельные тактические совпадения, несовместим с меньшевиками. Во время революции 1905 года, когда по примеру ивановских ткачей революционные пролетарии стали по всей стране создавать Советы, он возглавил петербургский Совет.

Это сделало его фигурой общенационального масштаба — по крайней мере, среди социалистов. Это предопределило его неизбежное и закономерное объединение с Лениным. Если первый период можно было бы характеризовать как время становления, то второй был временем совместной работы Троцкого с Лениным.

Из опыта революционных лет Троцкий явно извлек очень простой и ясный политический урок: там, где два лидера выступали вместе, они неизменно добивались успеха. Там, где Троцкий действовал самостоятельно или в конфликте с Лениным, он часто терпел неудачу. И дело не только в прагматических внутрипартийных раскладах, обеспечивавших именно такой ход событий.

Ленин, как скоро обнаруживает Троцкий, обладал идеальной политической интуицией, чувством исторического времени, пониманием момента. У Троцкого, при всех его бесспорных талантах, этого не было.

Он мог увидеть то или иное явление раньше Ленина, понять его быстрее, но сделать своевременный политический ход, уловить мгновение, когда надлежит совершить решающий шаг (или вовремя отступить) он зачастую не умел.

Неудивительно, что Ленин, обладавший наряду с теоретическим даром и почти безупречным тактическим талантом, становится для Троцкого чем-то вроде образца революционного политика, жизненным идеалом. Оставшись после смерти Ленина наедине с партийной бюрократией, революционный герой проигрывает одно сражение за другим. Это третий период его жизни — самый, в сущности, трагический. Во внутрипартийной борьбе Сталин переигрывает его по всем статьям. И дело тут не только в заведомом превосходстве аппаратного ресурса, который контролировала сталинская группа, но и во внутренней логике революционного процесса, который теперь идет на спад. Вопреки мнению Троцкого, Сталин отнюдь не был просто безликим воплощением аппаратной посредственности. Чем-чем, а тактическим талантом Иосиф Виссарионович обладал. Эпоха революционного романтизма уходила в прошлое, уступая место бюрократической консолидации постреволюционного режима. Эту задачу Сталин прекрасно чувствовал и эффективно решал доступными ему средствами.

Оказавшись в изгнании за границей, Троцкий был обречен на вынужденное бездействие. Он мог давать инструкции своим сторонникам, но не мог непосредственно заниматься политикой. А политический уровень его последователей оказывается порой не слишком высок.

Многих левых оппозиционеров вычищают из коммунистических партий, но основная масса рабочих остается в рядах сталинистских и социал-демократических организаций. Троцкисты оказываются генералами и офицерами без армий, революционерами без масс.

Это предопределяет трагедию международного троцкизма, скатывающегося уже при жизни основателя к бесперспективному доктринерству и сектантству. Сам Троцкий отчаянно пытается предотвратить такое развитие событий — вмешивается, спорит, разъясняет, но терпит очередное поражение.

На этом фоне выделяются некоторые яркие страницы: например, Испанская революция, в которой троцкисты приняли самое деятельное и героическое участие. Но, находясь между молотом социал-демократического оппортунизма и наковальней сталинизма, движение, созданное Троцким, было в политическом плане обречено.

***

Между тем именно работы последнего, эмигрантского, периода являются (по крайней мере, на мой взгляд) в теоретическом плане особенно интересными. На фоне непрерывных поражений Троцкий не просто проявляет блестящий талант аналитика, не только показывает способность критически переосмыслить многие из своих собственных прежних установок, но и заглядывает в будущее.

Многие его прогнозы оказались преждевременны, но именно поэтому подобные тексты производят сейчас такое впечатление, будто написаны несколько дней назад.

Например, когда в «Переходной программе» автор говорит об исчерпанности возможностей для социал-демократического реформизма, о том, что капиталистический строй не оставляет никаких шансов социальному государству, он явно игнорирует тенденции, проявившиеся тогда в Европе.

Но разве не выглядит тот же тезис совершенно убедительно, когда речь заходит о Европе сегодняшней, о социал-демократических политиках типа Тони Блэра и Герхарда Шрёдера, которых и реформистами-то язык не поворачивается назвать. И разве мрачный прогноз капиталистической реставрации в СССР не подтвердился полностью, вплоть до деталей?

***

Именно работы позднего Троцкого и легли в основу данного сборника. О чем писал он из своего мексиканского далека, пытаясь уловить пульс событий, происходивших на просторах Советского Союза или в столицах капиталистической Европы? О фашизме и угрозе войны. О сущности и будущем СССР.

И, наконец, о переходной программе, которая должна идейно вооружить революционеров нового поколения. Для читателя, воспитанного в сталинистских традициях, многие оценки, данные Советскому Союзу в текстах Троцкого, покажутся… неожиданно позитивными.

Временами он даже пишет про «советский патриотизм», другое дело, что он отнюдь не трактует его в духе поддержки сталинской политики. Автор «Преданной революции» до последнего момента призывал защищать СССР, в котором, несмотря на победу своих политических противников, видел страну, делающую исторический рывок к социализму.

Другое дело, что социалистическая система не может стать результатом усилий, совершаемых в одной отдельно взятой стране. Она может восторжествовать лишь в результате целой череды революций, в международном масштабе.

Это, однако, не обесценивает усилий, совершаемых советским народом, — ведь мировая революция складывается из множества побед и поражений в отдельных странах. «В СССР развертывается успешное социалистическое строительство, — пишет Троцкий.

— Но процесс этот происходит крайне противоречиво: и благодаря капиталистическому окружению, и благодаря противодействию внутренних антипролетарских сил, и благодаря неправильной политике руководства, подпадающего под влияние враждебных сил.

Могут ли, вообще говоря, противоречия социалистического строительства достигнуть такого напряжения, при котором они должны взорвать основы социалистического строительства, заложенные Октябрьской революцией и укрепленные дальнейшими хозяйственными успехами, в частности успехами пятилетки? Могут.

Что пришло бы в таком случае на смену нынешнему советскому обществу, взятому в его целом (экономика, классы, государство, партия)? Нынешний режим, переходный от капитализма к социализму, мог бы в указанном выше случае уступить свое место только капитализму.

Это был бы капитализм особого типа: по существу колониальный, с компрадорской буржуазией, капитализм, насыщенный противоречиями, исключающими возможность его прогрессивного развития.

Ибо все те противоречия, которые, согласно нашей гипотезе, могли бы привести к взрыву советского режима, немедленно перевоплотились бы во внутренние противоречия капиталистического режима и приобрели бы вскоре еще большую остроту». Прогноз подтвердился.

Но почему с таким опозданием? Ведь все указанные тенденции были налицо уже в 1930-е годы (иначе и предсказание сделать бы не удалась). Любопытным образом, намек на ответ можно найти в тех же текстах Троцкого.

То, что в конце 1920-х он характеризовал как советский термидор (консолидацию на основе революционных достижений новой бюрократической элиты), начинало стремительно превращаться в бонапартизм. «Было бы нелепым педантизмом пытаться приурочить отдельные этапы русской революции к сходным событиям в конце XVIII века во Франции.

Но прямо-таки бросается в глаза, что нынешний политический режим Советов чрезвычайно напоминает режим первого консула, притом к концу консульства, когда оно приближалось к империи. Если Сталину не хватает блеска побед, то режимом организованного пресмыкательства он во всяком случае превосходит первого Бонапарта. Такая власть могла быть достигнута лишь путем удушения партии, Советов, рабочего класса в целом. Та бюрократия, на которую опирается Сталин, связана материально с результатами завершившейся национальной революции, но не имеет с развивающейся интернациональной революцией никаких точек соприкосновения. По образу жизни, интересам, психологии нынешние советские чиновники отличаются от революционных большевиков не менее, чем генералы и префекты Наполеона отличались от революционных якобинцев». Итак, Сталину «не хватает блеска побед». Но война 1941—1945 годов принесла эту необходимую победу. Французский бонапартизм свои войны, в конце концов, проиграл, а советский сталинизм — выиграл. И не только потому, что Сталин, не обладая полководческим талантом Наполеона, превосходил его в способностях политических, но главным образом благодаря самоотверженной борьбе народа, который, несмотря ни на что, выстоял в ужасающей войне и отстоял не только независимость, но и многие реальные завоевания революции.

https://www.youtube.com/watch?v=x6dzkG_OjlA

Война сцементировала советский режим, предопределив его стабильность и закрепив переходно-противоречивую систему до такой степени, что на протяжении двух поколений она казалась самодостаточной . Между тем путь к войне открыло торжество фашизма, которое, по мнению Троцкого, отнюдь не было неизбежно.

***

Тексты, посвященные Германии рубежа 20-х и 30-х годов ХХ века, читаются так, будто написаны про Россию начала века нынешнего.

Налицо кризис праволиберального режима, ожидание революции… Но какой будет эта революция? И можно ли будет назвать революцией политический переворот, назревающий по мере роста националистического движения? Сегодня кажется странной даже сама мысль, будто левые и правые могли составить какую-то «единую оппозицию в Веймарской республике».

И точно так же на каждом шагу мы слышим призывы к формированию единой оппозиции в путинской России, где марксистам то и дело предлагают примкнуть к националистическому шабашу во имя борьбы с существующим режимом.

Некоторым это даже кажется убедительным — интеллектуалы-нонконформисты с удовольствием читают стихи фашиствующих поэтов, видя в них не более чем очередную безобидную пощечину общественному (буржуазному) вкусу. О том, что под эти строки людей уже сегодня убивают на улицах, нонконформистская политическая этика вспоминать не разрешает.

А между тем все это уже было в Германии начала 1930-х — вплоть до призывов защитить фашистов от произвола буржуазного суда и до рассуждений о тактических выгодах союза революционеров с националистами. «Фашист Штрассер говорит: 95 % народа заинтересованы в революции, следовательно, это революция не классовая, а народная. Тельман подпевает ему.

На самом же деле рабочий коммунист должен был бы сказать рабочему фашисту: конечно, 95 % населения, если не 98 %, эксплуатируется финансовым капиталом. Но эта эксплуатация организована иерархически: есть эксплуататоры, есть субэксплуататоры, субсубэксплуататоры и т.д. Только благодаря этой иерархии сверхэксплуататоры держат в подчинении себе большинство нации.

Чтобы нация могла на деле перестроиться вокруг нового классового стержня, она должна предварительно идейно перестроиться, а этого можно достигнуть лишь в том случае, если пролетариат, не растворяясь в “народе”, в “нации”, наоборот, развернет программу своей, пролетарской революции и заставит мелкую буржуазию выбирать между двумя режимами…

В нынешних же условиях Германии лозунг “народной революции” стирает идеологические грани между марксизмом и фашизмом, примиряет часть рабочих и мелкую буржуазию с идеологией фашизма, позволяя им думать, что нет необходимости делать выбор, ибо там и здесь дело идет о народной революции».

Были и разговоры о национальном унижении, которое должно в моральном отношении оправдать или, во всяком случае, объяснить призывы к новой имперской политике. На все это Троцкий отвечал жестко и внятно: «“Национальное освобождение” Германии для нас не в войне с Западом, а в пролетарской революции, охватывающей и Центральную и Западную Европу, и объединяющей ее с Восточной Европой в виде Советских Соединенных Штатов. Только такая постановка вопроса может сплотить рабочий класс и сделать его центром притяжения для отчаявшихся мелкобуржуазных масс. Чтоб пролетариат мог продиктовать свою волю современному обществу, его партия не должна стыдиться быть пролетарской партией и говорить своим собственным языком: не языком национального реванша, а языком интернациональной революции».

И, наконец, главное, особенно важное для сегодняшней России. Успех фашизма — в неуспехе левых. Причина роста национализма «в могуществе полубредовых, полушарлатанских теорий “расы” и “крови”, а в ужасающем крушении идеологий демократии, социал-демократии и Коминтерна».

Единственное противоядие от подобной заразы — теоретическая честность и политическая эффективность самого левого движения, его способность привлечь на свою сторону массы. Буржуазный антифашизм демократию не защитит. Свободу должны отстоять левые.

Если это окажется им не под силу, никто другой ее решить не сможет.

***

Судьба Троцкого оказалась трагична, чего нельзя сказать об его идеях. Ведь несмотря на все поражения он остается одним из самых популярных и читаемых политических мыслителей ХХ века, с которым продолжают спорить или соглашаться люди, родившиеся через много лет после его гибели.

Удивительным образом тексты позднего Троцкого, написанные на фоне не прекращавшихся катастроф и неудач, призывают к оптимизму.

И если сделанные мексиканским изгнанником прогнозы сбылись, пусть и с опозданием, в их негативной части, то почему бы им не сбыться (еще позднее) и в части позитивной? Описывая ужасы предстоящей капиталистической реставрации в СССР, автор «Преданной революции» неожиданно заключает: «Значит, что в капиталистической контрреволюции была бы заложена новая Октябрьская революция».

Что это такое? Прогноз? Пророчество? Или просто полезная подсказка для нас, левых активистов, живущих в эпоху буржуазной Реставрации?..

Заключение к книге предоставлено специально для публикации в ХРОНОСе издательством “Алгоритм”.

«Приобрести книгу можно:

В СК»Олимпийский» («Книжный клуб»), торговое место №30

В книжных магазинах «Библио-глобус», «Молодая гвардия», «Новый книжный»  и других книжных магазинах Москвы и России.

Подробности можно узнать на сайте http://www.algoritm-kniga.ru

Здесь читайте:

Троцкий Лев Давидович (1879-1940) революционер: меньшевик, большевик.

Троцкий Лев: революционер по призванию(биографический очерк жизни Троцкого)

Александр Куприн. Троцкий. Характеристика. 1920 г.

Кибальчич В.Л. О Льве Троцком. Из книги Серж В. «От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера» / Пер. с фр. Ю.В. Гусевой, В.А. Бабинцева. – М.: НПЦ “Праксис” (Виктор Серж – псевдоним Виктора Львовича Кибальчича)

Кто делал две революции 1917 года (биографический указатель)

Письмо в Политбюро ЦК РКП(б) с предложениями о репрессиях против духовенства (22 марта 1922 г.)

Троцкий Л.Д.   Об особенностях исторического развития России

Троцкий Л.Д. Евно Азеф

Почто-телеграмма членам Политбюро ЦК РКП(б) о воззвании группы “прогрессивного духовенства” и задачах прессы (14 мая 1922 г.)

Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль (1930-1950 годы)  глава Ликвидация Троцкого (См. про убийство Троцкого)

Троцкий Л.Д. Что же дальше?

Троцкий Л.Д. Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?

Соломон (Исецкий) Г.А. Ленин и его семья (Ульяновы). ГЛАВА 9. Ленин характеризует разных известных лиц. – Ленин об Ю. О. Мартове. – Ленин об А. Луначарском. – Ленин о М. Горьком. – Ленин о Троцком.

– Ленин о В. И. Засулич. – Ленин о Литвинове. – Тифлисская экспроприация. – Литвинов и Мартов; они не сошлись, и что из-за этого произошло. – Ленин о Вересаеве. – Ленин о Воровском. – Ленин о Г. А.

Алексинском.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

Источник: http://www.hrono.ru/libris/lib_t/troc_antol.html

Читать онлайн Сталинский порядок страница 31. Большая и бесплатная библиотека

Глава 6 МИФ О «ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА» В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

Между тем в связи с публикацией статьи продолжают появляться безудержные фантазии демократов.

Так утверждается, что на заседании Политбюро 9 января 1953 года, где обсуждалось предстоящее заявление ТАСС, Сталин (на самом деле отсутствующий на этом заседании) зачитал-де письмо Лидии Тимашук.

По свидетельству же дочери Сталина, после публикации этого письма он очень переживал и говорил, что не верит в нечестность врачей.

Самое интересное, что ряд видных евреев (в том числе и Эренбург) подписали коллективный призыв, требовавший наказания арестованных врачей.

Но 2 февраля на коллективном письме евреев появилась краткая помета: “архив”, – означавшая, что Сталин дело прекратил.

Как жесткая, так и мягкая версия этого письма не были опубликованы, – не разрешил этого сделать именно Сталин. Это что – еще одно проявление его антисемитизма?

Воистину, утверждающие такое, сами, наверное, стали жертвами какого-нибудь “врача-вредителя”.

Глава 6
МИФ О “ПАРАНОЙЕ СТАЛИНА” В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ

Практически все отмечают, что ближайшие соратники Сталина были людьми мелкими для занимаемых ими постов – мелкими именно как личности. Вот только выводы из этого делают, как всегда, фрейдистские – что снедаемый жаждой величия Сталин специально окружал себя пигмеями.

Но так ли это? На самом деле, он терпеть не мог послушных и безынициативных людей, сам страдал от таких соратников и всячески третировал покорных ему “слабаков” – но ничего не мог сделать.

Сталинское окружение – это еще сливки, лучшие из тех, кого мог предоставить ему партийный аппарат, самые надежные и работоспособные.

Сталин понимал, что в созданной им тоталитарной системе не могут выдвинуться политические деятели со стратегическим мышлением. Сколь низко он ценил своих соратников в этом отношении, говорит его фраза, сказанная им незадолго перед смертью: “Вы котята. Я умру, и империалисты вас передушат”.

Сколь низко он оценивал качества Коммунистической партии, свидетельствует рассказ хорошо его знавшего в те годы Ю. А. Жданова, отнюдь не заинтересованного в очернении ни Сталина, ни Коммунистической партии. В ответ на предложение А.

Жданова, поддержанного Н. Вознесенским, созвать съезд партии для обсуждения “проблем нашего развития, нашей истории” Сталин, по словам Ю. А.

Жданова, ответил: “Партия… Что партия… Она превратилась в хор псаломщиков, отряд аллилуйщиков… Необходим предварительный, глубокий анализ”.

После войны Сталин понял, что единственное средство очистить элиту – поставить ее под контроль народа. Сталин выступил с критикой требований партийности от писателей, связав лозунг о партийности литературы с условиями борьбы партии за власть.

Этот лозунг в новых условиях он назвал новорапповским, встав, таким образом, на защиту беспартийных писателей. Тем самым он призвал писателей и журналистов, а также простых советских людей больше использовать критику недостатков, появляющихся из-за плохой работы номенклатуры.

Писателям, однако, нужен был конкретный пример поддержки партией критики советской действительности. Таким примером стал художественный очерк Валентина Овечкина “Районные будни”, опубликованный в нескольких номерах “Правды” осенью 1952 года одновременно с публикацией в журнале “Новый мир”.

Публикация художественного очерка в “Правде” всегда считалась в СССР высшей степенью оценки достоинства произведения. Такое право было предоставлено до того лишь Алексею Толстому, Михаилу Шолохову и Александру Корнейчуку, любимцам Сталина в литературе.

На этот раз эту возможность получил малоизвестный провинциальный писатель-очеркист, критиковавший административные методы, использовавшиеся первым секретарем райкома. Это еще не был призыв – “стрелять по штабам”, но что-то подобное. Многие советские бюрократы должны были это почувствовать и не только на уровне райкомов.

Для деятелей же культуры и искусства это произведение было сигналом, разрешающим обличать высокопоставленных руководителей, – о чем они только мечтали многие годы. Появившиеся в 1950-е годы пьесы обличительного направления начали писаться, конечно же, раньше, уже в 1952 году, когда обратились в качестве образца к Гоголю и Щедрину.

О борьбе с номенклатурой в годы войны и после нее хорошо написал Д. Кропотов, и я воспользуюсь правом копирования материалов, размещенных на сайтах Интернета, и приведу текст Кропотова почти целиком, с небольшими купюрами.

“Только через 7 лет после войны Сталин решился на попытку постановки партноменклатуры под контроль народа. На XIX съезде ВКП(б) Сталин, несомненно, попытался учесть свои ошибки. Именно поэтому долгое время не издавалась даже стенограмма XIX съезда и ноябрьского (1952) Пленума ЦК. По мнению Ю.

Мухина, Сталин решил начать с изменения статуса партии. Наибольшей проблемой страны, еще более усугубившейся после окончания Великой Отечественной войны, как считает исследователь, было своеобразное “двоевластие”.

По Конституции, вся власть принадлежала советским органам, а фактически всем управляли органы партийные, во главе с Политбюро.

Это было более-менее терпимо в годы Гражданской войны и во время угрозы иностранной интервенции, когда члены партийного руководства были кровно заинтересованы в успешном преодолении молодым советским государством всех трудностей, в создании мощной армии и промышленности.

Партийные руководители несли полную ответственность за успех социалистических преобразований.

И эта ответственность не исчерпывалась опасностью просто ухода в отставку.

Победа контрреволюции неизбежно привела бы к физическому устранению лидеров большевиков, причем просто расстрел для них был бы еще достойным итогом, многих из них могла ждать не просто смерть, а мучительная смерть – пример сожженного в паровозной топке Сергея Лазо об этом свидетельствовал совершенно ясно.

В этих условиях “двоевластие” было оправдано и эффективно. Советские органы, руководители промышленности делали свое дело, а за ними надзирали и присматривали партийные чиновники, которые под влиянием угрозы для своей жизни не могли предаваться волоките, бюрократизму и безделью.

Однако положение изменилось после международного признания СССР, после успехов его в индустриализации, создания своей мощной армии, особенно после победы в Великой Отечественной войне. Теперь уж коммунизм и коммунисты приобрели большой авторитет во всем мире как основная сила, уничтожившая фашизм.

В это время уже не было угрозы лишиться жизни, как это было в годы Гражданской войны, тем партийным руководителям, которые заваливали порученное им дело. Осталась угроза со стороны начальства, во главе со Сталиным, но с этой угрозой помогала справиться круговая порука и солидарность партократов.

Кроме того, сами по себе партийные руководители занимались только контролем, а не реальной работой, как руководители промышленных предприятий – члены “новой команды Сталина””.

Сталин как глава государства легко мог контролировать работу промышленности, а как можно было проконтролировать контролеров – партийных чиновников? Ранее их контролировал страх перед победой контрреволюции или приходом немцев, суливший всем коммунистам смерть.

А теперь, после победы в Великой Отечественной войне, коммунистом стало быть выгодно и безопасно. Вместе с устранением угрозы для благополучия партийных чиновников со стороны дела, исчезла и ответственность этих чиновников за то, что они делали.

Попасть в партию, в ряды контролеров, которым самим делать ничего не надо, а только руководить другими, стало заветной мечтой массы проходимцев и карьеристов.

Противостоять им можно было только одним способом – и Сталин неизбежно пришел к его осознанию.

Следовало, как он и мечтал ранее, превратить партию в “орден меченосцев”, убрать возможность для членов партии почивать на лаврах, отстранить ее от соблазнов политической власти.

Если нет “пряника”, а есть только тяжелая работа по пропаганде коммунистических идей – нет и необходимости защищать партию от нашествия проходимцев и карьеристов.

Именно на такое отстранение партии от государственной власти, на сосредоточение на работе по агитации и пропаганде, работе, которая не должна была приносить никаких дивидендов в виде красивых должностей, возможности не отвечать ни за какое реальное дело, и были направлены реформы Сталина, озвученные им на XIX съезде КПСС:

– партия поменяла свое название, с ВКП(б) на КПСС; по мнению Ю. Мухина, Сталин тем самым желал подчеркнуть подчиненное положение партии по отношению к Советскому государству;

– Политбюро было упразднено не только фактически (в начале 50-х годов оно уже и так выполняло чисто номинальную функцию – большинство вопросов Сталин, как глава правительства, решал со своими заместителями), но и юридически – вместо компактного всесильного органа партии оно превратилось в Президиум ЦК КПСС, орган, состоящий из двух десятков человек и поэтому неспособный к оперативному руководству страной. “И эта замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то – в перерывах между пленумами ЦК”, – пишет об этом Ю. Мухин;

Источник: https://dom-knig.com/read_192615-31

Book for ucheba
Добавить комментарий