ГЛАВА I. РЕЛИГИЯ И ПРАВО КАК ФОРМЫ ДУХА: ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ И ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

Вопрос – Философия о связи права и религии

ГЛАВА I. РЕЛИГИЯ И ПРАВО КАК ФОРМЫ ДУХА: ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ И ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

⇐ Предыдущая15161718192021222324Следующая ⇒

Развиваемая нами теория различения права и закона (позитивного права) направлена как против легизма (юридического позитивизма), так и против смешения права с моралью, нравственностью и другими видами неправовых социальных норм. Здесь еще раз следует напомнить, что формальное равенство, свобода и справедливость — это, согласно либертарному правопониманию, объективные, сущностные свойства именно права, а не морали, нравственности, религии и т. д. Это особенно важно подчеркнуть потому, что как легизм, с одной стороны, так и разного рода моральные (нравственные, религиозные и т. д.) учения о праве игнорируют правовую природу названных сущностных свойств права, например, считают требования справедливости, свободы, равенства моральными, нравственными, религиозными требованиями.

Религия (от лат.

«religio» — набожность, святыня, предмет культа) — мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение и специфические действия (культ), основанные на вере в существование бога или богов, сверхъестественного. По предположению ученых, религия возникла в эпоху верхнего палеолита (каменный век) 40-50 тыс. лет назад на относительно высокой ступени развития первобытного общества.

На первоначальной стадии человеческой истории религия выступает как форма практического и духовного овладения миром, в которой проявилось осознание людьми их зависимости от природных сил. Первоначально объектом религиозного отношения был реально существующий предмет, наделяемый сверхчувственными свойствами, — фетиш.

Фетишизм связан с магией, стремлением оказать влияние на ход событий в желаемом направлении при помощи колдовских обрядов, заклинаний и т. п. В процессе разложения родового строя на смену родовым и племенным религиям пришли политеистические (политеизм — многобожие) религии раннего классового общества.

На более поздней стадии исторического развития появляются мировые, или над­национальные, религии — буддизм (VI-V вв. до н. э.), христианство (I в.) и ислам (VII в.). Они объединяют людей общей веры независимо от их этнических, языковых или политических связей. Одной из важнейших отличительных особенностей таких мировых религий, как христианство и ислам, является монотеизм (вера в одного бога).

Постепенно складываются новые формы религиозной организации и религиозных отношений — церковь, духовенство (клир) и миряне. Получает развитие теология (учение о боге).

Маркс утверждал, что «религия будет исчезать в той мере, в какой будет развиваться социализм».

Однако «история показывает, что государственное разрушение религии неизбежно влечет за собой нравственную деградацию общества и никогда не приносит пользы праву и правовому порядку, ибо, в конечном счете, и право и религия призваны закреплять и утверждать нравственные цен­ности, в этом основа их взаимодействия» (проф. Е.А. Лукашева).

На основе религиозных представлений складываются религиозные нормы как одна из разновидностей социальных норм. Религия и религиозные нормы возникают позднее первичных мононорм, но быстро проникают во все регулятивные механизмы первобытного общества.

В рамках мононорм были тесно переплетены моральные, религиозные, мифологические представления и пра­вила, содержание которых определялось сложными условиями выживания человека того времени.

В период распада первобытнообщинного строя происхо­дит дифференциация (разделение) мононорм на религию, право, мораль.

На различных этапах развития общества и в разных правовых системах степень и характер взаимодействия права и религии были различными. Так, в некоторых правовых системах связь религиозных и правовых норм была настолько тесной, что их следует считать религиозными правовыми системами.

Древнейшая из таких правовых систем — индусское право, в котором тесно переплетались нормы морали, обычного права и религии. Другой пример — мусульманское право, которое, по существу, является одной из сторон религии ислама и называется «шариатом» (в переводе — «путь следования»).

Таким образом, религиозная правовая система — единый религиозно-нравственный и правовой регулятор всех сторон жизни общества.

В период феодализма в Европе были широко распространены каноническое (церковное) право и церковная юрисдикция.

Каноническое право, как и право религиозной правовой системы, — это право церкви, право общины верующих, однако оно никогда не выступало всеобъемлющей и законченной системой права, а действовало лишь как дополнение к светскому праву в дан­ном конкретном обществе и регулировало те вопросы, которые не охватывались светским правом (церковную организацию, правила причастия и исповеди, некоторые брачно-семейные отношения и др.).

В процессе буржуазных революций теологическая идеология сменялась «юридическим мировоззрением», в котором возвышалась роль права как созидательного начала, обеспечивающего гармоничное развитие общества.

Характер взаимодействия норм права и религиозных норм в системе социальной регуляции того или иного общества определяется связью правовых и религиозных норм с моралью и связью права с государством.

Так, государст­во посредством правовой формы может определять свои отношения с религи­озными организациями и их правовой статус в данном конкретном обществе. Статья 14 Конституции Российской Федерации гласит: «1. Российская Феде­рация — светское государство.

Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом».

Правовые и религиозные нормы могут совпадать с точки зрения своего мо­рально-нравственного содержания. Например, среди заповедей Нагорной про­поведи Христа — «не убий» и «не укради».

При этом нужно также учитывать, что с точки зрения механизма действия религиозные нормы — мощный внутренний регулятор поведения.

Поэтому они — необходимый и важный инструмент под­держания и сохранения нравственного и правового порядка в обществе.

⇐ Предыдущая15161718192021222324Следующая ⇒

Дата добавления: 2017-02-28; просмотров: 889 | Нарушение авторских прав

Рекомендуемый контект:

Похожая информация:

Поиск на сайте:

Источник: https://lektsii.org/15-62321.html

§ 12. Философия религии права

ГЛАВА I. РЕЛИГИЯ И ПРАВО КАК ФОРМЫ ДУХА: ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ И ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

Религия — внеценностноеотношение, преодоление.

Неценности(ОгдаеЛ) и, как следствие этого, противоречиемежду ценностью и действительностью,взаимодействия между ними, оправданиевсего сущего, опосредуемого чувствамиТеодицея.

В понятийном смысле мы называемтеодицею философией религии впротивоположность философии ценности.Любой предмет может быть рассмотренкак с точки зрения философии ценностей,так и религии. Право — не ис-

ключение1.

Человеческоесознание не в состоянии постичь в полноймере всю глу­бину взаимопроникновенияценности и действительности.

Вспомога­тельным средством философиирелигии в отношении фактов, которыенельзя воспринять ни как имеющиеценности, ни как несу­ществующие,является понятие ирреальности: внеценности (отсут­ствие ценности),которая сопротивляется любой попыткесвоего преодоления, видят более глубокийсмысл и рассматривают ее как нечтонебытийное, как несущее (шсш:5е1епс1), какнечто ирреальное (\уе8еп!о5). Даже то, чтодля философии ценности является ценным,с «абсолютнейшей» (аЬ5о!ш:е$1:е) точкизрения философии религии, то есть «передлицом Бога», может оказаться лишеннымвсяких свойств. Суть философии религииправа заключается в ответе на вопрос,явля­ется ли право не только ценностью,но и сущностью.

Вантичной сказительной мифологии праваправо наделяется религи­озным, высшими сущностным смыслом. В эпоху христианствапра­во, наоборот, в своей изначальнойформе полностью отделено от Бога,несущественно, недействительно(93>.«Ктопоставил меня судить или

(92)

См.V/.Згтопв.КеИ§1оп и. К.есЫ, 1936 (также и о собственности,браке и т.д.). «Ни один человек не возвысилсянастолько, чтобы быть единствен­ныммерилом справедливости для других».

Мапеv.ЕЪпегЕхпепЪасН (5. 102).

\№.Р. ОПо. Оюпузо5.1933, 8. 25: вера в Бога в Древней Грециипроявляется открыто в отличие отхристианской «святости сущего».

См.КаАЪгисИ.ЦеЪегКеН§юп.5рЬ. с!е$ КесЬ15 т КасШгасЬ и. ТЖсЬ,КеП§юпзрЬ. А.Ки1Пиг,2 АиП. 1921.

109

Философия права

делитьвас?» — спрашивает Христос. В притче оподати Христос прояв­ляет полноебезразличие к государству и праву: пустьвоздастся кеса­рю кесарево, если Богвоздает вам Богово, — акцент делаетсялишь на второй части предложения! Впритче о работниках на виноградникедоброта и милосердие широким жестомотводят от себя вопрос о пра­ве исправедливости.

И если с большим сарказмоммошенническое поведение несправедливогоуправителя в притче выбрано для отчетаперед Богом, то выясняется — посколькуэто не было темой притчи, -с поразительной,почти пугающей остротой, что правоваяоценка не имеет значения для Иисуса.Разве различие между правом и неправом(ипгесЬт.

), между собственностью иворовством столь уж велико? Ведь в любомобличий «злато» всегда «несправедливо»- таков мог бы быть подспудный мотивпритчи. Именно так, ибо недвусмысленноподра­зумевается: Господь хвалилнесправедливого управителя за то, чтотот поступил мудро. Справедливые инесправедливые прекрасно понима­ютдруг друга — таково мнение Иисуса.

Оникак лесник и браконьер, иквизитор ипреступник связаны между собой иобнаруживают где-то глубоко запрятанноепотаенное родственное сходство ивзаимную симпатию. И действительно,нельзя избежать общности с тем, с кемприходится сражаться: нападениеподсказывает способ защиты. А важностьтого или иного вида права определяетсячерез посредство несправедливости.

Право как наилучший вид относительногоДобра вместе с Несправедливостьюнеразделимо вплетены в сферу общейгреховности. Лишь на этом фоне становитсяполностью понятным со­трясающее всеосновы слово, которое произвелорадикальнейшую пе­реоценку ценностейвсех времен: «Непротивляйся злу! Неспорь из-за платья.

Отдай также пальто!Сам подставь щеку для пощечины!» По­бедаправа или страдание от несправедливости- все ничтожно и несу­щественно.Существенна в отношениях между людьмилишь Любовь. И жизнь общества входит всферу действия религии не как результатвоздействия правопорядка на индивида,а как излучение христианс­кой любви,исходящей от индивида.

Человеческоеобщество по своей сути не являетсяправовым. Это чистое общество, обществобезнача­лия, общество Любви: «Вызнаете, что правят мирские князья и чтосамые могущественные из них обладаютвластью. Но так не должно быть междувами. Ибо, кто возвысится среди вас, тотдолжен стать слу­гой. А кто станетсамым знатным, тот должен быть во служенииу всех»2.

Вопрособ отношении между правом и религиейвновь возникает в качестве теологическойпроблемы как вопрос об отношении междусправедливостью и благостью. См. Е$ро511о.ЬтеатептдсЬ ипа ёоИгша с!е1 ПтПо, 1930, 5. 145 гТ.

Эта чисто негативнаяфилософия религии права по-разномувосприни­малась последующимипоколениями. Наиболее характерны триточки зрения.

1. ДляЛьваТолстого правоне только недействительно, но ипротиво­речит христианству. Всевнешнее имеет значение лишь как выраже­ниевнутренней сути. Право же оцениваетвнешнее исключительно ради самоговнешнего. Внутренняя же суть имеет длянего лишь не-

|большое значение. То есть оно отвергаетто, что только и требует вни-Iмания3.Но сколь радикальным ни казалось быотрицание права Толстым, его христианскийанархизм, Нагорная проповедь все жегораздо радикальнее, чем та страстность,с которой ведется борьба противпринудительной силы права. В ней во имяпроповеди непро­тивления злу сблагородным презрением отвергаетсяборьба.

И это распространяется не толькона справедливость, но и на принудитель­ноедействие права, не только на проповедуемоеТолстым активное непротивление злунасилием, но и на пассивное сопротивление.

Покор­ность власти — посколькусопротивление ей придает данномувопросу, Iсовершеннобезразличному с религиозной точкизрения, неподобаю­щее значение, — вотв чем вся суть Нагорной проповеди.

2. Католицизм, наоборот,придает праву и государству определенноерелигиозное значение. Религиозныйаспект4-1придал новый импульс идее естественногоправа и послужил, по крайней мере, первымсвя­зующим звеном между естественнымправом и этикой любви Нагор­нойпроповеди.

Духовная иерархия построенапо образу и подобию сословногогосударства95-1.В этой иерархии каждый подчиняетсясобственной этике и лишь высшийпреисполнен всех обязанностей христианскойэтики любви. На одной из низших ступенейэтой иерар­хической лестницы стоятгосударство и право.

Они также озареныотблеском религиозной значимости. Правои государство не противо­стоятхристианству, как у Толстого. Они лишьне полностью принадле­жат христианству.

Право даже оценивается положительно:у церкви, согласно католической доктрине,есть свой правопорядок, но он со­зданне по усмотрению человека, а установленБогом. Существует 1ш Право не принадлежит порядку Божьеймилостью.

(95>Естественное право — позитивное право- божественное право.

110

3 См. ВотЗарпгг. Оо8Ю)етку.и. То1з1о1 иЬег РгоЫете Положительное отношение к праву: Каг1Ваг1п. Кесп1/егП$ип$ и. КесЫ (Тпео\о%.5(исНеп, Не/{, 1), 1938: основано на 1 Посланиик Тимофею (2, 1-7) (Государство гарантируетсвободу церкви, церковь поэтому молитсяза го­сударство).

Этобыло не что иное, как лютеранский взглядна отношения между христи­анством содной стороны и государством, правом ивойной — с другой. Свиде­тельство тому- «Дело Дэна» — С. Оепп.КггсЬеи. Уое11сегуег5оеЬпип§, 1932, 5. 84 {{.

112

$ 12. Философиярелигии права

житьне в нем. Право и государство — преходящи(96>.Онив конечном счете несущественны4.

Нагорная проповедьпровозгласила несущественность,недействи­тельность права. Толстойпошел еще дальше, отрицая право вообще.Католичество воспринимает егосущностность, действительность вотносительном смысле, а для Лютера ононосит преходящий харак­тер. Однако,в конечном счете, все возвращается кнесущественности, недействительностиправа.

Христианскаяфилософия религии с ее учением онедействительности права и государстване в состоянии все же перевернуть с ногна голову постулаты философии ценностио положительной ценности права игосударства. Недействительны право игосударство лишь в той мере, в какой всямирская жизнь в целом считаетсянесущественной во вне­земном смысле- «перед Богом».

Однако философия ценностии соот­ветственно философия правапридерживаются мирской точки зрения,высказывают мирские ценностные сужденияи обусловлены реалия­ми мирской жизни.Природа лежит в основе обеих точекзрения: об­щественной жизни человечествапротивостоит, в конечном счете, пугающееодиночество рожающей женщины и умирающегомужчи­ны.

«Мы сотнями трудимся сообща,мы живем парами, мы умираем в одиночестве»(Иван Голль).

113

Юриспруденция в традиционной факультетскойпурпурной мантии вещает: «Право — красногоцвета. Его заповедь должна быть в кровиу юношей, посвятивших себя мне: если имнужна лишь логика, то праву необходимыспоры».

Карл Хайнсхаймер по случаю одногоюбилея

Источник: https://studfile.net/preview/5853915/page:33/

Религия как объект изучения философии права

ГЛАВА I. РЕЛИГИЯ И ПРАВО КАК ФОРМЫ ДУХА: ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ И ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

Философия как наука в целом изучает наиболее существенные характеристики и фундаментальные принципы существования реальности и бытия, отношения человека и окружающего его мира.

Когнитивный характер философии особенно проявляется в философии права, имеющей прикладной характер в сфере формирования общих принципов права и установления правовых норм, необходимых для организации общества, закрепления и поощрения определенных социальных связей и институтов в целях выживания человеческого рода.

Философия как инструмент познания истины в виде фундаментальных законов способствует постижению общих принципов права и, в конечном счете, справедливости. Безусловно, религия играет в этом процессе познания одну из ключевых ролей – причем как положительную, так и отрицательную.

Положительное значение религии заключается в признании человеком самоограничения посредством морали (например, отрицание греха и лжи) и иных религиозных авторитетов (например, идея о рае и аде). Через века моральные догмы стали менее действенными, а религиозные авторитеты отчасти утратили свой сакральный смысл.

Но признание необходимости в ограничении эгоцентрических страстей осталось и превратилось уже в культурный феномен. Хотя церковь продолжает выполнять свою стратегическую роль в приучении человека к духовным ценностям и идеалам.

Стоит в связи с этим вспомнить слова Предстоятеля Русской православной церкви Кирилла после Литургии в неделю по Рождестве Христовом 9 января 2011 года:

«Современное общество – общество безрелигиозное. Вера в наши дни является частным делом человека – можешь верить, а можешь не верить; живи, как хочешь.

А что в результате происходит? Ведь должны быть какие-то скрепы, соединяющие общественную жизнь, ведь должен быть какой-то порядок в человеческом общежитии; а если не будет порядка, то люди не смогут жить вместе, в одном обществе. Такое нерелигиозное общество всю свою надежду возлагает на закон.

Считается, что закон и должен регулировать человеческие отношения, что закон все выправит, все настроит – только люди должны поступать по закону.

Слово апостола Павла позволяет нам понять, что и общественное спасение невозможно, если следовать только внешним предписаниям закона, потому что человек лукавый, лживый, живущий без страха Божьего, привыкший обманывать всех и вся, будет обманывать и закон, и общество, и государство.

Сколько же нужно тогда людей, которые охраняли бы общество от преступников! Сколько нужно усилий, чтобы следить за исполнением закона! А где гарантия, что те, кто призван следить за исполнением закона, не будут сами этот закон нарушать? Так что же, к тем, кто следит, приставить еще и тех, кто следил бы за следящими? Современное общество – не только в России, но и повсюду – сталкивается с этой страшной дилеммой. Что делать, чтобы люди жили по закону? Что делать, чтобы они честно исполняли предписания закона? Призывы совершенствовать закон, усиливать правоохранительные органы могут лишь отчасти решить проблему.

Эта проблема может решиться только на духовном уровне. Апостол Павел учит, что спасает не закон, а вера, и сегодня, обращаясь к современному обществу, мы можем повторить эти слова. Если человек живет в соответствии с верой, если он имеет страх Божий, то он может не знать ни одного закона, но будет делать все по закону, потому что будет жить по голосу своей совести.

Римская империя жила по светскому закону, достигнув больших высот в устроении правового государства, и тем не менее рухнула, сгнила изнутри, потому что гнилым было внутреннее содержание людей, живших без веры.

Можно привести много других исторических примеров, однако достаточно еще раз, празднуя Рождество Христа Спасителя, осознать, что человек спасается верой, спасается образом жизни, который из этой веры вырастает, – спасается для Царствия Божия, но спасается и для благополучия в нашей земной жизни, для устроения тех добрых общественных отношений, без которых не может быть ни экономического развития, ни социального благополучия, ни политической стабильности».

Вера, спасение, доброта, совесть – вот ключевые религиозные понятия, следуя которым, можно достичь гармоничного существования общества. Из них должен вырасти тот закон, который станет истинно справедливым, а значит, признаваемым каждым членом этого общества, сознательно признаваемым исходя из веры в его справедливость для каждого члена общества.

Современные законы принимаются так скоро, даже можно сказать скороспело, что общество не успевает их осмыслить и понять их необходимость и справедливость. Это рождает правовой нигилизм – болезнь не общества, а болезнь, симптомы которой говорят об отсутствии общества, о том, что над индивидами, объединенными идеей государственности, ставятся эксперименты в виде принимаемых законов.

Фридрих фон Хайек считает, что современная правовая система является настолько сложной, что каждый человек в отдельности не в состоянии понять ее в целом, и люди просто следуют установленным правилам812.

Однако естественное стремление к стабильности и правовой определенности не позволяет согласиться с таким подходом к праву. Некоторые подвергают сомнению рациональность, полезность и эффективность существующих норм.

Более того, их дефекты имеют многократное воздействие на общество, поскольку предназначены для многократного применения, что, как

812  Хайек Ф. Право, законодательство и свобода. М., 2006. С. 30–31:

«Человек – животное, не только преследующее цели, но и следующее правилам.

Он добивается успеха не потому, что знает, почему должен подчиняться тем правилам, которые он соблюдает, или хотя бы способен выразить все эти правила словами, а потому, что его действия и мышление подчинены правилам, которые развились в обществе в результате отбора и, таким образом, представляют собой опыт поколений… Отдельный человек не в состоянии усвоить все то количество фактов, от которых зависит успех деятельности в обществе. И вся наша цивилизация, таким образом, неизбежно покоится на нашем доверии к вещам, истинность которых мы не в состоянии знать в картезианском смысле».

488  489

правило, и происходит на практике. В разной степени выраженное несогласие с существующим порядком (от восстаний, революций до мирной работы по созданию и совершенствованию правовых институтов) является естественной причиной развития права.

Такое состояние дел не является новым, а существовало с тех пор, когда религия являлась важным источником права. Для философии права важно понимать источники происхождения норм и методов регулирования социальных отношений.

Ветхий Завет в Пятикнижии Моисея указывает нам на Божественное происхождение норм: «И воззвал Господь к Моисею, говоря: «Объяви сынам Израилевым…» Далее следует перечисление определенных правил, многие из которых (особенно правила жертвоприношения) справедливо покажутся современному читателю архаичными.

Однако невозможно не обратить внимания на метод появления законов Израилевых: они не обсуждаются с народом, а даны ему самим Господом свыше. Это означает слепое повиновение, не допускающее обсуждение справедливости этих норм. Этот метод нормотворчества и сейчас, если не доминирует, то не подвергается сомнению.

Его результатом является позитивизм в праве, как будто не искоренимый в нашей правовой культуре, несмотря на совершенно иной подход, закрепленный в части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, близкий по сути к верховенству права.

То есть пониманию права, как очень подвижного явления, постоянно нуждающегося в познании, осмыслении и совершенствовании. Как человек, который должен постоянно заботиться о самосовершенствовании и развитии.

Такой подход был доведен до предела, до абсурда во времена абсолютизма светской и религиозной власти, обозначенного страшным понятием инквизиции. Это явление является квинтэссенцией права как религиозной догмы, попрания человеческого достоинства, тоталитарной власти, основанной на страхе произвола, реального зла, творящегося во имя борьбы с абстрактным злом в лице еретиков.

Это тоже опыт, который должен быть усвоен философией права. Его негативный характер говорит нам: такое не должно повториться. И человечество выработало многочисленные ответы для того, чтобы такое не повторилось.

Произволу власти противопоставлены соразмерность ограничения свобод, определенность и принципы процесса и хорошего управления, тоталитаризму – демократия и разделение властей, религиозной догме – верховенство права.

Борьба за свободу, равенство и братство против религиозных догм достигла масштаба эпохи Просвещения, давшей начало новому качеству социальной жизни в виде технического прогресса и концепции естественных прав человека, сегодня являющихся фундаментом всей правовой системы.

Философия не может игнорировать как негативный опыт, так и опыт рефлексии. Она впитывает этот опыт в своем постоянном познании мира. Это важно, поскольку примеры тоталитаризма, произвола и умаления человеческого достоинства продолжают существовать и в наше время.

Значит, еще существуют причины этих явлений, они коренятся в человеческом стремлении к неограниченной власти и манипулированию другими людьми (сегодня это сделать сложнее, так как власть уже нельзя обосновать Божественным даром), то есть во всем том, что противно законам истинной церкви – доброте, совести, скромности и самоограничению.

И сама религия в современном контексте воспринимается уже совершенно по-другому. Красноречивым примером трансформации религии является решение Большой палаты Европейского суда по правам человека «Лаусти против Италии», вынесенное осенью 2011 года.

В данном деле суд признал, что размещение распятия в классных комнатах итальянских школ не приводит к дискриминации на религиозной почве, поскольку христианство является символом исторического и культурного развития, единения народов на основе общих ценностей – свободы, равенства, человеческого достоинства, религиозной и иной терпимости и других конституционных принципов.

Надо сказать, что за это решение боролись представители разных ветвей христианства по всей Европе, включая Русскую православную церковь.

Но самое интересное заключается в том, что религия в целом завершила свой цикл развития: от фанатизма к толерантности, от средства установления правил жизни народа к культурному феномену, а культура, как известно, находится в самом сердце системы основных прав человека и гражданина.

В.Г. Графский,

доктор юридических наук,

заведующий Сектором истории государства, права и политических учений Института государства и права РАН

 Материал взят из книги Философия права Пятикнижия (А.А. Гусейнов)

Источник: http://studik.net/religiya-kak-obekt-izucheniya-filosofii-prava/

12. Философия религии права

ГЛАВА I. РЕЛИГИЯ И ПРАВО КАК ФОРМЫ ДУХА: ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ И ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

Религия — внеценностное отношение, преодоление.

Неценности (Unwert) и, как следствие этого, противоречие между ценностью и действительностью, взаимодействия между ними, оправдание всего сущего, опосредуемого чувствами Теодицея.

В понятийном смысле мы называем теодицею философией религии в противоположность философии ценности. Любой предмет может быть рассмотрен как с точки зрения философии ценностей, так и религии. Право — не ис­ключение1.

Человеческое сознание не в состоянии постичь в полной мере всю глу­бину взаимопроникновения ценности и действительности.

Вспомога­тельным средством философии религии в отношении фактов, которые нельзя воспринять ни как имеющие ценности, ни как несу­ществующие, является понятие ирреальности: в неценности (отсут­ствие ценности), которая сопротивляется любой попытке своего преодоления, видят более глубокий смысл и рассматривают ее как нечто небытийное, как несущее (nichtseiend), как нечто ирреальное (wesenlos). Даже то, что для философии ценности является ценным, с «абсолютнейшей» (absoluteste) точки зрения философии религии, то есть «перед лицом Бога», может оказаться лишенным всяких свойств. Суть философии религии права заключается в ответе на вопрос, явля­ется ли право не только ценностью, но и сущностью.

В античной сказительной мифологии права право наделяется религи­озным, высшим и сущностным смыслом. В эпоху христианства пра­во, наоборот, в своей изначальной форме полностью отделено от Бога, несущественно, недействительнот>. «Кто поставил меня судить или

делить вас?» — спрашивает Христос.

В притче о подати Христос прояв­ляет полное безразличие к государству и праву: пусть воздастся кеса­рю кесарево, если Бог воздает вам Богово, — акцент делается лишь на второй части предложения! В притче о работниках на винограднике доброта и милосердие широким жестом отводят от себя вопрос о пра­ве и справедливости.

И если с большим сарказмом мошенническое поведение несправедливого управителя в притче выбрано для отчета перед Богом, то выясняется — поскольку это не было темой притчи, -с поразительной, почти пугающей остротой, что правовая оценка не имеет значения для Иисуса.

Разве различие между правом и неправом (Unrecht), между собственностью и воровством столь уж велико? Ведь в любом обличий «злато» всегда «несправедливо» — таков мог бы быть подспудный мотив притчи. Именно так, ибо недвусмысленно подра­зумевается: Господь хвалил несправедливого управителя за то, что тот поступил мудро.

Справедливые и несправедливые прекрасно понима­ют друг друга — таково мнение Иисуса. Они как лесник и браконьер, иквизитор и преступник связаны между собой и обнаруживают где-то глубоко запрятанное потаенное родственное сходство и взаимную симпатию.

И действительно, нельзя избежать общности с тем, с кем приходится сражаться: нападение подсказывает способ защиты. А важность того или иного вида права определяется через посредство несправедливости. Право как наилучший вид относительного Добра вместе с Несправедливостью неразделимо вплетены в сферу общей греховности.

Лишь на этом фоне становится полностью понятным со­трясающее все основы слово, которое произвело радикальнейшую пе­реоценку ценностей всех времен: «Не противляйся злу! Не спорь из-за платья. Отдай также пальто! Сам подставь щеку для пощечины!» По­беда права или страдание от несправедливости — все ничтожно и несу­щественно.

Существенна в отношениях между людьми лишь Любовь. И жизнь общества входит в сферу действия религии не как результат воздействия правопорядка на индивида, а как излучение христианс­кой любви, исходящей от индивида. Человеческое общество по своей сути не является правовым. Это чистое общество, общество безнача­лия, общество Любви: «Вы знаете, что правят мирские князья и что самые могущественные из них обладают властью. Но так не должно быть между вами. Ибо, кто возвысится среди вас, тот должен стать слу­гой. А кто станет самым знатным, тот должен быть во служении у всех»2.

Эта чисто негативная философия религии права по-разному восприни­малась последующими поколениями. Наиболее характерны три точки зрения.

Для Льва Толстого право не только недействительно, но и противо­речит христианству. Все внешнее имеет значение лишь как выраже­ние внутренней сути. Право же оценивает внешнее исключительно ради самого внешнего. Внутренняя же суть имеет для него лишь не­большое значение. То есть оно отвергает то, что только и требует вни­мания3.

Но сколь радикальным ни казалось бы отрицание права Толстым, его христианский анархизм, Нагорная проповедь все же гораздо радикальнее, чем та страстность, с которой ведется борьба против принудительной силы права. В ней во имя проповеди непро­тивления злу с благородным презрением отвергается борьба.

И это распространяется не только на справедливость, но и на принудитель­ное действие права, не только на проповедуемое Толстым активное непротивление злу насилием, но и на пассивное сопротивление.

Покор­ность власти — поскольку сопротивление ей придает данному вопросу, совершенно безразличному с религиозной точки зрения, неподобаю­щее значение, — вот в чем вся суть Нагорной проповеди.

Католицизм, наоборот, придает праву и государству определенное религиозное значение. Религиозный аспект»»» придал новый импульс идее естественного права и послужил, по крайней мере, первым свя­зующим звеном между естественным правом и этикой любви Нагор­ной проповеди. Духовная иерархия построена по образу и подобию сословного государства'9.

В этой иерархии каждый подчиняется собственной этике и лишь высший преисполнен всех обязанностей христианской этики любви. На одной из низших ступеней этой иерар­хической лестницы стоят государство и право. Они также озарены отблеском религиозной значимости. Право и государство не противо­стоят христианству, как у Толстого. Они лишь не полностью принадле­жат христианству.

Право даже оценивается положительно: у церкви, согласно католической доктрине, есть свой правопорядок, но он со­здан не по усмотрению человека, а установлен Богом. Существует ius divinum — божественное право. Оно не только предшествует земному, но и обладает потусторонним абсолютным действием.

В той мере, в какой в религии непосредственная связь индивида с Богом не счита­лась отношением всего единого тела Христианства к Богу, можно

Право не принадлежит порядку Божьей милостью. 951 Естественное право — позитивное право — божественное право.

3. Но реформация захотела вновь установить непосредственную связь индивида с Богом. Каждый индивид видит себя непосредственно бе­рущим на себя высшие обязательства христианской этики. Тем самым различные сословия лишались возможности рассматривать право, с одной стороны, и этику любви в целом, с другой, как входящие в круг их обязанностей.

И вновь противоречия между правовой точкой зрения и Нагорной проповедью зародили сомнения в каждой душе. Философия права и философия религии опять самостоятельно сосуществуют рядом и в противоречии друг другу.

И это противоречие нельзя и не должно скрывать: с одной стороны, этика божественности, святости права, самоутверждения права, борьбы за право, с другой — учение о не­действительности права, о непротивлении, о неприятии правовых споров.

Там — меч, гнев и суровость, суетные тщетные наказания: заключения под стражу, осуждения и приговоры, чтобы обуздать зло и защитить святых; здесь — милость, милосердие, прощение, пощада, любовь, служение, помощь, мир и дружба. Напряжение, порождаемое этими противоречиями, стимулировало сильную натуру Лютера.

Он выражал свою душу, противопоставляя общественную и личную мораль, но при этом не считал, что между ними лежит непреодолимая пропасть.

И это было своего рода религиозное обновление, религиоз­ное мужество, очистительный штормовой ветер и пожар, благодаря которым мирская жизнь смогла развиваться по собственным законам без религиозных помех — от Иисуса до Толстого.

Религия, революцион­ная и непочтительная к мирским установлениям, — так уж повелось -не дает ограничивать свою компетенцию препонами буржуазной мо­рали. И эта точка зрения принадлежала Лютеру. Формула Лютера оз­начала не преодоление, а максимальное обострение непреодолимого противоречия. Жить в мире права и государства, полностью осозна­вая его условность и опасность, жить в нем, подчиняясь безусловному требованию религии, жить в этом мире, как на чужбине, как если бы

(%> Положительное отношение к праву: Karl Barth. Rechtfertigung и. Recht (Theolog. Studien, Heft, 1), 1938: основано на 1 Послании к Тимофею (2, 1-7) (Государство гарантирует свободу церкви, церковь поэтому молится за го­сударство).

4 Это было не что иное, как лютеранский взгляд на отношения между христи­анством с одной стороны и государством, правом и войной — с другой. Свиде­тельство тому жить не в нем. Право и государство — преходящи(96>. Они в конечном счете несущественны4.

Нагорная проповедь провозгласила несущественность, недействи­тельность права. Толстой пошел еще дальше, отрицая право вообще. Католичество воспринимает его сущностность, действительность в относительном смысле, а для Лютера оно носит преходящий харак­тер. Однако, в конечном счете, все возвращается к несущественности, недействительности права.

Христианская философия религии с ее учением о недействительности права и государства не в состоянии все же перевернуть с ног на голову постулаты философии ценности о положительной ценности права и государства. Недействительны право и государство лишь в той мере, в какой вся мирская жизнь в целом считается несущественной во вне­земном смысле — «перед Богом».

Однако философия ценности и соот­ветственно философия права придерживаются мирской точки зрения, высказывают мирские ценностные суждения и обусловлены реалия­ми мирской жизни. Природа лежит в основе обеих точек зрения: об­щественной жизни человечества противостоит, в конечном счете, пугающее одиночество рожающей женщины и умирающего мужчи­ны.

«Мы сотнями трудимся сообща, мы живем парами, мы умираем в одиночестве» (Иван Голль).

Юриспруденция в традиционной факультетской пурпурной мантии вещает: «Право — красного цвета. Его заповедь должна быть в крови у юношей, посвятивших себя мне: если им нужна лишь логика, то праву необходимы споры».

Карл Хайнсхаймер по случаю одного юбилея

Источник: http://www.adhdportal.com/book_3866_chapter_12_12._Filosofija_religii_prava.html

Философия и религия. Философия и мораль. Философия и право

ГЛАВА I. РЕЛИГИЯ И ПРАВО КАК ФОРМЫ ДУХА: ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ И ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

Философия и религия стремятся ответить на вопрос о месте человека в мире, о взаимоотношении человека и мира. Их равно интересуют вопросы: что есть добро? что есть зло? где источник добра и зла? Как добиться нравственного совершенства? Как и религии, философии присуще трансцендирование, т.е. выход за границы возможного опыта, за пределы разумного.

Но между ними есть и различия. Религия — сознание массовое. Философия — сознание теоретическое, элитарное. Религия требует беспрекословной веры, а философия свои истины доказывает, апеллируя к разуму. Философия всегда приветствует любые научные открытия как условия расширения наших знаний о мире.

Фундаментальные категории морали — добро и зло, смысл жизни, свобода воли. В категориях добра и зла положительно или отрицательно оцениваются поступки людей.

Относительно смысла жизни можно выделить оптимизм (смысл жизни есть и он в принципе осуществим), скептицизм (неясно, если ли смысл жизни, а если есть, то неясно, осуществим ли он) и пессимизм (жизнь представляется бессмысленной). Когда признается, что есть смысл жизни, он понимается по-разному.

Смысл жизни — в получении удовольствий, наслаждении (так называемый гедонизм), в достижении успеха (прагматизм), признании в группе, к которой принадлежит человек (корпоративизм), личном самоусовершенствовании (перфекционизм), в служении другим людям (гуманизм) и т. д.

Важная категория морали — свобода воли; свобода воли — возможность выбора человеком линии своего поведения. Декарт отмечал: «Наша воля стремится к какой-нибудь цели или избегает ее в зависимости от того, представляет ли ее наш разум хорошей или дурной».

Нужно отметить, что поступки в полном смысле нравственны, когда они совершаются не в результате внешнего принуждения, а из побуждения делать добро. Саморегуляция, самовоспитание и самооценка — важнейшие черты моральной регуляции поведения.

Таким образом, моральные нормы входят в предмет философии как часть природы ценностного сознания.

Хотя философия права имеет давнюю и богатую историю, однако сам термин «философия права» возник сравнительно поздно, в конце XVIII в.

До этого, начиная с древности, проблематика фи-лософско-правового профиля разрабатывалась — сперва в качестве фрагмента и аспекта более общей темы, а затем и в качестве отдельного самостоятельного предмета исследования — по преимуществу как учение о естественном праве (в рамках философии, юриспруденции, политической науки, теологии). У Канта философия права представлена в виде метафизического учения о праве.

Первоначально термин «философия права» (вместе с определенной концепцией философии права) появляется в юридической науке. Его автором является немецкий юрист Г. Гуго, предтеча исторической школы права. Выражение «философия права» Гуго использует для более краткого обозначения «философии позитивного права», которую он стремился разработать как «философскую часть учения о праве'».

Юриспруденция, по замыслу Гуго, должна состоять из трех частей: юридической догматики, философии права (философии позитивного права) и истории права.

Для юридической догматики, занимающейся действующим (позитивным) правом и представляющей собой «юридическое ремесло», согласно Гуго, достаточно эмпирического знания.

А философия права и история права составляют соответственно «разумную основу научного познания права» и образуют «ученую, либеральную юриспруденцию (элегантную юриспруденцию)».

При этом история права призвана показать, что право складывается исторически, а не создается законодателем (в дальнейшем данная идея была воспринята и развита К.Ф. Савиньи, Г. Пухтой и другими представителями исторической школы права).

Философия права, по Гуго, это «частью метафизика голой возможности (цензура и апологетика позитивного права по принципам чистого разума), частью политика целесообразности того или иного правоположения (оценка технической и прагматической целесообразности по эмпирическим данным юридической антропологии)'».

Подлинная наука о праве, по Гегелю, представлена в философии права. «Наука о праве, — утверждает он, — есть часть философии. Поэтому она должна развить из понятия идею, представляющую разум предмета, или, что то же самое, наблюдать собственное имманентное развитие самого предмета'».

В соответствии с этим предмет философии права Гегель формулирует следующим образом: «Философская наука о праве имеет своим предметом идею права — понятие права и его осуществление».

Задача философии права, по Гегелю, состоит в том, чтобы постигнуть мысли, лежащие в основе права. А это возможно лишь с помощью правильного мышления, философского познания права.

«В праве, — замечает Гегель, — человек должен найти свой разум, должен, следовательно, рассматривать разумность права, и этим занимается наша наука в отличие от позитивной юриспруденции, которая часто имеет дело лишь с противоречиями».

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/14_62466_filosofiya-i-religiya-filosofiya-i-moral-filosofiya-i-pravo.html

Book for ucheba
Добавить комментарий