ГЛАВА II Принижение служебных князей

КНЯЗЬЯ́ СЛУЖИ́ЛЫЕ

ГЛАВА II Принижение служебных князей

Авторы: В. Д. Назаров

КНЯЗЬЯ́ СЛУЖИ́ЛЫЕ, ста­тус­ная ка­те­го­рия ти­ту­ло­ван­ных лиц из Рю­ри­ко­ви­чей и Ге­ди­ми­но­ви­чей в по­след­ней четв. 14 – сер. 16 вв., в рам­ках ко­то­рой быв­шие столь­ные кня­зья и кня­зья удель­ные ин­тег­ри­ро­ва­лись в со­став еди­ной зна­ти (ти­ту­ло­ван­ной и не­ти­ту­ло­ван­ной) фор­ми­ро­вав­ше­го­ся Рус. гос-ва и Вел.

кн-ва Ли­тов­ско­го (ВКЛ); не­по­сред­ст­вен­ные вас­са­лы пра­вя­щих го­су­да­рей. Тер­мин и си­но­ни­мич­ные ему по­ня­тия («кня­зья, ко­то­рых ми Бог по­ру­чил», «кня­зья слу­жеб­ные», «кня­зья, ко­то­рые слу­жат с от­чын») фик­си­ру­ют­ся офиц. и за­ко­но­дат. до­ку­мен­та­ми, при этом фак­ти­че­ски от­сут­ст­ву­ют в ле­то­пи­сях и др.

нар­ра­тив­ных тек­стах (в ле­то­пи­са­нии сер. 16 в. к ним бли­зок по смыс­лу тер­мин «кня­жа­та»). По этим све­де­ни­ям, со­вре­мен­ни­ки от­но­си­ли к К. с. ти­ту­лов.

лиц, ко­то­рые не на­хо­ди­лись в пря­мом кров­ном род­ст­ве с пред­ста­ви­те­ля­ми пра­вя­щих ди­на­стий и со­хра­ни­ли ро­до­вые вот­чи­ны (с вла­ст­ны­ми пре­ро­га­ти­ва­ми в от­но­ше­нии по­дат­но­го на­се­ле­ния) в ка­че­ст­ве по­жа­ло­ва­ний пра­вя­щих кня­зей с ус­ло­ви­ем обя­зат. во­ен. служ­бы. В ис­то­рио­гра­фии по­ня­тие «К. с.

» не име­ет стро­го­го оп­ре­де­ле­ния: по мне­нию од­них ис­сле­до­ва­те­лей, к ним от­но­си­лись толь­ко кня­зья Вер­хов­ских кня­жеств в 1-й пол. 16 в. (М. Е. Быч­ко­ва; от­час­ти Зи­мин), дру­гие ви­де­ли в них осо­бую кор­по­ра­цию с бо­лее ши­ро­ким ге­неа­ло­гич.

со­ста­вом (Зи­мин), тре­тьи сбли­жа­ли их с князь­я­ми удель­ны­ми по ря­ду вла­ст­ных ха­рак­те­ри­стик (В. Б. Коб­рин) и т. д. К. с. не­ред­ко так­же счи­та­ют кня­зей-на­ём­ни­ков (Рю­ри­ко­ви­чей и Ге­ди­ми­но­ви­чей) на во­ен. служ­бе в Нов­го­ро­де и Пско­ве в 14–15 вв. (не­смот­ря на то, что тер­мин не встре­ча­ет­ся да­же в офиц. нов­го­род­ских и псков­ских те­кс­тах).

В Сев.-Вост. Ру­си К. с. на­ча­ли иг­рать за­мет­ную роль в со­ци­аль­но-по­ли­тич. жиз­ни в 1380–1450-е гг., ко­гда уси­ли­лись тен­ден­ции к по­гло­ще­нию Мо­с­ков­ским ве­ли­ким кня­же­ст­вом ра­нее са­мо­сто­ят.

кня­жеств, пре­ж­де все­го в гра­ницах Вла­ди­мир­ско­го вел. кня­же­ния. По­доб­ные пе­ре­ме­ны санк­цио­ни­ро­ва­лись Ор­дой, т. к. под­ра­зу­ме­ва­ли из­ме­не­ния в сис­те­ме яр­лы­ков и пла­те­жей да­ни.

Со­от­вет­ст­вен­но и стар­шие кня­зья, и их кров­ные род­ст­вен­ни­ки ут­ра­чи­ва­ли вер­хо­вый су­ве­ре­ни­тет над тер­ри­то­ри­ей кня­же­ст­ва и ряд вла­ст­ных пре­ро­га­тив (вклю­чая пра­во по­жа­ло­ва­ний), ко­то­рые пе­ре­шли к вел. князь­ям мо­с­ков­ским.

Тем са­мым кар­ди­наль­но ме­нял­ся ста­тус быв­ших «столь­ных» и удель­ных кня­зей – они ста­но­ви­лись К. с. вел. кня­зей мо­с­ков­ских.

До­ку­мен­таль­но фик­си­ру­ют­ся два ти­па К. с. – с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом и в со­ста­ве ло­каль­ных тер­ри­то­ри­аль­но-кла­но­вых кор­по­ра­ций. К. с. обо­их ти­пов вла­де­ли ро­до­вы­ми вот­чи­на­ми, но уже как «жа­ло­вань­ем» (и ре­аль­ным, и фор­маль­ным) моск. пра­ви­те­лей, вас­са­ла­ми ко­то­рых они те­перь яв­ля­лись. Отъ­езд К. с.

 к ино­му кня­зю (ве­ли­ко­му или удель­но­му) влёк за со­бой ав­то­ма­тич. кон­фи­ска­цию его зе­мель­ной соб­ст­вен­но­сти. В стать­ях до­го­во­ров вел. кня­зей ме­ж­ду со­бой или же пра­вя­щих кня­зей с удель­ны­ми, в ко­то­рых фор­му­ли­ро­вал­ся вза­им­ный или од­но­сто­рон­ний (толь­ко князь­ям удель­ным) за­прет на при­ём К. с. «с от­чи­нами», К. с.

 вы­сту­па­ли толь­ко как объ­ект ме­ж­ду­кня­же­ских со­гла­ше­ний. Так­же К. с. не яв­ля­лись и субъ­ек­та­ми от­но­ше­ний с Ор­дой. Толь­ко в воз­мож­ных со­гла­ше­ни­ях с др. К. с. из сво­его же кла­на по по­во­ду ро­до­вых вла­де­ний, а так­же в ча­ст­но­пра­во­вых сдел­ках под кон­тро­лем вел. кня­зя и чле­нов сво­его ро­да К. с.

 вы­сту­па­ли как субъ­ек­ты пра­ва. Во­ен. служ­ба са­мих К. с. не за­ви­се­ла от то­го, уча­ст­во­вал ли вел. князь в во­ен. дей­ст­ви­ях лич­но, – они бы­ли обя­за­ны «сесть на ко­ня» или от­пра­вить свои от­ря­ды со­глас­но при­ка­зу вел. кня­зя. Раз­ли­чия ме­ж­ду К. с.

 с ин­ди­ви­ду­аль­ным или груп­по­вым ста­ту­сом за­клю­ча­лись в раз­ме­рах их ро­до­вых вот­чин, в объ­ё­ме их вла­ст­ных пре­ро­га­тив на эти зем­ли и по­дат­ное на­се­ле­ние, в ко­ли­че­ст­ве вас­са­лов (у К. с.

 с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом вот­чи­ны бы­ли за­мет­но круп­нее, объ­ём прав – зна­чи­тель­но ши­ре, а слу­жи­лых бо­яр, де­тей бо­яр­ских и т. п. лиц у них на служ­бе бы­ло на­мно­го боль­ше). Раз­ли­ча­лась про­це­ду­ра оформ­ле­ния их от­но­ше­ний с вел. кня­зем (у К. с.

 с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом это до­ку­мент до­го­вор­но­го ти­па – «жа­ло­ван­ная гра­мо­та в до­кон­ча­ние»; с К. с. в со­ста­ве тер­ри­то­ри­аль­но-кла­но­вых групп за­клю­ча­лись, ско­рее все­го, тра­диц. уст­ные со­гла­ше­ния, до­пол­няв­шие­ся по­рой ча­ст­но­пра­во­вы­ми сдел­ка­ми К. с. с чле­на­ми ве­ли­ко­кня­же­ской се­мьи).

В со­от­вет­ст­вии с юри­дич. нор­ма­ми у удель­ных кня­зей не долж­но бы­ло быть К. с., од­на­ко в ре­зуль­та­те пе­ре­да­чи осн. час­ти Бе­ло­зер­ско­го кня­же­ст­ва в удел кн. Ан­д­рею Дмит­рие­ви­чу К. с. из бе­лозер­ских Рю­ри­ко­ви­чей ока­за­лись на служ­бе у не­го, а за­тем у его сы­на, кн. Ми­хаи­ла Ан­д­рее­ви­ча.

Вслед­ст­вие разл. об­стоя­тельств (со­ци­аль­ных, ме­ж­ду­нар. и внут­ри­по­ли­тич.) в 1390–1450-е гг. сре­ди суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей пре­об­ла­да­ли К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом.

Ста­ро­дуб­ские Рю­ри­ко­ви­чи (кня­зья Ста­ро­ду­ба на Клязь­ме) об­ра­зо­вы­ва­ли ло­каль­ную тер­ри­то­ри­аль­но-кла­но­вую кор­по­ра­цию при на­ли­чии отд. К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом; у час­ти яро­слав­ских и рос­тов­ских Рю­ри­ко­ви­чей, а так­же у осн. мас­сы кня­зей Обо­лен­ских фор­ми­ро­ва­лись ана­ло­гич­ные груп­пы.

С сер. 15 в. К. с. мог­ли вхо­дить в со­став Бо­яр­ской ду­мы кня­зей, на служ­бе у ко­то­рых они на­хо­ди­лись. Во 2-й пол. 15 в. по­сте­пен­но ис­че­за­ла груп­па К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом, при этом ка­те­го­рия К. с. ре­гу­ляр­но по­пол­ня­лась, в т. ч. за счёт осн.

мас­сы яро­слав­ских Рю­ри­ко­ви­чей и час­ти рос­тов­ских, уни­фи­ци­ро­вал­ся ста­тус ло­каль­но-ро­до­вых кор­по­ра­ций К. с. и их учёт в со­ста­ве Го­су­да­ре­ва дво­ра (во­шли в не­го не позд­нее 2-й четв. 15 в.).

По за­ве­ща­нию вел. кн. мо­с­ков­ско­го Ива­на III Ва­силь­е­ви­ча К. с. «Мо­с­ков­ской зем­ли и Твер­ской» со­хра­ня­ли ро­до­вые вот­чи­ны толь­ко при ус­ло­вии служ­бы вел. кн. мо­с­ков­ско­му Ва­си­лию III Ива­но­ви­чу. Ему же долж­ны бы­ли слу­жить К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом, им­миг­ри­ро­вав­шие в кон. 15 – нач. 16 вв.

из ВКЛ: кня­зья Ста­ро­ду­ба Се­вер­ско­го Се­мён Ива­но­вич и его сын Ва­си­лий Се­мё­но­вич Ста­ро­дуб­ские (сын и внук удель­но­го кн. мо­жай­ско­го Ива­на Ан­д­рее­ви­ча), а так­же кн. Ва­си­лий Ива­но­вич Ше­мя­чич – внук кн.

Дмит­рия Юрь­е­ви­ча Ше­мя­ки (их вла­де­ния по раз­ме­рам тер­ри­то­рии, чис­лен­но­сти вас­са­лов, объ­ё­му вла­ст­ных пре­ро­га­тив при­бли­жа­лись к кня­же­ст­вам удель­ных кня­зей Моск. вел. кн-ва, че­му так­же спо­соб­ст­во­ва­ло даль­нее род­ст­во этих кня­зей с вел.

кня­зем мос­ков­ским); вер­хов­ские кня­зья из но­во­силь­ской вет­ви чер­ни­гов­ских Рю­ри­ко­ви­чей (кня­зья Бе­лёв­ские, Во­ро­тын­ские, Одо­ев­ские); из Ге­ди­ми­но­ви­чей – кня­зья Тру­бец­кие, кня­зья Бель­ские; кн. М. Л. Глин­ский (в 1508–14). Ука­зан­ные ли­ца со­хра­ня­ли свои ро­до­вые вот­чи­ны уже как по­жа­ло­ва­ния вел. кн. мо­с­ков­ских и вел.

кня­зей ли­тов­ских 2-й пол. 15 в. (на тер­ри­то­ри­ях, во­шед­ших по­сле рус­ско-ли­тов­ских войн кон. 15 – 1-й четв. 16 вв. в со­став Рус. гос-ва). Не­ко­то­рые из них по­лу­ча­ли от моск. го­су­да­рей но­вые зем­ли «в вот­чи­ну и в удел», что фик­си­ро­ва­ло их пра­во­вой ста­тус как К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­тусом. Мас­со­вый при­ток в Рус.

гос-во лиц, по­лу­чав­ших ста­тус К. с., зна­чи­тель­но спо­соб­ст­во­вал даль­ней­ше­му су­ще­ст­во­ва­нию ка­те­го­рии К. с. В 1526 на рус. служ­бу вы­ехал Ф. М. Мсти­слав­ский, быв. удель­ный князь в ВКЛ, на тех же пра­вах по­жа­ло­ван­ный вла­де­ния­ми в Рус. гос-ве и по­ло­же­ни­ем К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом.

С кон. 15 в. про­ис­хо­дил пе­ре­ход от вас­саль­ных свя­зей к под­дан­ст­ву, из­жи­ва­ли се­бя кор­по­ра­тив­ные фор­мы во­ен. служ­бы К. с., по­сте­пен­но на­чи­на­ли пре­об­ла­дать пер­со­наль­ные слу­жеб­ные на­зна­че­ния К. с., их ро­до­вые вот­чи­ны под­верг­лись раз­мы­ва­нию (в т. ч.

под дав­ле­ни­ем и под кон­тро­лем вер­хов­ной вла­сти); бла­го­да­ря бра­кам, по­куп­кам, об­ме­ну и др. сдел­кам или же от вел. кня­зя К. с. по­лу­ча­ли вла­де­ния вне ро­до­вых тер­ри­то­рий (по­мес­тий и вот­чин). Тра­ди­ци­он­но учёт­ный ха­рак­тер но­си­ли за­пи­си К. с. в не­ко­то­рых до­ку­мен­тах дво­ра сер. 16 в. по спи­скам К. с.

 с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом, а так­же по спис­кам К. с. в со­ста­ве тер­ри­то­ри­аль­но-ро­до­вых кор­по­ра­ций с па­рал­лель­ной их фик­са­ци­ей в др. до­ку­мен­та­ции по ста­тус­но-чи­нов­ным груп­пам чле­нов дво­ра (дум­ным чи­нам и т. н. мо­с­ков­ским). Всё это оз­на­ча­ло, что ка­те­го­рия К. с. во 2-й тре­ти 16 в. как фор­ма ин­те­гра­ции ра­нее са­мо­сто­ят.

и удель­ных кня­зей Сев.-Вост. Ру­си в со­став фор­ми­рую­щей­ся зна­ти Рус. гос-ва ут­ра­ти­ла свою ак­ту­аль­ность. Ре­шаю­щий удар по ро­до­во­му зем­ле­вла­де­нию К. с. был на­не­сён зе­мель­ной по­ли­ти­кой оп­рич­ни­ны. По­след­ний раз пе­ре­чень К. с.

 как не­со­мнен­ный ре­ликт преж­не­го де­ле­ния зна­ти фи­гу­ри­ро­вал в бо­яр­ском спи­ске 1588/89 при вос­ста­нов­ле­нии в на­ча­ле прав­ле­ния ца­ря Фё­до­ра Ива­но­ви­ча до­о­прич­ной струк­ту­ры Го­су­да­ре­ва дво­ра.

В хо­де за­вое­ва­ния и при­сое­ди­не­ния к ВКЛ быв­ших др.-рус. кня­жеств в 14–15 вв. ранее са­мо­сто­ят. кня­зья Рю­ри­кови­чи пе­ре­хо­ди­ли там на по­ло­же­ние К. с. Они ока­зы­ва­лись вас­са­ла­ми как вел.

кня­зей ли­тов­ских, так и удель­ных кня­зей Ге­ди­ми­но­ви­чей. К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом на­хо­ди­лись в за­ви­си­мо­сти от вел. кн. ли­тов­ско­го. Та­ко­вы­ми бы­ли кня­зья Вер­хов­ских кня­жеств (до кон. 15 в.), им­ми­гран­ты из Моск. вел.

кн-ва (мо­жай­ский кн. Иван Ан­д­рее­вич с деть­ми, кн. Иван Ва­силь­е­вич Яро­сла­ви­ча из сер­пу­хов­ско-бо­ров­ских удель­ных кня­зей, кн. Иван Дмит­рие­вич Ше­мя­чич, ве­рей­ский кн. Ва­си­лий Ми­хай­ло­вич, сын удель­но­го кн. Ми­хаи­ла Ан­д­рее­ви­ча и др.

), вы­дви­нув­шие­ся на ли­тов. служ­бе отд. ли­ца из чис­ла ме­ст­ных Рю­ри­ко­ви­чей.

К. с. с груп­по­вым ста­ту­сом су­ще­ст­во­ва­ли пре­ж­де все­го в вос­точ­ном, от­час­ти юго-зап. по­ру­бе­жье ВКЛ при со­хра­не­нии осо­бых ро­до­вых кня­жеств в рам­ках по­сте­пен­но уни­фи­ци­ро­вав­ше­го­ся адм. де­ле­ния на вое­вод­ст­ва. Наи­бо­лее из­вест­ны кня­зья Друц­кие (см.

 в ст. Друц­кое кня­же­ст­во; ещё в 15 в. они да­ли ряд кня­же­ских ро­дов и фа­ми­лий в ВКЛ и Рос­сии – кня­зья Ба­би­че­вы, Друц­кие-Со­ко­лин­ские, Друц­кие-Озе­рец­кие, Друц­кие-Ко­но­п­ли и др.

), кня­зья Огин­ские и Мо­саль­ские (из ка­ра­чев­ско-ко­зель­ской вет­ви чер­ни­гов­ских Рю­ри­ко­ви­чей), кня­зья Ост­рож­ские (ско­рее все­го, из чер­ни­гов­ских Рю­ри­ко­ви­чей), кня­зья Вя­зем­ские, Кро­шин­ские, Коз­лов­ские и др. (все из смо­лен­ских Рю­ри­ко­ви­чей) и др.

За еди­нич­ны­ми ис­клю­че­ния­ми, ка­те­го­рия К. с. в ВКЛ ис­чез­ла не позд­нее 1-й четв. 16 в.

Тра­ди­ци­он­но в отеч. и за­ру­беж­ной ис­то­рио­гра­фии к К. с. от­но­сят так­же ряд схо­жих ка­те­го­рий зна­ти, не удов­ле­тво­ряю­щих, од­на­ко, всем ус­ло­ви­ям, оп­ре­де­ляю­щим К. с. Во-пер­вых, это кня­зья на служ­бе вел. кн. мо­с­ков­ских и удель­ных кня­зей в 15 – сер. 16 вв., не со­хра­нив­шие ро­до­вых вот­чин.

По­доб­ные при­ме­ры су­ще­ст­во­ва­ли и ра­нее, ещё в до­мон­голь­ское вре­мя (напр., кн. Иван Рос­ти­сла­вич Бер­лад­ник, бу­ду­щий ту­ров­ский кн. Юрий Яро­сла­вич до 1157), а так­же в 13–14 вв. В ука­зан­ный пе­ри­од та­ко­вы­ми бы­ли эмиг­ран­ты из ВКЛ (Хо­ван­ские, Пат­ри­кее­вы, Бул­га­ко­вы, Ще­ня­те­вы и др.

из удель­ных кня­зей Ге­ди­ми­но­ви­чей; кня­зья Ба­би­че­вы из ро­да кня­зей Друц­ких), вы­ез­жие кня­зья из др. кня­жеств Сев.-Вост. Ру­си (кн. Д. Д. Холм­ский из твер­ских удель­ных кня­зей; кня­зья Прон­ские из ря­зан­ских Рю­ри­ко­ви­чей и др.), не по­лу­чив­шие от вел. кн.

мо­с­ков­ских и удель­ных кня­зей вла­де­ний «в вот­чи­ну и в удел». К ним при­мы­ка­ли вы­ход­цы из кня­же­ских до­мов Рю­ри­ко­ви­чей, пол­но­стью или в зна­чит. ме­ре ут­ра­тив­ших в кон. 15 – 1-й тре­ти 16 вв.

ро­до­вые зем­ли и слу­жеб­ные свя­зи с ро­ди­ча­ми [кня­зья Га­га­ри­ны, стар­шая ли­ния кня­зей Ро­мо­да­нов­ских и др. из Ста­ро­дуб­ских Рю­ри­ко­ви­чей (кня­зей Ста­ро­ду­ба на Клязь­ме), кня­зья Го­ле­ни­ны и др.

из сре­тен­ской вет­ви рос­тов­ских Рю­ри­ко­ви­чей, ряд фа­ми­лий из яро­слав­ских Рю­ри­ко­ви­чей и кня­зей Обо­лен­ских]. Не­ко­то­рые из них об­ла­да­ли весь­ма зна­чит. не­дви­жи­мо­стью и бы­ли вы­даю­щи­ми­ся гос. (кн. И. Ю. Пат­ри­ке­ев) и во­ен­ны­ми (кн. Д. Д. Холм­ский) дея­те­ля­ми.

Во-вто­рых, по ря­ду при­зна­ков к К. с. с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом бы­ли близ­ки во 2-й пол. 15 – нач. 17 вв.

вы­ход­цы из ди­на­стий ка­зан­ских, крым­ских, ас­т­ра­хан­ских и си­бир­ских Чин­ги­си­дов, по­лу­чав­ших во вла­де­ние (как пра­ви­ло – сроч­ное, не­на­след­ст­вен­ное) те или дру­гие го­ро­да с ок­ру­гой, что ре­аль­но да­ва­ло им пра­во на разл.

до­хо­ды с по­дат­ных лю­дей (ча­ще все­го жа­ло­ва­лись Ка­ши­ра, Зве­ни­го­род, Сер­пу­хов, ино­гда Юрь­ев-Поль­ской и др.). Эти ца­ре­ви­чи во гла­ве сво­их от­ря­дов при­ни­ма­ли ак­тив­ное уча­стие в во­ен. кам­па­ни­ях рус. ар­мии и не­ред­ко ис­поль­зо­ва­лись как моск.

став­лен­ни­ки в борь­бе за хан­ский трон в Ка­за­ни и Ас­т­ра­ха­ни. Наи­бо­лее из­вест­ны Му­хам­мед-Эмин, Абд аль-Ла­тиф, Шах-Али, Джан-Али, Дер­виш-Али, а так­же при­няв­шие кре­ще­ние ка­зан­ский ца­ре­вич Ку­дай-Кул (Ху­дай-Кул; в кре­ще­нии с 21.12.1505 Пётр Иб­ра­ги­мо­вич), же­на­тый с 25.1.

1506 на се­ст­ре вел. кн. мо­с­ков­ско­го Ва­си­лия III Ива­но­ви­ча – Ев­до­кии Ива­нов­не, а так­же по­след­ний ка­зан­ский хан Яд­гар-Му­хам­мед (в кре­ще­нии Си­ме­он Ка­сае­вич). Осо­бый ста­тус име­ли ца­ре­ви­чи и ца­ри, вла­дев­шие Ка­си­мов­ским цар­ст­вом.

В-треть­их, к К. с. ино­гда от­но­сят кня­зей Рю­ри­ко­ви­чей и Ге­ди­ми­но­ви­чей, на­хо­див­ших­ся на служ­бе в Нов­го­ро­де и Пско­ве.

Они не име­ли на­след­ст­вен­ных прав на вы­де­ляе­мые им «в корм­ле­ние» («хле­бо­корм­ле­ние») го­ро­да с сель­ской ок­ру­гой, об­ла­дая лишь ад­ми­ни­ст­ра­тив­но-су­деб­ны­ми пра­ва­ми над по­дат­ны­ми людь­ми и пра­вом на сбор ря­да до­хо­дов. Прав­да, при­езд в Нов­го­род в 1333 пер­во­го кня­зя-на­ём­ни­ка, ли­тов. кн.

На­ри­ман­та Ге­ди­ми­но­ви­ча, со­про­во­ж­дал­ся пе­ре­да­чей ему го­ро­дов (Ла­до­ги, Ореш­ка, Ко­ре­лы), Ко­рель­ской зем­ли и по­ло­ви­ны Ко­по­рья «в от­ци­ну, и в де­ди­ну, и де­тем его», но этот по­ря­док не за­кре­пил­ся. Впо­след­ствии, в за­ви­си­мо­сти от по­ли­тич. и во­ен.

конъ­юнк­ту­ры, а так­же от знат­но­сти кня­зя, раз­ме­ров и под­го­тов­лен­но­сти его вой­ска чис­ло жа­луе­мых кня­зю го­ро­дов варь­и­ро­ва­лось (по­след­ний вел. кн. смо­лен­ский Юрий Свя­то­сла­вич в 1404 по­лу­чил 13 го­ро­дов). Про­це­ду­ра вклю­ча­ла пред­ва­рит. пе­ре­го­во­ры и за­клю­че­ние офиц. со­гла­ше­ния по ре­ше­нию ве­ча.

Во 2-й пол. 14 в. и до сер. 15 в. в Нов­го­род­ской рес­пуб­ли­ке су­ще­ст­во­ва­ла сис­те­ма из двух кня­зей-на­ём­ни­ков, при­чём вто­рые кня­зья по­лу­ча­ли обыч­но по­ло­ви­ну Ко­по­рья, или Яму (ны­не Кин­ги­сепп), а в отд. слу­ча­ях – иные при­го­ро­ды в зап. по­ру­бе­жье.

В этой ро­ли не­ред­ко ока­зы­ва­лись бе­ло­зер­ские (воз­мож­но, ещё с нач. 14 в.), смо­лен­ские, а в 1440–70-х гг. – суз­даль­ские Рю­ри­ко­ви­чи, ко­то­рые вое­ва­ли вме­сте с нов­го­род­ца­ми про­тив моск. войск (1456, 1471, 1478). В Пско­ве кня­зья-на­ём­ни­ки из­вест­ны с по­след­них де­ся­ти­ле­тий 14 в. (гл. обр.

Ге­ди­ми­но­ви­чи, ча­стью – смо­лен­ские Рю­ри­ко­ви­чи), с нач. 15 в. эту функ­цию вы­пол­ня­ли, как пра­ви­ло, пред­ста­ви­те­ли рос­тов­ских и суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей, кня­зей Обо­лен­ских и др., по­став­лен­ные по ре­ко­мен­да­ции или с со­гла­сия вел. кня­зей мо­с­ков­ских. По про­це­ду­ре по­ря­док вы­бо­ра и ут­вер­жде­ния псков­ских кня­зей был бли­зок к нов­го­род­ско­му.

Источник: https://bigenc.ru/domestic_history/text/2075673

Читать

ГЛАВА II Принижение служебных князей
sh: 1: –format=html: not found

АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ ЗИМИН

Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в.

А. А. Зимин — исследователь

Восемь с лишним лет отделяет нас от того времени, когда скончался Александр Александрович Зимин, проживший всего 60 лет, — один из самых ярких и талантливых представителей отечественной исторической науки послевоенного времени. Ученик С. В.

Бахрушина на Историческом факультете МГУ и в аспирантуре Института истории АН СССР, он в первом послевоенном году опубликовал статью, обратившую на себя внимание специалистов, — «О периодизации истории Русского государства».

[1] С этого года и до конца жизни его научное творчество, поразительное и по объему, и по значимости научных идей, и по высокому профессиональному мастерству, продолжалось и нарастало из десятилетия в десятилетие.

Восемь опубликованных монографий, несколько книг, ждущих опубликования, десятки учебных пособий и изданий источников, сотни статей, рецензий, редактирование — такого хватило бы не на одну жизнь, активную и целеустремленную, в науке истории, которая людям, мало в ней сведущим, кажется легкой; на самом же деле она очень трудна и сложна, требует крайней отдачи сил, физических и духовных. Именно так служил музе Клио Зимин — самозабвенно, до последнего вздоха. Историческая наука не бедна сейчас специалистами; немало среди них людей способных, талантливых. Но и среди них Зимин выделялся заметно и ярко; как метеор, комета, он прочертил небо науки, оставив в нем свой вдохновенный след. В древние времена пораженные летописцы заносили в свои хроники известия о подобных небесных явлениях, называя их знамениями; в летописях нашей науки появление Зимина, его подвижничество, его книги, ученики, все его дела описаны в наши дни, о них будут писать и потомки.

Сотни научных исследований, созданных Зиминым, охватывают историю русского и других народов нашей страны с древнейших времен до начала XVII в.

; это теоретические, обобщающие труды, конкретно-исторические исследования; работы собственно по истории России и штудии по историографии, источниковедению, дипломатике, генеалогии, хронологии, палеографии, нумизматике и другим специальным историческим дисциплинам; публикации источников; главы и разделы в коллективных трудах по истории СССР, Москвы, Коми АССР и др.

; методические разработки, рецензии на десятки книг, вступительные к ним статьи, публицистические заметки в массовой печати. Он выступал в разных научных жанрах, печатал свои работы в нашей стране и за рубежом, в научных, литературных, общественно-политических изданиях.

И в научных и в широких читательских кругах его сочинения вызывали и вызывают живые и благодарные отклики, будят мысль, приводят к спорам, столкновению мнений. А ведь все это и делает науку нужной, действенной, живой, ученого же — собеседником, другом, учителем читателей и при его жизни, и тогда, когда его уже нет среди них.

При жизни Зимина многие поражались его огромной работоспособности: одна за другой выходили в свет статьи, публикации, рецензии, книги. Всего ему принадлежит свыше десятка крупных монографий. В одной из них («Холопы на Руси») он прослеживает судьбы рабского труда с древнейших времен до XV в.

, в другой — детально анализирует все редакции «Русской Правды», ее влияние на последующее законодательство (неопубликованная рукопись «Русская Правда», 600 машинописных страниц).

множество его статей по истории феодального землевладения, крестьянства, классовой и национально-освободительной борьбы, внутриполитического развития, общественно-политической мысли, истории церкви и еретических, реформационных движений.

Целый ряд его исследований посвящен различным источникам: русским летописям, духовным и договорным грамотам, другому актовому материалу, ханским ярлыкам, законодательным памятникам, публицистике, мемуаристике, эпистолярии, фольклору и др.

Многие его работы характеризуют деятельность исторических лиц, знаменитых и менее знаменитых; это целая галерея тех, кто «творил» историю Отечества. Главным среди них он всегда считал русского пахаря и ремесленника; отдавал свои симпатии и сочувствие им, вынесшим на своих плечах все тяжкие испытания, выпавшие на долю народа, государства Российского.

Публикуемая книга — одна из серии монографий, составляющих единый цикл исследований о России XV — конца XVI столетия. Не все они опубликованы; когда книги, остающиеся еще в рукописях, увидят свет, окончательно выявится замысел ученого. Это «Феодальная война второй четверти XV в. (1425—1462)». Кн. 1. Исследование. Кн. 2.

Справочник (Источники. Города. Люди. Соседи. Этюды) (общий объем около 1120 машинописных страниц); «Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в.» (публикуется здесь); «Россия на рубеже XV—XVI вв. (1480—1505)» (М., 1982); «Россия на пороге нового времени» (М.

, 1972); «Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец XV—XVI в.)» (М., 1977); «Реформы Ивана Грозного» (М., 1960); «И. С. Пересветов и его современники» (М., 1958); «Опричнина Ивана Грозного» (М., 1964); «Россия времени Ивана Грозного» (М., 1982; совместно с А. Л.

Хорошкевич); «В канун грозных потрясений» (М., 1986).

Эти десять книг — научная история России, ее летопись почти за два столетия, причем в них мы встретим экскурсы — исторические, генеалогические и иные — в прошлое Руси XIV—XV и XVI столетий Они — результат работы в течение десятилетий, изучения источников, опубликованных и архивных, всей имеющейся литературы, раздумий и непрерывного труда.

В статьях, посвященных А. А.

Зимину,[2] уже отмечалась склонность ученого к историко-генеалогическому подходу в изучении прошлого прослеживая судьбы людей, родов, кланов, их родственные связи, службу, взаимоотношения между собой и с верховной властью, Александр Александрович наполнял историческое повествование живыми лицами, одухотворял его, через описание жизненных путей государей и князей, бояр и дворян, дипломатов и военачальников, приказных дельцов и духовных лиц, вольнодумцев и публицистов, деятелей-практиков и мыслителей он выходил на осмысление путей общего исторического развития России Исходил из того, что судьбы общества и личности неизбежно и всегда взаимосвязаны.

В 1950-х—конце 1970-х годов появились в печати его статьи, в которых он скрупулезно собрал и сгруппировал данные источников о людях, входивших в Боярскую думу XV—XVI вв.,[3] служивших в дворцовых учреждениях,[4] о судьбах представителей княжеских родов разных регионов, уделов.

[5] Эти работы, а также статья о Дворовой тетради середины XVI в.[6] прямо связаны с большой темой, которую он в развернутом виде, на более широком историческом фоне разрабатывает в публикуемой монографии.

На нее же «работали» многие его публикации источников, источниковедческие исследования, в частности работа о Государственном (Царском) архиве России XVI в.[7]

В своих исследованиях Зимин исходит из мысли о том, что в России конца XV—XVI в. еще оставались заметные следы, пережитки удельной децентрализации. Процесс централизации отнюдь не закончился с образованием единого Русского государства, а продолжался еще довольно долгое время, окончательно завершился к середине XVII в.

[8] Эти идеи сходны с положениями, которые развивал М. Н. Тихомиров.[9] Зимин опирался также на труды других ученых, например С. Б. Веселовского, Л. В. Черепнина, с их блестящим анализом различных источников в плане выявления этапов формирования единого Русского государства.

Но проведенная им в таком объеме работа по детальному, скрупулезному выяснению состава боярской аристократии позволяет сказать, что он сделал очень большой шаг вперед в комплексном, всестороннем и глубоком изучении проблемы; собственно говоря, в нашей историографии со времен «Боярской думы» В. О. Ключевского работа подобного масштаба появляется впервые.

Автор опирается на весь комплекс источников, известных сегодня науке, а их объем со времен Ключевского возрос очень заметно.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=577340&p=31

Book for ucheba
Добавить комментарий