Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.

Содержание
  1. Книга: 200 лет С.-Петербурга. Исторический очерк
  2. V. Николай I – державный хозяинъ Петербурга. – Черты изъ его жизни. – Холера 1831 г. – Общественная жизнь въ Петербургѣ. – Театры. – Жуковскій, Крыловъ, Пушкинъ
  3. Читать онлайн 200 лет С. Петербурга. Исторический очерк страница 31. Большая и бесплатная библиотека
  4. V. Николай I – державный хозяинъ Петербурга. – Черты изъ его жизни. – Холера 1831 г. – Общественная жизнь въ Петербургѣ. – Театры. – Жуковскій, Крыловъ, Пушкинъ
  5. История города с.- петербурга в лицах и картинках 1703-1903 (исторический очерк), . обсуждение на liveinternet – российский сервис онлайн-дневников
  6. Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его
  7. История города С.-Петербурга в лицах и картинка… Исторический очерк Автор В. Г. Авсеенко. Составитель А. В. Вознесенский С. Петербургская городская Дума, 1903

Книга: 200 лет С.-Петербурга. Исторический очерк

Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.
площади пронеслось громовое “ура!” Государь, обрадованный успѣхомъ, сказалъ торжествующему архитектору: – “Монферранъ, вы себя обезсмертили.” Ровно черезъ два года окончена была послѣдняя отдѣлка памятника и совершено освященіе его, въ присутствіи императора, всего царскаго семейства и 100 тысячъ войска.

“По совершеніи молебствія – писалъ объ этомъ торжествѣ поэтъ Жуковскій – начался ходъ вокругъ монумента; первосвятитель окропилъ его св.

водою; и вслѣдъ за симъ, по одному слову всколебались всѣ колонны арміи; съ невѣроятною быстротою вся площадь очистилась; на ступеняхъ монумента остались одни немногіе ветераны александровой арміи, прежде храбрые участники славныхъ битвъ его времени, теперь заслуженные часовые великаго его монумента.

Начался церемоніальный маршъ: русское войско пошло мимо Александровой колонны; два часа продолжалось сіе великолѣпное, единственное въ мірѣ зрѣлище; наконецъ войска прошли; звукъ оружія и громъ барабанный умолкли; народъ на ступеняхъ амфитеатра и на кровляхъ зданій исчезъ.

Ввечеру долго по улицамъ освѣщеннаго города бродили шумящія толпы; наконецъ освѣщеніе угасло, улицы опустѣли; на безлюдной площади остался величественный колоссъ, одинъ съ своимъ часовымъ; и все было спокойно въ сумракѣ ночи; лишь только на темномъ, звѣздами усыпанномъ небѣ, въ блескѣ луны сіялъ крестоносный ангелъ.”

Въ томъ же 1834 г. открыты были нарвскія тріумфальныя ворота, воздвигнутыя въ честь военныхъ подвиговъ гвардіи въ наполеоновскія войны. Они состоятъ изъ 20 гранитныхъ колоннъ, въ 19 арш. вышины, отдѣланныхъ бронзою.

Въ двухъ нишахъ поставлены по двѣ бронзовыя статуи древнихъ русскихъ воиновъ, а надъ аркой фигуры “славы” и “побѣды”, въ колесницѣ, запряженной 4 конями.

Памятникъ этотъ, выстроенный архитекторомъ Стасовымъ, обошелся болѣе милліона рублей.

Почти въ такую же сумму обошлись московскія тріумфальныя ворота, въ честь русскихъ войскъ, побѣдоносно дѣйствовавшихъ въ Персіи, Турціи и при усмиреніи Польши. Ворота эти, воздвигнутыя въ 1838 г., состоятъ изъ чугунной арки на 12 колоннахъ, съ бронзовыми фигурами по бокамъ проѣздовъ.

Годомъ раньше поставлены на площади предъ Казанскимъ соборомъ памятники фельдмаршаламъ Кутузову и Барклаю-де-Толли. Оба полководца изображены съ непокрытыми головами, въ мундирахъ и плащахъ; у ногъ каждаго – французское знамя съ переломленнымъ древкомъ.

Большимъ украшеніемъ главной петербургской улицы, Невскаго проспекта, явились поставленныя въ 1850 г. на Аничковомъ мосту четыре конныя группы, отлитыя барономъ Клодтомъ. Талантъ художника, учившагося самоучкой (раньше онъ былъ артиллерійскимъ офицеромъ) обратилъ на себя вниманіе Николая I удачной конной группой для нарвскихъ тріумфальныхъ воротъ.

Отлитыя имъ потомъ группы коней, укрощаемыхъ атлетами, посланы были въ подарокъ королямъ прусскому и неаполитанскому, и до сихъ поръ украшаютъ собой Берлинъ и Неаполь. Группы эти такъ нравились Николаю I, что онъ приказалъ повторить ихъ и поставить на четырехъ концахъ Аничкова моста.

По превосходному воспроизведенію статей и движеній лошадей, группы эти не имѣютъ себѣ равныхъ въ мірѣ.

Къ числу важнѣйшихъ сооруженій, исполненныхъ въ царствованіе Николая I, принадлежатъ: первый постоянный мостъ черезъ Неву (Николаевскій) и первыя въ Россіи желѣзныя дороги – царскосельская и московская (Николаевская).

Мостъ, отъ Англійской набережной къ Васильевскому острову, построенъ на гранитныхъ быкахъ и обошелся въ 4.380.000 руб.

Московская желѣзная дорога, сооруженная по личной волѣ Николая I, вопреки мнѣнію министровъ, связала Петербургъ съ внутренней Россіей и дала сильный толчекъ его промышленному и торговому развитію.

V. Николай I – державный хозяинъ Петербурга. – Черты изъ его жизни. – Холера 1831 г. – Общественная жизнь въ Петербургѣ. – Театры. – Жуковскій, Крыловъ, Пушкинъ

Императоръ Николай I любилъ Петербургъ, и во многихъ отношеніяхъ наложилъ на него печать своего личнаго вкуса. Замѣчательнѣйшія постройки его времени носятъ слѣды указаній, которыя онъ давалъ художникамъ и строителямъ. Можно сказать, что съ его личностью сливался и общій характеръ Петербурга, превосходно схваченный Пушкинымъ въ его стихахъ:

Люблю тебя, Петра творенье;Люблю твой строгій, стройный видъ,Люблю воинственную живостьПотѣшныхъ Марсовыхъ полей,Въ ихъ стройно-зыблемомъ строюЛоскутья сихъ знаменъ побѣдныхъ,Сіянье шапокъ этихъ мѣдныхъ,Насквозь прострѣленныхъ въ бою;Твоей твердыни дымъ и громъ,Даруетъ сына въ царскій домъ,Россія снова торжествуетъ,Или, взломавъ свой синій ледъ,Нева къ морямъ его несетъ,И чуя вешни дни, ликуетъ.

Тѣсная связь императора Николая I со своею столицею выразилась въ личномъ участіи, какое онъ принималъ во многихъ петербургскихъ событіяхъ. Мы уже знаемъ о его распоряженіяхъ во время пожара въ Зимнемъ дворцѣ. Такую же заботливость онъ проявилъ при страшномъ пожарѣ 2 февраля 1836 г. въ балаганѣ Лемана на Адмиралтейской площади, гдѣ тогда сосредоточивались масленичныя увеселенія. Пожаръ начался въ пятомъ часу дня, во время представленія, на которое собралось до 400 чел. зрителей. Отъ лампы, слишкомъ высоко подвѣшенной за кулисами, загорѣлись стропила. Тотчасъ раскрыли всѣ выходныя двери, и часть публики благополучно вышла; но затѣмъ въ толпѣ произошло смятеніе, она бросилась въ противоположную сторону, началась страшная давка, причемъ многіе были задушены. Въ это время пламя охватило уже весь балаганъ, крыша съ трескомъ рухнула и накрыла толпу горящими головнями. 126 чел. погибли на мѣстѣ, 10 чел. получили тяжкіе ушибы и обжоги. По числу жертвъ, это былъ самый страшный пожаръ въ Петербургѣ. Императоръ Николай пріѣхалъ, какъ только узналъ о несчастіи, лично распоряжался на пожарищѣ, и оставилъ его уже послѣ того, какъ послѣднее тѣло было вытащено изъ подъ пылающихъ обломковъ. Народная толпа на площади возросла между тѣмъ до десятковъ тысячъ, и только присутствіе государя поддерживало въ ней порядокъ: она безмолвно разступалась для пропуска пожарныхъ трубъ и саней съ убитыми и раненными.

Еще важнѣе была личная распорядительность Николая I во время страшной холеры лѣтомъ 1831 г. Повѣтріе это впервые было занесено тогда изъ восточныхъ губерній въ Москву и Петербургъ. Населеніемъ овладѣли страхъ и

Источник: https://litvek.com/book-read/314969-kniga-vasiliy-grigorevich-avseenko-200-let-s-peterburga-istoricheskiy-ocherk-chitat-online?p=44

Читать онлайн 200 лет С. Петербурга. Исторический очерк страница 31. Большая и бесплатная библиотека

Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.

“По совершеніи молебствія – писалъ объ этомъ торжествѣ поэтъ Жуковскій – начался ходъ вокругъ монумента; первосвятитель окропилъ его св.

водою; и вслѣдъ за симъ, по одному слову всколебались всѣ колонны арміи; съ невѣроятною быстротою вся площадь очистилась; на ступеняхъ монумента остались одни немногіе ветераны александровой арміи, прежде храбрые участники славныхъ битвъ его времени, теперь заслуженные часовые великаго его монумента.

Начался церемоніальный маршъ: русское войско пошло мимо Александровой колонны; два часа продолжалось сіе великолѣпное, единственное въ мірѣ зрѣлище; наконецъ войска прошли; звукъ оружія и громъ барабанный умолкли; народъ на ступеняхъ амфитеатра и на кровляхъ зданій исчезъ.

Ввечеру долго по улицамъ освѣщеннаго города бродили шумящія толпы; наконецъ освѣщеніе угасло, улицы опустѣли; на безлюдной площади остался величественный колоссъ, одинъ съ своимъ часовымъ; и все было спокойно въ сумракѣ ночи; лишь только на темномъ, звѣздами усыпанномъ небѣ, въ блескѣ луны сіялъ крестоносный ангелъ.”

Въ томъ же 1834 г. открыты были нарвскія тріумфальныя ворота, воздвигнутыя въ честь военныхъ подвиговъ гвардіи въ наполеоновскія войны. Они состоятъ изъ 20 гранитныхъ колоннъ, въ 19 арш. вышины, отдѣланныхъ бронзою.

Въ двухъ нишахъ поставлены по двѣ бронзовыя статуи древнихъ русскихъ воиновъ, а надъ аркой фигуры “славы” и “побѣды”, въ колесницѣ, запряженной 4 конями.

Памятникъ этотъ, выстроенный архитекторомъ Стасовымъ, обошелся болѣе милліона рублей.

Почти въ такую же сумму обошлись московскія тріумфальныя ворота, въ честь русскихъ войскъ, побѣдоносно дѣйствовавшихъ въ Персіи, Турціи и при усмиреніи Польши. Ворота эти, воздвигнутыя въ 1838 г., состоятъ изъ чугунной арки на 12 колоннахъ, съ бронзовыми фигурами по бокамъ проѣздовъ.

Годомъ раньше поставлены на площади предъ Казанскимъ соборомъ памятники фельдмаршаламъ Кутузову и Барклаю-де-Толли. Оба полководца изображены съ непокрытыми головами, въ мундирахъ и плащахъ; у ногъ каждаго – французское знамя съ переломленнымъ древкомъ.

Большимъ украшеніемъ главной петербургской улицы, Невскаго проспекта, явились поставленныя въ 1850 г. на Аничковомъ мосту четыре конныя группы, отлитыя барономъ Клодтомъ. Талантъ художника, учившагося самоучкой (раньше онъ былъ артиллерійскимъ офицеромъ) обратилъ на себя вниманіе Николая I удачной конной группой для нарвскихъ тріумфальныхъ воротъ.

Отлитыя имъ потомъ группы коней, укрощаемыхъ атлетами, посланы были въ подарокъ королямъ прусскому и неаполитанскому, и до сихъ поръ украшаютъ собой Берлинъ и Неаполь. Группы эти такъ нравились Николаю I, что онъ приказалъ повторить ихъ и поставить на четырехъ концахъ Аничкова моста.

По превосходному воспроизведенію статей и движеній лошадей, группы эти не имѣютъ себѣ равныхъ въ мірѣ.

Къ числу важнѣйшихъ сооруженій, исполненныхъ въ царствованіе Николая I, принадлежатъ: первый постоянный мостъ черезъ Неву (Николаевскій) и первыя въ Россіи желѣзныя дороги – царскосельская и московская (Николаевская).

Мостъ, отъ Англійской набережной къ Васильевскому острову, построенъ на гранитныхъ быкахъ и обошелся въ 4.380.000 руб.

Московская желѣзная дорога, сооруженная по личной волѣ Николая I, вопреки мнѣнію министровъ, связала Петербургъ съ внутренней Россіей и дала сильный толчекъ его промышленному и торговому развитію.

V. Николай I – державный хозяинъ Петербурга. – Черты изъ его жизни. – Холера 1831 г. – Общественная жизнь въ Петербургѣ. – Театры. – Жуковскій, Крыловъ, Пушкинъ

Императоръ Николай I любилъ Петербургъ, и во многихъ отношеніяхъ наложилъ на него печать своего личнаго вкуса. Замѣчательнѣйшія постройки его времени носятъ слѣды указаній, которыя онъ давалъ художникамъ и строителямъ. Можно сказать, что съ его личностью сливался и общій характеръ Петербурга, превосходно схваченный Пушкинымъ въ его стихахъ:

Люблю тебя, Петра творенье;Люблю твой строгій, стройный видъ,Невы державное теченье,Береговой ея гранитъ…Люблю воинственную живостьПотѣшныхъ Марсовыхъ полей,Пѣхотныхъ ратей и конейОднообразную красивость,Въ ихъ стройно-зыблемомъ строюЛоскутья сихъ знаменъ побѣдныхъ,Сіянье шапокъ этихъ мѣдныхъ,Насквозь прострѣленныхъ въ бою;Люблю, военная столица,Твоей твердыни дымъ и громъ,Когда полнощная царицаДаруетъ сына въ царскій домъ,Или побѣду надъ врагомъРоссія снова торжествуетъ,Или, взломавъ свой синій ледъ,Нева къ морямъ его несетъ,

И чуя вешни дни, ликуетъ.

Тѣсная связь императора Николая I со своею столицею выразилась въ личномъ участіи, какое онъ принималъ во многихъ петербургскихъ событіяхъ. Мы уже знаемъ о его распоряженіяхъ во время пожара въ Зимнемъ дворцѣ. Такую же заботливость онъ проявилъ при страшномъ пожарѣ 2 февраля 1836 г.

въ балаганѣ Лемана на Адмиралтейской площади, гдѣ тогда сосредоточивались масленичныя увеселенія. Пожаръ начался въ пятомъ часу дня, во время представленія, на которое собралось до 400 чел. зрителей. Отъ лампы, слишкомъ высоко подвѣшенной за кулисами, загорѣлись стропила.

Тотчасъ раскрыли всѣ выходныя двери, и часть публики благополучно вышла; но затѣмъ въ толпѣ произошло смятеніе, она бросилась въ противоположную сторону, началась страшная давка, причемъ многіе были задушены. Въ это время пламя охватило уже весь балаганъ, крыша съ трескомъ рухнула и накрыла толпу горящими головнями. 126 чел. погибли на мѣстѣ, 10 чел.

получили тяжкіе ушибы и обжоги. По числу жертвъ, это былъ самый страшный пожаръ въ Петербургѣ. Императоръ Николай пріѣхалъ, какъ только узналъ о несчастіи, лично распоряжался на пожарищѣ, и оставилъ его уже послѣ того, какъ послѣднее тѣло было вытащено изъ подъ пылающихъ обломковъ.

Народная толпа на площади возросла между тѣмъ до десятковъ тысячъ, и только присутствіе государя поддерживало въ ней порядокъ: она безмолвно разступалась для пропуска пожарныхъ трубъ и саней съ убитыми и раненными.

Еще важнѣе была личная распорядительность Николая I во время страшной холеры лѣтомъ 1831 г. Повѣтріе это впервые было занесено тогда изъ восточныхъ губерній въ Москву и Петербургъ. Населеніемъ овладѣли страхъ и уныніе. Жаркіе дни и обиліе овощей способствовали усиленію заразы. Болѣзнь была почти невѣдомая, врачебная помощь оказывалась безсильною.

Городская чернь, наиболѣе страдавшая отъ заразы, съ недовѣріемъ относилась къ принимаемымъ мѣрамъ предосторожности, и волновалась всякими нелѣпыми слухами. Невѣжественные люди распускали молву, будто холеру распространяютъ сами врачи, отравляя народъ; другіе увѣряли, что отраву подбрасываютъ поляки.

Были случаи, что толпа останавливала ни въ чемъ неповинныхъ людей, показавшихся ей подозрительными, и избивала ихъ до смерти. Волненіе достигло наконецъ угрожающей степени. Толпа черни, собравшаяся на Сѣнной площади, разнесла временную холерную больницу; нѣсколько врачей сдѣлались жертвою безсмысленнаго озлобленія.

Императоръ Николай I находился въ Царскомъ Селѣ, но узнавъ о происходящихъ буйствахъ, тотчасъ прибылъ въ Петербургъ, и нигдѣ не останавливаясь, проѣхалъ на Сѣнную площадь. Тамъ, вставъ въ коляскѣ, онъ обратился къ толпѣ съ строгими словами, тотчасъ возвратившими ее къ порядку. Чернь падала на колѣни къ ногамъ государя, моля простить ея заблужденія.

Буйство было немедленно прекращено обаяніемъ величавой личности царя. Это историческое событіе въ жизни Николая I увѣковѣчено на барельефѣ поставленнаго ему памятника.

Взыскательный и строгій, императоръ Николай въ то же время чтилъ заслуги вѣрныхъ подданныхъ, къ какому бы званію они ни принадлежали. Современники сохранили воспоминаніе о трогательномъ случаѣ.

Проѣзжая по мосту черезъ Неву, государь встрѣтилъ разъ похороны простого солдата. У бѣдняка не было родныхъ, и гробъ его одиноко тащился на роспускахъ.

Государь вышелъ изъ саней, и нѣсколько сотъ шаговъ провожалъ тѣло вѣрнаго слуги.

Николай I вообще нерѣдко появлялся на петербургскихъ улицахъ, и не много было столичныхъ жителей, не знавшихъ его въ лицо. Поэтъ A. H. Майковъ прекрасно запечатлѣлъ его рыцарственный образъ въ стихахъ:

Когда по улицѣ въ откинутой коляскѣ,Передъ безпечною толпою ѣдетъ онъ,Въ походный плащъ одѣтъ, въ солдатской мѣдной каскѣ,Спокойно грустенъ, строгъ, и въ думу погруженъ -Въ немъ виденъ каждый мигъ державный повелительИ вождь, и судія, Россіи промыслитель,

И первый труженикъ народа своего.

Съ возмужаніемъ и развитіемъ государственной силы Россіи, развивались въ ней также искусства и литература. Мы уже знаемъ, какими замѣчательнѣйшими зданіями и памятниками обогатился Петербургъ въ царствованіе Николая I. Не менѣе обогатились и музеи.

Эрмитажъ былъ перестроенъ и обращенъ въ великолѣпнѣйшую галлерею изящныхъ искусствъ, куда поступило много новыхъ пріобрѣтеній. Важнѣйшія изъ нихъ картины Мурильйо и Рубенса, Мадонна д'Альба Рафаэля, Давидъ съ головой Голіаѳа Гвидо Рени, Марія Магдалина Тиціана, и др.

Въ академіи художествъ построены галлереи для выставокъ и коллекцій. Лучшія произведенія русскихъ художниковъ, преимущественно на историческіе и военные сюжеты, постоянно покупались для музеевъ и дворцовъ; архитекторы, живописцы, ваятели были всегда заняты царскими заказами.

При этихъ благопріятныхъ условіяхъ развились таланты Карла Брюлова, Бруни, Иванова, Айвазовскаго и др.

Источник: https://dom-knig.com/read_193279-31

История города с.- петербурга в лицах и картинках 1703-1903 (исторический очерк), . обсуждение на liveinternet – российский сервис онлайн-дневников

Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.

Посвятив свои заботы устройству новой столицы и входя непосредственно во все подробности дела, Петр I, конечно, должен был руководствоваться и своим личным вкусом, и условиями местности и климата. По-видимому, его личный вкус во многом согласовался с характером петербургской природы.

Здесь было много воды, а пристрастие Петра к судостроению и мореплаванию известно. Суровость климата, бедность почвы напоминали ему те города и страны, которые во время путешествия по Европе произвели на него наиболее сильное и благоприятное впечатление. На европейском юге Петр не был и не стремился туда.

Его больше всего привлекала Голландия со своими морскими портами, речными дельтами, каналами, верфями, со своей мировой торговлей, выдающимся положением торгового и промышленного класса, богатством без роскоши, трудолюбием, грубоватой общительностью нравов и простым складом жизни.

Поэтому понятно, что Голландия оставалась для него идеалом счастливого и благоустроенного государства, и что все виденное им там неотступно преследовало его мысль, когда пришлось создавать русскую столицу в обильной водами, суровой и бедной Ингрии. 34

План С.-Петербурга в царствование Петра I

Было и еще обстоятельство, которое могло побудить Петра отдать предпочтение голландскому типу городского устройства и городской архитектуры. Большие европейские столицы: Лондон, Париж, Вена, были полны исторических памятников, остатков феодализма и средневекового католичества.

Они были слишком неразрывно связаны с общественным и церковным строем, чуждым русскому быту. Голландия же была государством сравнительно новым, образовавшимся уже после падения рыцарства, и ее большие города были скорее центрами развивавшейся торговой и промышленной деятельности, чем исторической и политической жизни.

Поэтому такая столица, как Амстердам, должна была представляться Петру образцом наиболее удобным для подражания.

Хотя при застройке и украшении Петербурга Петр пользовался искусством итальянских и французских архитекторов, но предпочтение голландскому зодчеству в нем сохранилось, и ясно выразилось во всех главнейших сооружениях его царствования — в Петербурге, Петергофе и Кроншлоте.

Окончательно решив судьбу Петербурга, как столицы и резиденции, Петр прежде всего озаботился мерами по его заселению. Нужны были не одни только пришлые рабочие, отбывавшие двухмесячную очередь, но и постоянные жители.

Поэтому еще в 1710 году Петр приказал переселить в Петербург до 15 тысяч разных мастеровых людей из внутренних областей, с их семействами, отвести им земельные участки и построить дома за счет казны.

Раздача земель вообще была обычным явлением, и все нужные люди, которых желательно было удержать в новом городе, получали бесплатно участки под дома и дачи. Таким образом очень быстро, хотя и очень плохо, застроилась вся обширная площадь между нынешними Невским проспектом, Большой Садовой улицей, Коломной и Невой.

Здесь образовался целый ряд “переведенских” слобод, заселенных вызванными отовсюду мастеровыми людьми. Для других рабочих и служилых людей отводились места в нынешней Литейной части, а также в Московской стороне, то есть за рекой Фонтанкой, которая в то время называлась Ериком.

Вызывались также и купцы, и их тоже заставляли строиться и заводить торговое дело. Среди московского купечества правительство само выбирало более деловитых людей, и перевозило их в Петербург за казенный счет, вместе с их движимостью. В числе других вызваны были таким образом в Петербург первые крупные представители торгово-промышленного сословия: Филатьев, Панкратьев, Исаев и другие.

Баталия при Гангуте 27 июля 1714 года

В 1713 году последовал указ, которым все лица, причисленные к царскому двору, обязывались безотлучно жить в Петербурге и строить там дома. Указ этот относился и к царевичу Алексею, который по своим личным склонностям предпочитал старую столицу Москву.

Раньше он считал свое пребывание в Петербурге временным, и помещался в крошечном домике на Посадской улице, состоявшем всего из двух комнат со службами. Там он поселился и после вступления в брак, предполагая вскоре переехать в Москву; но упомянутый указ разрушил его намерения.

Царевич принужден был строить себе новый дом на избранном для него месте на невской набережной в Литейной части, рядом с домом тетки его Наталии Алексеевны, любимой сестры Петра I.

При постройке дома пришлось сообразоваться с другим указом, от 4 апреля 1714 года, воспрещавшим строить деревянные дома на набережной Невы, на Петербургской стороне и на Адмиралтейском острове (между Невой и Мойкой). Однако каменного дома царевич не стал возводить, а выстроил так называемую “мазанку”.

Здание это имело в длину 14 сажень и состояло из 16 комнат, разделявшихся на две половины: самого царевича и супруги его крон-принцессы. Последняя половина в расположении и убранстве комнат носила европейский характер, тогда как на собственной половине Алексей понаделал, по московскому обычаю, множество перегородок и полутемных клетушек.

Благодаря таким мерам, Петербург с 1712 года быстро застраивался. Возводились дворцы для царя и лиц царской семьи, дома для приближенных и начальствующих лиц. Кроме “Зимнего дома” на месте нынешнего Эрмитажа, Петр выстроил еще “Летний дом”, там, где теперь находится Инженерный замок.

На невской набережной, вблизи Литейной, возведен был дом для царевны Натальи Алексеевны, а вокруг дворца царевича Алексея расположились дома его приближенных. На месте нынешнего Мраморного дворца построен был Почтовый двор.

Рядом делались просеки в роще, занимавшей тогдашний Царицын луг, и работали над разбивкой сада с цветником однолетних растений, получившим по этой причине название Летнего. За Литейной прорыли параллельные набережной каналы, образовавшие улицы Шпалерную, Захарьевскую и Сергиевскую, называвшиеся тогда “линиями”.

Ширина этих улиц объясняется тем, что первоначально посередине их протекали каналы. Такие же каналы прорыты были в поперечном направлении, на улицах Литейной, Воскресенской и Таврической. Они просуществовали не более полувека, и с царствования Елизаветы Петровны мало-помалу их стали засыпать. При Екатерине II исчезли последние из них.

На Фонтанке, на месте нынешнего Соляного городка, устроена была Невская верфь для мелких речных судов, и для подвоза к ней материалов прорыт косой канал, превращенный позднее в Косой переулок.

Таким образом, левый берег Невы постепенно застраивался. Но распространение города в эту сторону едва только доходило до Фонтанки, называвшейся в то время Ериком, а свое нынешнее название получившей от фонтанов, устроенных в Летнем саду.

Местность за Фонтанкой считалась уже загородной. Здесь располагались обшир- 38 ные дачи и стояли болотистые леса. Невский проспект стали прокладывать уже при постройке Александро-Невского монастыря, пользуясь для работ пленными шведами.

Улица эта, сделавшаяся позднее главнейшей в столице, представляла в то время печальный вид. По обеим сторонам ее тянулись канавы, обсаженные деревьями, за канавами шли разбросанные строения, а местами тянулись болотистые луга, пруды, рощи.

Мост через Фонтанку, на месте нынешнего Аничкова, был деревянный и содержался неисправно.

1)вид Летнего сада в 1717 году

Петр не был доволен скромными размерами, в каких выражалась строительная деятельность в новой столице, и чтобы подвинуть ее, издавал указы за указами, часто принудительного характера.

По всей России, кроме Петербурга, воспрещено было на неопределенное время возведение каких бы то ни было каменных построек, и все каменщики высылались на берега Невы.

Приближенным к царю или вообще зажиточным лицам раздавались в Петербурге земельные участки с обязательством строиться в известных размерах; усиливалось и строительство за счет казны, для государственных надобностей.

В то же время Петр сознавал, что дальнейший правильный рост столицы требует определенного, заранее выработанного плана, и что в этом громадном деле нельзя обойтись одними домашними средствами. Требовался опытный и талантливый инженер-архитектор, вооруженный европейскими знаниями. Такого сотрудника Петр нашел в лице парижского архитектора Леблона, выписанного в Петербург в 1715 году, и составившего общий план города на обоих берегах Невы.

Леблон был человек чрезвычайно способный, знающий и деятельный; он сразу приобрел доверие Петра, который называл его “прямой диковинкой”.

Хотя его план города никогда не был вполне приведен в исполнение, но его деятельность в звании генерал-архитектора оказалась в высшей степени важной хотя бы потому, что он положил начало образованию в России мастеров архитектурного дела, лепщиков, резчиков по дереву и прочих.

Сам Петр при первом знакомстве оценил в Леблоне, что он “кредит имеет великий в мастеровых во Франции, и кого надобно, через него достать можем”.

Леб- лон тотчас по приезде в Петербург завел мастерские литейного дела, лепного, шпалерного, гобеленового, слесарного, резного, художественно-столярного — всего до двадцати заведений, и таким образом сразу обеспечил новую столицу необходимыми для строительных работ мастерскими.

Вникая в мысли и вкус царя, Леблон хотел самым широким образом воспользоваться водными богатствами невского устья. По его плану, Петербург должен был представить некоторое подобие Амстердаму и Венеции, объединенное и украшенное во вкусе парижских строителей времен Людовика XV.

Центральные части города с Васильевским островом должны были быть разрезаны на правильные и неправильные четырехугольники продольными и поперечными каналами, расширяющимися на пересечении в бассейны. Середину четырехугольников должны были занимать площади, обставленные красивыми зданиями, с фонтанами в центре и иногда с прилегающими садами.

На сады, согласно указаниям Петра, обращено было особенное внимание, и в этом отношении Петербург уже тогда отличался большой роскошью.

Летний сад был разбит на громадном пространстве, захватывая часть Царицына луга, пестрел богатыми цветниками, украшался павильонами, гротами, статуями; в числе последних была знаменитая греческая Венера, названная потом Таврической, потому что долго стояла в Таврическом дворце, и украшающая ныне античное отделение Эрмитажа.

На Васильевском острове еще раньше Леблона, по мысли самого царя, рыли три больших канала по направлению Невы, где теперь тянутся Большой, Средний и Малый проспекты. Этими каналами предполагалось достигнуть двух целей: облегчить доступ торговых судов к Петербургу, и ослабить силу наводнений.

Но работы в отсутствии Петра производились плохо, каналам не дали достаточной глубины и ширины. Леблон исправил первоначальный план, допол- 40 нив его рядом поперечных каналов, наметив площади, бассейны, места для главного царского дворца.

Но все это было выполнено лишь отчасти, первоначальная мысль Петра не осуществилась, и впоследствии каналы на Васильевском острове, а также в Литейной части, как несоответствующие своему назначению, были засыпаны.

Леблон был не только строителем новой столицы, но ему принадлежат также первые заботы о внутреннем благоустройстве города. Он хотел ввести в Петербурге порядки, существовавшие в то время в Париже и других европейских столицах.

В своих докладах царю он предлагал меры, касавшиеся освещения и замощения улиц, соблюдения наружной чистоты, и даже полицейского надзора за безопасностью от пожаров, грабежей и бродяг. На всех главных улицах поставлены были масляные фонари по рисунку самого Леблона.

Для снабжения города мостовым камнем вменено было в обязанность каждому возу при въезде в город иметь три булыжника, и каждой барке привозить установленное количество камня. На окраинных улицах и на перекрестках стояли рогатки, и при них, в ночное время, жители города содержали по наряду очередные караулы.

В каждой части города предполагался рынок; для больниц, богаделен и скотобоен по плану Леблона указаны были места на окраинах.

С 1718 года, когда учреждена была должность генерал-полицеймейстера, заботы о внешнем благоустройстве города перешли к генерал-адъютанту Девиеру. Родом португалец, Девиер служил прежде в денщиках при Петре, и своей расторопной исполнительностью рано обратил на себя внимание царя.

Назначая его начальником впервые создаваемой городской полиции, Петр составил ему в руководство собственноручный указ, которым определялись главные обязанности полицейской власти и важнейшие правила благоустройства и благочиния. Правила эти касались пожарных предосторожностей, исправного содержания улиц и каналов, торговли съестными припасами, задержания воров, бродяг и нищих.

Состав городской полиции был очень незначительный, и в царствование Петра I не превышал 100 человек.

Источник: https://www.liveinternet.ru/users/polina49/post396073313/

Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его

Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.

Император Николай I любил Петербург, и во многих отношениях наложил на него печать своего личного вкуса. Замечательнейшие постройки его времени носят следы указаний, которые он давал художникам и строителям. Можно сказать, что с его личностью сливался и общий характер Петербурга, превосходно схваченный Пушкиным в его стихах:

Люблю тебя, Петра творенье; Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит…

Люблю воинственную живость Потешных Марсовых полей, Пехотных ратей и коней Однообразную красивость, В их стройно-зыблемом строю Лоскутья сих знамен победных, Сиянье шапок этих медных, Насквозь простреленных в бою; Люблю, военные столица, Твоей твердыни дым и гром, Когда полнощная царица Дарует сына в царский дом, Или победу над врагом Россия снова торжествует, Или, взломав свой синий лед, Нева к морям его несет, И чуя вешни дни, ликует.

Тесная связь императора Николая I со своей столицей выразилась в личном участии, какое он принимал во многих петербургских событиях. Мы уже знаем о его распоряжениях во время пожара в Зимнем дворце.

Такую же заботливость он при страшном пожаре 2 февраля 1 836 года в балагане Лемана на Адмиралтейской площади, где тогда сосредоточивались масленичные увеселения. Пожар начался в пятом часу дня, во время представления, на которое собралось зрителей до 400 человек. От лампы, слишком высоко подвешенной за кулисами, загорелись стропила.

Тотчас рас- крыли все выходные двери, и часть публики благополучно вышла; но затем в толпе произошло смятение, она бросилась в противоположную сторону, началась страшная давка, причем многие были задушены. В это время пламя охватило уже весь балаган, крыша с треском рухнула и накрыла толпу горящими головнями.

126 человек погибли на месте, 10 человек получили тяжкие ушибы и ожоги. По числу жертв это был самый страшный пожар в Петербурге. Император Николай приехал, как только узнал о несчастье, лично распоряжался на пожарище, и оставил его уже после того, как последнее тело было вытащено из-под пылающих обломков.

Народная толпа на площади возросла между тем до десятков тысяч, и только присутствие государя поддерживало в ней порядок: она безмолвно расступалась для пропуска пожарных труб и саней с убитыми и ранеными.

Еще важнее была личная распорядительность Николая I во время страшной холеры летом 1831 года. Поветрие это впервые было занесено тогда из восточных губерний в Москву и Петербург. Населением овладели страх и уныние. Жаркие дни и обилие овощей способствовали усилению заразы. Болезнь была почти неведомая, врачебная помощь оказывалась бессильной.

Городская чернь, наиболее страдавшая от заразы, с недоверием относилась к принимаемым мерам предосторожности, и волновалась всякими нелепыми слухами. Невежественные люди распускали молву, будто холеру распространяют сами врачи, отравляя народ; другие уверяли, что отраву подбрасывают поляки.

Были случаи, что толпа останавливала ни в чем неповинных людей, показавшихся ей подозрительными, и избивала их до смерти. Волнение достигло, наконец, угрожающей степени. Толпа черни, собравшаяся на Сенной площади, разнесла временную холерную больницу; несколько врачей сделались жертвой бессмысленного озлобления.

Император Николай I находился в Царском Селе, но узнав о происходящих буйствах, тотчас прибыл в Петербург, и нигде не останавливаясь, проехал на Сенную площадь. Там, встав в коляске, он обратился к толпе со строгими словами, тотчас возвратившими ее к порядку. Чернь падала на колени к ногам государя, моля простить ее заблуждения.

Буйство было немедленно прекращено обаянием величавой личности царя. Это историческое событие в жизни Николая I увековечено на барельефе поставленного ему на Исаакиевской площади памятника.

Взыскательный и строгий, император Николай в то же время чтил заслуги верных подданных, к какому бы званию они ни принадлежали. Современники сохранили воспоминание о трогательном случае.

Проезжая по мосту через Неву, государь однажды встретил похороны простого солдата. У бедняка не было родных, и гроб его одиноко тащился на роспусках.

Государь вышел из саней, и несколько сот шагов провожал тело верного слуги.

Эрмитажный театр в 1830-х годах

Николай I вообще нередко появлялся на петербургских улицах, и немного было столичных жителей, не знавших его в лицо. Поэт А.Н. Майков прекрасно запечатлен его рыцарственный образ в стихах:

Когда по улице в откинутой коляске, Перед беспечною толпою едет он, В походный плащ одет, в солдатской медной каске, Спокойно-грустен, строг, и в думу погружен — В нем виден каждый миг державный повелитель, И вождь, и судья, России промыслитель, И первый труженник народа своего.

С возмужанием и развитием государственной силы России, развивались в ней также искусства и литература. Мы уже знаем, какими замечательнейшими зданиями и памятниками обогатился Петербург в царствование Николая I. Не менее обогатились и музеи.

Эрмитаж был перестроен и обращен в великолепнейшую галерею изящных искусств, куда поступило много новых приобретений. Важнейшие из них — картины Мурильо и Рубенса, “Мадонна д'Аль- ба” Рафаэля, “Давид с головой Голиафа” Гвидо Рени, “Мария Магда- лина” Тициана и другие.

В Академии художеств построены галереи для выставок и коллекций. Лучшие произведения русских художников, преимущественно на исторические и военные сюжеты, постоянно покупались для музеев и дворцов; архитекторы, живописцы, ваятели были всегда заняты царскими заказами.

При этих благоприятных условиях развились таланты Карла Брюллова, Бруни, Иванова, Айвазовского и других.

Сценическое искусство также пользовалось покровительством Николая I. При нем появились русские драматические произведения, до сих пор остающиеся лучшими в нашей литературе: “Горе от ума” Грибоедова, “Ревизор” и “Женитьба” Гоголя, “Борис Годунов” и другие произведения Пушкина. На сцене появились даровитые артисты — Каратыгин, Мартынов, Самойлов, госпожа Самойлова.

В то же время процветали итальянская опера, балет, французский и немецкий театры. В Большом театре несколько раз в году давались многолюдные маскарады, привлекавшие высшее столичное общество; эти маскарады иногда посещал сам государь.

Вообще петербургская жизнь того времени, при дешевизне предметов необходимости и обилии развлечений, представлялась довольно веселой, в особенности в среде достаточных классов.

Русская литература достигла в царствование Николая I небывалого расцвета, и Петербург сделался центром умственной жизни страны и местопребыванием даровитейших русских писателей.

Карамзин, создавший легкий книжный слог и написавший “Историю Государства Российского”, умер в первый год царствования Николая.

Поэт Жуковский, которому поручено было воспитание наследника, будущего императора Александра II, был одним из украшений двора и душой образованного петербургского общества.

Баснописец Крылов, умерший в 1844 году, достиг при Николае I наибольшей известности: его басни сделались любимым чтением взрослых и детей, на всем пространстве России. Иван Андреевич Крылов так близок русскому юношеству, что здесь кстати будет сказать несколько слов о его самобытной и даровитой личности.

Он родился в Москве, в 1768 году, в небогатой офицерской семье. Отец его был человек очень начитанный, и мальчик, находя дома множество занимательных книг, в свою очередь пристрастился к чтению. Поступив потом на канцелярскую службу, Крылов, от природы ленивый, мало занимался ей. Больше всего его интересовало наблю-.

дать народную жизнь и подмечать бойкий склад народной речи. По словам современника, он “посещал с особенным удовольствием народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пестрой толпой, прислушиваясь с жадностью к речам простолюдинов”.

В 1783 году Крылов переселяется в Петербург, и пристрастившись к театру, пишет целый ряд комедий, в большинстве неудачных, печатает журнальные статьи, оды и разные стихо- 186 творения, и только в 1805 году нападает на свое настоящее призвание — басню.

Этими первыми баснями его были: “Дуб и трость” и “Разборчивая невеста”, обе заимствованные у французского поэта Лафонтена. Басни имели чрезвычайный успех, и с той поры Крылов почти исключительно посвятил себя этому роду литературы. Чем

H.II. Гиедич. В.А. Жуковский. А.С. Пушкин п И.А. Крылов

более русская публика знакомилась с баснями Крылова, тем более росла его слава; никогда еще не было у нас писателя, пользовавшегося такой широкой известностью.

Тут пригодилось Крылову его отличное знание народного русского языка, народных пословиц и поговорок: басни его блещут удивительной простотой, своеобразностью и бойкостью речи.

В них, в образе зверей, птиц или рыб, говорят живые русские люди, чувствуется русский народный дух, осме- иваются коренные народные слабости или предрассудки. Даже переводя французского баснописца, Крылов оставался совершенно народным русским писателем.

Но самым блестящим литературным явлением того времени был Пушкин.

Его гений уже вполне созрел после беспокойно проведенной молодости, и самые крупные по замыслу произведения его уже были написаны, когда с 1830 года он вновь поселился в Петербурге, красота которого всегда обаятельно действовала на него.

Петербургу он посвятил много превосходных стихов, и целую тюэму “Медный всадник”. Но преждевременно, в самой зрелой поре его необычайного дарования, жизнь его была прервана: он был убит на дуэли в январе 1837 года.

Горестное событие это произвело сильное впечатление на просвещеннейшую часть петербургского общества. Дуэль происходила за Черной речкой, в лесу близ деревни Коломяги. В настоящее время местность эта примыкает к скаковому ипподрому, и на ней поставлен небольшой бронзовый памятник поэту.

Император Николай, высоко ценивший поэтический гений Пушкина, с великодушным участием отнесся к умирающему поэту. Он послал к нему с лейб-медиком Арендтом собственноручное письмо, с приказанием прочесть его и немедленно возвратиться. “Я не лягу, я буду ждать”, сказал государь.

В письме заключались следующие строки: “Если Бог не велит нам более увидеться, посылаю тебе мое прощение, и вместе мой совет: исполнить долг христианский. О жене и детях не беспокойся: я их беру на свое попечение”. Милостивые слова эти были утешением умирающему.

О твердости, с какой Пушкин переносил невыразимые страдания, причиненные раной, Арендт выражался так: “Я был в тридцати сражениях, я видел много умирающих, но мало видел подобного”.

В 30-х годах расцвели два новые яркие таланта — Гоголь и Лермонтов. Первый лучшую пору своей деятельности провел в Петербурге; второй оставался здесь недолго, и еще в молодых годах уехал на Кавказ. Бронзовый бюст его поставлен, в числе других, в Адмиралтейском саду.

В 40-х годах уже обращали на себя внимание писатели, составившие украшение русской литературы в последующее царствование: Тютчев, Майков, Некрасов, Тургенев, Гончаров, Достоевский и другие.

Все они принадлежат Петербургу, так как здесь развились и созрели их яркие дарования.

И наконец, в самые последние годы царствования Николая I, появились первые произведения величайшего из современных писателей, графа Л.Н. Толстого.

Источник: https://bookucheba.com/gorodov-rossii-istoriya/nikolay-derjavnyiy-hozyain-peterburga-chertyi-27942.html

История города С.-Петербурга в лицах и картинка… Исторический очерк Автор В. Г. Авсеенко. Составитель А. В. Вознесенский С. Петербургская городская Дума, 1903

Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.

Глава V

НиколайI— Державный хозяин Петербурга.— Черты из его жизни.

— Холера 1831 года.— Общественная жизнь в Петербурге.

— Театры.— Жуковский, Крылов, Пушкин.

   Император Николай I любил Петербург, и во многих отношениях наложил на него печать своего личного вкуса. Замечательнейшие постройки его времени носят следы указаний, которые он давал художникам и строителям. Можно сказать, что с его личностью сливался и общий характер Петербурга, превосходно схваченный Пушкиным в его стихах:

     Люблю тебя, Петра творенье;   Люблю твой строгий, стройный вид,   Невы державное теченье,   Береговой ее гранит…   Люблю воинственную живость   Потешных Марсовых полей,   Пехотных ратей и коней   Однообразную красивость,   В их стройно-зыблемом строю   Лоскутья сих знамен победных,   Сиянье шапок этих медных,   Насквозь простреленных в бою;   Люблю, военные столица,   Твоей твердыни дым и гром,   Когда полнощная царица   Дарует сына в царский дом,   Или победу над врагом   Россия снова торжествует,   Или, взломав свой синий лед,   Нева к морям его несет,   И чуя вешни дни, ликует.  

   Тесная связь императора Николая I со своей столицей выразилась в личном участии, какое он принимал во многих петербургских событиях. Мы уже знаем о его распоряжениях во время пожара в Зимнем дворце.

Такую же заботливость он при страшном пожаре 2 февраля 1836 года в балагане Лемана на Адмиралтейской площади, где тогда сосредоточивались масленичные увеселения. Пожар начался в пятом часу дня, во время представления, на которое собралось зрителей до 400 человек. От лампы, слишком высоко подвешенной за кулисами, загорелись стропила.

Тотчас раскрыли все выходные двери, и часть публики благополучно вышла; но затем в толпе произошло смятение, она бросилась в противоположную сторону, началась страшная давка, причем многие были задушены. В это время пламя охватило уже весь балаган, крыша с треском рухнула и накрыла толпу горящими головнями.

126 человек погибли на месте, 10 человек получили тяжкие ушибы и ожоги. По числу жертв это был самый страшный пожар в Петербурге. Император Николай приехал, как только узнал о несчастье, лично распоряжался на пожарище, и оставил его уже после того, как последнее тело было вытащено из-под пылающих обломков.

Народная толпа на площади возросла между тем до десятков тысяч, и только присутствие государя поддерживало в ней порядок: она безмолвно расступалась для пропуска пожарных труб и саней с убитыми и ранеными.

   Еще важнее была личная распорядительность Николая I во время страшной холеры летом 1831 года. Поветрие это впервые было занесено тогда из восточных губерний в Москву и Петербург. Населением овладели страх и уныние. Жаркие дни и обилие овощей способствовали усилению заразы. Болезнь была почти неведомая, врачебная помощь оказывалась бессильной. Городская чернь, наиболее страдавшая от заразы, с недоверием относилась к принимаемым мерам предосторожности, и волновалась всякими нелепыми слухами. Невежественные люди распускали молву, будто холеру распространяют сами врачи, отравляя народ; другие уверяли, что отраву подбрасывают поляки. Были случаи, что толпа останавливала ни в чем неповинных людей, показавшихся ей подозрительными, и избивала их до смерти. Волнение достигло, наконец, угрожающей степени. Толпа черни, собравшаяся на Сенной площади, разнесла временную холерную больницу; несколько врачей сделались жертвой бессмысленного озлобления. Император Николай I находился в Царском Селе, но узнав о происходящих буйствах, тотчас прибыл в Петербург, и нигде не останавливаясь, проехал на Сенную площадь. Там, встав в коляске, он обратился к толпе со строгими словами, тотчас возвратившими ее к порядку. Чернь падала на колени к ногам государя, моля простить ее заблуждения. Буйство было немедленно прекращено обаянием величавой личности царя. Это историческое событие в жизни Николая I увековечено на барельефе поставленного ему на Исаакиевской площади памятника.     Взыскательный и строгий, император Николай в то же время чтил заслуги верных подданных, к какому бы званию они ни принадлежали. Современники сохранили воспоминание о трогательном случае. Проезжая по мосту через Неву, государь однажды встретил похороны простого солдата. У бедняка не было родных, и гроб его одиноко тащился на роспусках. Государь вышел из саней, и несколько сот шагов провожал тело верного слуги.

   Николай I вообще нередко появлялся на петербургских улицах, и немного было столичных жителей, не знавших его в лицо. Поэт А.Н. Майков прекрасно запечатлен его рыцарственный образ в стихах:

     Когда по улице в откинутой коляске,   Перед беспечною толпою едет он,   В походный плащ одет, в солдатской медной каске,   Спокойно-грустен, строг, и в думу погружен —   В нем виден каждый миг державный повелитель,   И вождь, и судья, России промыслитель,   И первый труженник народа своего.     С возмужанием и развитием государственной силы России, развивались в ней также искусства и литература. Мы уже знаем, какими замечательнейшими зданиями и памятниками обогатился Петербург в царствование Николая I. Не менее обогатились и музеи. Эрмитаж был перестроен и обращен в великолепнейшую галерею изящных искусств, куда поступило много новых приобретений. Важнейшие из них — картины Мурильо и Рубенса, “Мадонна д'Альба” Рафаэля, “Давиде головой Голиафа” Гвидо Рени, “Мария Магдалина” Тициана и другие. В Академии художеств построены галереи для выставок и коллекций. Лучшие произведения русских художников, преимущественно на исторические и военные сюжеты, постоянно покупались для музеев и дворцов; архитекторы, живописцы, ваятели были всегда заняты царскими заказами. При этих благоприятных условиях развились таланты Карла Брюллова, Бруни, Иванова, Айвазовского и других.   Сценическое искусство также пользовалось покровительством Николая I. При нем появились русские драматические произведения, до сих пор остающиеся лучшими в нашей литературе: “Горе от ума” Грибоедова, “Ревизор” и “Женитьба” Гоголя, “Борис Годунов” и другие произведения Пушкина. На сцене появились даровитые артисты — Каратыгин, Мартынов, Самойлов, госпожа Самойлова. В то же время процветали итальянская опера, балет, французский и немецкий театры. В Большом театре несколько раз в году давались многолюдные маскарады, привлекавшие высшее столичное общество; эти маскарады иногда посещал сам государь. Вообще петербургская жизнь того времени, при дешевизне предметов необходимости и обилии развлечений, представлялась довольно веселой, в особенности в среде достаточных классов.   Русская литература достигла в царствование Николая I небывалого расцвета, и Петербург сделался центром умственной жизни страны и местопребыванием даровитейших русских писателей. Карамзин, создавший легкий книжный слог и написавший “Историю Государства Российского”, умер в первый год царствования Николая. Поэт Жуковский, которому поручено было воспитание наследника, будущего императора Александра II, был одним из украшений двора и душой образованного петербургского общества.

   Баснописец Крылов, умерший в 1844 году, достиг при Николае I наибольшей известности: его басни сделались любимым чтением взрослых и детей, на всем пространстве России. Иван Андреевич Крылов так близок русскому юношеству, что здесь кстати будет сказать несколько слов о его самобытной и даровитой личности. Он родился в Москве, в 1768 году, в небогатой офицерской семье.

Отец его был человек очень начитанный, и мальчик, находя дома множество занимательных книг, в свою очередь пристрастился к чтению. Поступив потом на канцелярскую службу, Крылов, от природы ленивый, мало занимался ей. Больше всего его интересовало наблюдать народную жизнь и подмечать бойкий склад народной речи.

По словам современника, он “посещал с особенным удовольствием народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пестрой толпой, прислушиваясь с жадностью к речам простолюдинов”.

В 1783 году Крылов переселяется в Петербург, и пристрастившись к театру, пишет целый ряд комедий, в большинстве неудачных, печатает журнальные статьи, оды и разные стихотворения, и только в 1805 году нападает на свое настоящее призвание — басню. Этими первыми баснями его были: “Дуб и трость” и “Разборчивая невеста”, обе заимствованные у французского поэта Лафонтена.

Басни имели чрезвычайный успех, и с той поры Крылов почти исключительно посвятил себя этому роду литературы. Чем более русская публика знакомилась с баснями Крылова, тем более росла его слава; никогда еще не было у нас писателя, пользовавшегося такой широкой известностью.

Тут пригодилось Крылову его отличное знание народного русского языка, народных пословиц и поговорок: басни его блещут удивительной простотой, своеобразностью и бойкостью речи. В них, в образе зверей, птиц или рыб, говорят живые русские люди, чувствуется русский народный дух, осмеиваются коренные народные слабости или предрассудки. Даже переводя французского баснописца, Крылов оставался совершенно народным русским писателем.

   Но самым блестящим литературным явлением того времени был Пушкин. Его гений уже вполне созрел после беспокойно проведенной молодости, и самые крупные по замыслу произведения его уже были написаны, когда с 1830 года он вновь поселился в Петербурге, красота которого всегда обаятельно действовала на него. Петербургу он посвятил много превосходных стихов, и целую поэму “Медный всадник”. Но преждевременно, в самой зрелой поре его необычайного дарования, жизнь его была прервана: он был убит на дуэли в январе 1837 года. Горестное событие это произвело сильное впечатление на просвещеннейшую часть петербургского общества. Дуэль происходила за Черной речкой, в лесу близ деревни Коломяги. В настоящее время местность эта примыкает к скаковому ипподрому, и на ней поставлен небольшой бронзовый памятник поэту.

   Император Николай, высоко ценивший поэтический гений Пушкина, с великодушным участием отнесся к умирающему поэту. Он послал к нему с лейб-медиком Арендтом собственноручное письмо, с приказанием прочесть его и немедленно возвратиться. “Я не лягу, я буду ждать”, сказал государь.

В письме заключались следующие строки: “Если Бог не велит нам более увидеться, посылаю тебе мое прощение, и вместе мой совет: исполнить долг христианский. О жене и детях не беспокойся: я их беру на свое попечение”. Милостивые слова эти были утешением умирающему.

О твердости, с какой Пушкин переносил невыразимые страдания, причиненные раной, Арендт выражался так: “Я был в тридцати сражениях, я видел много умирающих, но мало видел подобного”.

   В 30-х годах расцвели два новые яркие таланта — Гоголь и Лермонтов. Первый лучшую пору своей деятельности провел в Петербурге; второй оставался здесь недолго, и еще в молодых годах уехал на Кавказ. Бронзовый бюст его поставлен, в числе других, в Адмиралтейском саду.   В 40-х годах уже обращали на себя внимание писатели, составившие украшение русской литературы в последующее царствование: Тютчев, Майков, Некрасов, Тургенев, Гончаров, Достоевский и другие. Все они принадлежат Петербургу, так как здесь развились и созрели их яркие дарования. И наконец, в самые последние годы царствования Николая I, появились первые произведения величайшего из современных писателей, графа Л.Н. Толстого.  Глава VI

Восхождение на престол императора АлександраIIи его преобразования.

Оживление в деятельности С.-Петербургской думы.

Городовое положение 1870 года.— Успехи начального образования.

   С воцарением Александра II, наступило время великих преобразований, изменивших весь строй русской государственной жизни. Тягостная Крымская война, возгоревшаяся в последние годы царствования Николая I, закончилась в 1856 году Парижским миром. Извещая об этом радостном событии, молодой император выразил в манифесте руководящие цели своего управления: “При помощи небесного Промысла, всегда благодеющего России, да утвердится и совершенствуется ее внутреннее благоустройство; правда и милость да царствует в судах ее; да развивается повсюду и с новой силой стремление к просвещению и всякой полезной деятельности, и каждый под сенью законов, для всех равно справедливых, равно покровительствующих, да наслаждается в мире плодом трудов невинных”.   Первой и важнейшей заботой нового царствования было освобождение крестьян от крепостной зависимости. Уже с 1857 года начались подготовительные работы к этому трудному и славному делу. Император Александр II лично руководил этими работами, направляя их к скорейшему окончанию. Когда проект нового законодательства о крестьянах был окончательно рассмотрен в Государственном Совете, Александр II, сознавая всю важность предпринимаемой меры, посетил 18 февраля 1861 года Петропавловский собор, и там горячо молился пред гробницей своего родителя Николая I, которого также заботила мысль о переустройстве быта крестьянского сословия. На следующий день, в шестую годовщину восшествия Александра II на престол, “Положения 19 февраля 1861 года” были торжественно обнародованы в Петербурге. День этот был днем общего ликования. Манифест об освобождении крестьян был прочитан во всех церквах и на площадях. Толпы народа наполняли улицы; знакомые и незнакомые радостно приветствовали друг друга. Простой народ целый день теснился в храмах, принося благодарение Богу. На Дворцовой площади народная толпа ожидала проезда государя, и при его появлении люди бросались на колени. Не было ни малейшего беспорядка: все понимали великое значение события, и относились к нему с тихим молитвенным благоговением.

   Освобождение крестьян было только первой мерой в ряду других обширных преобразований. В ближайшие годы последовало учреждение нового гласного суда с участием присяжных заседателей по делам уголовным, создано было земство {Земствамипрежде в России назывались учреждения, заведовавшие хозяйственными делами губерний и уездов.

}, изменены условия печати, причем впервые допущены издания без предварительной цензуры, преобразовано городское общественное управление и введена всеобщая воинская повинность.

К тому же времени относятся и другие важные меры правительства: учреждение женских гимназий, городских и сельских начальных училищ, пересмотр уложения о наказаниях, преобразование городской полиции и пр.

   В ряду этих мер, особенный интерес представляет новое Городовое положение 1870 года, так как им созданы нынешние порядки городского управления и положено начало быстрому развитию городских училищ в Петербурге.   Еще с 60-х годов деятельность петербургской Думы, составленной по Городовому положению 1846 года, заметно оживилась под влиянием пробудившегося интереса к общественным делам. Дума трудилась над приведением в лучший порядок своих доходов, хлопотала о сложении с города таких расходов, которые не имеют отношения к городскому хозяйству, обнаруживала заботы о расширении очень скудных тогда средств к начальному и ремесленному образованию — между прочим постановила учредить ремесленное училище имени скончавшегося в 1865 году цесаревича Николая {Находилось в начале Измайловского пр. (д. 1).}. В 1866 году, когда Петербург снова посетила страшная гостья — холера, думе пришлось обратить внимание на неудовлетворительное санитарное состояние города. По сведениям гласных, трубы для вывода нечистот нередко вводились в водосточные трубы, дворы в домах были завалены нечистотами, лестницы пропитаны зловонием, на рынках и в скотобойнях замечались грязь и смрад. Торговая полиция, наблюдавшая за свежестью съестных припасов, была бессильна что-нибудь сделать; осмотры рабочих помещений производились редко и поверхностно. В виду ожидавшейся холеры, Дума признавала необходимым очистить город насколько возможно, и отпустила для этой цели 100 тысяч рублей. Усилиями окружных попечителей из среды гласных выполнен был в короткое время ряд санитарных мер: вычищены подземные трубы, приведены в порядок рынки и страшно запущенная Сенная площадь, открыты водоемы невской воды, устроены в разных частях города холерные больнички. Все эти заботы городского управления признаны были настолько полезными, что городское общество удостоилось получить высочайшую благодарность “за труды по прекращению развития холеры в Петербурге”.   Но чем яснее выражалось оживление в деятельности Думы, тем сильнее сказывались недостатки Городового положения 1846 года, предоставлявшего этой деятельности очень мало простора и самостоятельности. Необходимость поставить городское общественное управление на новых основаниях сознавалась с начала 60-х годов. Министерство внутренних дел указывало на “необходимость принятия самими обществами более заботливого участия в собственных делах своих, так как правительство не может постоянно нести на себе бремя забот о всех потребностях городов, общества которых сами должны иметь попечение о своих интересах и нуждах”. Во всех городах России созваны были комиссии для обсуждения вопроса о переустройстве городского управления. Пользуясь доставленными этими комиссиями соображениями и сведениями, министерство внутренних дел выработало в 1864 году проект нового Городового положения, который, после многих изменений и дополнений, был Высочайше утвержден 16 июня 1870 года.

   Основная черта этого положения — отсутствие деления городского общества по сословиям. В состав общества входит всякий обыватель, если он русский подданный, достиг 25 лет, и обладает в городе недвижимой собственностью или занимается торгом или промыслом. Все такие лица, без различия званий, являются избирателями.

Они составляют три разряда, сообразно размерам платимых ими городских сборов, причем каждый разряд выбирает одинаковое количество представителей, т. е. гласных. Каждый избиратель может быть выбран в гласные. Число гласных для Петербурга определено в 252, по 84 от каждого разряда.

Они избираются на 4 года и составляют думу под председательством городского головы. Городской голова утверждается высочайшей властью из двух кандидатов, избранных думой. На место прежней распорядительной Думы, Дума избирает управу, число членов которой определяется Думой.

Управа ведает текущие дела, “согласно правилам и указаниям, преподаваемым городской Думой”.

   Дума, управа и городской голова составляют городское общественное управление. Этому управлению предоставляются “попечения и распоряжения по городскому хозяйству и благоустройству”. Строительное дело и начальное образование переходят в ведение города. Городские расходы делятся на обязательные и необязательные. К первым относятся: содержание городского общественного управления, мировых учреждений, полиции, пожарной команды, тюрем, уплата по городским займам, содержание улиц, площадей, садов, памятников и пр. К необязательным относятся расходы “на всякие вообще предметы, относящиеся к пользам города и его обывателей и законам не противные”.   В срок, определенный Думой, управа составляет смету городских доходов и расходов. Дума рассматривает и утверждает смету, указывая и сам способ той или другой хозяйственной операции.   Надзор за законным исполнением городскими учреждениями их обязанностей возлагается в Петербурге на градоначальника. Всякие дела о незаконности постановлений Думы рассматриваются нарочно учрежденным для того присутствием по городским делам, под председательством градоначальника.   Таким образом, кроме отмены прежнего сословного характера городских учреждений, основной чертой Городового положения 1870 года, действующего с некоторыми изменениями и в настоящее время, является предоставление общественному управлению гораздо большей самостоятельности, чем дано было Жалованной грамотой Екатерины II и положением 1846 года. Дума становится уже до известной степени хозяином города, заботится о повышении городских доходов, и может сама производить расходы на общеполезные для города цели. Строительное дело, благоустройство, санитарные мероприятия, больницы, богадельни, начальное образование, надзор за торговлей, ремесленными заведениями, способами уличного передвижения — все это входит в круг ведения городских учреждений, открывая им возможность заботиться о приведении городского хозяйства и благоустройства в возможно лучший вид.   Так как при обнародовании Положения 1870 года тогдашнему составу думы оставалось еще два года до выборов, то новое положение введено было в действие только в 1873 году. В январе происходили выборы гласных, а 20 февраля открылась Дума в составе 252 гласных. 9 марта был утвержден избранный ими первый по новому положению петербургский городской голова, купец Погребов.   Расширенная деятельность нового общественного управления отразилась в первые же годы на многих сторонах столичного хозяйства: распространении газового освещения и водопроводной сети (последняя со временем была выкуплена городом), улучшении мостовых, устройстве санитарной и больничной части и пр. Особенное же значение представляют заботы городского управления о народном образовании. По ходатайству Думы учрежден был особый для города Училищный совет, и все начальные школы министерства народного просвещения переданы были в 1877 году в ведение города. Для направления школьного дела дума учредила Училищную комиссию, усилиями которой дело народного образования в Петербурге было быстро подвинуто вперед.

   В 1881 году было открыто Думой 72 новые школы, так что общее число начальных училищ достигло 56 мужских и 32 женских, кроме 8 воскресных школ. В следующие два года открыто еще 40 школ, в 1883 году 25 школ, в 1884 г. 27 школ, так что в конце того года общее число школ достигло 183.

Далее число школ продолжало быстро возрастать, и в 1902 году достигло цифры, почти удовлетворяющей потребности всеобщего обучения.

Независимо от этого, Дума отпускала и продолжает отпускать значительные суммы на стипендии в средних учебных заведениях, на содержание ремесленного училища в память цесаревича Николая, на пособия частным профессиональным училищам и т. д.

   Большое развитие получила также деятельность Думы по больничной части, в особенности с 1877 года, когда в Петербурге сильно развилась эпидемия тифа. В виду переполнения больниц, Дума открыла несколько временных в частных помещениях, и ходатайствовала о передаче ей вообще городских больниц, кроме военных госпиталей и клиник.   В связи с санитарными мерами явилось также устройство скверов на городских площадях. Между прочим, устроены были обширные скверы на Дворцовой и Сенатской площадях, соединенные потом в Александровский сад, Екатерининский сквер перед Александрийским театром, Исаакиевский и Чернышев скверы и другие. Здесь же кстати будет упомянуто, что успехам городского благоустройства значительнейшим образом содействовало преобразование городской полиции. В царствование Александра II внешняя полицейская служба в Петербурге поставлена была на совершенно новых основаниях. Заботы правительства были направлены на то, чтобы привлечь к этой службе достойных и способных лиц, преимущественно из военного звания, и повысить уважение и доверие к полиции со стороны городского населения. С этой целью содержание полицейских чинов было много увеличено, также как и число их; порядок службы совершенно изменен; исчезли прежние полосатые будки, будочники с алебардами и квартальные надзиратели; постовые городовые расставлены в открытых местах, среди улиц, и вообще полицейскому надзору придана подвижность и осмысленность.1   …   8   9   10   11   12   13   14   15   16
перейти в каталог файлов

Источник: http://www.fizikak.ru/istoricheskij-ocherk-avtor-v-g-avseenko-sostavitele-a-v-voznes/index13.html

Book for ucheba
Добавить комментарий