ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

rrulibs.com

ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

После провозглашения Бачаи Сакао себя новым эмиром Хабибуллой-ханом 19 января 1929 г. Аманулла-хан в Кандагаре всенародно объявил, что считает акт о своем отречении недействительным.

Вскоре в Афганистане началась война между узурпатором, захватившим трон в Кабуле, и прежним эмиром, ранее передавшим власть своему брату, а теперь пытавшимся ее вернуть.

В связи с этими обстоятельствами юридический статус обоих «эмиров» был весьма спорным, и только победа в гражданской войне могла определить, кто из них будет править в Афганистане.

До начала весны 1929 г. ведение активных боевых действий в Афганистане было невозможно, поэтому оба противника готовились к решающей схватке, главную роль в которой вновь предстояло сыграть пуштунским племенам Южного Афганистана и Британской Индии.

Первое время пребывания в Кандагаре, т.е. в зоне пуштунских племен, Аманулла-хан, при всей сложности его положения, был в большей безопасности, чем во время своего пребывания в Кабуле.

Любое продвижение войск «эмира» Хабибуллы в глубь территории племен было крайне рискованной операцией, так как пуштуны всегда с оружием в руках встречали незваных пришельцев.

Кроме этого, большая часть пуштунов – гильзаев, которые могли бы стать союзниками Бачаи Сакао, на зиму откочевывали со своими стадами в Британскую Индию. Аманулле-хану надо было спешить, чтобы успеть подготовить наступление на Кабул до их возвращения.

В первую очередь, экс-эмир расположил войска кандагарского гарнизона таким образом, чтобы обезопасить себя от возможного наступления с севера и подготовить позиции для наступления на Кабул.

Так, верные ему части 2-й Кандагарской и 3-й Гератской дивизий он разместил следующим образом: 3 тыс. солдат и офицеров отправил в стратегически важный населенный пункт Келат-и-Гельзай, оставшиеся силы (2 тыс.

человек) разместил в военном лагере близ Кандагара{1}.

Чтобы повысить преданность своих войск, Аманулла-хан увеличил жалованье солдатам до 35 рупий в месяц. Одновременно для повышения боеспособности этих частей он приказал проводить регулярные учения с использованием артиллерии и одного танка, имевшегося в Кандагаре.

Для формирования племенной армии экс-эмир развернул широкую пропаганду среди приграничных племен по обе стороны «линии Дюранда».

В своих многочисленных воззваниях к пуштунам он доказывал истинную преданность исламу и шариату. Аманулла-хан гарантировал также всем афганцам окончательное прекращение всех реформ в стране.

В подтверждение этих слов он демонстративно стал носить традиционную чалму, которую сам же ранее запретил.

Длительное время, несмотря на все призывы Амануллы выступить против Бачаи Сакао, племена Южного Афганистана и «независимой» полосы Британской Индии не спешили посылать своих воинов ему на помощь.

Вожди приграничных племен клялись Аманулле-хану в своей верности, обещали помощь, но реально ничего не делали. 22 февраля 1929 г.

экс-эмир был вынужден открыто заявить кандагарцам: «Вы мне обещали помощь, но я от вас этой помощи не вижу, если дело будет так обстоять, я вынужден буду от вас уехать»{2}.

Положение резко изменилось к лучшему, когда Аманулла-хан прошел испытание, предложенное ему местной знатью и духовенством. 29 февраля он после общей молитвы взял в свои руки плащ Пророка и перенес его в одну из мечетей Кандагара. Этим он, по словам советского наблюдателя, доказал населению, что Аллаху угодно «его царствование» и победа будет на его стороне{3}.

Известие о столь значимом для фанатичных пуштунов событии вскоре стало известно всем местным племенам. На волне религиозного порыва в Кандагар стали стекаться добровольцы. Через три недели численность племенного ополчения превысила 12 тыс. человек, из которых лишь 7 тыс.

были вооружены. Кроме этого, из Фарраха прибыл конный полк (1300 всадников) при 4 орудиях{4}. Таким образом, у Амануллы скопилось достаточное количество войск (6,3 тыс. чел. регулярных войск, 12 тыс. чел.

племенного ополчения при 14 орудиях и 15 пулеметах), чтобы начать наступление на Кабул.

Огневая мощь армии Амануллы-хана была бы гораздо больше, если бы Великобритания передала ему закупленное вооружение, ожидавшее отправки в Афганистан в порту Карачи. К примеру, там на складах хранились 70 пулеметов, приобретенных экс-эмиром во время его заграничного турне. Аманулла-хан не получил от британской стороны и 2 тыс. винтовок с 1 млн патронов, заказанных ранее в Англии.

Недостаток вооружения в Кандагаре попытались хотя бы частично возместить покупкой винтовок, которые изготовлялись кустарным способом в «независимой» полосе Британской Индии. Небольшое их количество было доставлено в распоряжение Амануллы{5}. Однако 200 винтовок не могли ликвидировать нехватку огнестрельного оружия в Кандагаре.

Для борьбы с Бачаи Сакао требовались тысячи и тысячи единиц огнестрельного оружия.

Эпизод с задержкой афганского вооружения в Британской Индии в начале 1929 г. продемонстрировал всему миру, и прежде всего мусульманам СЗПП, что английское правительство, несмотря на все заявления о нейтралитете, тайно пытается помешать Аманулле вернуться к власти. В связи с этим по Индии прошли массовые митинги в его поддержку. В начале февраля 1929 г.

в Пешаваре состоялся грандиозный митинг, в котором приняли участие не только мусульмане, но и индусы с сикхами. Тревожным сигналом для британских властей было участие в этом митинге представителей племен «независимой» полосы, которые единодушно со всеми собравшимися приняли резолюцию, что считают Амануллу единственным законным правителем Афганистана.

В Лахоре и других индийских городах также прошли митинги и был организован «День Амануллы».

Многочисленные демонстрации проходили под лозунгами «В Кандагар», «На помощь Аманулле», «Афганистан для Амануллы – Аманулла для Афганистана», «Свобода Афганистана есть ключ к освобождению Азии»{6}.

Одним словом, индийские мусульмане мощно продемонстрировали свои симпатии к Аманулле и потребовали от Англии невмешательства в афганские дела.

Очевидно, что британские власти в Индии не рискнули проигнорировать это выступления своих подданных. Массовая поддержка Амануллы-хана населением северо-западных районов Индии была одной из причин, вынудившей англичан отказаться от любых авантюрных акций в Афганистане.

Великобритания даже передала экс-эмиру часть закупленного им за рубежом имущества: несколько пушек и грузовиков, а также 6 немецких автобусов{7}.

Кроме этого, в Кандагар было доставлено значительное количество бензина, что позволило Аманулле активно использовать автотранспорт для снабжения своих войск.

Последней надеждой Амануллы пополнить запасы винтовок и пулеметов было получение этого вооружения из СССР. В начале февраля 1929 г. в Кандагар прилетел советский дипломат В. Соловьев, который должен был выяснить обстановку в ставке Амануллы-хана.

После возвращения представитель НКИД рекомендовал своему руководству оказать ограниченную помощь вооружением и советниками для укрепления военных сил экс-эмира. Кроме этого, В. Соловьев рекомендовал предоставить Аманулле несколько советских самолетов с летчиками, чтобы обеспечить безопасную эвакуацию последнего из Афганистана{8}.

20 марта Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об осуществлении поставки оружия в Кандагар{9}. Однако этот план так и не был реализован, так как вскоре Бачаи Сакао установил свой контроль над Гератом, перекрыв все удобные пути из советской Средней Азии в Южный Афганистан.

Таким образом, Аманулла-хан был вынужден в схватке с Бачаи Сакао рассчитывать лишь на собственные силы и поддержку своих все еще многочисленных сторонников в Афганистане.

В феврале—марте 1929 г. Кабул, где находилась армия Бачаи Сакао, оказался в кольце восстаний, поднятых амануллистами.

Еще до выступления главных сил Амануллы-хана из Кандагара войска «эмира» Хабибуллы понесли большие потери в боях к югу от Кабула.

В конце февраля вождь племени вардак Карим-хан, оставшийся верным Аманулле, совместно с вазирами и хазарейцами разгромил 3-тысячный отряд Бачаи Сакао{10}.

Больше месяца вардаки и их союзники, не получив никакой поддержки от Амануллы-хана, сковывали главные силы «эмира» Хабибуллы. По данным советской военной разведки, на первом этапе этих боев племенам из Логара, Гардеза и Газни сопутствовал успех: от Кабула их отделяло лишь 12 км. Кроме этого, с востока к афганской столице приблизились отряды момандов, обещавших свою помощь Аманулле{11}.

Проявив качества талантливого полководца, Бачаи Сакао смог, используя тяжелую артиллерию и авиацию, стабилизировать ситуацию. Эта победа досталась ему дорогой ценой: более 4 тыс. его воинов сражалась против вардаков, 5 тыс. – против племен Логара.

Часть своих формирований «эмир» Хабибулла был вынужден отправить в северные районы Афганистана. В итоге в кабульском гарнизоне осталось всего 2 тыс. человек{12}. В середине марта 1929 г.

Бачаи Сакао оказался в той же ситуации, что и Аманулла накануне отречения: главные силы его армии увязли в Южном Афганистане, а в самом Кабуле росло недовольство правящим режимом{13}.

В этой ситуации Аманулла-хан имел шансы на победу, но он упустил время. В штабе Среднеазиатского военного округа (САВО) считали, что экс-эмир начал наступление на Кабул, «прозевав складывающуюся в его пользу обстановку в кабульском районе»{14}.

26 марта 1929 г. войска Амануллы наконец-то выступили из Кандагара и довольно быстро продвинулись вперед по газнийской дороге. Наступление на Кабул велось двумя колоннами. Не встречая никакого сопротивления на своем пути, они 9 апреля вступили в г.

Мукур, где в их ряды влилось 2,5 тыс. хазарейцев, вооруженных собственными винтовками{15}. Местные пуштунские племена с почетом приняли Амануллу и обещали ему помощь в борьбе против Бачаи Сакао. 15 апреля армия бывшего эмира подошла к г. Газни.

С этого момента победоносное шествие войск Амануллы остановилось.

Аманулла-хан и его окружение планировали взять город с ходу, но этот план провалился. Небольшой гарнизон газнийской цитадели сохранил верность «эмиру» Хабибулле и отбил все атаки. Однако положение осажденных было крайне тяжелым.

22 апреля господствующие над городом высоты были заняты амануллистами, к которым вновь подошло подкрепление из Хазараджата{16}. Деблокада города с севера силами Бачаи Сакао была невозможна, так как верные Аманулле-хану вардаки окружили эти отряды в горах. Таким образом, экс-эмир мог рассчитывать на победу под Газни.

В апреле 1929 г. шансы Амануллы на успех в борьбе против Бачаи Сакао еще более возросли, так как СССР предпринял реальные шаги, чтобы оказать своему давнему союзнику военную помощь. И.

Сталиным и прибывшим из Кандагара в Москву афганским министром иностранных дел Сиддик-ханом Чархи был выработан общий план советско-афганской акции по захвату г.

Мазари-Шарифа и стратегически важных пунктов на подступах к Кабулу.

К 22 апреля советские войска под командованием бывшего советского военного атташе в Кабуле В. Примакова и афганского посла в Москве Гуляма Наби-хана Чархи при активной поддержке авиации захватили афганский г.

Мазари-Шариф. Этот важный политический и экономический центр Северного Афганистана вновь оказался под контролем амануллистов, которые планировали превратить его в плацдарм для дальнейшего наступления на Кабул{17}.

Тем временем события под Газни стали стремительно развиваться не в пользу Амануллы-хана. В его тылу началось восстание местных пуштунских племен, ранее ему лояльных. По сведениям советской военной разведки, вооруженные выступления гильзаев начались из-за грабежа местного населения войсками экс-эмира.

В одной из справок штаба САВО указывалось: «Грабежами занимались как солдаты и офицеры регулярной армии (Амануллы. – Ю. Т.), так и солдаты, и вожди добровольческих отрядов. В племенных же отрядах, руководимых ханами, дело обстояло еще проще: на грабежах наживался, обогащался весь род, и в первую очередь его вождь»{18}.

Довольно типичная ситуация для всех внутренних смут в истории Афганистана усугублялась многовековой враждой между пуштунскими племенами гильзаев и дуррани.

Вначале гильзаи действовали разрозненными отрядами общей численностью до 2 тыс. воинов.

Они нарушили снабжение войск Амануллы, который значительную часть своих сил был вынужден бросить на охрану дорог и тыловых объектов.

Увязнув в столкновениях с повстанцами, армия Амануллы потеряла способность к наступлению на Кабул. Более того, ее боевой дух (и без того невысокий) стал стремительно падать.

В апреле 1929 г. силы гильзаев, действовавших против Амануллы, еще более увеличились, так как из Британской Индии вернулось могущественное племя сулейман-хель. Оно крайне враждебно относилось к Аманулле-хану, так как тот, будучи у власти, запретил ему грабить жителей Хазараджата, а также в ходе реформ нарушил ряд норм шариата.

Агрессивность сулейман-хель против бывшего эмира была умело использована видным представителем мусульманского духовенства Фазлом Умаром (Шер Агой), который вернулся с этим племенем из Индии, куда его ранее выдворил из Афганистана Аманулла-хан.

Клан Моджадиди, к которому принадлежал этот богослов, пользовался огромной властью в Афганистане. Все его члены являлись яростным противником прозападных реформ. По этой причине в 1928 г.

Аманулла-хан был вынужден арестовать многих родственников Шер Аги, включая его брата Фазла Рахима (Хазрата Шур Базара) – главного духовного лидера жителей Кабула{19}. В итоге Шер Ага и его брат сделали все от них зависящее, чтобы отомстить «эмиру-гяуру». Еще в январе 1929 г.

при посредничестве Хазрата Шур Базара Инаятулла-хан был вынужден отдать власть Бачаи Сакао. Теперь Фазлу Умару необходимо было окончательно погубить Амануллу-хана.

С этой целью Шер Ага стал готовить мощный удар гильзайских племен по армии своего злейшего врага. По его призыву в селении Банди-Даулат собралась джирга гильзайских племен и их союзников. На этом совещании Аманулле был вынесен окончательный приговор: со ссылками на исламские традиции он был признан самозванцем.

Муллы во главе с Шер Агой вынесли решение: «Бачаи Сакао захватил столицу и трон Исламского королевства Афганистан; в настоящий момент он является правителем (страны. – Ю. Т.), и вооруженная борьба против него будет незаконной в глазах Аллаха»{20}. После такого вердикта Аманулла лишался последних союзников среди части гильзаев и был обречен на поражение под г.

Газни, так как оказался между двух огней: частями Бачаи Сакао и объединившимися гильзайскими отрядами в тылу.

21 апреля 1929 г. в Кабул прибыли старейшины сулейман-хель, которые дали клятву верности «эмиру» Хабибулле-хану{21}. Приобретение столь могущественного союзника было крупным военно-политическим успехом Бачаи Сакао.

Зная из письма Шер Аги о предстоящем мощном восстании гильзаев против Амануллы-хана, Бачаи Сакао решил начать наступление на Газни сразу же после удара сулейман-хель по войскам экс-эмира.

Вскоре это племя получило из Кабула помощь оружием и перешло к активным боевым действиям.

Отряды сулейман-хель стали концентрироваться для решающего удара в районе селения Нани (24 км южнее Газни). Одновременно они планомерно разрушали коммуникации в тылу войск Амануллы-хана, чтобы лишить его помощи из Кандагара. Так, пуштуны сулейман-хель взорвали мост близ Газни и во многих местах перекопали дорогу Кандагар – Газни{22}. А 23 апреля 1929 г.

более 3 тыс. их воинов атаковали позиции амануллистов под Газни. Одновременно против армии Амануллы начал наступление командующий войсками Бачаи Сакао Пур Диль-хан. В ходе 4 дней ожесточенных боев значительная часть армии Амануллы была разбита и сдалась в плен.

От полного поражения ее спасло мужество хазарейцев, которые не позволили гильзаям замкнуть кольцо окружения{23}.

Потерпев сокрушительное поражение, Аманулла-хан не собирался сразу же капитулировать. Он пошел ва-банк: с меньшей частью своих войск (1,5 тыс.

человек) он отступил в направлении на Кандагар, а наиболее боеспособную и многочисленную группировку отправил по горной дороге в район Вардака для внезапного удара по Кабулу{24}.

Можно предположить, что Аманулла надеялся продержаться в Кандагаре до взятия Кабула его сторонниками из Мазари-Шарифа и Хазараджата. У него также оставалась надежда на помощь СССР…

Однако и на этот раз замыслам Амануллы-хана не суждено было сбыться. Так, отряд, отправленный в район Вардака, пополнив свои силы отрядами местных пуштунов и хазарейцев, 2 мая 1929 г.

начал наступление на афганскую столицу, но вскоре из-за сопротивления войск Бачаи Сакао приостановил продвижение (но не был разбит!).

Хазарейцы продолжали военные действия против Бачаи Сакао даже после бегства Амануллы из Афганистана{25}.

30 апреля 1929 г., отступая под напором многочисленных отрядов сулейман-хель, деморализованные части амануллистов достигли г. Мукура. Аманулла-хан сразу же потребовал из Кандагара подкреплений и денег, но ничего не получил.

15 мая в Келате Аманулла-хан попытался в последний раз восстановить боеспособность своих войск, чтобы остановить наступление сил Бачаи Сакао на Кандагар, но так ничего и не смог сделать. С этого момента, по информации советского агента, он стал готовиться к бегству из страны{26}.

Ночью 23 мая Аманулла вместе с семьей пересек границу Индии и прибыл в г. Кветту. 4 июня 1929 г. войска Бачаи Сакао без боя заняли г. Кандагар. Таким образом, попытка Амануллы-хана вернуть афганский престол, опираясь на верные ему пуштунские племена и хазарейцев, потерпела крах.

Бачаи Сакао и Англия могли торжествовать, а советской стороне надо было смириться с реальным положением вещей в Афганистане. Бегство Амануллы делало бессмысленным дальнейшее нахождение в Мазари-Шарифе советских войск и формирований Наби-хана Чархи. И к концу мая 1929 г. эти части были выведены назад, в СССР. Сделано это было крайне неохотно.

Сожаление относительно данного шага проскользнуло даже в одной из разведсводок штаба САВО от 6 июня 1929 г.

В ней говорилось: «Окруженный восставшими племенами, Аманулла, потеряв веру в успех своего дела, бежал в Индию, несмотря на то что политическая, а местами и военная обстановка в Северном Афганистане складывалась для него достаточно благоприятно»{27}.

Нарком иностранных дел СССР Г. Чичерин был более прямолинеен, когда в июне 1929 г. сообщил И. Сталину, что из-за «национальной ограниченности» некоторых членов советского правительства СССР упустил исторический шанс закрепиться на стыке «между СССР и Британской империей».

В связи с окончательным крахом надежды Амануллы вернуться к власти Чичерин с горечью писал: «Проморгали, проморгали. А какой козырь давала в руки история»{28}.

Одним словом, свержение Амануллы Советское правительство восприняло как свое поражение и в дальнейшем с готовностью поддерживало тайные отношения с бывшим афганским эмиром.

Источник: http://rulibs.com/ru_zar/sci_history/tihonov/0/j20.html

I. Приход к власти короля Амануллы-хана

ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

⇐ Предыдущая22232425262728293031Следующая ⇒

Афганистан — своеобразная страна в Азии. В известной мере, это — конгломерат различных этнических территорий, племенных зон, в каждой из которых традиционно правил свой авторитет.

Первая попытка создать сильную центральную власть была пред­принята пуштунским вождем Ахмед-шахом еще в XVIII в.; затем анг­личане в XIX в. неоднократно пытались поставить Афганистан под свой контроль, но потерпели неудачу.

С 1880-х гг. эмир Абдуррахман силой пытался сломить сопротивле­ние сепаратистов и добился, в целом, успехов, власть центрального правительства в Кабуле укрепилась. Но после его смерти в 1901 г. на престол вступил эмир Хабибулла — человек мягкий, склонный к внешним эффектам; он уже не обладал ореолом «грозного правите­ля» и власть опять ослабла.

В Афганистане проживают разные народности.

Половину населения составляют пуштуны, необычайно воинственный народ, в окраинных районах племена пуштунов традиционно ведут кочевой образ жизни, живя по своим законам и управляясь своими вождями, не подчиняясь никому более.

Пятая часть населения — это таджики,играющие важную роль в жизни страны, — они составляют большую часть населения круп­ных городов, занимаются земледелием в северных районах.

https://www.youtube.com/watch?v=Q8_KIwCJV50

Кроме того, на севере страны проживают народы тюркской группы:узбеки, туркмены; в центральной части — хазарейцы(потомки монголов) и даже нуристанцы,считающие себя потомками древних греков которые оказались там, прибыв с войсками Александра Македонского. Между всеми этими народностями — довольно напряженные отношения.

С конца XIX в. афганские эмиры обещали вести внешнюю поли­тику, «сообразуясь с мнениями и желаниями английского правительства», — за что они получали ежегодные субсидии и различного рода льготы, в частности право бесплатного транзита товаров через терри­торию британской Индии.

В 1893 г.между афганским эмиром и английскими властями был подписан договор о разграничении с Индией по так называемой линии Дюрандамежду афганским эмиром и английскими властями. Но впос­ледствии правители Афганистана отказывались признать эту линию государственной границей. Это приводило ко многим несуразностям.

К началу Первой мировой войны Афганистан оставался отсталой во всех отношениях, изолированной от мира страной; доступ в нее иностранцам был категорически воспрещен. Правда, среди элиты по­является узкая прослойка европейски образованной интеллигенции, которая выступает за обновление, модернизацию страны.

В начале XX в. в Кабуле открыт первый лицей — «Хабибия», где преподаются многие европейские науки. Из его стен вышли впослед­ствии будущие сторонники реформ, в том числе доктор Абдул Гани, который возглавил движение младоафганцев.

К ним принадлежали немногочисленные образованные люди из афганской знати, интелли­генции, купечества, добивавшиеся принятия Конституции и проведе­ния европейских реформ. К сожалению, в марте 1909 г.

Абдул Гани был обвинен в заговоре и арестован.

Другой лидер младоафганцев, известный просветитель и поэт Мах­муд бек Тарзи — чрезвычайно популярная личность при дворе эмира. Будучи близким родственником эмира, он был назначен воспитателем его третьего сына — Амануллы, который в будущем стал королем-ре­форматором.

Махмуд бек Тарзи знал несколько европейских языков, много путешествовал, был хорошо известен в мусульманском мире. С 1913 г. он издает первый в Афганистане журнал «Сирадж уль-Акбар», где публикуются переводные статьи из западных изданий.

Вокруг него начинают группироваться сторонники модернизации.

Вскоре после окончания Первой мировой войны, 21 февраля 1919 г., эмир Хабибулла был убит на охоте в г. Джелалабад при зага­дочных обстоятельствах. Эмиром был провозглашен Аманулла, хотя он и был третьим сыном, но пользовался поддержкой армии в Дже-лалабаде и Кабуле.

Аманулла провозгласил Манифест, в котором объявил о намере­нии добиться признания полной независимости. Одновременно Ама­нулла решил установить контакты с правительством Советской Рос­сии — 7 апреля 1919 г. он направил письмо В.И. Ленину. Уже в мае того же года с целью установления отношений с Афганистаном из Москвы в Кабул выехала дипломатическая миссия.

Это было открытым нарушением англо-афганских договореннос­тей, после чего начался конфликт, который афганцы считают третьей англо-афганской войной.Командующий афганскими войсками гене­рал Надир-хан предпринял даже наступление на восточно-пуштунские племена на территории Британской Индии.

Конфликт завершился через месяц, 3 июня 1919 г. было подписано перемирие, а 8 августа 1919 г. — мирный договор,по которому Англия признавала полную независимость страны,эмира Амануллу — королем. Афганистан также отказывался от английских субсидий и обещался не вмешиваться в дела пуштунских племен Британской Индии.

⇐ Предыдущая22232425262728293031Следующая ⇒

Дата добавления: 2016-10-22; просмотров: 519 | Нарушение авторских прав

Рекомендуемый контект:

Похожая информация:

Поиск на сайте:

Источник: https://lektsii.org/7-57388.html

Глава 20 Война двух «эмиров»: Аманулла-хан против Хабибуллы-хана / Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию

ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

После провозглашения Бачаи Сакао себя новым эмиром Хабибуллой-ханом 19 января 1929 г. Аманулла-хан в Кандагаре всенародно объявил, что считает акт о своем отречении недействительным.

Вскоре в Афганистане началась война между узурпатором, захватившим трон в Кабуле, и прежним эмиром, ранее передавшим власть своему брату, а теперь пытавшимся ее вернуть.

В связи с этими обстоятельствами юридический статус обоих «эмиров» был весьма спорным, и только победа в гражданской войне могла определить, кто из них будет править в Афганистане.

До начала весны 1929 г. ведение активных боевых действий в Афганистане было невозможно, поэтому оба противника готовились к решающей схватке, главную роль в которой вновь предстояло сыграть пуштунским племенам Южного Афганистана и Британской Индии.

Первое время пребывания в Кандагаре, т.е. в зоне пуштунских племен, Аманулла-хан, при всей сложности его положения, был в большей безопасности, чем во время своего пребывания в Кабуле.

Любое продвижение войск «эмира» Хабибуллы в глубь территории племен было крайне рискованной операцией, так как пуштуны всегда с оружием в руках встречали незваных пришельцев.

Кроме этого, большая часть пуштунов – гильзаев, которые могли бы стать союзниками Бачаи Сакао, на зиму откочевывали со своими стадами в Британскую Индию. Аманулле-хану надо было спешить, чтобы успеть подготовить наступление на Кабул до их возвращения.

В первую очередь, экс-эмир расположил войска кандагарского гарнизона таким образом, чтобы обезопасить себя от возможного наступления с севера и подготовить позиции для наступления на Кабул.

Так, верные ему части 2-й Кандагарской и 3-й Гератской дивизий он разместил следующим образом: 3 тыс. солдат и офицеров отправил в стратегически важный населенный пункт Келат-и-Гельзай, оставшиеся силы (2 тыс.

человек) разместил в военном лагере близ Кандагара{1}.

Чтобы повысить преданность своих войск, Аманулла-хан увеличил жалованье солдатам до 35 рупий в месяц. Одновременно для повышения боеспособности этих частей он приказал проводить регулярные учения с использованием артиллерии и одного танка, имевшегося в Кандагаре.

Для формирования племенной армии экс-эмир развернул широкую пропаганду среди приграничных племен по обе стороны «линии Дюранда».

В своих многочисленных воззваниях к пуштунам он доказывал истинную преданность исламу и шариату. Аманулла-хан гарантировал также всем афганцам окончательное прекращение всех реформ в стране.

В подтверждение этих слов он демонстративно стал носить традиционную чалму, которую сам же ранее запретил.

Длительное время, несмотря на все призывы Амануллы выступить против Бачаи Сакао, племена Южного Афганистана и «независимой» полосы Британской Индии не спешили посылать своих воинов ему на помощь.

Вожди приграничных племен клялись Аманулле-хану в своей верности, обещали помощь, но реально ничего не делали. 22 февраля 1929 г.

экс-эмир был вынужден открыто заявить кандагарцам: «Вы мне обещали помощь, но я от вас этой помощи не вижу, если дело будет так обстоять, я вынужден буду от вас уехать»{2}.

Положение резко изменилось к лучшему, когда Аманулла-хан прошел испытание, предложенное ему местной знатью и духовенством. 29 февраля он после общей молитвы взял в свои руки плащ Пророка и перенес его в одну из мечетей Кандагара. Этим он, по словам советского наблюдателя, доказал населению, что Аллаху угодно «его царствование» и победа будет на его стороне{3}.

Известие о столь значимом для фанатичных пуштунов событии вскоре стало известно всем местным племенам. На волне религиозного порыва в Кандагар стали стекаться добровольцы. Через три недели численность племенного ополчения превысила 12 тыс. человек, из которых лишь 7 тыс.

были вооружены. Кроме этого, из Фарраха прибыл конный полк (1300 всадников) при 4 орудиях{4}. Таким образом, у Амануллы скопилось достаточное количество войск (6,3 тыс. чел. регулярных войск, 12 тыс. чел.

племенного ополчения при 14 орудиях и 15 пулеметах), чтобы начать наступление на Кабул.

Огневая мощь армии Амануллы-хана была бы гораздо больше, если бы Великобритания передала ему закупленное вооружение, ожидавшее отправки в Афганистан в порту Карачи. К примеру, там на складах хранились 70 пулеметов, приобретенных экс-эмиром во время его заграничного турне. Аманулла-хан не получил от британской стороны и 2 тыс. винтовок с 1 млн патронов, заказанных ранее в Англии.

Недостаток вооружения в Кандагаре попытались хотя бы частично возместить покупкой винтовок, которые изготовлялись кустарным способом в «независимой» полосе Британской Индии. Небольшое их количество было доставлено в распоряжение Амануллы{5}. Однако 200 винтовок не могли ликвидировать нехватку огнестрельного оружия в Кандагаре.

Для борьбы с Бачаи Сакао требовались тысячи и тысячи единиц огнестрельного оружия.

Эпизод с задержкой афганского вооружения в Британской Индии в начале 1929 г. продемонстрировал всему миру, и прежде всего мусульманам СЗПП, что английское правительство, несмотря на все заявления о нейтралитете, тайно пытается помешать Аманулле вернуться к власти. В связи с этим по Индии прошли массовые митинги в его поддержку. В начале февраля 1929 г.

в Пешаваре состоялся грандиозный митинг, в котором приняли участие не только мусульмане, но и индусы с сикхами. Тревожным сигналом для британских властей было участие в этом митинге представителей племен «независимой» полосы, которые единодушно со всеми собравшимися приняли резолюцию, что считают Амануллу единственным законным правителем Афганистана.

В Лахоре и других индийских городах также прошли митинги и был организован «День Амануллы».

Многочисленные демонстрации проходили под лозунгами «В Кандагар», «На помощь Аманулле», «Афганистан для Амануллы – Аманулла для Афганистана», «Свобода Афганистана есть ключ к освобождению Азии»{6}.

Одним словом, индийские мусульмане мощно продемонстрировали свои симпатии к Аманулле и потребовали от Англии невмешательства в афганские дела.

Очевидно, что британские власти в Индии не рискнули проигнорировать это выступления своих подданных. Массовая поддержка Амануллы-хана населением северо-западных районов Индии была одной из причин, вынудившей англичан отказаться от любых авантюрных акций в Афганистане.

Великобритания даже передала экс-эмиру часть закупленного им за рубежом имущества: несколько пушек и грузовиков, а также 6 немецких автобусов{7}.

Кроме этого, в Кандагар было доставлено значительное количество бензина, что позволило Аманулле активно использовать автотранспорт для снабжения своих войск.

Последней надеждой Амануллы пополнить запасы винтовок и пулеметов было получение этого вооружения из СССР. В начале февраля 1929 г. в Кандагар прилетел советский дипломат В. Соловьев, который должен был выяснить обстановку в ставке Амануллы-хана.

После возвращения представитель НКИД рекомендовал своему руководству оказать ограниченную помощь вооружением и советниками для укрепления военных сил экс-эмира. Кроме этого, В. Соловьев рекомендовал предоставить Аманулле несколько советских самолетов с летчиками, чтобы обеспечить безопасную эвакуацию последнего из Афганистана{8}.

20 марта Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об осуществлении поставки оружия в Кандагар{9}. Однако этот план так и не был реализован, так как вскоре Бачаи Сакао установил свой контроль над Гератом, перекрыв все удобные пути из советской Средней Азии в Южный Афганистан.

Таким образом, Аманулла-хан был вынужден в схватке с Бачаи Сакао рассчитывать лишь на собственные силы и поддержку своих все еще многочисленных сторонников в Афганистане.

В феврале—марте 1929 г. Кабул, где находилась армия Бачаи Сакао, оказался в кольце восстаний, поднятых амануллистами.

Еще до выступления главных сил Амануллы-хана из Кандагара войска «эмира» Хабибуллы понесли большие потери в боях к югу от Кабула.

В конце февраля вождь племени вардак Карим-хан, оставшийся верным Аманулле, совместно с вазирами и хазарейцами разгромил 3-тысячный отряд Бачаи Сакао{10}.

Больше месяца вардаки и их союзники, не получив никакой поддержки от Амануллы-хана, сковывали главные силы «эмира» Хабибуллы. По данным советской военной разведки, на первом этапе этих боев племенам из Логара, Гардеза и Газни сопутствовал успех: от Кабула их отделяло лишь 12 км. Кроме этого, с востока к афганской столице приблизились отряды момандов, обещавших свою помощь Аманулле{11}.

Проявив качества талантливого полководца, Бачаи Сакао смог, используя тяжелую артиллерию и авиацию, стабилизировать ситуацию. Эта победа досталась ему дорогой ценой: более 4 тыс. его воинов сражалась против вардаков, 5 тыс. – против племен Логара.

Часть своих формирований «эмир» Хабибулла был вынужден отправить в северные районы Афганистана. В итоге в кабульском гарнизоне осталось всего 2 тыс. человек{12}. В середине марта 1929 г.

Бачаи Сакао оказался в той же ситуации, что и Аманулла накануне отречения: главные силы его армии увязли в Южном Афганистане, а в самом Кабуле росло недовольство правящим режимом{13}.

В этой ситуации Аманулла-хан имел шансы на победу, но он упустил время. В штабе Среднеазиатского военного округа (САВО) считали, что экс-эмир начал наступление на Кабул, «прозевав складывающуюся в его пользу обстановку в кабульском районе»{14}.

26 марта 1929 г. войска Амануллы наконец-то выступили из Кандагара и довольно быстро продвинулись вперед по газнийской дороге. Наступление на Кабул велось двумя колоннами. Не встречая никакого сопротивления на своем пути, они 9 апреля вступили в г.

Мукур, где в их ряды влилось 2,5 тыс. хазарейцев, вооруженных собственными винтовками{15}. Местные пуштунские племена с почетом приняли Амануллу и обещали ему помощь в борьбе против Бачаи Сакао. 15 апреля армия бывшего эмира подошла к г. Газни.

С этого момента победоносное шествие войск Амануллы остановилось.

Аманулла-хан и его окружение планировали взять город с ходу, но этот план провалился. Небольшой гарнизон газнийской цитадели сохранил верность «эмиру» Хабибулле и отбил все атаки. Однако положение осажденных было крайне тяжелым.

22 апреля господствующие над городом высоты были заняты амануллистами, к которым вновь подошло подкрепление из Хазараджата{16}. Деблокада города с севера силами Бачаи Сакао была невозможна, так как верные Аманулле-хану вардаки окружили эти отряды в горах. Таким образом, экс-эмир мог рассчитывать на победу под Газни.

В апреле 1929 г. шансы Амануллы на успех в борьбе против Бачаи Сакао еще более возросли, так как СССР предпринял реальные шаги, чтобы оказать своему давнему союзнику военную помощь. И.

Сталиным и прибывшим из Кандагара в Москву афганским министром иностранных дел Сиддик-ханом Чархи был выработан общий план советско-афганской акции по захвату г.

Мазари-Шарифа и стратегически важных пунктов на подступах к Кабулу.

К 22 апреля советские войска под командованием бывшего советского военного атташе в Кабуле В. Примакова и афганского посла в Москве Гуляма Наби-хана Чархи при активной поддержке авиации захватили афганский г.

Мазари-Шариф. Этот важный политический и экономический центр Северного Афганистана вновь оказался под контролем амануллистов, которые планировали превратить его в плацдарм для дальнейшего наступления на Кабул{17}.

Тем временем события под Газни стали стремительно развиваться не в пользу Амануллы-хана. В его тылу началось восстание местных пуштунских племен, ранее ему лояльных. По сведениям советской военной разведки, вооруженные выступления гильзаев начались из-за грабежа местного населения войсками экс-эмира.

В одной из справок штаба САВО указывалось: «Грабежами занимались как солдаты и офицеры регулярной армии (Амануллы. – Ю. Т.), так и солдаты, и вожди добровольческих отрядов. В племенных же отрядах, руководимых ханами, дело обстояло еще проще: на грабежах наживался, обогащался весь род, и в первую очередь его вождь»{18}.

Довольно типичная ситуация для всех внутренних смут в истории Афганистана усугублялась многовековой враждой между пуштунскими племенами гильзаев и дуррани.

Вначале гильзаи действовали разрозненными отрядами общей численностью до 2 тыс. воинов.

Они нарушили снабжение войск Амануллы, который значительную часть своих сил был вынужден бросить на охрану дорог и тыловых объектов.

Увязнув в столкновениях с повстанцами, армия Амануллы потеряла способность к наступлению на Кабул. Более того, ее боевой дух (и без того невысокий) стал стремительно падать.

В апреле 1929 г. силы гильзаев, действовавших против Амануллы, еще более увеличились, так как из Британской Индии вернулось могущественное племя сулейман-хель. Оно крайне враждебно относилось к Аманулле-хану, так как тот, будучи у власти, запретил ему грабить жителей Хазараджата, а также в ходе реформ нарушил ряд норм шариата.

Агрессивность сулейман-хель против бывшего эмира была умело использована видным представителем мусульманского духовенства Фазлом Умаром (Шер Агой), который вернулся с этим племенем из Индии, куда его ранее выдворил из Афганистана Аманулла-хан.

Клан Моджадиди, к которому принадлежал этот богослов, пользовался огромной властью в Афганистане. Все его члены являлись яростным противником прозападных реформ. По этой причине в 1928 г.

Аманулла-хан был вынужден арестовать многих родственников Шер Аги, включая его брата Фазла Рахима (Хазрата Шур Базара) – главного духовного лидера жителей Кабула{19}. В итоге Шер Ага и его брат сделали все от них зависящее, чтобы отомстить «эмиру-гяуру». Еще в январе 1929 г.

при посредничестве Хазрата Шур Базара Инаятулла-хан был вынужден отдать власть Бачаи Сакао. Теперь Фазлу Умару необходимо было окончательно погубить Амануллу-хана.

С этой целью Шер Ага стал готовить мощный удар гильзайских племен по армии своего злейшего врага. По его призыву в селении Банди-Даулат собралась джирга гильзайских племен и их союзников. На этом совещании Аманулле был вынесен окончательный приговор: со ссылками на исламские традиции он был признан самозванцем.

Муллы во главе с Шер Агой вынесли решение: «Бачаи Сакао захватил столицу и трон Исламского королевства Афганистан; в настоящий момент он является правителем (страны. – Ю. Т.), и вооруженная борьба против него будет незаконной в глазах Аллаха»{20}. После такого вердикта Аманулла лишался последних союзников среди части гильзаев и был обречен на поражение под г.

Газни, так как оказался между двух огней: частями Бачаи Сакао и объединившимися гильзайскими отрядами в тылу.

21 апреля 1929 г. в Кабул прибыли старейшины сулейман-хель, которые дали клятву верности «эмиру» Хабибулле-хану{21}. Приобретение столь могущественного союзника было крупным военно-политическим успехом Бачаи Сакао.

Зная из письма Шер Аги о предстоящем мощном восстании гильзаев против Амануллы-хана, Бачаи Сакао решил начать наступление на Газни сразу же после удара сулейман-хель по войскам экс-эмира.

Вскоре это племя получило из Кабула помощь оружием и перешло к активным боевым действиям.

Отряды сулейман-хель стали концентрироваться для решающего удара в районе селения Нани (24 км южнее Газни). Одновременно они планомерно разрушали коммуникации в тылу войск Амануллы-хана, чтобы лишить его помощи из Кандагара. Так, пуштуны сулейман-хель взорвали мост близ Газни и во многих местах перекопали дорогу Кандагар – Газни{22}. А 23 апреля 1929 г.

более 3 тыс. их воинов атаковали позиции амануллистов под Газни. Одновременно против армии Амануллы начал наступление командующий войсками Бачаи Сакао Пур Диль-хан. В ходе 4 дней ожесточенных боев значительная часть армии Амануллы была разбита и сдалась в плен.

От полного поражения ее спасло мужество хазарейцев, которые не позволили гильзаям замкнуть кольцо окружения{23}.

Потерпев сокрушительное поражение, Аманулла-хан не собирался сразу же капитулировать. Он пошел ва-банк: с меньшей частью своих войск (1,5 тыс.

человек) он отступил в направлении на Кандагар, а наиболее боеспособную и многочисленную группировку отправил по горной дороге в район Вардака для внезапного удара по Кабулу{24}.

Можно предположить, что Аманулла надеялся продержаться в Кандагаре до взятия Кабула его сторонниками из Мазари-Шарифа и Хазараджата. У него также оставалась надежда на помощь СССР…

Однако и на этот раз замыслам Амануллы-хана не суждено было сбыться. Так, отряд, отправленный в район Вардака, пополнив свои силы отрядами местных пуштунов и хазарейцев, 2 мая 1929 г.

начал наступление на афганскую столицу, но вскоре из-за сопротивления войск Бачаи Сакао приостановил продвижение (но не был разбит!).

Хазарейцы продолжали военные действия против Бачаи Сакао даже после бегства Амануллы из Афганистана{25}.

30 апреля 1929 г., отступая под напором многочисленных отрядов сулейман-хель, деморализованные части амануллистов достигли г. Мукура. Аманулла-хан сразу же потребовал из Кандагара подкреплений и денег, но ничего не получил.

15 мая в Келате Аманулла-хан попытался в последний раз восстановить боеспособность своих войск, чтобы остановить наступление сил Бачаи Сакао на Кандагар, но так ничего и не смог сделать. С этого момента, по информации советского агента, он стал готовиться к бегству из страны{26}.

Ночью 23 мая Аманулла вместе с семьей пересек границу Индии и прибыл в г. Кветту. 4 июня 1929 г. войска Бачаи Сакао без боя заняли г. Кандагар. Таким образом, попытка Амануллы-хана вернуть афганский престол, опираясь на верные ему пуштунские племена и хазарейцев, потерпела крах.

Бачаи Сакао и Англия могли торжествовать, а советской стороне надо было смириться с реальным положением вещей в Афганистане. Бегство Амануллы делало бессмысленным дальнейшее нахождение в Мазари-Шарифе советских войск и формирований Наби-хана Чархи. И к концу мая 1929 г. эти части были выведены назад, в СССР. Сделано это было крайне неохотно.

Сожаление относительно данного шага проскользнуло даже в одной из разведсводок штаба САВО от 6 июня 1929 г.

В ней говорилось: «Окруженный восставшими племенами, Аманулла, потеряв веру в успех своего дела, бежал в Индию, несмотря на то что политическая, а местами и военная обстановка в Северном Афганистане складывалась для него достаточно благоприятно»{27}.

Нарком иностранных дел СССР Г. Чичерин был более прямолинеен, когда в июне 1929 г. сообщил И. Сталину, что из-за «национальной ограниченности» некоторых членов советского правительства СССР упустил исторический шанс закрепиться на стыке «между СССР и Британской империей».

В связи с окончательным крахом надежды Амануллы вернуться к власти Чичерин с горечью писал: «Проморгали, проморгали. А какой козырь давала в руки история»{28}.

Одним словом, свержение Амануллы Советское правительство восприняло как свое поражение и в дальнейшем с готовностью поддерживало тайные отношения с бывшим афганским эмиром.

Источник: http://www.plam.ru/hist/afganskaja_voina_stalina_bitva_za_centralnuyu_aziyu/p21.php

Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию | Страница 7 | Онлайн-библиотека

ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

Неудача миссии Нидермайера – Хентига в Афганистане уже не могла остановить подготовку Германии к «Великому индийскому походу».

Автором плана этого похода был начальник немецкого Генерального штаба Людендорф, который предложил сформировать из мусульман и индусов, взятых в плен на Западном и Восточном фронтах, специальный корпус для наступления на Индию. Предложение Людендорфа приняли, и близ Берлина создали специальные лагеря, где к концу 1916 г.

находилось 50 тыс. индийцев, пуштунов, арабов и 40 тыс. мусульман из российского Туркестана. Германское командование предполагало создать из этих военнопленных 40-тысячный корпус для наступления через территорию Закаспия на Хиву, Бухару и Афганистан.

После захвата этих государств Германия планировала установить над ними свой протекторат и сразу же начать наступление на Индию. В Берлине считали, что существенной помощью наступающим германским войскам будет восстание 110 тыс. пленных немцев и австрийцев в российском Туркестане{24}.

После отъезда немцев английские колониальные власти в Индии и афганский эмир объединили свои усилия для предотвращения всеобщего восстания приграничных пуштунских племен.

Это была очень трудная задача, так как слух о начале джихада против Великобритании уже разнесся по всей индо-афганской границе. Открыто опровергнуть его Хабибулла не мог, опасаясь вызвать гнев афганцев.

По этой же причине он не рискнул пресечь бурную деятельность своего брата Насруллы-хана и турецких агентов среди пограничных племен летом 1916 г.

Турки, значительное число которых осталось в Афганистане после отъезда Нидермайера и Хентига, успешно развернули среди пуштунов Афганистана и Британской Индии агитацию в защиту халифата. В июле 1916 г.

главный комиссар СЗПП и политический агент в Хайбаре Рус-Кеппел сообщил в Симлу{25} о турецкой активности в Баджауре и Тирахе. В этом же месяце турки прибыли в Южный Вазиристан и районы близ Чамана{26}.

Их деятельность среди масудов и вазиров была успешной: в Вазиристане в любой момент могли начаться антианглийские выступления.

В Южном Афганистане сложилась такая же взрывоопасная обстановка: мусульманское духовенство Кандагара приняло решение о начале джихада. Местные афганские власти в приграничных районах поддержали этот призыв кандагарских улемов{27}. Так, временный губернатор Хоста Шах Бузург, нарушив приказ эмира поддерживать мир на границе, в августе 1916 г.

организовал вторжение крупного лашкара на территорию Британской Индии{28}. В самом Вазиристане в октябре 1915 г. вспыхнуло крупное восстание вазиров под руководством Фазл Дина. Весь 1916 г. британское командование безуспешно пыталось ликвидировать восстание, которое грозило переброситься на другие районы полосы пуштунских племен{29}.

Только проанглийская политика афганского эмира позволила британским властям отсрочить восстание масудов.

Хабибулла-хан срочно послал своих эмиссаров к приграничным племенам и объявил им, что «самовольное объявление священной войны против Англии… без его санкции является незаконным»{30}. Это предупреждение эмира, которого восточные пуштуны признавали своим духовным наставником, удержало племена Вазиристана от начала джихада.

Летом 1916 г. очень опасная для англичан обстановка сложилась в районе Хайбара. На границе Пешаварского округа уже год продолжалось восстание горных момандов под руководством Турангзая, против которого английское командование бросило 9 тыс.

войск, но так и не смогло добиться успеха{31}. Для усиления блокады горных момандов Англия в результате сговора с ханами равнинных момандов создала при их содействии момандскую милицию.

Эта мера позволила британским властям защитить Пешавар от рейдов отрядов Турангзая.

Британские власти успешно противодействовали антибританской деятельности турок среди афридиев. В июле 1916 г. в это племя также прибыли турецкие эмиссары с эскортом из дезертиров афридиев{32}.

Турки предложили афридиям принять османское подданство и немедленно начать джихад против Великобритании, но получили вежливый отказ. Лишь при условии получения реальной помощи афридии были готовы поднять антибританское восстание.

Поэтому англичане срочно укрепили крепость Джамруд в Хайбарском проходе.

К весне 1917 г. английским войскам все еще не удалось подавить восстания момандов и вазиров, а в марте уже поднялись на борьбу и масуды. 1 марта их 3-тысячный лашкар осадил военный пост Сарвекай.

Чтобы спасти свой форт, английское командование направило в Гумал из Танка Дераджатскую бригаду, которой удалось деблокировать Сарвекай.

Как показали дальнейшие события, успех был временным, так как после отхода бригады 9 мая масуды опять окружили этот военный пост.

Афганский эмир оказался в трудном положении – восстание в Вазиристане могло перерасти в мятеж всех пуштунских племен против Англии и него самого.

Поэтому Хабибулла срочно отправил британским властям в Индии письмо с просьбой не предпринимать против масудов крупных карательных экспедиций, так как «это может помешать ему предотвратить всеобщее восстание пограничных племен, которое может вовлечь обе страны в войну»{33}.

Обстановка в Вазиристане была настолько опасной, что англичанам все же пришлось пойти на риск и летом 1917 г. начать крупное наступление в долине р. Хайсоры. Если бы они этого не сделали, угроза повторения событий 1897 г. стала бы реальностью.

Два месяца английские войска под командованием генерала Бейнона при поддержке авиации вели боевые действия против масудов. Только 10 августа джирга масудов приняла решение прекратить сопротивление и заключить мирное соглашение с Великобританией{34}.

В 1917 г. англичанам с помощью авиации удалось подавить восстание момандов, которые прозвали британские самолеты «ангелами смерти». С этого момента вплоть до окончания Первой мировой крупных восстаний на северо-западной границе Британской Индии не было{35}.

Подводя итоги событий 1914—1917 гг. на индо-афганской границе, становится ясно, что Германия попыталась использовать освободительную борьбу пуштунов с целью ослабления Великобритании.

Частично это ей удалось: опасаясь угрозы мятежа племен на индо-афганской границе, Англия не только не взяла ни одного полка с индо-афганской границы, но и была вынуждена перебросить туда войска, предназначавшиеся для отправки в Европу.

Глава 4

Третья англо-афганская война: пуштуны наносят Англии тяжелое поражение

Сразу же после окончания Первой мировой войны отношения между Великобританией и Афганистаном вновь ухудшились. Причина была все та же – полоса «независимых» пуштунских племен. Афганский эмир Хабибулла-хан в обмен за свою проанглийскую политику в 1914—1918 гг.

стал требовать от Лондона предоставления Афганистану независимости и возвращения земель восточных пуштунов{1}. Вскоре после этого Хабибулла был убит, и на афганский трон взошел его сын Аманулла-хан, который сразу же провозгласил независимость своей страны от Англии. Третья англо-афганская война стала неизбежной. 3 мая 1919 г.

афганские войска начали наступление на Пешавар через Хайбарский проход{2}. Через день Великобритания официально объявила войну Афганистану.

Начало боевых действий стало сигналом для нового антианглийского восстания приграничных патанов Британской Индии. В своих мемуарах бывший посол Великобритании в Кабуле В.

Фрэзер-Тайтлер дал точную оценку обстановки в полосе «независимых» пуштунских племен после начала войны с Афганистаном: «Британский контроль над приграничной зоной исчез в течение нескольких дней»{3}.

Из-за этого сложились благоприятные условия для начала наступления афганских войск на Британскую Индию.

Захват Пешавара являлся главной целью афганского командования. Выполнить эту задачу оно могло только с помощью лашкаров приграничных племен, численность которых превышала 200 тыс. воинов, из которых 80 тыс. были вооружены современными многозарядными винтовками.

Этого было вполне достаточно, чтобы нанести британской армии ряд серьезных ударов{4}. Поэтому вице-король Индии лорд Челмсфорд сразу же после начала боевых действий на индо-афганской границе приказал главному комиссару СЗПП Рус-Кеппелу «не жалеть денег, лишь бы помешать выступлению племен»{5}.

Но английское золото не возымело желаемого действия: началась цепная реакция восстаний горцев.

7

Источник: http://litrus.net/book/read/129668?p=7

К ТЕКСТУ

ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

339. Абдуррахман-хан (1844-1901) — эмир Афганистана (1880-1901), сын Мухаммад Афзал хана, внук эмира Дост Мухаммад хана. Вел борьбу против эмира Шир-Али хана. С 1869 по 1880 г. жил в эмиграции в Самарканде. В 1880 г. вернулся в Афганистан и при поддержке англичан захватил власть в свои руки. Признал зависимость Афганистана от Англии.

340. Чалоп (чалоб) — разведенное водой кислое молоко, смешанное с луком и перцем.

341. Мушриф — чиновник, который записывал жалуемые эмиром халаты, оружие и прочие вещи, выписывая их по запискам из вещевого склада; у него имелся свой штат писцов. Иначе мушриф назывался катиб-и сани, то есть второй секретарь мунши (см. прим).

В восточных вилайатах эмирата в Каратегине и Дарвазе в обязанности мушрифа входил учет собранного земледельцем на току (хирман) зерна после обмолота снопов. Без разрешения мушрифа земледельцы не имели права распоряжаться собранным урожаем.

Это могло быть осуществлено лишь после выделения мушрифом определенной доли зерна государству, затем поместным чинам администрации. (А. А. Семенов. Бухарский трактат, стр. 141).

342. Кобозев Петр Алексеевич — (1878-1941). По специальности инженер. На V Краевом съезде Советов Туркестана избран Председателем ЦИК ТАССР. В 1919 г. Кобозев — член Особой (Временной) Комиссии по Туркестану.

343. Оборона Кушки от английских войск, см: И. Касков. Оборона крепости Кушка в 1918 г. /Военно-исторический журнал. 1962. № 1, стр. 114-118.

344. 10 июля 1918 г. в Ашхабаде вспыхнуло восстание, во главе которого стояли эсеро-меньшевистские отряды. После двухдневного боя немногочисленные большевистские отряды начали отступление к Чарджую.

Власть в Ашхабаде 12 июля перешла к стачечному комитету, опиравшемуся на помощь англичан. В тот же день (12 июля) в Кызыларвате почти полностью был уничтожен отряд А. И. Фролова. Он сам погиб в бою. Так возник Закаспийский фронт. (Т. С. Козлов.

Красная гвардия и Красная Армия в Туркестане. Ашхабад, 1928, стр. 10-16).

345. Эмир наградил деньгами и медалями следующих своих агентов, работавших в его пользу во время мартовских событий 1918 г. Их список был представлен П. П. Введенским и Хайдар ходжой: А. А. Гальперину 10000 р.

, Новогородскому — 5000 р., Шальману — золотые часы и медаль II степени, Занимайскому — 3000 р. и золотую медаль II степени, Биллури — золотые часы и один халат. Екимову — серебряный портсигар и два халата (ЦГА РУз, ф. 126. oп. 1, ед. хр.

337).

346. Ушр — мелкая денежная единица, 300 единиц составляло одну серебряную таньгу.

347. Мискал — равен одной таньге (в Варданзи — 1,5 таньги), или 45 зернам ячменя, или одному наперстнику грены. Соответствует русскому ползолотнику.

348. Пул — монетная единица, равная примерно одной четверти копейки.

349. Алчин — искаженное произношение русского слова аршин местным населением.

350. Нимча — равна около 0,5 кг.

351. На лл. 190б и 191а имеется стихотворение, где говорится о дороговизне и голоде, имевшем место в городах Туркестана и Бухарского эмирата в годы Первой мировой войны.

352. Йарма — суп из дробленного зерна или из крупы.

353. Далее (лл. 191б-193а) Салимбек рассказывает об ученом Саййиде, посетившем Бухару в 1911 г. и якобы, известившем бухарцев о появлении в ближайшем будущем обновителей религии ислам.

354. Здесь (лл. 194-195б) повторяется почти то, что было сказано об афганских отрядах выше, на лл. 181б-183б.

355. Машкоб — водонос, носивший воду в бурдюке.

356. Хариса (халиса) — род кушанья из крупно размолотой пшеницы, мяса и жира.

357. Акика — волосы новорожденного; празднество, устраивавшееся по случаю первой стрижки волос ребенка.

358. Фарраш-баши — начальник «расстилающих и содержащих в порядке ковров», начальник слуг, лакеев.

359. На лл. 204б-206а говорится о последствиях Первой мировой войны для России и Турции: людские потери, разруха, голод и т. д.

360. Здесь Мирза Салимбек специально указывает на малое количество отряда во главе Низамаддина ходжи кошбеги, подавившего восстание.

361. Под внешним хараджем, видимо, подразумеваются подати с арендуемых русскими чиновниками земель.

362. Агалык — от староузбекского ага или ака, старший брат. Агалык — братство, родство; господин.

В административном обиходе эмирата агалык означал утверждавшегося эмиром уполномоченного от народа или представителя от населения, через которого правитель проводил в своем вилайате те или иные правительственные мероприятия.

Агалыки определялись в эмирате в четырех крупных вилайатах: Чарджуйскок, Каршинском, Шахрисабзском и Китабском. Агалык являлся посредником между местным правителем, эмиром и населением. (Подробнее см: А. А. Семенов. О среднеазиатском (бухарском) термине агалык. Доклады АН Тадж. ССР Вып. III, 1952, стр. 3-6).

363. Мир-и Асад — лицо, исполнявшее обязанности мухтасиба среди потомков Мухаммада (саййидов), проживавших как в Бухаре, так и вне города, на расстоянии одного фарсанга. (А. А. Семенов. Бухарский трактат, стр. 141).

364. Мулла Халмурад Урак — казий Зийауддинского вилайата, затем муфтий; расстрелян большевиками в 1920 г.

365. Джалалабад — провинциальный центр Афганистана, расположен на дороге Кабул — Пешавар.

366. Сипахсалар-и Кулл — главнокомандующий вооруженными силами Афганистана, чин которого соответствовал генерал-фельдмаршалу. (Материалы о военных чинах Афганистана при Хабибулле-хане получены нами у Марьям Яукачевой).

367. Мухаммад Надир-хан — активный участник борьбы афганского народа против английского ига, военный министр Амануллы-хана.

368. Мухаммад Юсуф-хан — отец Мухаммад Надир-хана.

369. Асаф-хан (ум. 1928 г. ) — дядя эмира Амануллы-хана.

370. Рикаб-баши — начальник эмирской конюшни в Афганистане.

371. Сархан-аспур — военачальник особой кавалерийской части из сыновей знати различных племен. При Хабибулле хане им был Мухаммад Хашим-хан, брат Мухаммада Надир-хана, затем — Ахмад Али-хан.

372. Мир-аспур — начальник кавалерийской части из личной охраны Хабибуллы-хана, набираемой из знати хазарейцев.

373. Сар-сараус (сар-сарос) — начальник кавалерийской части из личной охраны Хабибуллы-хана, набираемой из знати пуштунских племен.

374. Наиб-ас-салтана — наместник царства, заместитель правителя по военным делам; титул Насрулла-хана, брата эмира Хабибулла-хана.

375. Муъин-ас-салтана — заместитель эмира по гражданским делам, титул сына эмира Хабибуллы-хана Инайатулла-хана.

376. Азуд-ад-даула — помощник государства; титул Хайатулла-хана, сына Хабибулла-хана.

377. Адоанулла-хан — эмир Афганистана (1919-1929) из баракзайской династии. Умер в апреле 1960 г. в Цюрихе; похоронен в Джалалабаде.

378. На лл 211б-216а Салимбек приводит тексты четырех документов по истории Афганистана: поздравительных писем на имя нового эмира Аманулла-хана его родственников: Инаятулла-хана, Насрулла-хана, офицеров воинских частей Джалалабадской провинции и текст обращения эмира Амануллы-хана к афганской армии и народу.

379. Мухаммад-амин бек (Мадамин бек) — один из главных предводителей движения сопротивления советской власти в Ферганской долине. В марте 1920 г.

капитулировал и сдался советской власти.

В том же году при попытке склонить другого крупного предводителей движения сопротивления Шерматбека прекратить вооруженную борьбу против советской власти был убит сподвижником Шерматбека Халходжой.

380. Хаккоба — право на определенную долю воды (А. А. Семенов. Бухарский трактат, стр. 145).

381. Мизон — название месяца солнечного календаря, соответствует 20 сентября — 20 октября.

382. Инженер — согласно договоренности между российским и бухарским правительством, в Бухаре постоянно находился инженер, который следил за техническим обслуживанием ирригационной системы.

383. Мухаммад Вали-хан (ум. 1930 г. ) — чрезвычайный посол Аманулла хана в Москве.

384. Кази-аскар — военный войсковой судья, ведавший делами военного сословия. В своих судебных решениях считался с мнением казыкалана — главного судьи. При двух последних бухарских эмирах функции войскового судьи исполнял муфтий, обычно назначавшийся из мударрисов медресе Мир-и Араб. (А. А. Семенов. Очерк устройства, стр. 47-49).

385. Под «царской колонией», видимо, имеется в виду особняк Романова в Ташкенте.

386. Приказом Туркестанского ЦИК от 23 декабря 1918 г. за № 109, А. К. Есьман был смещен З. И. Печатниковым. Последний был назначен полномоченным представителем Туркреспублики при бухарском правительстве (ЦГА РУз, ф. 3, оп. 2, ед. хр. 821, л. 18).

387. Закат-и саваим — сбор с приводимого скота.

388. Идрис Ходжа Раджи (1880-1919) — казий, один из искуснейших поэтов своего времени.

389. Комиссия — имеется в виду (временная) Комиссия ЦК РКП(б) и СНК РСФСР по делам Туркестана, созданная 8 февраля 1919 г. в составе Ш. Э. Элиавы, А. С. Киселева и П. А. Кобозева.

Источник: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/M.Asien/XX/1900-1920/Mirza_Salimbek_2/primtext4.phtml

Великие мечты короля Амануллы Хана

ГЛАВА XVIII. ВОЙНА ДВУХ ЭМИРОВ: АМАНУЛЛА-ХАН ПРОТИВ ХАБИБУЛЛА-ХАНА

19.08.2019 13:53:00

Фото с сайта посольства Франции в Кабуле

В связи со 100-летием государственной независимости в Афганистане сегодня вспоминают короля Амануллу Хана, выступавшего за дружбу с Россией, расширение образования, укрепление национального единства и торжество закона.

Сто лет назад, в 1919 году, афганские войска под предводительством главнокомандующего Надир Шаха разбил наголову значительно превосходящие силы англичан. В том же 1919 году Афганистан первым среди всех государств признал Советскую Республику и предложил Москве подписать мирный договор.

В историческом письме короля Афганистана Амануллы Хана на имя руководителя Советского государства говорилось: «Его Превосходительству, руководителю Великого Российского Государства, Владимиру Ленину! Извещаю Вас о своем короновании и вступлении на престол. Так как Вы, Ваше Величество, взяли на себя почетную и благородную миссию заботиться о мире и благе людей, то я счастлив впервые от имени афганского народа направить Вам дружественное послание. Ваш друг, Аманулла. Кабул, 07 апреля 1919 года».

В ответ Ленин написал  молодому афганскому монарху следующее: «Его Величеству Эмиру Афганистана Аманулле Хану! Установлением постоянных дипломатических отношений между двумя Великими народами откроется широкая возможность сотрудничества против всякого посягательства со стороны иностранных хищников на чужую свободу и на чужое достояние. Просим Вас назначить официального представителя в Москву и предлагаем послать в Кабул представителя рабочего и крестьянского Правительства, о немедленном пропуске которого просим Ваше Величество дать распоряжение всем властям. В. Ленин. Москва, 27 мая 1919».

Дружественные отношения между двумя соседними странами стали реальной угрозой для традиционного английского владычества на Востоке. Пытаясь во что бы то ни стало сорвать подписание советско-афганского договора, Великобритания, сломив свою гордость, была вынуждена пойти на уступки Афганистану.

В этом году 19 августа совпадает с юбилейной, 100-летней годовщиной восстановления независимости Афганистана.

Нынешнее правительство Исламской Республики Афганистан, в отличие от предыдущих лет, намерено в этом году по всей стране широко отметить это важное для страны и афганского народа событие.

Кульминацией мероприятий, посвященных юбилею независимости, будут празднества в только что отреставрированном Дворце короля Амануллы. Этот дворец был почти полностью разрушен  в 1990-е годы, во время кровавых междоусобных стычек моджахедов из-за дележа власти.

Напомним, что до прихода к власти моджахедов в начале 1990-х годов, День восстановления независимости отмечался в Афганистане как общенациональный праздник. Праздничные мероприятия  по этому случаю по всей стране длились целую неделю, а население радостно принимало в них участие.

Говоря о восстановлении независимости Афганистана, невольно на память приходит имя человека, который непосредственно связан с этим событием: это одна из самых почитаемых исторических личностей в стране – король Аманулла Хан.

Король Аманулла добился у тогдашней Британской колониальной администрации политического признания независимости Афганистана.

Очевидно, что если бы молодой афганский монарх не призвал народ к восстанию и борьбе против британского колониализма, а вступил бы в соглашательский сговор с англичанами (как когда-то поступил его отец эмир Хабибулла), нет никакого сомнения, что в итоге Аманулла остался бы на королевском троне до конца своих дней. И покуда того не пожелали бы англичане, никто бы не посмел выступить против него. Однако король Аманулла Хан выбрал другой путь.

Афганистан и афганский народ всегда были для Амануллы Хана важнее личной власти. Он был влюблен в свою родину и мечтал видеть ее благополучной. Примечательно, что в 1929 году король Аманулла принял решение добровольно оставить трон и покинуть Афганистан, чтобы таким образом не допустить скатывания страны в пучину гражданской войны и предотвратить угрозу фрагментации государства.

Но это будет позже, а 24 февраля 1919 года король Аманулла в своем первом после восхождения на трон обращении к народу в районе Мурадхани (расположен в старой исторической части Кабула) сказал, что считает целью своего правления «добиться приобретения полной и безоговорочной независимости государства от Британской империи».

«Мой дорогой народ, я эту военную униформу не сниму себя до тех пор, пока Родина полностью не станет свободной, так же я не уберу эту саблю в ножны, пока не укажу агрессору и поработителям их истинное место, – заявил Аманулла Хан.

– Дорогой мой народ и мои храбрые войны! Не жалейте свое самое сокровенное, свои жизни ради свободы и независимости  отчизны» (Источник: «Серадж-и Товарих», т. 4, глава 3, с. 667).

Как передают очевидцы, слова короля были восторженно встречены жителями Кабула и афганским войском, они сопровождались возгласами одобрения, овациями и криками «да здравствует независимость, да здравствует король Аманулла Хан!». В столице Афганистана царила атмосфера единения и сплоченности, готовности идти в бой с британскими колонизаторами.

https://www.youtube.com/watch?v=Y8UsFBfdM2Q

Железная воля и решительность короля и его близких соратников, а также массовая поддержка населения страны вынудили англичан признать политическую независимость Афганистана.

После подписания 19 августа 1919 года мирного договора с Британской империей в городе Равалпинди (ныне Пакистан) и по возвращению в Кабул, король Аманулла во дворце Зарафшан (был расположен в самом центре афганской столицы в парке Зарнегар, в настоящее время не сохранился) выступил с речью к народу, объявив о завоевании страной полной независимости.

«Мой решительный народ! Вы наверняка помните, что в день восшествия во власть я, надевая на голову корону Вашего Короля, заявил, что с Божией и Вашей помощью добьюсь полной внутренней и внешней независимости нашей родины, – заявил Аманулла Хан. – Сегодня я благодарен Господу за то, что мне помог достичь поставленной цели! Сегодня такие государства как Турция, Германия, Британия, Россия, Австрия, Бухарский эмир признали нашу независимость, и я Вас всех поздравляю с этой победой!».

После продолжительных аплодисментов, громких поддерживающих возгласов, сопровождаемых патриотическими лозунгами слушателей, король Аманулла продолжил: «Моя Нация! Ради Отчизны, ради Господа Бога, учите науку, ибо только будучи грамотными и образованными, владеющими наукой, люди в современном мире способны достичь успехов в жизни. Надо помнить, что необразованный человек не сможет распознать истину о Боге».

Король Аманулла практически с первых дней своего правления уделял особое внимание ликвидации неграмотности по всей стране, повсеместно и перманентно открывал школы и другие учебные заведения. Особо монарх заботился об образовании афганских девушек, и в целом об участии женщин в управлении государством.

После завоевания независимости Аманулла Хан и его единомышленники поставили своей целью устранение отсталости афганского общества, сосредоточив свои усилия на проведении фундаментальных социально-экономических и политических реформ.

Глубоко понимая многовековое расслоение, кое-где граничащее с разобщенностью афганского общества, король особо стал заниматься вопросами обеспечения национального единства государства.

Аманулла Хан жестко следил, чтобы при решении социально-экономических и политических вопросов не нарушались бы свободы и права всех без исключения граждан и законы бы применялись ко всем одинаково.

Одной из важнейших задач первой фазы преобразований в стране было проведение конституционной реформы. Проект нового Основного закона Афганистана широко обсуждался представителями народа во время Лойя-джирги (всеафганского собрания народных представителей) 1922 года.

Специально для этой цели созванная джирга проходила в городе Джелалабаде под председательством самого короля. После детальной дискуссии на собрании народных представителей проект Конституции в итоге был принят.

Таким образом, Афганистан впервые за всю многовековую историю стал обладателем Основного закона.

В главе «Общие права» Конституции страны были зафиксированы такие прогрессивные по тем временам принципы, как равноправие полов и представителей всех социальных слоев и классов, личная свобода, отмена рабства, свобода слова и печати, свобода выбора профессии, право собственности, неприкосновенность жилища, запрещение конфискации имущества, запрещение всех форм пыток, назначение наказания только по закону и др. (ст. 9, 10, 22, 24 Основного закона).

Статья 16 Основного закона гласила: «Все граждане Афганистана в соответствии с предписанием Шариата, настоящего Закона и других Законов, действующих в стране, имеют равные права и обязанности». Статья 113 утверждала, что «в Афганистане любые формы рабства и рабовладения являются категорически недопустимыми».

В соответствии с предписанием 113-й статьи Конституции немедленно были отпущены на свободу около 700 человек из числа граждан хазарейской национальности, находившихся у знатных семей кабульцев практически в положении рабов.

Хазарейский народ по сей день с особым почтением и благодарностью относится к королю Аманулле.

https://www.youtube.com/watch?v=z1yYPD2icYo

Как пишет датский историк-хронолог Ост Ольсон, «в Основном законе аманидовского периода были фиксированы те же права  и свободы, которые к тому времени имелись только в очень просвещенных западно-либеральных Конституциях»: «Афганская общегосударственная идентичность не затрагивала этнические особенности народов, населяющих страну, и закрепляла за всеми равные права. Новая Конституция страны практически совершила революцию, не только потому, что она впервые в истории Афганистана провозглашала гражданские права, закладывала основы функционирования современной государственной системы и принципы деятельности кабинета министров, а потому, что она ограничивала полномочия самого короля и подчиняла его Закону (ст. 7 Конституции), что в истории и в условиях  тогдашнего Афганистана было немыслимо. В то же самое время новый Основной закон страны покончил с автократией и деспотизмом, царившими в стране» (Ост Ольсон. Ислам и политика в Афганистане / Перевод на дари. 1999, стр. 114, 122).

К сожалению, к 1929 году в результате политического кризиса, спровоцированного внутренними, крайне реакционно-религиозными силами, при широкой антикоролевской поддержке извне, прогрессивный шах был вынужден покинуть «Арг» (королевский дворец) и выехать из Кабула в Кандагар. По пути короля Амануллу встречали огромные массы людей самых разных этносов и слоев афганского общества, готовых вступить в кровавую драку с черными силами, развернувшими в стране антигосударственную смуту.

Однако склонный к ненасилию, справедливости и миролюбию, король Аманулла не желал сохранить свою власть с помощью кровопролития. Он отчетливо осознавал, что любое его неверное слово в том наэлектризованном времени могло в одночасье разжечь огонь кровавой гражданской войны. Не желая допустить разжигания гражданской войны, король предпочел покинуть родину и выехать в Италию.

Однако и в эмиграции в Европе Аманулла Хан не переставал привлекать к себе внимание. В том числе, со стороны Адольфа Гитлера…

Адольф Гитлер, руководитель тогдашней нацистской Германии, в разгар своих победоносных кровавых шествий по малым странам Европы, иллюзорно воображая себя фактическим вершителем судеб мира, обратился с письмом к давно отрекшемуся от власти королю Аманулле, который находился в эмиграции в Риме.

В письме в адрес бывшего короля Гитлер прямо и без особой дипломатии указывал, что может «в течение 48 часов» вернуть бывшего афганского монарха к власти, при условии что тот и его войско сразу же начнут атаку с южного фланга на позиции советских войск.

Берлин при этом брал на себя обязательства оказать афганскому шаху «любую необходимую ему помощь».

Как и следовало ожидать, король Аманулла отверг призыв германского фюрера. В своем ответном письме к Гитлеру король написал следующее: «Уважаемый Адольф Гитлер! Узнал о Вашем предложении.

Мы осведомлены, что наши народы своими корнями уходят к древним ариям, и Ваше Высокое государство желало бы помочь королю Афганистана за 48 часов вернуться на королевский трон.

Хотел бы в этой связи сообщить, что я ни при каких обстоятельствах не желал бы возвращения на престол и к власти, тем более, если это будет происходить с помощью иного государства, даже если с этим государством мы связаны определенными историческими и другими узами.

Я таким своим поступком унизил бы честь и достоинство Высокого афганского народа, что с моей стороны категорически недопустимо. Просил бы принять мои сожаления. С уважением, Аманулла» (Источник: журнал «Аийна» («Зеркало») Афганистан № 120, ст. 93).

Дипломатично отказавшись ввязаться в гитлеровскую авантюру, Аманулла Хан не только показал себя мудрым политиком, но и подтвердил верность данному в 1919 году слову хранить дружбу Афганистана с Россией. Поистине королевский поступок.

Источник: http://www.ng.ru/vision/2019-08-19/100_135519082019.html

Book for ucheba
Добавить комментарий