Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

83. Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

Терминыэкзегетикаи герменевтикавосходят к греческим словам с близкимзначением (хотя и далеких корней) ипоэтому переводятся почти одинаково:экзегеза(от греч. exegetikôs– разъясняющий) – это разъяснение,толкование; герменевтика(от греч. hermeneutikôs– разъясняющий, истолковывающий) –искусство, техника толкования классическихтекстов.

Иногдаэти термины понимаются одинаково(например, в “Советском энциклопедическомсловаре”).

Иногда между ними видятразличие, причем есть две основныхтрактовки этих различий: 1) экзегетикатолкует текст с максимальным учетомконкретных исторических условий егосоздания, в то время как герменевтикаозабочена интерпретацией историческогоисточника с позиций сегодняшнего дня;2) герменевтика стремится понять текст”из него самого” – путем исчерпывающегоанализа его лексики, грамматики иэкспрессивно-стилистических качеств,в то время как. экзегетика – активнопривлекает “внешние” данные(исторические известия, показаниянезависимых источников и т.д.). Иногдапод герменевтикой понимают фундаментальныепринципы толкования, а под экзегетикой– изъяснение конкретного текста (ср.Мень, 1987, 281). Однако, разумеется, никакойодной пары терминов, впрочем, как и двухи трех, не хватит, чтобы обозначить всете аспекты и уровни понимания текста,которые различают в этом процессесовременная психология и философия.Поэтому многозначное и нечеткоеупотребление этих терминов пока неизбежнои в общем терпимо.

В христианской традициикомментирование Св. Писания начинаетсяуже в “Новом Завете”, в частностив тех случаях, когда речь повествователяили персонажа содержит “глухую”ссылку на “Ветхий Завет”, а затемевангелист дает ее развернутое толкование,при этом на полях текста со временемстали сокращенно указывать то место вБиблии, к которому отсылает данный стих.

ВотИисус в Иерусалиме изгоняет из храматорговцев и менял. “И сказал продающимголубей: возьмите это отсюда, и домаОтца Моего не делайте домом торговли”(Ин 2, 16).

В словах Иисуса есть аллюзия к68-му псалму: “Ибо ревность по домеТвоем снедает меня, и злословия злословящихТебя падают на меня” (Пс 68, 10).

Ночитатель может не заметить намека,поэтому евангелист раскрывает его иодновременно говорит о реакции напроисходящее учеников: “При семученики Его вспомнили, что написано:”ревность по доме Твоем снедает Меня”(Ин 2, 17).

При этом на полях стали помещатьотсылку к нужному стиху 68-го псалма, атакже указывать параллельные места вдругих библейских книгах. Например,заключительный стих в этой же главе –”И не имел нужды, чтобы ктозасвидетельствовал о человеке; ибо Самзнал, что в человеке” (Ин 2, 25) –сопровождается тремя ссылками: Пс 7, 10;Иер 11, 20; Ин 6, 64.

Далее, толкования техили иных стихов Писания были обычны впроповедях – и в безыскусных гомилияхранних христиан, и в поздних ученыхпроповедях, которые нередко строилисьименно как развернутое толкованиебиблейской сентенции (см. §81). Позжестали создавать последовательные (стихза стихом) толкования на отдельные книгиСв. Писания.

Первые такие толкованиясоставляли византийские отцы церкви вIV-VI вв. Толкования требовались дляпроповеди и катехизации, для подготовкисвященников, а также и для более общихи широких задач развития богословия ивсестороннего осмысления Писания.

Постепенно в восточном христианствебыли созданы (на греческом языке) ипереведены на церковнославянскийтолкования на все основные книги НовогоЗавета, а также на некоторые книгиВетхого Завета – в первую очередь нате из них, которые читались прибогослужении.

В результате сложилсяособый тип (или жанр) каноническихтекстов – Толковое Евангелие, ТолковаяПсалтирь, Толковый Апостол. Книги этоготипа включали библейский текст итолкования на него.

У православныхславян еще в допечатной книжности для”Псалтири” и “Песня Песней”имелось по несколько толковых версий(на церковнославянском языке), однакона некоторые книги не было толкований(в том числе для “Пятикнижия Моисеева”имелось толкование только на первыеглавы “Бытия”, где говорилось осотворении мира; см.: Алексеев, 1992).

В новое время вхристианстве выработаны толкования навсе книги Ветхого и Нового Завета. Врусской традиции такие сочинения могутиметь варьирующиеся жанровые обозначения,ср.

: “Откровение Господа о семи Азийскихцерквах (Опыт изъяснения первых трехглав Апокалипсиса)” А. Жданова,”Апокалипсис и обличаемое имлжепророчество” Н.

Никольского,”Сборник статей по истолковательномуи назидательному чтению Апокалипсиса”М. Барсова и т.п.

Источник: https://studfile.net/preview/2807631/page:71/

PSYLIB® – H. Б. Мечковская. ЯЗЫК И РЕЛИГИЯ

Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

В религии проповедь так же органична, как молитва. Это фундаментальный, первичный жанр религиозной коммуникации. С началом проповеди учение начинает жить в сознании некоторого с о о б щ е с т в а людей.

Если Слово Бога, услышанное пророком, – это мистический “первотолчок” в зарождении религии, то проповедь, в которой пророк (наставник) доносит Божье Слово людям, – это “второй толчок”, и при этом не мистический, а вполне наблюдаемый.

Религия как межличностный коммуникативный процесс начинается именно с проповеди учения людям.

По отношению к Слову Бога всякая проповедь – это текст “второго порядка”, слово наставника п о   п о в о д у слова Бога. Цель проповеди состоит в донесении смысла слова Бога до сознания людей.

Такая передача смысла представляет собой ту или иную адаптацию первичного текста (слова Бога) к возможностям человеческого разума.

Адаптация может состоять в полном или частичном переводе первичного текста на более понятный язык, при этом вторичный текст может быть и расширением исходного и, напротив, его сжатием (компрессией).

К расширению первичного текста приводят разного рода его толкования (включая раскрытие всякого рода следствий), далее, повторы тех или иных ключевых значений и, наконец, прибавление к тексту новой эмоционально окрашенной, убеждающей или внушающей информации. Адаптирующий эффект сжатия текста связан с тем, что во вторичном тексте оставлены только главные смыслы.

Элементы проповеди (т.е. истолкования некоторого первичного сообщения) могут быть представлены уже в Писании. Это достаточно обычное явление для “Танаха” (“Ветхого Завета”), поскольку иудейское Св.

Писание представляет собой мифологизированную и с т о р и ю еврейского народа, и в историческое повествование оказались включенными не только заповеди Бога, но и связанные с ними проповеди пророка.

Так, во “Второзаконии” Моисей, передав заповеди Божий народу, затем увещевает людей исполнять заповеди – показывая, насколько они важны, как почетно то, что Бог избрал своим народом именно иудеев, и как опасно невыполнение заповедей: “Вот, я научил вас постановлениям и законам, как повелел мне Господь, Бог мой. Итак, храните и исполняйте их; ибо в этом мудрость ваша и разум ваш пред глазами народов, которые, услышав о всех сих постановлениях, скажут: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный” (Втор 4, 5-6).

Ср. также эпизод, показывающий связь и соприкосновение во времени первоисточника вероучения (Писания) и вторичного источника – проповеди (включающей увещевание, перевод и толкование Писания).

Древние иудеи в V в. до н.э. возвращаются из Вавилонского плена в Иерусалим.

Они восстанавливают иерусалимскую крепостную стену, и вот на ней благочестивый и ученый священник Ездра, ревнитель иудейской ортодоксии, реставратор религии Яхве, восемь дней подряд (как раз шел иудейский праздник кущей) громко читает народу “Тору”.

Он читает на древнееврейском языке, однако этот язык плохо понятен народу, несколько поколений которого, находясь в Вавилонском плену, уже перешли на арамейский. Поэтому другие священники здесь же переводят или пересказывают “Тору” на понятном языке, а Ездра при этом толкует непонятное.

Именно эти публичные, с городской стены, чтения “Торы”, перевод и толкования помогли восстановить иудаизм в после-пленном Иерусалиме. “И принес священник Ездра закон пред собрание мужчин и женщин и всех, которые могли понимать; и читал из него на площади, которая перед Водяными воротами, от рассвета до полудня; и уши всего народа были приклонены к книге закона.

Книжник Ездра стоял на деревянном возвышении, которое для него сделали. И открыл Ездра книгу пред глазами всего народа, потому что он стоял выше всего народа. И когда он открыл ее, весь народ встал; и читали из книги, из закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное ; весь народ плакал, слушая слова закона” (Неем 8, 2-9).

81. “Нагорная проповедь” и раннехристианская гомилия.
Судьбы церковного красноречия

Знаменитая “Нагорная проповедь”, излагающая суть христианской этики, представляет собой и параллель, и дополнение, и антитезу ветхозаветному “Декалогу” – Десяти главным заповедям иудаизма. Новая этика “Нагорной проповеди” и продолжает “Ветхий Завет” и полемизирует с ним.

“Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить”, – говорит Иисус (Мф 5, 17). Однако ряд пассажей – это именно отрицание заповедей Ветхого Завета: “Вы слышали, что сказано древним: “не убивай; кто же убьет, подлежит суду”.

А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду. Вы слышали, что сказано: “око за око, и зуб за зуб”. А Я говорю вам: не противься злому.

Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду ” и т.д. (Мф 5, 21-40).

Если Десять заповедей “Ветхого Завета” по своей жанрово-коммуникативной природе – это “цитата”, “фрагмент” из Откровения, дарованного Богом, то Новозаветная “Нагорная проповедь” Иисуса Христа – это и Откровение Бога и Проповедь Учителя (подобно тому, как Иисус Христос – это и Бог и Человек). По смысловой важности “Нагорная проповедь” – это Откровение, главные заповеди Бога, однако по жанру, по характеру коммуникации (которую воссоздает этот текст), по активности говорящего в стремлении убедить слушателей – это проповедь.

“Нагорная проповедь” позволяет представить черты раннехристианского проповедничества: вселенский и эсхатологический масштаб проповеди, ее озабоченность “последними вопросами” бытия; ее простота, естественность, искренность; ее подчеркнуто некнижный, “уличный” и сугубо устный, неученый характер (“праведность книжников и фарисеев” – это то, что последователи Иисуса должны превзойти, учит проповедь); естественная выразительность взволнованной, спорящей и убеждающей речи; ее коммуникативно-риторическая сила и искусность, скорее всего не расчетливые, а стихийные и потому тем более действенные (с обращением к выразительным образам, специальным средствам активизации внимания слушателей и побуждения их к определенным решениям и действиям).

Исторические источники свидетельствуют, что в первые века христианства проповедь была обычным сопровождением собственно службы Богу (литургии) и коллективных молебнов. Св. Иустин, один из ранних отцов церкви (II в.

), следующим образом описывает воскресное собрание христиан и его компоненты – читают Писание, затем проповедь, молитвы, собственно литургия (ритуалы благодарения и причащения): “В так называемый день Солнца [т.е. в воскресенье. – Н.М.

] бывает у нас собрание в одном месте всех живущих по городам и селам; и читаются, сколько позволяет время, сказания апостолов или писания пророков. Потом, когда чтец перестанет, предстоятель посредством слова дает наставление и увещание подражать тем прекрасным вещам. Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы.

Когда же окончим молитву, тогда, как я выше сказал, приносится хлеб, и вино, и вода; и предстоятель также воссылает молитвы и благодарения, сколько он может.

Народ выражает свое согласие словом аминь, и бывает раздаяние каждому и приобщение Даров, над коими совершалось Благодарение, а небывшим они посылаются через диаконов” (цит. по работе: Мень, 1991, 34).

Наставление и увещание предстоятеля подражать тем прекрасным вещам – это и есть раннехристианская проповедь. Ее называли гомилия (греч. omilia – собрание, сообщество; беседа, учение). Позже возник термин гомилетика – 'правила составления проповедей; наука о церковном красноречии'. Сохранились сведения, что практические руководства по гомилетике составлял между прочим и Ориген (185-254), знаменитый богослов и библеист.

Воскресная проповедь в средневековом западном христианстве, в особенности в крупных храмах, была достаточно обычным делом. При этом нормативные руководства для проповедников долгое время отсутствовали.

Считалось, что пастырское слово о Боге не нуждается в риторических украшениях и что искренняя вера подскажет нужное слово. Отчасти такие взгляды поддерживались видимой простотой, композиционной “невыстроенностью” “Нагорной проповеди” или посланий апостола Павла.

Поэтому на технику проповеди не обращалось специального внимания. Один из отцов западной церкви папа Григорий Великий в “Пастырском попечении” (ок. 591) писал: “Кого Господь наполнил, того он тотчас делает красноречивым” (цит. по работе: Гаспаров, 1986, 99).

Однако с развитием европейской риторики, с ростом популярности руководств о том, как составлять письма и деловые бумаги, в XIII – XIV вв., появляются учебники и по церковному красноречию (лат. ars praedicandi – искусство проповеди).

В университетах на факультетах теологии учили так называемой “тематической” проповеди, отличая ее от гомилии как проповеди “свободной”, безыскусной. В “тематической” проповеди требовалось по определенным логическим и риторическим правилам развивать “тему”, заявленную в заглавии проповеди.

“Темой” могла быть строка из Писания, похвала празднику или святому (в день памяти которого идет служба), толкование имени святого или вообще любого имени, рассуждение о событии, годовщина которого приходится на день службы, и т.д. Такие проповеди читались в храмах, т.е.

были видом устной публичной торжественной речи, однако они готовились заранее, т.е. существовали и в письменной форме, и нередко впоследствии печатались – в качестве сочинений, представляющих самостоятельную богословско-публицистическую и эстетическую ценность.

“Тематическая” проповедь (ее еще называли “университетской”) несколько веков ощущалась как вершина церковно-риторической учености.

Среди знаменитых руководств по ученому церковному красноречию есть и украинская гомилетика – “Наука, албо способ зложеня казаня” (1659) Иоанникия Галятовского, ректора Киевского коллегиума, эрудита и полемиста.

Он напечатал этот трактат в книге “Ключ разумения” – сборнике образцовых казаний (проповедей), предназначенных в качестве практического пособия для проповедников. Автор подробно и просто рассказывает о двух жанрах проповеди – на воскресение и на похороны.

Гомилетика написана как советы опытного проповедника начинающим – о том, как выбирать и развертывать тему, как делать проповедь связной, как добиваться внимания слушателей, как, говоря о неправедном богатстве, не слишком смущать и пугать богатых, как не приводить людей в отчаяние надгробным словом и т.д.

Это первая у восточных славян печатная риторика. В XVII в. она еще дважды переиздавалась в Киеве и Львове, переводилась на церковнославянский язык для Московской Руси и была настольной книгой для многих поколений священников*.

* Имеется два научных издания “Ключа разумения” Иоанникия Галятовского (вместе с гомилетикой) – факсимильное (Рим, 1975) и наборное (Киев, 1985).

Проповедь в известном смысле противостоит собственно богослужению (литургии).

Если чинопоследование служб строго задано Служебником и Типиконом, то проповедь – жанр свободный, менее ответственный, менее обязательный, и поэтому предоставляющий проповеднику возможность определенного выбора содержания и способа пастырского учительного общения с верующими (выбора, разумеется, в известных границах).

Новые тенденции в конфессиональной области обычно проявляются раньше всего именно в проповеди. Достаточно сказать, что вхождение народных языков в храм начиналось с проповеди, затем разрешалось чтение отрывков из Писания на народном языке, позже – новые молитвы и песнопения и только в последнюю очередь народный язык допускался в литургию (подробно см. §96).

В проповеди есть непредсказуемость и, следовательно, риск неортодоксальности. Поэтому православная и католическая церковь, особенно в прошлом, так или иначе ограничивали возможности проповедничества. Например, в православии право литургийной проповеди дано только епископам и пресвитерам (священникам), но не диаконам.

Протестанты, напротив, активно развивали проповедничество, видя в свободной проповеди возвращение к чистоте и религиозному творчеству раннехристианских времен. Отказавшись от всех таинств, кроме крещения и причащения, протестанты именно в проповеди стремились видеть своего рода новое таинство – sacramentum audibile, т.е.

слышимое таинство. Косвенным образом это способствовало развитию проповеди у католиков и православных. Расцвет католической, в особенности иезуитской проповеди в эпоху контрреформации, отчасти был реакцией на успехи протестантского проповедничества, поисками “своего” противовеса тому, что привлекало христиан к протестантизму.

У православных восточных славян ученая литургийная проповедь входила в церковный обиход начиная с XVII в., преодолевая при этом значительное сопротивление консервативных клерикальных кругов. Мелетий Смотрицкий в 1629 г.

писал, что еще недавно православные восклицали: “О, проклятая проповедь!” (Маслов, 1984, 65). Защита или поощрение проповеди всегда были чреваты упреком в протестантизме.

Аналогичные мотивы слышны и сейчас: например, московского священника отца Георгия Кочеткова обвиняют в протестантизме прежде всего за регулярные и продолжительные проповеди.

82. Комментаторская культура иудаизма

Источник: http://psylib.org.ua/books/mechk01/txt21.htm

Экзегеза

Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

Оглавление

ЭКЗЕГЕЗА БИБЛЕЙСКАЯ (от греч. толкование, объяснение),  толкование текста Свящ. Писания. Являясь Словом Божьим, выраженным через человеческое слово, Библия несет на себе печать тех эпох, когда писались ее книги, отражает особенности свящ. авторов (их личности, языка, воззрений). Это требует от Э. учета того историч. фона и «жизненного контекста», с к-рыми связаны библ.

книги, а также филологич. исследований, позволяющих проникнуть в ход мысли свящ. авторов. Отсюда важность для Э. исагогики, включающей проблемы канона, датировки и атрибуции свящ. книг, различных форм критики библейской (текстуальной, литературной, исторической, историко-литературной и др.

) и дополнительных дисциплин (археологии, географии, палеографии, изучения Древнего Востока и античности).

Свящ. Писание есть письменно зафиксированное Предание Церкви (сначала ветхозав., а затем новозав.), следовательно, Библию необходимо рассматривать в целостном контексте ее канона и христ. церк. учения. Христианская Экзегеза на протяжении веков вырабатывала принципы толкования Библии.

Эти принципы включают аллегорический, прообразовательный, анагогический, историко-литературный, тропологический и др. подходы к Библии, которые по существу играют взаимодополняющую роль. Так, недостаточно установить лишь букв. смысл текста и объяснить его с т. зр. древнего культурного контекста. Важно найти в нем Слово Божье, обращенное к человеку всех времен и народов.

Только во взаимодействии всей совокупности приемов Э. раскрывается духовное богатство Писания в его многогранной полноте

Необходимость толкования Библии

Подобно богослужению и иконе, Библия  –  это целый мир идей и образов, целый организм, впитавший в себя множество традиций. Она имеет свою символику, язык, структуру, которые (как богослужение и икона) требуют углубленного, духовного, проницательного подхода. Не все в ней «лежит на поверхности», иное нуждается в пояснении, иное  –  в сравнительном анализе.

Библию недостаточно просто читать: как Слово Божие она требует благоговейного молитвенного вживания, как слово человеческое  –  тщательного изучения. Свт.

Иоанн Златоуст писал, что «неясности некоторых мест в священных книгах нередко происходят от неизвестности того предмета, о котором говорится, и от оскудения событий, которые тогда были, а теперь не бывают» (Беседа на 1Кор. 29:1).

Экзегеза и герменевтика

 Толкование Библии, уяснение ее смысла называется экзегезой (греч.). У православной экзегезы есть свои правила герменевтики (от греч. эрменеуен  –  объяснять) и методы:

     1) Читать и изучать Библию следует как Слово Божие, которое дано людям не для удовлетворения их любознательности, а для научения в вере и жизни.  2) Толкование должно быть согласно с догматами и учением Церкви.  3) Ветхий Завет необходимо оценивать в свете Нового.  4) Необходимо руководствоваться толкованиями, которые давали к священному Писанию св. Отцы.

Они имеют огромную ценность для православного толкователя, который, однако, должен учитывать и различия толкования Отцов. Православные библеисты обращаются и к церковно-богослужебному (литургическому, иконографическому) истолкованию Священного Писания, выясняя общецерковное экзегетическое предание. 5) Экзегеза соединена с критикой текста.

Слово «критика» в данном случае означает научное и литературное исследование.

Пять основных методов экзегезы

 Благодаря трудам Отцов и Учителей Церкви и позднейших экзегетов смысл Св. Писания от эпохи к эпохе раскрывается все более полно в своей духовной неисчерпаемости и глубине.  Существует пять основных методов экзегезы, или толкования, Ветхого Завета, которые не исключают, а  дополняют  друг друга.

  «Иное в Писании,  –  замечает свт. Иоанн Златоуст,  –  должно понимать так, как говорится, а иное в смысле переносном; иное же в двояком смысле: чувственном и духовном» (Беседа на Пс 46). Точно также преп. Иоанн Кассиан Римлянин указывал, что толкование Библии «разделяется на две части, т.е. на историческое (буквальное) толкование Св.

Писания и духовное (таинственное) разумение «.

МЕТОД АЛЛЕГОРИЧЕСКОГО ТОЛКОВАНИЯ зародился у иудеев Александрии и был развит известным религиозным мыслителем Филоном (ум. ок. 40 г. по Р.Х.). Филон и его предшественники заимствовали этот метод у античных писателей.

Аллегорическая экзегеза была воспринята христианской школой Александрии  –  Климентом и Оригеном (II-III вв.), а затем свт. Григорием Нисским (332-389). Все они исходили из мысли, что Ветхий Завет содержит гораздо больше, чем можно обнаружить при его буквальном понимании.

  Поэтому экзегеты стремились путем расшифровки аллегорий изъяснить  сокровенный,  духовный смысл Писания.

  Однако, при всей его плодотворности, александрийскому методу недоставало надежных критериев для точного понимания древневосточной символики, которая использовалась в Ветхом Завете, а это нередко приводило к произвольным догадкам. Большой заслугой александрийской школы явилась попытка  изложить учение Библии на богословском языке.  

МЕТОД БУКВАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ сводился к тому, чтобы по возможности связно и ясно представить себе ход библейских событий и прямой  смысл учения, изложенного в Ветхом Завете.

  Этот метод был разработан в III и IV веках сирийскими Отцами Церкви (Антиохийская и Эдесская школы), из которых наиболее известен прп. Ефрем Сирин (306-379).

Сирийцы были близко знакомы с обычаями Востока, что позволяло им лучше, чем эллинистическим авторам, реконструировать картину библейского мира. Но факт многозначного смысла Писания зачастую оставался вне поля зрения этих экзегетов.

Методы двух вышеназванных школ сочетали Отцы Церкви, предлагавшие НРАВСТВЕННО-ГОМИЛЕТИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ Ветхого Завета. Оно преследовало прежде всего цели назидания, проповеди, делая ударение на нравственном и догматическом аспектах Писания. Высочайшим образцом такого толкования являются труды свт. Иоанна Златоуста (380-407).    

ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ, ИЛИ ПРООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ, МЕТОД ТОЛКОВАНИЯ. Этот метод строится на том, что Библия содержит многозначные прообразы (греч. типос  –  образ, прообраз) истории спасения, которые могут быть отнесены  не к одному, а к различным ее этапам.

   Так, например, в исходе из Египта видели прообраз возвращения из плена, а позднее  –  прообраз исхода из рабства греху (воды моря  –  символ вод крещения). Этот метод применяется уже в Евангелии (Ин. 3:14), у ап. Павла (Гал.

4:22-25) и присутствует почти во всей святоотеческой письменности, начиная от свт. Климента Римского (ок. 90 г.).  С прообразами тесно связаны и  пророчества  о Мессии, в явной или прикровенной форме рассеянные по всему Ветхому Завету.

Типологический метод играет большую роль в понимании духовной целостности Библии, которая говорит о деяниях единого Бога в единой истории спасения.

Библейская критика или историко-литературно-критический метод

Она получила свое начало в трудах Оригена, бл. Иеронима и ряда средневековых ученых. Однако наибольших результатов библейская критика достигла за последние 300 лет.

Библейская критика распадается на: а) текстуальную критику, б) литературную критику, в) историческую библеистику (включая библейскую археологию и данные изучения внебиблейских религий) и г) внутреннюю (или «высокую») критику.

Библейская критика не упраздняет, а дополняет 4 предшествующих.

1. ТЕКСТУАЛЬНАЯ КРИТИКА: – Задачи и методы текстуальной критики – восстановить  с наибольшей точностью первоначальный текст Ветхого Завета.  При этом главная ориентация на древние манускрипты.

Поэтому критика текста, сталкиваясь с разночтениями:  а) предпочитает менее понятные варианты, ибо чтения более ясные часто принадлежат переписчику,  б) рассматривает более краткий вариант как древнейший,  в) сравнивает неясные слова с близкими по смыслу или звучанию словами древневосточной литературы,  г) устраняет вставки и комментарии, которые нередко с полей попадали в текст,  д) использует древние  рецензии,  то есть рукописи Писания, где переписчик отмечал разночтения и ошибки.

2. ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА: – Литературные жанры.  Обладая в качестве «слова человеческого» всеми свойствами литературного произведения, Библия передает нам Слово Божие средствами многообразных литературных жанров,  или видов.

Рассматривая Писание само по себе и сравнивая его с памятниками древней литературы, толкователь может определить, к какому роду и виду письменности принадлежит та или иная часть Библии.

Необходимость в этом диктуется тем, что каждому жанру соответствует специальный подход: эпическая поэзия и гимн, рассказ летописного характера и притча не могут толковаться в одинаковом ключе.  Литературные жанры развивались у народов, окружавших Израиль, на протяжении веков.

Это были официальные летописи, панегирики царям, плачи, мифы, сатиры, лирическая поэзия, молитвы, сказки, философские трактаты, афоризмы, деловые документы. Все они имели свои каноны, которым подчинялись авторы.

В чём-то это имеет сходство с иконописью, где мастер не изобретает выразительных средств, а берет их готовыми из традиции. Законы жанра соблюдались строго, и особенности каждого легко увидеть даже при первом чтении. Св. библейские авторы, обращаясь к своим современникам, усвоили эти литературные формы (подобно тому как св. Отцы пользовались языком и жанрами античной литературы и философии).

3. Библейская поэтика.  К области литературной критики относится выделение в Библии стихотворных разделов. Это стало возможным только после установления законов древней семитической поэзии.

В отличие от античной и современной, она характеризуется нестрогим размером и отсутствием рифмы.  Главной ее чертой, заметной даже при поверхностном чтении, является  параллелизм.   Священный поэт раскрывает и варьирует свою мысль в двух параллельных строках.

  обеих строк либо одно и то же, либо в них даются  антитезы  (противопоставления). Иногда во второй строке развивается мысль, начатая в первой, или повторяются слова из первого стиха, чтобы дать им новое направление.

  Такой параллелизм более правильно называть  симметрией,  поскольку оба стиха или даже группы стихов имеют общий смысловой стержень.

5. ИСТОРИЧЕСКАЯ КРИТИКА: – Библия и Древний Восток. Историческая критика рассматривает библейскую историю и св. авторов в контексте истории древнего мира.  В патристический период эта работа опиралась в основном на сообщения античных писателей и еврейского историка Иосифа Флавия (ум. в 90-х гг. I в.

по Р.Х.). Когда в начала ХIХ века Франсуа Шамполион расшифровал египетские иероглифы, а затем трудами Генри Раулинсона и других ученых был найден ключ к прочтению клинописи Двуречья, толкователи Библии получили документы, современные Св. Писанию.

С этих пор о жизни Древнего Востока можно знать не только из Геродота или Ветхого Завета. Раскопки пролили свет на ближневосточные цивилизации: их культуру, религии, исторических деятелей, известных из Библии.  Возникла более точная картина и документированная хронология Св. Истории.

Изучение литератур Египта, Вавилона, Ассирии, Финикии и Персии обнаружило в них немало параллелей с Ветхим Заветом.

Библейская археология

 Раскопки на Ближнем Востоке и особенно в Палестине дали жизнь библейской археологии как науке.

Были найдены многочисленные памятники времен царей и пророков, раскопаны давно исчезнувшие с лица земли библейские города, находки у Мертвого моря пополнили ветхозаветную историю важной главой, относящейся к так называемому межзаветному периоду.

Ведущий библейский археолог ХХ века Уильям Олбрайт (1891-1971) провел ряд раскопок в Палестине и пришел к выводу, что они великолепно подтверждают и дополняют данные Библии. В настоящее время изданы атласы, отражающие успехи библейской археологии..

Религии древности и Ветхий Завет

 Историческая картина принимает во внимание и  сравнительное изучение религий.   В Ветхом Завете затронуты многие верования соседних Израилю народов. Ряд обычаев евреи заимствовали от них, некоторые израильские религиозные обряды сложились под влиянием религий Древнего Востока.

На рубеже ХIХ и ХХ веков возникла даже гипотеза, что все основы ветхозаветного учения заимствованы из Вавилона. Особенно настойчиво распространял эту гипотезу немецкий ассириолог Фридрих Делич (1860-1922), изложивший ее в цикле лекций «Библия и Вавилон» (есть русский перевод).

Тем не менее еще при жизни Делича его гипотеза была полностью отвергнута наукой. Более умеренной позиции придерживался известный историк религии и библеист Герман Гункель (1862-1932).

Отмечая элементы вавилонских легенд и мифов, которые повлияли на литературную ткань Библии, он подчеркивал, что ветхозаветные писатели полностью возвысились над древневосточной мифологией. Это можно сравнить со строительством христианского храма, где используются  материалы древних языческих святилищ.

Сравнительное изучение религий показало, что, хотя вера Ветхого Завета имела нечто сходное с другими древневосточными религиями, ее сущность, история и литература уникальны

4.ВНУТРЕННЯЯ, ИЛИ «ВЫСШАЯ», КРИТИКА – Задачи внутренней критики.  В отличие от текстуальной, так называемая внутренняя критика, используя данные критики литературной и исторической, имеет своей задачей установление авторства и времени возникновения св.

книг, а также их смысловую экзегезу.

  С одной стороны, она является чистой наукой (подобно истории или археологии), а с другой  –  если она хочет оставаться христианской  –  должна хранить верность своей основной цели: донести до людей  что и каким образом  возвещает нам Слово Божие. 

Этапы и направления экзегезы

Начало Э. прослеживается уже в дохрист. время. Мн. законы Пятикнижия представляют собой истолкование и раскрытие заповедей Декалога. В Пс содержится своего рода молитвенно-литургич. коммент. к Пятикнижию, Историческим книгам и Писаниям.

Иудейское толкование Библии междузаветного периода шло в двух направлениях: в плане законнической галахи и в плане этико-богословском –агада.

Евангельская проповедь — как Самого Христа Спасителя, так и апостолов — содержит объяснение ВЗ в свете нового Откровения.

Христианская Э. при своем возникновении заимствовала нек-рые приемы, выработанные в античных толкованиях древних текстов и в иудейской экзегезе. Впоследствии, в Новое время, она пользовалась методами различных школ в историографии, литературоведении, философии, языкознании. Э. прошла неск. этапов и породила ряд направлений, как ортодоксальных, так и отступающих от церк. точки зрения.

А) Новозаветная, апостольская экзегеза -1 в.

а) Святоотеческая Э. (обычно датируется 1-5 вв.) разрабатывала основные методы толкования, ставя в центре духовно-нравств. и вероучит. смысл Библии.

б) Византийская Э. (6-15 вв.) следовала в осн. за экзегетами святоотеч. школ. Тропологический характер носила Э. визант. подвижников.

в) Ср.-век. западная Э. (6-11 вв.), подобно византийской, как правило, не выходила за рамки святоотеч. традиции.

г) Ср.-век. католич. Э. (12-15 вв.), включая схоластическую ср.-век. экзегезу, создавала святоотеч. катены, разрабатывала учение о полисемантизме Писания и о его мистической интерпретации.

д) Католич. экзегеза ренессансной библеистики (15-16 вв.) продолжила филологич. исследования Библии, начатые св.отцами, и ставила акцент на этическом толковании.

е) Протестантская Э. классич. периода Реформации (16 в.) подчиняла толкование конфессионально-полемическим задачам, проводила различие между «внешним» и «внутренним» словом в Писании.

ж) Православная Э. Hoвoгo времени, гл. обр. русская библеистика (18-20 вв.), шла по пути синтеза историко-критич. и нравств.-догматич. толкования.

з) Католическая Э. Нового времени (17-20 вв.) прошла два этапа. Первый (до 20 в.) характеризовался попытками привлечения критич. методов для толкования и борьбой против них церк. магистериума; второй (20 в.) отмечен рецепцией этих методов при сохранении католич. богосл. ортодоксальности.

и) Протестантские: неортодокс. направления Э. (16-20 вв.) включали социнианскую экзегезу, толкования, связанные с рационализмом с библеистике, учениями Канта И., Гегеля, экзистенциальной философией и др. доктринами; ортодоксальная Э. (16-20 вв.) характеризуется множеством оттенков: от принятия библ. критики до полного ее отрицания.

Кроме того, особые формы библ. Э. сложились в рамках сект (пр. Иеговистская экзегеза; Мунистская интерпретация Библии и др.), во внехрист. учениях (Иудаизм; Оккультные толкования Библии) и, наконец, во внерелигиозной науке, рассматривающей Библию только как историч. памятник

Ветхий Завет

 Богоизбранный народ в ходе своей истории совершал толкования, осознание своего прошлого, Священных книг, в которых была запечатлена история Завета.

История литературного оформления книг или целых ли­тературных комплексов ВЗ свидетельствует о том, что библейская литература развивалась и обогащалась за счет «толкования», со временем становившегося также «Священным Писанием».

Так, к примеру:

— История Патриархов и Моисея, написанная в Х веке до Р.Х. в традиции J, в VI веке до Р.Х. излагается по-новому, в соответ­ствии с духом новой эпохи и с применением новых литератур­ных и теологических традиций – это уже традиция Р.

— В книге Иисуса, сына Сирахова, содержится экзистенциальное осмысление древних сюжетов и соответствующих текстов:

Источник: https://azbyka.ru/ekzegeza

Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

Христианская экзегетика и герменевтика. Толковые евангелия и псалтири

    ⇐ Назад
  • 63
  • 64
  • 65
  • 66
  • 67
  • 68
  • 697071
  • 72
  • 73
  • 74
  • 75
  • 76
  • 77
  • 78
  • Далее ⇒

Термины экзегетика и герменевтика восходят к греческим словам с близким значением (хотя и далеких корней) и поэтому переводятся почти одинаково: экзегеза (от греч. exegetikôs – разъясняющий) – это разъяснение, толкование; герменевтика ( от греч. hermeneutikôs – разъясняющий, истолковывающий) – искусство, техника толкования классических текстов.

Иногда эти термины понимаются одинаково (например, в “Советском энциклопедическом словаре”).

Иногда между ними видят различие, причем есть две основных трактовки этих различий: 1) экзегетика толкует текст с максимальным учетом конкретных исторических условий его создания, в то время как герменевтика озабочена интерпретацией исторического источника с позиций сегодняшнего дня; 2) герменевтика стремится понять текст “из него самого” – путем исчерпывающего анализа его лексики, грамматики и экспрессивно-стилистических качеств, в то время как. экзегетика – активно привлекает “внешние” данные (исторические известия, показания независимых источников и т.д.). Иногда под герменевтикой понимают фундаментальные принципы толкования, а под экзегетикой – изъяснение конкретного текста (ср. Мень, 1987, 281). Однако, разумеется, никакой одной пары терминов, впрочем, как и двух и трех, не хватит, чтобы обозначить все те аспекты и уровни понимания текста, которые различают в этом процессе современная психология и философия. Поэтому многозначное и нечеткое употребление этих терминов пока неизбежно и в общем терпимо.

В христианской традиции комментирование Св. Писания начинается уже в “Новом Завете”, в частности в тех случаях, когда речь повествователя или персонажа содержит “глухую” ссылку на “Ветхий Завет”, а затем евангелист дает ее развернутое толкование, при этом на полях текста со временем стали сокращенно указывать то место в Библии, к которому отсылает данный стих.

Вот Иисус в Иерусалиме изгоняет из храма торговцев и менял. “И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда, и дома Отца Моего не делайте домом торговли” (Ин 2, 16).

В словах Иисуса есть аллюзия к 68-му псалму: “Ибо ревность по доме Твоем снедает меня, и злословия злословящих Тебя падают на меня” (Пс 68, 10).

Но читатель может не заметить намека, поэтому евангелист раскрывает его и одновременно говорит о реакции на происходящее учеников: “При сем ученики Его вспомнили, что написано: “ревность по доме Твоем снедает Меня” (Ин 2, 17).

При этом на полях стали помещать отсылку к нужному стиху 68-го псалма, а также указывать параллельные места в других библейских книгах. Например, заключительный стих в этой же главе – “И не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке; ибо Сам знал, что в человеке” (Ин 2, 25) – сопровождается тремя ссылками: Пс 7, 10; Иер 11, 20; Ин 6, 64.

Далее, толкования тех или иных стихов Писания были обычны в проповедях – и в безыскусных гомилиях ранних христиан, и в поздних ученых проповедях, которые нередко строились именно как развернутое толкование библейской сентенции (см. §81). Позже стали создавать последовательные (стих за стихом) толкования на отдельные книги Св. Писания.

Первые такие толкования составляли византийские отцы церкви в IV-VI вв. Толкования требовались для проповеди и катехизации, для подготовки священников, а также и для более общих и широких задач развития богословия и всестороннего осмысления Писания.

Постепенно в восточном христианстве были созданы (на греческом языке) и переведены на церковнославянский толкования на все основные книги Нового Завета, а также на некоторые книги Ветхого Завета – в первую очередь на те из них, которые читались при богослужении.

В результате сложился особый тип (или жанр) канонических текстов – Толковое Евангелие, Толковая Псалтирь, Толковый Апостол. Книги этого типа включали библейский текст и толкования на него.

У православных славян еще в допечатной книжности для “Псалтири” и “Песня Песней” имелось по несколько толковых версий (на церковнославянском языке), однако на некоторые книги не было толкований (в том числе для “Пятикнижия Моисеева” имелось толкование только на первые главы “Бытия”, где говорилось о сотворении мира; см.: Алексеев, 1992).

В новое время в христианстве выработаны толкования на все книги Ветхого и Нового Завета. В русской традиции такие сочинения могут иметь варьирующиеся жанровые обозначения, ср.

: “Откровение Господа о семи Азийских церквах (Опыт изъяснения первых трех глав Апокалипсиса)” А. Жданова, “Апокалипсис и обличаемое им лжепророчество” Н.

Никольского, “Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Апокалипсиса” М. Барсова и т.п.

Источник: http://4-i-5.ru/text-3/page-9-ref-22991.php

Book for ucheba
Добавить комментарий