Ибн Фадлан о русах на Волге

Девятый. Ибн-Фадлан о

Ибн Фадлан о русах на Волге

Здравствуйте товарищи!Пока готовиться статья об ибн-Фадлане, я решил познакомить вас с фрагментом из его произведения “Рисале”, а именно со знакомством с “русами” и их обычаями. Пусть вас не пугают вставные слова в скобках, это слова не имеющие соответствия в арабском оригинале.

“Он (Ибн-Фадлан) сказал: я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились (высадились) на реке Атиль (Волга). И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее.

С каждым из них (имеется) секира, и меч, и нож, и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них (русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений (вещей, людей?) и тому подобного.

А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или (из) меди, или (из) золота, в соответствии с (денежными) средствами ее мужа и с количеством их. И у каждого кольца – коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди.

На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота исеребра, так как если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене одно монисто (в один ряд), а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее из украшений у них (русов) это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен. Они грязнейшие из твари Аллаха, – (они) не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы. Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атиле, а это большая река, и строят на ее берегу большие дома из дерева, и собирается (их) в одном (таком) доме десять и (или) двадцать, – меньше и (или) больше, и у каждого (из них) скамья, на которой он сидит, и с ними (сидят) девушки –восторг для купцов. И вот один (из них) сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из них в таком положении одни против других, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и (таким образом)застает его сочетающимся с ней, и он (рус) не оставляет ее, или же (удовлетворит) отчасти свою потребность. И у них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вычесывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и неоставляет ничего из грязи, но (все это) делает в эту воду. И когда он окончит то, что ему нужно, девушка несет лохань к тому, кто (сидит) рядом с ним, и (этот) делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестает переносить ее от одного к другому, пока не обойдет ею всех находящихся в (этом) доме, и каждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в ней. И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и (несет) с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид, пока не подойдет к высокой воткнутой деревяшке, у которой (имеется) лицо, похожее на лицо человека, а вокруг нее (куска дерева) маленькие изображения, а позади этих изображений (стоят)высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом (он) говорит ему: “О, мой господин, я приехал из отдаленной страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то истолько-то шкур”, пока не сообщит (не упомянет) всего, что (он) привез с собою из (числа) своих товаров – “и я пришел к тебе с этим даром”; – потом (он) оставляет то, что (было) с ним, перед этой деревяшкой, – “и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы (он) купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу. Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бывает затруднительна и пребывание его задерживается, то он опять приходит с подарком во второй и третий раз, а если (все же) оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несет к каждому изображению из (числа) этих маленьких изображений поподарку и просит их о ходатайстве и говорит: “Это (эти) жены нашего господина, и дочери его, и сыновья его”. И (он) не перестает обращаться к одному изображению за другим, прося их и моля у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними. Иногдаже продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда он говорит: “Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его”. И вот, он берет известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшеесянесет и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые (находятся) вокруг нее, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступает ночь, приходят собаки и съедают все это. И говорит тот, кто этосделал: “Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар”. И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нем, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые три дня, особенно если он неимущий или невольник. Если же он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если умрет, то они сжигают его. Если же он был невольником, они оставляют его в его положении, так что его

съедают собаки и хищные птицы. И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на куски от ветров и дождей.

Он (Ибн-Фадлан) сказал: к порядкам (обычаям) царя русов (относится) то, что вместе с ним в его замке (дворце) находятся четыреста мужей из (числа) богатырей, его сподвижников, и (находящиеся) у него надежные люди из их (числа) умирают при его смерти и бывают убиты (сражаясь) за него.

И с каждым из них девушка, которая служит ему, и моет ему голову, и приготовляет ему то, что он ест и пьет, и другая девушка, (которую) он употребляет как наложницу. И эти четыреста (мужей) сидят под его ложем (престолом). А ложе его огромно и инкрустировано драгоценными самоцветами. И с ним сидят на этом ложе сорок девушек для его постели.

Иногда он употребляет, как наложницу, одну из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы (выше) упомянули. И он не спускается со своего ложа, так что если он захочет удовлетворить потребность, то он удовлетворяет ее в таз, а если он захочет поехать верхом, то лошадь его подводится к ложу, так что он садится на нее верхом с него (ложа).

А если он захочет сойти (с лошади), то подводится его лошадь (к ложу) настолько, чтобы он сошел со своей лошади. У него есть заместитель, который управляет войсками и нападает на врагов и замещает его у его подданных.”

Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. Изд. Академии наук СССР М-Л, 1939. [Перевод и комментарии А.П. Ковалевского.] Под редакцией И.Ю. Крачковского

А вот наглядный пример как умывались “русы” из фильма “13-й воин”, слабонервным не смотреть!

О том как “русы” хоронили вождя смотреть здесь.

О путешествии ибн-Фадлана на Волгу читать здесь.

Спасибо за внимание!

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a6300d3fd96b1b03166167b/5a708d01c89010aae4bd2cf1

Известие Ибн Фадлана о купцах

Ибн Фадлан о русах на Волге
?

Сергей Эдуардович Цветков (sergeytsvetkov) wrote,
2010-09-27 08:02:00 Сергей Эдуардович Цветков
sergeytsvetkov
2010-09-27 08:02:00 Categories: Ибн Фадлан и его путешествие в Волжскую БулгариюВ средневековой арабской литературе есть замечательное произведение – «Записка» Ахмеда ибн Фадлана (полное имя Ахмед ибн Фадлан ибн аль-Аббас ибн Рашид ибн Хаммад).

21 июня 921 года из Багдада двинулось в далёкий путь посольство халифа аль-Муктадира (908-932 гг.). Оно держало путь на север, в Волжскую Булгарию, занимавшей земли нынешнего Татарстана. Правитель этого тюркского государства, желая освободиться от власти Хазарского каганата, искал помощи у багдадского халифа. Взамен он выражал готовность признать ислам государственной религией и просил халифа прислать мусульманских наставников и строителей для возведения в его стране мечетей и военной крепости. Ну и, конечно, булгарский хан хотел получить от своего нового сюзерена деньги – серебряные дирхемы и динары, магический блеск которых в то время очаровывал купцов, воинов и государей на огромном пространстве от Балтики до Индии.

Халиф, в свою очередь, рассчитывал получить от союза с булгарским ханом славу ревнителя веры и большие торговые привилегии. Деньги для хана Волжской Булгарии – 4000 динаров – аль-Муктадир приказал взять у своего вассала, правителя Хорезма, однако тот, по приезде послов, отказался выдать требуемую сумму.Огромный посольский караван насчитывал почти 5 тыс.

человек и больше 3 тыс. лошадей и верблюдов. Во главе его стоял придворный евнух Сусан ар-Расси. Толмачами были тюрок Такин и славянин, чье имя Ибн Фадлан передает как Фарис или Барыс (вероятно, Борис).

Свою дипломатическую роль Ибн Фадлан описал в следующих словах: «И был избран я для прочтения ему (булгарскому хану) письма и передачи того, что было подарено ему»; кроме того, он должен был наблюдать над своими спутниками. Это означало, что фактическая ответственность на ведение дел и конечный исход предприятия ложилась именно на его плечи.

Посольству предстояло преодолеть более четырех тысяч километров. Оно было оснащено всем необходимым для столь далекого перехода, в том числе большими мешками из верблюжьей кожи для переправы людей и вещей через реки.

Послы халифа двигались не наугад, а следовали торговым путем, по которому вот уже больше столетия арабские и персидские купцы попадали на торговые рынки нижней и средней Волги, где приобретали драгоценную северную пушнину, ценимую на Востоке одежду из льна и дешевых рабов.

Маршрут этот пролегал через города Северного Ирана Рей и Нишапур в Бухару, оттуда назад к Амударье, потом вниз по этой реке до столицы Хорезма Кяс; далее к Джурджании (Старому Ургенчу, на территории нынешнего Узбекистана) и, наконец, на север к берегам Волги.

В конце марта 922 года багдадские послы прибыли в страну тюрок-огузов, кочевавших тогда в областях Западного Казахстана. Огузы славились как чрезвычайно воинственный и дикий народ, и многие участники посольства побоялись ехать дальше. Ибн Фадлан видел среди огузов таких, которые владели десятью тысячами лошадей и ста тысячами голов овец.

Но были у них и бедняки, выпрашивавшие на дороге лепешку хлеба.Среди огузской знати наибольшее влияние имел начальник войска Атрак. Ибн Фадлан поднес ему богатые подарки. Атрак радушно принял посольство, но на предложение принять ислам осторожно сказал, что даст ответ, когда послы будут ехать обратно.

Между тем старейшины огузов размышляли вовсе не о принятии ислама, а о том, как поступить с послами: то ли разрезать каждого из них пополам, то ли ограбить подчистую или же отдать их хазарам в обмен на пленных огузов. Но все-таки гостеприимство в конце концов взяло верх, и Ибн Фадлан со своими спутниками получил возможность продолжить путь дальше.

Таким образом, в стране огузов посольство потерпело полную неудачу и было радо, что смогло благополучно выбраться оттуда.Проследовав через пограничную область враждебно настроенных башкир (в Южном Приуралье), посланники халифа в мае 922 года добрались до Волжской Булгарии.
Вахид Р.

Приезд Ибн Фадлана в БулгарыВо главе этого многонационального государства, социальная верхушка которого состояла из тюрок-булгар, стоял хан Алмуш-элтабар, человек «очень толстый и пузатый», по описанию Ибн Фадлана. Он восседал на троне, покрытом византийской парчой, и в его присутствии все, включая его родню, обязаны были снимать шапки и принимать почтительную позу.

Подвластное население платило ему подати: с каждого дома шкуру соболя, обязательные подношения с каждого свадебного пиршества, десятую часть привозимых товаров и часть военной добычи.Когда до ставки булгарского хана оставалось не больше суток пути, посольство встретили четыре подвластных Алмушу-элтабару князя, а также его братья и сыновья.

Сам повелитель булгар выехал навстречу послам на расстоянии двух фарсахов (12 километров) от своей ставки. В последующие три-четыре дня в ставку Алмуша-элтабара с разных сторон Булгарии собрались князья его земли, предводители и жители страны, чтобы слушать всенародно чтение письма повелителя правоверных.

На торжественной аудиенции, данной посланникам халифа, булгарский хан официально признал ислам государственной религией. Однако через три дня он вызвал к себе Ибн Фадлана и потребовал обещанные халифом 4000 динаров для постройки крепости. Но у того, как мы знаем, не было этих денег, а без них ни о каком тесном союзе с халифом владыка булгар говорить не хотел.Результаты посольства были неутешительными. Огузы не приняли ислам, булгарский хан, не получив денег на постройку крепости, разуверился в помощи халифа и предпочел союзу с Багдадом тесную связь с мусульманскими государствами Средней Азии.Зато дорожных впечатлений было хоть отбавляй. Ибн Фадлан подробно описал все, что видел собственными глазами со времени своего выезда из Багдада. Его сообщения касаются многих народов и государств Средней Азии и Поволжья, давно исчезнувших с лица земли.

Известие о русах

Для историков Древней Руси особую ценность представляет то, что в Волжской Булгарии Ибн Фадлан наблюдал прибывших туда купцов-русов.

Этот любознательный и наблюдательный человек буквально впился в них глазами, благодаря чему мы имеем ряд драгоценных сведений об образе жизни наших далеких предков, их верованиях, погребальном обряде, внешнем облике.Первым впечатлением Ибн-Фадлана было восхищенное удивление.

«Я видел русов, – пишет он, – когда они прибыли по своим торговым делам и расположились на берегу реки Атиль (Волги. – С. Ц.). И я не видел людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны.

Они не носят ни курток, ни кафтанов*, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор, меч и нож. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края их (русов. – С. Ц.

) ногтя и до шеи они покрыты изображениями (татуировкой. – С. Ц.) деревьев и тому подобного».

* Далее мы увидим, что умерший знатный рус будет облачен именно в куртку, кафтан, шаровары и меховую шапку. Вероятно, русы, которых видел Ибн-Фадлан, прибыли в Среднее Поднепровье относительно недавно и еще не полностью усвоили местные обычаи.

Однако, войдя в жилище русов, чистоплотный араб не смог сдержать своего отвращения.

Эти люди – «грязнейшие из тварей Аллаха», восклицает он, ибо они «не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды…» Живя сообща в одном деревянном доме по десять-двадцать человек, они совокупляются со своими женами или рабынями на глазах друг у друга и ничуть не смущаются и не оставляют своего занятия, если в эти минуты к ним в дом заглянет чужестранный купец. Они, правда, моются не после, а перед едой, – но как! «И у них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней обе свои руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вычесывает из гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и не оставляет ничего из грязи, но все это делает в эту воду. И когда он окончит все, что ему нужно, девушка несет лохань к тому, кто сидит рядом с ним, и этот делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестает переносить ее от одного к другому, пока не обойдет ею всех в доме, и каждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в этой лохани».Удачная торговля зависела у русов от расположения богов. Сразу после того, как их ладьи причаливали к волжской пристани, каждый купец отправлялся совершать жертвоприношение. Святилище русов располагалось под открытым небом. Оно представляло собой некий участок земли, усеянный воткнутыми резными «деревяшками», верхняя часть которых грубо изображала подобие человеческого лица. Эти идолы торчали из земли в строгом строевом порядке: в первом ряду – самые маленькие, во втором – повыше, в третьем – еще более высокие и т. д. Подойдя к ним, рус перечислял все привезенные им товары, после чего оставлял свои дары – хлеб, мясо, лук, молоко и какой-то хмельной напиток – и произносил примерно следующее: «О, мой господин, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы он купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу». Если тем не менее покупатель не находился, подношения повторялись вновь и вновь, сопровождаясь все более униженными просьбами. Когда же товар быстро расходился, рус благодарил своих богов тем, что забивал некоторое количество овец и рогатого скота, разбрасывал лучшие куски мяса перед деревянными идолами, а головы жертвенных животных вешал на сами деревяшки.Впрочем, торговые неудачи случались крайне редко. Жены русов щеголяли драгоценными монистами, и вот что удалось выяснить Ибн-Фадлану о происхождении этих украшений: «На шеях у них (женщин. – С. Ц.) мониста из золота и серебра, так как, если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене одно монисто, а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много монист».Вообще все без исключения обычаи и нравы русов несли на себе печать варварской простоты. Заболевшего предоставляли его судьбе: «И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нем, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые три дня, особенно если он неимущий или невольник. Если же он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если умрет, то они сжигают его. Если же он был невольником, они оставляют его в его положении, так что его съедают собаки и хищные птицы». Преступников ожидала скорая и немудреная расправа: «И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на куски от ветров и дождей».Ибн-Фадлан признается, что ему чрезвычайно хотелось увидеть воочию погребение знатного руса, потому что ему рассказывали об этом обряде необычайные вещи. Ему повезло: через некоторое время до него дошло известие «о смерти одного выдающегося мужа из их числа». Ибн-Фадлан поспешил на похороны. Это была долгая, многодневная церемония. Вначале покойника на десять дней положили в вырытую под землей камеру, покрытую настилом; принадлежащий ему корабль был вытащен на берег и водружен на большой деревянный помост. Имущество умершего было поделено на три части: одна осталась у его семьи, две другие были употреблены на пошив дорогих погребальных одежд – «шаровар и гетр, и сапог, и куртки, и кафтана парчевого с пуговицами из золота», и «шапки из парчи, соболевой», – а также на приготовление в неимоверном количестве горячительного напитка.Но самым важным делом для семьи покойного было найти среди его многочисленных рабынь и наложниц такую, которая бы согласилась умереть вместе со своим господином. Решение принималось девушками добровольно; правда, взять назад роковое обязательство было уже невозможно – этого не допустили бы родственники умершего. В данном случае никаких осложнений не возникло – девушка быстро нашлась и ее поведение до самого конца оставалось безупречным: она «каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему». Две приставленных к ней служанки всячески обхаживали обреченную, вплоть до того, «что они иногда мыли ей ноги своими руками».Когда же пришел день погребения, на корабль с утра была принесена скамья, которую покрыли «стегаными матрацами и парчей византийской и подушками из парчи византийской». Рядом со скамьей встала старуха; Ибн-Фадлан пишет, что ее «называют ангел смерти», ибо она «убивает девушек». Эта женщина показалась ему «толстой и мрачной ведьмой». Вслед за тем покойник был вынут из погреба, переодет, перенесен на корабль и помещен в сидячем положении в специально устроенной палатке или кабине. Вокруг него разбросали благовонные растения, пищу, оружие, мясо забитых лошадей, коров, собаки, петуха и курицы. В это время обреченная на смерть девушка ходила по домам родственников и знакомых умершего, которые по очереди сочетались с ней в знак любви и уважения к ее господину. После полудня ее подвели к приготовленному заранее сооружению – двум столбам с перекладиной. Она трижды при помощи мужчин взбиралась на верхнюю перекладину и, сидя там, что-то говорила. Ибн-Фадлан обратился за разъяснениями к переводчику, и тот сказал: «Она сказала в первый раз, когда ее подняли, – вот я вижу моего отца и мою мать, – и сказала во второй раз, – вот все мои умершие родственники сидящие, – и сказала в третий раз, – вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня, так ведите же к нему». Таким образом, странное сооружение оказалось воротами в потусторонний мир, и девушка трижды заглянула в него.На палубе корабля девушке дали выпить два кубка, чтобы она опьянела. Затем старуха ввела ее в палатку. Мужчины, стоявшие вокруг корабля, принялись стучать деревянными палками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, иначе «взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти со своими господами». Шестеро помощников «ведьмы» схватили жертву за руки и за ноги, накинули на шею девушки петлю и стали душить, между тем как сама «ведьма» несколько раз вонзила ей в ребра кинжал с широким лезвием. Когда все было кончено, ближайший родственник мертвеца, – совершенно голый, но, вопреки ожиданиям, прикрывавший рукою не детородные части, а анус, – с факелом в руке приблизился задом наперед к кораблю и зажег подпал. «Не прошло и часа, как превратился корабль и дрова, и девушка, и господин в золу, потом в мельчайший пепел. Потом они построили на месте этого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку белого тополя, написали на ней имя умершего мужа и имя царя русов и удалились». Церемония погребения завершилась повальным пьянством.
Семирадский Г. Похороны русаНаучная добросовестность требует в этом месте предоставить слово норманистам, поскольку они до сих пор уверены, что купцы «ар-Рус» – это викинги. Послушаем, например, как комментирует Ибн-Фадлана И. Г. Коновалова: «Установлено, что описанная Ибн-Фадланом обрядность и внешний вид русов выдают в них скандинавов…» [Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000, с. 215]*.

* Ссылаюсь на это издание в особенности потому, что оно рекомендовано Министерством образования России в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений. Между тем сборник целиком отдан на откуп ученым норманской школы. Иные точки зрения там просто не допускаются – это видно хотя бы по приведеной цитате.
Попутно замечу, что норманский взгляд на русов Ибн-Фадлана уже получил экранное воплощение – в фильме «13-й воин» (1999 г.), где арабского посланника играет Антонио Бандерас. Начало этого фильма является экранизацией отрывка Ибн-Фадлана о посещении им дома русов, которые, естественно, все до одного оказываются нордическими «белокурыми бестиями». Скоро, наверное, услышим, как в каком-нибудь историческом боевике князь Святослав заговорит по-шведски.

Ну уж, прямо-таки и «выдают»! Что же установлено на самом деле? Начнем с внешнего вида. Ни один источник не ассоциирует викингов с красным светом. А вот русов – неоднократно. Например, в «Искандернаме» Низами Гянджеви говорит:

Краснолицые русы сверкали. Они

Так сверкали, как магов сверкают огни.

Епископ кремонский Лиудпранд заметил, что воинов князя Игоря «греки по внешнему виду называют русиями»; в данном случае немецкий писатель имел в виду греческое слово «росиос» – «красный, рыжий». Примеры можно продолжить.Далее.

Если принять за данность славянское происхождение купцов «ар-рус», то Ибн-Фадлан имел полное право сравнить русов с пальмами, так как по антропологическим данным «поляне» значительно превосходили ростом восточных славян (самыми низкорослыми из них были кривичи – около 157 см, древляне и радимичи, как правило, «перерастали» отметку 165 см) [Вернадский Г. В. Древняя Русь.

Тверь; Москва, 2000, с. 333]. Таким образом, остается погребальный обряд. Действительно ли он «выдает» в умершем русе «скандинава»? На самом деле археологами установлен лишь тот факт, что на всем европейском побережье от Финляндии до южной Франции встречаются следы сожжений в ладье. Разумеется, для норманистов этого вполне достаточно.

Викинги! Ведь после трудов Байера, Шлёцера и их последователей в Европе шага шагнуть нельзя нельзя без того, чтобы не наступить на могилу викинга. Но давайте посмотрим, какое отношение имеют эти захоронения к скандинавской погребальной обрядности.Согласно археологическим данным в раннем железном веке в Скандинавии, как и у славян, практиковалось трупосожжение.

В эпоху поздней античности кремация постепенно вытесняется обрядом трупоположения, и в VI-VIII вв. (так называемый «вендельский период») захоронения по обряду сожжения в среде знати исчезают полностью. Для этого периода характерно пышное погребение вождей в ладье, сопровождаемое жертвоприношением животных. Но эпоха викингов (IX-XI вв.) опять приносит новшество.

Обряд захоронения конунгов в ладье сохраняется главным образом в сердце «викингской» Швеции – в Упланде, а на побережье страны получает распространение обряд сожжения в ладье. Даже норманисты не отрицают, что сама география подобных погребений свидетельствует в пользу культурных влияний извне*.

При этом крайне любопытно, что «вендельских» захоронений в ладье вне Швеции в эпоху викингов вообще не обнаружено.

* Например, Г. С. Лебедев предполагает, что обряд сожжения в ладье занесен в Швецию с Аландских островов [Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985].

Кто же мог повлиять на шведов, заворожив их огненным спектаклем? Саксон Грамматик, говоря о войне датского конунга Фротона III с русами («рутенами»), упоминает, что после одного сражения этот предводитель данов отдал распоряжение сжечь тела убитых «рутенских» вождей «на кострах, воздвигнутых в собственных кораблях».

Точно так же даны похоронили своих собственных павших «королей и герцогов». Саксон не уточняет, какой стороне принадлежал данный обряд – датской или рутенской. Но этот эпизод позволяет установить, что сожжение в ладье впервые появилось у народов южного побережья Балтики – русов или датчан, а, может быть, у тех и других одновременно.

Поистине изумительна норманистская трактовка других деталей описанного Ибн-Фадланом обряда погребения. Вот что пишут, к примеру, в своем совместном труде два современных английских ученых: «…в 921 г. арабский путешественник стал свидетелем их (то есть русов, которых авторы признают, естественно, викингами. – С. Ц.) погребального обряда – сжигания на корабле.

Его поистине бесценное описание дошло до нас, в противном случае о многих деталях мы могли бы только гадать» [Пенник Н., Пруденс Д. История языческой Европы. СПб., 2000, с. 246]. Слова самих авторов выглядят не менее бесценным свидетельством научных методов норманизма.

Ибо, как выясняется, погребальный обряд, описанный Ибн-Фадланом, стал «скандинавским» лишь потому, что ибн-фадлановские русы заранее зачислены в викинги. Скандинавских параллелей «многим деталям» обряда сжигания в ладье попросту нет, иначе о них нечего было бы и «гадать».

Например, археологи отмечают, что «в большинстве курганов, датируемых эпохой викингов, похоронены в основном мужчины, но в Скандинавии обнаружены и женские могилы, очень богато убранные» [там же, 254]. Однако совместные мужские и женские захоронения в Скандинавии отстутствуют. А в славянском Поморье они есть, например, в Прютцке.

Ритуальное убийство лошади и собаки известно как у скандинавов, так и у славян, а вот петухов в более позднее время резали с магическими целями преимущественно на Украине. Нет в скандинавской археологии и мифологии ничего похожего на три столба, являющихся входом в загробный мир. Зато у балтов в царство мертвых, во владения бога Дивса, вели трое серебряных ворот.

Балто-славянские культурные связи хорошо известны, чего не скажешь о скандинавском влиянии на балтскую мифологию.Приведенных примеров достаточно, чтобы увидеть, что ничего специфически скандинавского обряд сожжения в ладье не содержит. К тому же обряды – дело наживное и переменчивое: сегодня они одни, завтра другие.

Нет ли у Ибн-Фадлана более существенных признаков этнической принадлежности купцов-русов? – А ведь не без того. Так, Ибн-Фадлан говорит, что с каждых 10 000 дирхемов жене купца-руса полагалось монисто.

Согласимся, что несколько тысяч арабских монет, найденных в Швеции, не дают повода считать этих счастливых женщин, увешанных монистами из дирхемов, шведками – едва хватило бы наполовину одного такого украшения. Между тем в киевском некрополе женщины с такими монистами имеются, и облачены они в славянское платье. Кстати, о моде.

Кто покажет мне скандинавскую могилу, где бы покойник был облачен в хазарскую куртку, кафтан, шаровары и сапоги? Впрочем, если читатель уже утомлен археологией, то можно поговорить о вещах нематериальных – о языке. Переводчиками Ибн-Фадлану в его путешествии по Волге служили тюрок Такин и «славянин» Фарис.

Ибн-Фадлан не называет по имени того из них, при помощи которого он разговаривал с русами. Читатель, догадайся, кто бы это мог быть? (Вообще, из сочинений норманистов можно вынести убеждение, что добрая половина древних славян окончила скандинавское отделение Института иностранных языков.

)Но самым важным признаком для этнической характеристики русов Ибн-Фадлана является не погребальный обряд, не покрой одежды, даже не язык. В конце концов то и другое, и третье подвержено изменениям, инокультурным влияниям. Дольше всего сохраняют самобытность общественные отношения народов. И об этой стороне жизни русов Ибн-Фадлан оставил нам весьма интересное свидетельство.

Если присмотреться к торговому коллективу купцов-русов, то можно увидеть, что состав его довольно сложен. В нем выделяется глава («выдающийся муж») и несколько категорий домочадцев, которых Ибн-Фадлан объединяет термином «люди дома». В число последних входят кровные родственники, лично свободная прислуга (включая дружинников) и рабы. В Западной Европе такой тип социума известен с VIII в.

Скажем, в Скандинавии он носил название «двор» (hus). Однако торговые коллективы скандинавов (felag) в эпоху викингов никогда не создавались на основе кровнородственных связей. Не то было на Руси, где еще в XIII в. встречались торговые союзы родственников [cм. Калинина Т. М. Термин «люди дома» («ахл аль-байт») у Ибн-Фадлана по отношению к обществу русов. В кн.: Древнейшие государства Восточной Европы. М., 1995, с. 134-138]. И нашим летописям прекрасно знакомы «дома» Ибн-Фадлана: например, «дом» Симона-варяга, прибывшего на службу к киевскому князю с 3000 своих дворян и домочадцев, и «дом» из 1700 человек киевского боярина Родиона Несторовича, перешедшего на московскую службу. По всему выходит, что купцы-русы Ибн-Фадлана являются выходцами из славянского, а не скандинавского мира.Что же мы видим в итоге? На наших глазах норманистский «дом» для ибн-фадлановских русов с грохотом рухнул, по причине того, что был возведен на песке. Зыбучем песке норманской теории. книги и судьбы, норманнский вопрос

Источник: https://sergeytsvetkov.livejournal.com/65222.html

Кого ибн Фадлан встретил на Волге?

Ибн Фадлан о русах на Волге

Людям, интересующимся славянской историей, скорее всего знакомо имя арабского путешественника ибн Фадлана, посетившего восточную Европу в начале X века. Особый интерес вызывает его рассказ о русах, встреченных им на Волге около 921-922 гг. Вот как он описывает царя русов.

…Один из обычаев царя русов тот, что вместе с ним в его очень высоком 876 замке 877постоянно находятся четыреста мужей из числа богатырей 378, его сподвижников, причем находящиеся у него 379 надежные люди из их числа умирают при его смерти и бывают убиты из-за него 880. ..

Эти четыреста [мужей] сидят, а ночью спят у подножия его ложа 881. А ложе его огромно и инкрустировано драгоценными самоцветами 881а. И с ним сидят на этом ложе сорок девушек 882 для его постели 883.

Иногда он пользуется как наложницей одной из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы [выше] упомянули. И этот поступок они не считают постыдным 884.

Он не спускается со своего ложа, так что если он захочет удовлетворить некую потребность 885, то удовлетворит ее в таз 886, а если он захочет поехать верхом, то он подведет свою лошадь 887 к ложу таким образом, что сядет на нее верхом с него, а если [он захочет] 888 сойти [с лошади], то он подведет свою лошадь 889 настолько [близко], чтобы сойти со своей лошади на него 890. И он не имеет никакого другого дела, кроме как сочетаться [с девушками], пить и предаваться развлечениям. У него есть заместитель 891, который командует войсками 892, нападает на врагов 893 и замещает его у его подданных…

Воспринимается такой рассказ скорее как байка или сказка-легенда, чем как реальная хроника. И правда, как мало имеет общего этот «царь русов» с правившим в то время на Руси князем Игорем Рюриковичем.

Игорь, ходивший в поход на Царьград-Константинополь, воевавший с древлянами и печенегами, согласно летописи и убитый в одном из таких походов, под описание «неподвижного», праздного и предающегося лишь развлечениям, не сходя со своего трона, ну никак не подходит.

Так же слабо можно себе представить и «очень высокий замок» в реальном Киеве – как известно, гор, в прямом смысле этого слова, там нет.

Едва ли Фадлан описывал реального князя Киевской Руси, однако, прежде чем не поверить его сведениям, надо заметить, что аналог подобного, не принимающего участия в государственных делах «царя» в истории всё-таки был.  Правда, далеко-далеко от Волги, на находящемся сейчас на территории Германии острове Рюген. Славян, населявших в те времена Рюген, так же в хрониках называли то ругами, а то и прямо «rutheni» – русины.

Сразу сделаю оговорку,  что целью этого поста не является влезание в извечный и не видящий конца спор между так называемыми «норманистами» и «антинорманистами».

Я лично придерживаюсь «южно-балтийской версии», но мнение своё никому навязывать не собираюсь.

Этот пост – о весьма любопытных параллелях во вполне официальных исторических источниках: рассказе ибн Фадлана о русах и рассказах других средневековых источников о Рюгене. Выводы каждый может сделать для себя сам.

Другой арабский историк и путешественник, Аль Масуди, примерно в то же самое время сообщает о славянах следующее

Еще другое здание имели они на горе, окруженное морским рукавом 158; оно было построено из красного коралла и [140] зеленого смарагда.

В его средине находится большой купол, под которым находится идол, коего члены сделаны из драгоценных камней четырех родов: зеленого хризолита, красного яхонта, желтого сердолика 159 и белого хрусталя; голова же его из червоного золота.

Насупротив его находится другой идол в образе девицы, которая приносит ему жертвы и ладон 160.

Описание это, из всех славянских земель, более всего походит на храм Святовита на Арконе, и я, разумеется,  далеко не первый, кто обращает на это внимание.

Похоже оно и на описание замка «царя русов» ибн Фадлана – то же здание-замок на высокой горе, то же «сказочное» богатство убранства.

  Конечно, скорее всего, арабский путешественник изрядно преувеличил, но то, что богатства храма Арконы были действительно очень большими – вполне исторический факт. 

Вот, что пишет в другом месте ибн Фадлан о русах на Волге:

И как только их корабли прибывают 719 к этой пристани 720, тотчас выходит 721 каждый из них, [неся] с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набиз, чтобы подойти к длинному воткнутому [в землю] бревну, у которого [имеется] лицо, похожее на лицо человека, а вокруг него маленькие изображения, а позади этих изображений длинные бревна, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом говорит ему: “О мой господь 721а, я приехал из отдаленной страны, и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур”, – пока не назовет всего, что прибыло с ним из его товаров 721б – “и я пришел к тебе 722 с этим даром”, – потом [он] оставляет то, что имел с собой, перед [этим] бревном, – “итак, я делаю, чтобы 723 ты пожаловал мне купца, имеющего многочисленные динары и дирхемы, чтобы он покупал у меня в соответствии с тем, что я пожелаю, и не прекословил бы мне ни в чем, что 724 я говорю”. Потом он уходит.

А вот, что пишет немецкий хронист Гельмольд из Босау о рыбном рынке возле храма Святовита на Рюгене:

«Купцам же, которые случайно пристанут к их местам, всякая возможность продавать или поспать предоставляется не раньше, чем они пожертвуют богу их что-либо ценное из своих товаров, и тогда только товары выставляются на рынок. Жреца своего они почитают не меньше, чем короля»

Как и у русов ибн Фадлана, так и у ругов-руян торг не начинался без принесения в жертву части товаров . Такой обычай, конечно, мог быть и у всех остальных славян, но об этом нам из средневековых источников ничего не известно.

Но наиболее поразительное сходство в образе «царя русов» ибн Фадлана и историческими сведениями о короле ругов.

Гельмольд из Босау, описывая руян:

Второй остров», больший, «лежит против земли вильцев, его населяют [38] раны, называемые также руянами»,— «самое сильное среди славян племя» 61, единственное, которое имеет короля 62.

Надо заметить, что некое подобие «короля»  – князя, власть которого распространялась на многие племена и наследовалась по наследству, имели и ободриты. Очевидно, король руян должен был чем-то отличаться от обычного князя, раз он всегда в хрониках именуется более высоким титулом. И отличие такое действительно было.

  В средневековых хрониках о балтийских славянах мы найдём множество упоминаний о том, как славянские князья возглавляют войска в военных походах и часто гибнут в битвах. А вот о руянах нет ни одного упоминания ни короля, ни князя ведущего войско. О других западно-славянских племенах всегда говорится:  «князь, допустим, бодричей, Имярек, повёл войско на другое племя, к примеру, лютичей».

А о руянах всегда:  « руяне напали, руяне приплыли, руяне разорили…»и никаких подробностей, никаких имён ( до самого падения Арконы). Зато часто упоминается, что у них был единственный, среди балтийских славян «король» и что король этот пользовался намного меньшим почётом, чем жрец храма Святовита.

Именно в храме на Арконе, а не во дворце короля, решались самые важные политические вопросы руян –о начатии войны и принятии мира, о расходовании съестных запасов в течении года, о казнях и помилованиях. И произносил такой приказ – волю Богов, после ритуального гадания именно жрец, а не король.

Именно в храм, а не королевский дворец, сносились дары (которые можно в некотором роде рассматривать и как «налог») с других славянских земель. Да, наконец, и Гельмольд и Саксон Грамматик и Адам из Бремена прямо пишут о том, что жреца руяне почитают больше короля.

Описывая, как князь ободритов Генрих пошёл во главе большого объединенного войска славян и саксов с войной на Рюген, Гельмольд сообщает:

«…случилось после этого, что один из сыновей Генриха, по имени Вольдемар, был убит ранами. Тогда, движимый и печалью и гневом, отец направил все свои помыслы на то, [103] чтобы отомстить за него. И разослал он послов в разные славянские земли, чтобы договориться о помощи.

И пришли все с единым желанием и с единодушным решением повиноваться приказам короля и покорить ран. И были они «во множестве, как песок при море» 108.

Не довольствуясь ими, Генрих послал [еще] призвать на помощь саксов, а именно тех, которые происходят из Гользатии и Штурмарии, напоминая им о [своем с ними] личном союзе…

… Увидав [такой] пыл [этого] мужа, раны пришли в великий ужас и послали своего жреца, чтобы тот договорился [с ним] о мире…»

Как видим, и тут судьбой руян и всей руянской казны ( которой они в итоге откупились от Генриха ) распоряжается снова жрец, а о руянском «короле» ни слова.

Где он в это время? Уж не в своём ли замке, не сходит с трона? То же самое было и при завоевании Рюгена датчанами – именно к Арконе устремилось в первую очередь датское войско, «король» же в это время находится в совсем другом месте, городе Коренице.

После капитуляции жреца, без боя сдаётся и шеститысячное войско короля, причём без особых на то причин. Гельмольд описывает и случай с христианским священником, прибывшим вместе с христианскими купцами на торг возле храма Арконы.

Очевидно, забывший, где находится и пытавшийся проповедовать собравшейся на торжище толпе, священник, вызвал вполне объяснимый гнев рюгенского жреца.

Когда же купцы-христиане отказались выдать руянам своего священника, жрец объявляет им не много, не мало – войну! (не стоит забывать, что средневековые купцы – это люди, способные отстаивать свой товар силой оружия, причём речь в данном случае о множестве таких людей, спасшихся в итоге бегством на многих кораблях ) О рюгенском короле, разумеется, и тут ни слова. Очевидно, о войнах своих подчинённых он имел весьма посредственное представление.

То есть, получается, что рюгенский король, действительно, не участвовал в общественных делах, и, похоже, действительно, большую часть времени проводил в праздных развлечениях, подобно «царю русов» из рассказа Фадлана.

Почему так вышло, что у руян правитель превратился в такого вот совершенно непохожего на энергичных князей-воинов других славянских племён, праздного и не имеющего слова царя-«статую», я, признаюсь честно, объяснить не могу.

Однако, то, что именно таким он и был – факт.

Однако, если в политических и военных делах рюгенский король участия и не принимал, то беден он вовсе не был. Из его города – Кореницы – датчане, по рассказу Саксона Грамматика, так же вынесли не мало сокровищ.

Значит, все условия, чтобы, как пишет Фадлан « ничего не делать, кроме как пить и развлекаться» «на ложе, отделанном драгоценными камнями» у него были.

Так же, как и у «царя русов», описываемаего Фадланом, у рюгенского короля, по Саксону Грамматику, содержалось в замке большое войско-телохранители.

Интересно также, что именно таким, сидящем безвылазно на своих огромных сокровищах в тронном зале, в то время, когда христиане осаждают его замок, и не принимающим участия в битве, рюгенский король запомнился и в народных сказаниях. В частности, в предании о Сванвите.

Так легенду ли записал арабский путешественник на Волге, или же русы рассказывали ему о своём вполне реальном царе, оставшемся на Рюгене? Ведь от прихода варягов-русов в восточно-славянские земли прошло всего-то полвека. Могли ещё и помнить «того» короля. Да и кто сказал, что прибыли они все одновременно с Рюриком и на этом поток переселенцев прекратился?

Смущает только, что если русы пришли вместе со своими правителями с Рюгена, то уж больно непохожи первые Рюриковичи на исторических рюгенских «королей». Похоже, настоящий рюгенский «король» действительно свой остров во главе боевой дружины так никогда и не покидал.

Если на кого первые Рюриковичи из политических лидеров балтийских славян и похожи, то только на ободритских князей – те так же были неутомимыми воинами, лично возглавлявшими дружину, подчиняли-присоединяли соседние славянские племена, расширяя державу, так же наследовали власть, так же то принимали христианство, то возвращались к вере отцов из политических соображений. Стоит ли упоминать, что одно из племён в ободритском государстве называли ваграми-варягами?

Источник: https://nap1000.livejournal.com/8689.html

Ибн Фадлан о русах

Ибн Фадлан о русах на Волге
anousheЗаписка» Ахмеда Ибн-Фадлана – чрезвычайно важный источникпо истории Восточной Европы X века. Ее автор посетил ВолжскуюБулгарию в составе посольства аббасидского халифа аль-Муктадира(908-932 гг.). Поездка была предпринята по инициативе правителяВолжской Булгарии, который, желая избавиться от власти хазар,просил покровительства халифа и обещал принять ислам.

Посольствовышло из Багдада в 921 г. и прибыло в Волжскую Булгарию в мае922 г. О его результатах ничего не известно, но Ибн-Фадлан(возможно, второе лицо в посольстве) оставил подробный отчет опутешествии, и в этом отчете приводится множество уникальныхсведений этнографического характера о гузах, башкирах, булгарах ихазарах.

Кроме этого, Ибн-Фадлан видел в Булгарии русов и оставилподробное описание их погребального обряда. Отчет Ибн-Фадлана был широко известен в арабско-персидскоммире. По свидетельству географа XIII века Йакута ар-Руми,работавшего в Мерве, в его время это сочинение было весьмараспространено и находилось у многих лиц в восточном Иране.

СамЙакут включил несколько фрагментов из Ибн-Фадлана в свой«Географический словарь», дошедший в нескольких списках. Единственный известный список «Записки» Ибн-Фадлана былобнаружен востоковедом А.З.В.Тоганом (А.З.Валидовым) в 1920-хгодах в библиотеке при гробнице имама Али ибн-Риза в Мешхеде(Иран). К сожалению, конец рукописи отсутствует, причемнеизвестно, скольких листов не хватает. В 1937 г.

фотокопияМешхедской рукописи была передана в дар Академии наук СССР отправительства Ирана, и на ее основе А.П.Ковалевским былоподготовлено издание на русском языке. В 1956 г. им же былоподготовлено существенно переработанное и дополненное издание, нонаша электронная публикация основана на издании 1939 г. В издании 1237 ссылок, в основном ими отмечены комментариипо существу перевода.

Проведено также сравнение текста Мешхедскойрукописи со всеми списками словаря Йакута. В электроннойпубликации мы сочли возможным ограничиться только некоторыми изкомментариев и убрать все отсылки на Йакута. Скобками обозначенывставные слова, не имеющие соответствия в арабском оригинале.

КНИГА АХМАДА ИБН-ФАДЛАНА ИБН-АЛЬ-'АББАСА ИБН-РАШИДА ИБН-ХАММАДА, КЛИЕНТА МУХАММАДА ИБН-СУЛАЙМАНА,ПОСЛА АЛЬ-МУКТАДИРА К ЦАРЮ СЛАВЯНОн (Ибн-Фадлан) сказал: я видел русов, когда они прибыли посвоим торговым делам и расположились (высадились) на реке Атиль.И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Ониподобны пальмам, румяны, красны.

Они не носят ни курток, нихафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой онпокрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. Скаждым из них (имеется) секира, и меч, и нож, и он (никогда) нерасстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, сбороздками, франкские.

И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них(русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений(вещей, людей?) и тому подобного. А что касается каждой женщиныиз их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, илииз серебра, или (из) меди, или (из) золота, в соответствии с(денежными) средствами ее мужа и с количеством их.

И у каждогокольца – коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди.

На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота исеребра, так как если человек владеет десятью тысячами дирхемов,то он справляет своей жене одно монисто (в один ряд), а есливладеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и такимобразом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются,прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шеекакой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее изукрашений у них (русов) это зеленые бусы из той керамики, котораянаходится на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контрактыотносительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают,как ожерелья, для своих жен. Они грязнейшие из твари Аллаха, –(они) не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются отполовой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они какблуждающие ослы. Они прибывают из своей страны и причаливают своикорабли на Атиле, а это большая река, и строят на ее берегубольшие дома из дерева, и собирается (их) в одном (таком) домедесять и (или) двадцать, – меньше и (или) больше, и у каждого (изних) скамья, на которой он сидит, и с ними (сидят) девушки –восторг для купцов. И вот один (из них) сочетается со своейдевушкой, а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяютсямногие из них в таком положении одни против других, и входиткупец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и (таким образом)застает его сочетающимся с ней, и он (рус) не оставляет ее, илиже (удовлетворит) отчасти свою потребность. И у них обязательнокаждый день умывать свои лица и свои головы посредством самойгрязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именнотак, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лоханьс водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней своиобе руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вычесываетих гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и неоставляет ничего из грязи, но (все это) делает в эту воду. Икогда он окончит то, что ему нужно, девушка несет лохань к тому,кто (сидит) рядом с ним, и (этот) делает подобно тому, как делаетего товарищ. И она не перестает переносить ее от одного кдругому, пока не обойдет ею всех находящихся в (этом) доме, икаждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы вней. И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый изних выходит и (несет) с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид,пока не подойдет к высокой воткнутой деревяшке, у которой(имеется) лицо, похожее на лицо человека, а вокруг нее (кускадерева) маленькие изображения, а позади этих изображений (стоят)высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит кбольшому изображению и поклоняется ему, потом (он) говорит ему:”О, мой господин, я приехал из отдаленной страны и со мноюдевушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то истолько-то шкур”, пока не сообщит (не упомянет) всего, что (он)привез с собою из (числа) своих товаров – “и я пришел к тебе сэтим даром”; – потом (он) оставляет то, что (было) с ним, передэтой деревяшкой, – “и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы (он) купил уменя, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу.Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бываетзатруднительна и пребывание его задерживается, то он опятьприходит с подарком во второй и третий раз, а если (все же)оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несет ккаждому изображению из (числа) этих маленьких изображений поподарку и просит их о ходатайстве и говорит: “Это (эти) женынашего господина, и дочери его, и сыновья его”. И (он) неперестает обращаться к одному изображению за другим, прося их имоля у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними. Иногдаже продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда онговорит: “Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мнеследует вознаградить его”. И вот, он берет известное число овецили рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшеесянесет и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими,которые (находятся) вокруг нее, и вешает головы рогатого скотаили овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступаетночь, приходят собаки и съедают все это. И говорит тот, кто этосделал: “Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар”.И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалашв стороне от себя и бросают его в нем, и помещают с ним некотороеколичество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят сним, но посещают его каждые три (?) дня, особенно если оннеимущий или невольник. Если же он выздоровеет и встанет, онвозвращается к ним, а если умрет, то они сжигают его. Если же онбыл невольником, они оставляют его в его положении, так что егосъедают собаки и хищные птицы. И если они поймают вора илиграбителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему нашею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он нераспадется на куски от ветров и дождей. И (еще прежде) говорили, что они делают со своими главарямипри их смерти (такие) дела, из которых самое меньшее (это)сожжение, так что мне очень хотелось присутствовать при этом,пока (наконец) не дошло до меня (известие) о смерти одноговыдающегося мужа из их числа. И вот они положили его в его могилеи покрыли ее крышей над ним на десять дней, пока не закончиликройки его одежд и их сшивания. А это бывает так, что для бедногочеловека из их числа делают маленький корабль, кладут его(мертвого) в него и сжигают его (корабль), а для богатого(поступают так): собирают его деньги и делят их на три трети, –(одна) треть (остается) для его семьи, (одну) треть (употребляютна то), чтобы для него на нее скроить одежды, и (одну) треть,чтобы приготовить на нее набид, который они будут пить в день,когда его девушка убьет сама себя и будет сожжена вместе со своимгосподином; а они, всецело предаваясь набиду, пьют его ночью иднем, (так что) иногда один из них (кто-либо из них) умирает,держа чашу в своей руке. И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам иего отрокам: “Кто из вас умрет вместе с ним?” Говорит кто-либо изних: “Я”. И если он сказал это, то это уже обязательно, так чтоему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, тоэтого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает (так),(это) девушки. И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянулраньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” Исказала одна из них: “Я”. Итак, поручили ее двум девушкам, чтобыони оберегали ее и были бы с нею, где бы она ни ходила, до тогодаже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они(родственники) за его дело, – кройку одежды для него, заприготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила ипела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в которыйбудет cожжен (он) и девушка, я прибыл к реке, на которой(находился) его корабль, – и вот, (вижу, что) он уже вытащен (наберег) и для него поставлены четыре подпорки из дерева(материала) хаданга (белого тополя) и другого (дерева), ипоставлено также вокруг него (корабля) нечто вроде большихпомостов (амбаров?) из дерева. Потом (корабль) был протащен(дальше), пока не был помещен на эти деревянные сооружения. И ониначали уходить и приходить, и говорили речью, (которой) я непонимаю. А он (мертвый) был далеко в своей могиле, (так как) они(еще) не вынимали его. Потом они принесли скамью, и поместили еена корабле и покрыли ее стегаными матрацами, и парчойвизантийской, и подушками из парчи византийской, и пришла женщинастаруха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамьепостилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием егои приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что онаведьма (?) большая (и толстая), мрачная (суровая). Когда же ониприбыли к его могиле, они удалили в сторону землю с дерева (сдеревянной покрышки) и удалили в сторону (это) дерево и извлеклиего (мертвого) в изаре, в котором он умер, и вот, я увидел, чтоон уже почернел от холода (этой) страны. А они еще преждепоместили с ним в его могиле набид и (некий) плод и тунбур.Итак, они вынули все это, и вот он не завонял и не изменилось унего ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары игетры, и сапоги, и куртку, и хафтан парчевый с пуговицами иззолота, и надели ему на голову шапку (калансуву) из парчи,соболевую. И они понесли его, пока не внесли его в ту палатку(кабину), которая (имеется) на корабле, и посадили его на матрац,и подперли его подушками и принесли набид, и плод, и благовонноерастение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба, и мяса, илуку, и бросили его перед ним, и принесли собаку, и разрезали еена две части, и бросили в корабле. Потом принесли все его оружиеи положили его рядом с ним (букв. к его боку). Потом взяли двухлошадей и гоняли их обеих, пока они обе не вспотели. Потом (они)разрезали их обеих мечом и бросили их мясо в корабле, потом привели двух коров (быков) и разрезали их обеих также и бросилиих обеих в нем (корабле). Потом доставили петуха и курицу, иубили их, и бросили их обоих в нем (корабле). А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходявходит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин(данной) юрты и говорит ей: “Скажи своему господину: «право же, ясделала это из любви к тебе»”. Когда же пришло время послеполудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они (ужераньше) сделали наподобие обвязки (больших) ворот, и онапоставила обе свои ноги на руки (ладони) мужей, и она подняласьнад этой обвязкой (обозревая окрестность) и говорила (нечто) насвоем языке, после чего ее спустили, потом подняли ее во второй(раз), причем она совершила то же (действие), что и в первый раз,потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила тоже, что сделала (те) два раза. Потом подали ей курицу, она жеотрезала ее голову и забросила ее (голову). Они взяли (эту)курицу и бросили ее в корабле. Я же спросил у переводчика о том,что она сделала, а он сказал: “Она сказала в первый раз, когда ееподняли, – вот я вижу моего отца и мою мать, – и сказала вовторой (раз), – вот все мои умершие родственники сидящие, – исказала в третий (раз), – вот я вижу моего господина сидящим всаду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зоветменя, так ведите же к нему”. И они прошли с ней в направлении ккораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала ихоба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та,которая убивает ее. И она (девушка) сняла два ножных кольца,бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе(перед этим) служили ей, а они обе дочери женщины, известной подименем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но (еще) неввели ее в палатку (кабину), и пришли мужи, (неся) с собой щиты идеревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним ивыпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим сосвоими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла егои затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобывойти в палатку (кабину), в которой (находится) ее господин. Ивот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку(кабину), но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха жесхватила ее голову и всунула ее (голову) в палатку (кабину) ивошла вместе с ней (девушкой), а мужи начали ударять деревяшкамипо щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновалисьбы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своимигосподами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все сдевушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двоесхватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха,называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся впротивоположные стороны, и дала ее двум (мужам), чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широкимлезвием, и вот, начала втыкать его между ее ребрами и выниматьего, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она неумерла. Потом подошел ближайший родственник (этого) мертвеца,взял деревяшку и зажег ее у огня, потом пошел задом, затылком ккораблю, а лицом своим (…), зажженная деревяшка в одной егоруке, а другая его рука (лежала) на заднем проходе, (он) будучиголым, пока не зажег сложенного дерева (деревяшек), бывшего подкораблем. Потом подошли люди с деревяшками (кусками дерева дляподпалки) и дровами, и с каждым (из них) деревяшка (лучина?),конец которой он перед тем воспламенил, чтобы бросить ее в этикуски дерева (подпал). И принимается огонь за дрова, потом закорабль, потом за палатку, и (за) мужа, и (за) девушку, и (за)все, что в ней (находилось), подул большой, ужасающий ветер, иусилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его(огня). И был рядом со мной некий муж из русов, и вот, я услышал,что он разговаривает с переводчиком, бывшим со мною. Я же спросилего, о чем он говорил ему, и он сказал: “Право же он говорит:«Вы, о арабы, глупы»,… Это (?)92; он сказал: «Воистину, выберете самого любимого для вас человека и из вас самогоуважаемого вами и бросаете его в прах (землю) и съедают его прахи гнус и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что онвходит в рай немедленно и тотчас»”. Тогда я спросил об этом, а онсказал: “По любви господина его к нему (вот) уже послал он ветер,так что он унесет его за час”. И вот, действительно, не прошло ичаса, как превратился корабль, и дрова, и девушка, и господин взолу, потом в (мельчайший) пепел. Потом они построили на местеэтого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобноекруглому холму и водрузили в середине его большую деревяшкухаданга (белого тополя), написали на ней имя (этого) мужа и имяцаря русов и удалились. Он (Ибн-Фадлан) сказал: к порядкам (обычаям) царя русов(относится) то, что вместе с ним в его замке (дворце) находятсячетыреста мужей из (числа) богатырей, его сподвижников, и(находящиеся) у него надежные люди из их (числа) умирают при егосмерти и бывают убиты (сражаясь) за него. И с каждым из нихдевушка, которая служит ему, и моет ему голову, и приготовляетему то, что он ест и пьет, и другая девушка, (которую) онупотребляет как наложницу. И эти четыреста (мужей) сидят под еголожем (престолом). А ложе его огромно и инкрустированодрагоценными самоцветами. И с ним сидят на этом ложе сорокдевушек для его постели. Иногда он употребляет, как наложницу,одну из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы (выше)упомянули. И он не спускается со своего ложа, так что если онзахочет удовлетворить потребность, то он удовлетворяет ее в таз,а если он захочет поехать верхом, то лошадь его подводится кложу, так что он садится на нее верхом с него (ложа). А если он захочет сойти (с лошади), то подводится его лошадь (к ложу)настолько, чтобы он сошел со своей лошади. У него естьзаместитель, который управляет войсками и нападает на врагов изамещает его у его подданных.

Источник

?

|

anousheДавненько что-то я про рекламу ничего не писала. А я такой спам получаю, что прям любо-дорого.
На рабочий и-мейл мне практически ежедневно приходит предложение закупить партию дождевых червей с недельным запасом корма и, я так понимаю, расселить их у себя дома (потому что про бизнес на дому сказано в теме письма).Вначале письма завлекательная фотография пригоршни… как бы это сказать… продукции. А далее – перечисление ее основных преимуществ. Надо полагать, все это должно вызвать судорожное желание немедленно обзавестись золотой жилой.Я даже комментировать ничего не буду.+++Дождевые черви “Х” (название марки) отличаются усидчивостью в субстрате.Один червь “Х” в год производит потомство в 1500 особей и 100 кг биогумуса.Из 1 тонны компоста получают в среднем 600 кг биогумуса и 10 – 15 кг червей.За одни сутки дождевой компостный червь “Х” перерабатывает массу компоста, равную собственному весу.Время жизни червяка 10-16 лет. Один червь “Х” в год производит 1500 особей. Отличительные особенности дождевых червей “Х”:Дождевые черви “Х” работают в гораздо большем диапазоне температур от+ 8 до+ 29 СДождевые черви “Х” продолжают откладку коконов даже при температуре 8 – 10 С.Дождевые черви “Х” отличаются усидчивостью в субстрате.Но самое важное отличие – дождевые черви “Х” сравнительно легко переключаются с одного типа корма на другой; они адаптированы к самому разному пищевому субстрату – навозу (коровьему, лошадиному и т.д.), кухонным отходам, осадкам сточных вод, прошлогодней листве, бумаге и т.п.

Дождевые черви “Х” сохраняют высокую жизнеспособность и производительность при высокой плотности заселения на единицу объема субстрата.

+++

В моем личном спаморейтинге эта рассылка уже составляет серьезную конкуренцию Доктору Вольцу с его духовной присядкой.

Источник: https://anoushe.livejournal.com/129315.html

Ибн Фадлан о русах на Волге: “Книга” (или “Записка”) Ахмада ибн-Фадлана является уникальным

Ибн Фадлан о русах на Волге

“Книга” (или “Записка”) Ахмада ибн-Фадлана является уникальным арабским источником X в. о народах Поволжья и Приуралья. Ибн Фадлан — мусульманский миссионер, побывавший в Волжской Булгарин в 921/922 гг.

по просьбе правителя булгар (названного “царем славян”[196]), просившего у халифа ал-Мук- тадира (908-932) помощи в борьбе с Хазарией и обещавшего принять ислам. “Книга…” является своеобразным отчетом о проведенном посольстве и содержит массу этнографических наблюдений о народах, встреченных путниками по пути к “царю славян” и в самой Волжской Булгарин.

В отчете Ибн Фадлана очень много принципиально новой информации, до той поры незнакомой арабо-персидским ученым. Прежде всего это упоминание о западной части Волго- Балтийского пути. Ранее арабы и персы считали, что истоки реки Атиль находятся на востоке от Уральских гор.

Миссионер предоставил и весьма подробное описание обычаев племени русов, однако сопоставление этих данных с другими сведениями о русах еще не проведено. Текст печатается по изд.: Путешествие Ибн Фадлана на Волгу/ Пер. и комм. [А.П. Ковалевского]; под ред. И.Ю. Крачковского. М.—Л., 1939. С.78—84.

В этом издании представлен перевод сочинения Ибн-Фадлана по Мешхедской рукописи. Именно по ней известен настоящий труд арабского миссионера, тогда как в других рукописях представлены выписки из него. В отдельных случаях текст дополнен по: Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921—922 гг. Харьков, 1956. С. 141—146. Пер. А.П.

Ковалевского.

Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились на реке АтильЧИ я не видел людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, lt;но носитgt; какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее.

С каждым из них имеется секира[197] [198] и меч и нож, и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы сейчас упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские[199]. И от края ногтей кого-либо их них (русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений и тому подобного.

А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или меди, или золота, в соответствии с (денежными) средствами ее мужа и с количеством их. И у каждого кольца — коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди.

На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота и серебра, так как, если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене одно монисто (в один ряд), а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее из украшений у них (русов) — это зеленые бусы из той керамики, которая бывает на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен. Они грязнейшие из тварей Аллаха — (они) не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы.

Они пребывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атиле, а это большая lt;рекаgt;, и строят на ее берегу большие дома из дерева[200], и собирается (их) в одном (таком) доме десять и (или) двадцать, — меньше и (или) больше, и у каждого своя скамья, на которой он сидит, и с ними сидят девушки — восторг для купцов… И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и (несет) с собой хлеб, мясо, лук, молоко и набиз, пока не подойдет к высокой воткнутой деревяшке, у которой (имеется) лицо, похожее на лицо человека, а вокруг нее (деревяшки) маленькие изображения, а позади этих изображений (стоят) высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом (он) говорит ему: “О, мой господин, я приехал из отдаленной страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур”, пока не сообщит всего, что привез с собою из своих товаров — “и я пришел к тебе с этим даром”; потом (он) оставляет то, что (было) с ним, перед этой деревяшкой, — “и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы (он) купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу”. Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бывает затруднительна и пребывание его задерживается, то он опять приходит с подарком во второй и третий раз, а если оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несет к каждому изображению из (числа) этих маленьких изображений по подарку и просит их о ходатайстве и говорит: “Это жены нашего господина и дочери его и сыновья его…” Иногда же продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда он говорит: “Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его”. И вот, он берет известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшееся несет и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые вокруг нее, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю… И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на куски от ветров и дождей. И (еще прежде) говорили, что они делают со своими главарями[201] при их смерти (такие) дела, из которых самое меньшее — сожжение, так что мне очень хотелось присутствовать при этом, пока не дошло до меня (известие) о смерти одного выдающегося мужа из их числа. И вот они положили его в его могиле и покрыли ее крышей над ним на десять дней, пока не закончили кройки его одежд и их сшивания. А это бывает так, что для бедного человека из их числа делают маленький корабль, кладут его (мертвого) в него и сжигают его (корабль), а для богатого (поступают так): собирают его деньги и делят их на три трети — треть для его семьи, треть, чтобы для него на нее скроить одежды, треть, чтобы приготовить на нее набиз, который они будут пить до того дня, когда его девушка убьет сама себя и будет сожжена вместе со своим господином; а они, всецело предаваясь набизу, пьют его ночью и днем, (так что) иногда один из них умирает, держа чашу в своей руке. И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам и его отрокам: “Кто из вас умрет вместе с ним?” Говорит кто-либо из них: “Я”. И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает (так), — девушки. И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: “Я”. Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею, где бы она не ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники) за его дело — кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в который будет сожжен (он) и девушка, я прибыл к реке, на которой (находился) его корабль. И вот он уже вытащен (на берег) и для него поставлены четыре подпорки из дерева хаданга[202] и другого (дерева) и поставлено также вокруг него (корабля) нечто вроде больших помостов из дерева. Потом (корабль) был протащен, пока не помещен на эти деревянные сооружения. И они начали уходить и приходить2, и говорили речью, для меня непонятной. А он (мертвый) был в своей могиле, они (еще) не вынимали его. В середину этого корабля они ставят шалаш из дерева и покрывают этот шалаш разного рода “кумачами”3. Потом они принесли скамью и поместили ее на корабле и покрыли ее стеганными матрацами и парчей византийской и подушками из парчи, и пришла старуха, которую называют ангел смерти1, и разостлала на скамье подстилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма большая и мрачная. Когда же они прибыли к его могиле, они удалили в сторону землю с дерева и удалили в сторону дерево и извлекли его в иза- ре[203] [204], в которм он умер, и вот я увидел, что он уже почернел от холода (этой) страны. А они еще прежде поместили с ним в его могиле набиз и (некий) плод и тунбур[205]. Итак, они вынули все это, и вот он не завонял и не изменилось у него ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары и гетры, и сапоги, и куртку, и хафтан парчевый с пуговицами из золота, и надели ему на голову шапку из парчи, соболевую. И они понесли его, пока не внесли его в ту палатку, которая на корабле, и посадили его на матрац, и подперли его подушками, и принесли набиз и плод, и благовонное растение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба и мяса и, луку, и оставили это перед ним, и принесли собаку, и разрезали ее на две части, и бросили в корабле. Потом принесли все его оружие и положили его рядом с ним (букв, к его боку). Потом взяли двух лошадей и гоняли их обеих, пока они обе не вспотели. Потом разрезали их обеих мечем и бросили их мясо в корабле, потом привели двух быков и разрезали их также и бросили их обоих в нем (корабле). Потом доставили петуха и курицу, и убили их, и бросили их обоих в нем (корабле). lt;Собирается много мужчин и женщин, играют на сазах, и каждый из родственников умершего ставит шалаш поотдаль от его шалашаgt;. А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин данной юрты и говорит ей: “Скажи своему господину: право же, я сделал это из любви к тебе”. Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они (уже раньше) сделали наподобие обвязки ворот, и она поставила обе свои ноги на ладони мужей, и она поднялась над этой обвязкой (обозревая окрестность) и говорила (нечто) на своем языке, после чего ее спустили, потом подняли ее во второй раз, причем она совершила то же, что и в первый раз, потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила то же, что сделала два раза. Потом подали ей курицу, она же отрезала ее голову и швырнула ее. Они взяли эту курицу и бросили ее в корабле. Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: “Она сказала в первый раз, когда ее подняли, — вот я вижу моего отца и мою мать, — и сказала во второй (раз), — вот все мои умершие родственники сидящие, — и сказала в третий (раз), — вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня, так ведите же к нему”. И они прошли с ней в направлении к кораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает ее. И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе (перед этим) служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но еще не ввели ее в палатку, и пришли мужи, (неся) с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набиз, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку, в которой находится ее господин. И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку, но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила ее голову и всунула ее (голову) в палатку и вошла вместе с ней (девушкой), а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки и перестали бы искать смерти со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей lt;из (числа) родственников ее мужаgt; и совокупились с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку с расходящимися концами, и дала ее двум (мужам), чтобы они тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широким лезвием, и вот начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла. Потом подошел ближайший роодственник умершего, взял деревяшку и зажег ее у огня, потом пошел задом, затылком к кораблю, а лицом своим lt;к людямgt;; в одной своей руке он держал зажженную деревяшку, а другую на заднем проходе, будучи голым, пока не зажег сложенных деревяшек, бывших под кораблем. Потом подошли люди с кусками дерева для подпалки и дровами, и с каждым из них lt;была палка, которую он зажегgt;, чтобы бросить ее в эти куски дерева (подпал). И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку и мужа, и девушку, и все, что в ней находилось, подул большой, ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его (огня). И был рядом со мной некий муж из русов, и вот я услышал, что он разговаривает с переводчиком, бывшим со мною. Я же спросил его, о чем он говорил ему, и он сказал: “Право же, он говорит: “Вы, о арабы, глупы”. lt;Я же спросил его об этомgt;. Он сказал: “Воистину, вы берете самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю), съедают его прах lt;насекомыеgt; и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас”. Тогда я спросил об этом, а он сказал: “По любви господа его к нему (вот) уже послал он ветер, так что он унесет его за час”. И вот действительно, не прошло и часа, как превратился корабль и дрова, и девушка, и господин в золу, потом в мельчайший пепел. Потом они построили на месте этого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга, написали на ней имя мужа и имя царя русов и удалились. Он (Ибн Фадлану) сказал: “К порядкам царя русов (относится) то, что вместе с ним в его замке находятся четыреста мужей из богатырей, его сподвижников, и (находящиеся) у него надежные люди из них умирают при его смерти и бывают убиты (сражаясь) за него[206]. И с каждым из них девушка, которая служит ему и моет ему голову и приготовляет ему то, что он ест и пьет, и другая девушка, которую он употребляет как наложницу. И эти четыреста мужей сидят под его ложем (престолом). А ложе его огромно и инкрустировано драгоценными самоцвета-

ми. И с ним сидят на этом ложе сорок девушек для его постели. Иногда он употребляет как наложницу одну из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы упомянули.

И он не спускается со своего ложа, так что, если он захочет удовлетворить потребность, то он удовлетворяет ее в таз, а если он захочет поехать верхом, то лошадь его подводится к его ложу, так что он садится на нее верхом с него (ложа).

А если он захочет сойти (с лошади), то подводится его лошадь (к ложу) натолько, чтобы он сошел со своей лошади. У него есть заместитель1, который управляет войсками и нападает на врагов и замещает его у его подданных”[207] [208].

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-rossii/ibn-fadlan-rusah-61125.html

Читать

Ибн Фадлан о русах на Волге
sh: 1: –format=html: not found

Ибн-Фадлан

«Записка» о путешествии на Волгу

«Записка» Ахмеда Ибн-Фадлана — чрезвычайно важный источник по истории Восточной Европы X века. Ее автор посетил Волжскую Булгарию в составе посольства аббасидского халифа аль-Муктадира (908-932 гг.).

Поездка была предпринята по инициативе правителя Волжской Булгарии, который, желая избавиться от власти хазар, просил покровительства халифа и обещал принять ислам. Посольство вышло из Багдада в 921 г. и прибыло в Волжскую Булгарию в мае 922 г.

О его результатах ничего не известно, но Ибн-Фадлан (возможно, второе лицо в посольстве) оставил подробный отчет о путешествии, и в этом отчете приводится множество уникальных сведений этнографического характера о гузах, башкирах, булгарах и хазарах.

Кроме этого, Ибн-Фадлан видел в Булгарии русов и оставил подробное описание их погребального обряда.

Отчет Ибн-Фадлана был широко известен в арабско-персидском мире. По свидетельству географа XIII века Йакута ар-Руми, работавшего в Мерве, в его время это сочинение было весьма распространено и находилось у многих лиц в восточном Иране. Сам Йакут включил несколько фрагментов из Ибн-Фадлана в свой «Географический словарь», дошедший в нескольких списках.

Единственный известный список «Записки» Ибн-Фадлана был обнаружен востоковедом А.З.В.Тоганом (А.З.Валидовым) в 1920-х годах в библиотеке при гробнице имама Али ибн-Риза в Мешхеде (Иран). К сожалению, конец рукописи отсутствует, причем неизвестно, скольких листов не хватает. В 1937 г.

фотокопия Мешхедской рукописи была передана в дар Академии наук СССР от правительства Ирана, и на ее основе А.П.Ковалевским было подготовлено издание на русском языке. В 1956 г.

им же было подготовлено существенно переработанное и дополненное издание, но наша электронная публикация основана на издании 1939 г.

В издании 1237 ссылок, в основном ими отмечены комментарии по существу перевода. Проведено также сравнение текста Мешхедской рукописи со всеми списками словаря Йакута. В электронной публикации мы сочли возможным ограничиться только некоторыми из комментариев и убрать все отсылки на Йакута. Скобками обозначены вставные слова, не имеющие соответствия в арабском оригинале.

Выверено по изданию: Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. Изд. Академии наук СССР М-Л, 1939. [Перевод и комментарии А.П.Ковалевского.] Под редакцией И.Ю.Крачковского.

[55] Книга Ахмада Ибн-Фадлана

Ибн-аль-'Аббаса Ибн-Рашида Ибн-Хаммада,

клиента Мухаммада Ибн-Сулаймана,

посла аль-Муктадира к царю славян

Это — Книга Ахмада ибн-Фадлана ибн-аль-'Аббаса ибн-Рашида ибн-Хаммада, клиента Мухаммада ибн-Сулаймана, посла[1] аль-Муктадира к царю славян, в которой он сообщает о том, что он сам видел в стране турок, хазар, русов, славян, башкир и других (народов), по части различий их вероучений, истории их царей, положения многих из их дел.

Говорит Ахмад ибн-Фадлан: когда прибыло письмо аль-Хасана сына Балтавара, царя славян, к повелителю правоверных аль-Муктадиру, в котором он просит его о присылке к нему (людей) из тех, кто научил бы его вере, преподал бы ему законы ислама, построил бы для него мечеть, воздвигнул бы для него минбар, чтобы совершалась на нем молитва за него (царя) в его городе и во всем его государстве, и просит его о постройке крепости, чтобы он укрепился в ней от царей, своих противников, то он получил согласие на то, о чем он просил. Посредником у него[2] был Надир аль-Хурами. И был избран я для прочтения ему (царю) письма и передачи того, что было подарено ему, и для надзора над факихами и му'аллимами. А какая у него (халифа) была причина посылки этого богатства ему (царю), так это для той постройки, о которой мы сообщили, и для уплаты за факихов и му'аллимов за село, известное под названием Артахушматин из земли Хорезм, из числа сел Ибн-аль-Фурата[3]. Посол к аль-Муктадиру от владетеля славян был муж, которого зовут Абдаллах ибн-Башту аль-Хазари (хазарец), а послом со стороны султана (халифа) Сусан ар-Расси, клиент Надира аль-Хурами и Такин ат-Турки (турок), Барис ас-Саклаби (славянин) и я вместе с ними, как я уже сообщил. Итак я вручил ему[4] подарки для него, для его жены, для его детей, для его братьев, для его предводителей и лекарства, о которых он писал Надиру, прося их. И мы выехали из Города мира (Багдада) в четверг, когда прошло одиннадцать ночей от (месяца) сафара года триста девятого[5]. Мы оставались в ан-Нихраване[6] один день и (далее) ехали усиленно, пока не достигли ад-Даскары[7]. В ней мы оставались три дня. Потом мы отправились стремясь, не сворачивая ни перед чем, пока не прибыли в Хулван[8] и оставались в нем два дня и поехали из него в Кармисин[9] и оставались в нем два дня, потом отправились и поехали, пока не прибыли в Хамадан и оставались в нем три дня, [56] потом поехали, пока не дошли до Сава[10] и оставались в нем два дня, а из него в ар-Рай, и оставались в нем одиннадцать дней, чтобы подождать Ахмада ибн-'Али аху-Су'лука[11], так как он был в Хувар-ар-Райе[12], потом мы отправились в Хувар-ар-Рай и оставались в нем три дня, далее отправились в Симнан[13], потом из него в ад-Дамган[14], сторонника ад-Да'и[15], и потому мы скрылись в караване и ехали усиленно, пока не дошли до Найшабура. Лайла ибн-Ну'ман[16] был уже убит, и мы застали в нем (Найшабуре) Хаммавайха Куса[17], командующего войском Хорасана. Потом мы отправились в Сарахс, потом из него в Марв, потом из него в Кушмахан, а это край пустыни Амуля, и оставались в нем три дня, чтобы дать отдохнуть верблюдам для въезда в пустыню. Потом мы пересекли пустыню до Амуля, потом переправились через Джайхун и прибыли в Афирабр-рабат Тахира ибн-'Али[18]. Потом мы отправились в Байканд, потом мы въехали в Бухару[19] и прибыли к аль-Джайхани. Он секретарь эмира Хорасана, и его прозывают в Хорасане шейх-опора[20]. Он прежде всего озаботился достать для нас жилье и назначил для нас человека, который бы удовлетворял наши потребности и успокаивал бы наши нужды во всем, что мы пожелаем. Итак, (у него) мы оставались (ряд) дней. Потом он испросил для нас аудиенцию у Насра ибн-Ахмада[21], и мы пошли к нему. А он безбородый мальчик. Мы приветствовали его как эмира, а он приказал нам сесть, и первое, с чего мы начали, это что он сказал: «Каким вы оставили моего господина, повелителя правоверных, да продолжит Аллах его пребывание (в этом мире) и мир в душе его, его слуг, и его приближенных». Мы сказали: «В благополучии». Он сказал: «Да прибавит ему Аллах благополучия!» Потом было прочитано письмо к нему относительно передачи Артахушматина от аль-Фадла ибн-Муса ан-Насрани (т.е. христианина), управляющего Ибн-аль-Фурата, и передачи его (села) Ахмаду ибн-Муса аль-Хуваризми (т.е. Хорезмийцу) и доставки нас и письма к его (эмира) правителю в Хорезме[22], (письма) с устранением препятствий для нас и письма в Баб-ат-турк с эскортированием нас и с устранением препятствий для нас. Он сказал: «А где Ахмад ибн-Муса?» — Мы сказали: «Мы оставили его в Городе мира (Багдаде) с тем чтобы он выехал после нас через пять дней.» Тогда он сказал: «Слушаюсь и повинуюсь тому, что приказал мне мой господин повелитель правоверных, да продолжит Аллах остаток его жизни». Он сказал[23]: весть (об этом) дошла до аль-Фадла ибн-Муса ан-Насрани, управляющего Ибн-аль-Фурата, и он привел в действие свои хитрости по делу Ахмада ибн-Муса, — написал к начальникам полиции по хорасанской дороге (на участке) от окружного города Сарахса до Байканда, чтобы они послали разведчиков о (местопребывании) Ахмада ибн-Муса-аль-Хуваризми по постоялым дворам и таможенным постам, а он (Ахмад) человек с такой-то внешностью и качеством, так что, кто схватит его, пусть держит его, пока не придет к нему наше письмо, которому (пусть) и повинуется. Итак, он был схвачен в Марве и связан. И оставались [57] мы в Бухаре двадцать восемь дней. Аль-Фадл ибн-Муса также сговорился с Абдаллахом ибн-Башту и другими из наших товарищей, которые стали говорить: «Если мы останемся, то неожиданно наступит зима и пройдет время для въезда (в новую страну), а Ахмад ибн-Муса, когда прибудет к нам, он последует за нами».

вернуться

[1] У Йакута выходит прямо, что послом был сам Ибн-Фадлан. Несомненно, что и полное заглавие имеет в виду также именно это, так как патрон его Мухаммад ибн-Сулайман с посольством не ехал вовсе. Однако из дальнейшего видно, что во главе посольства официально стоял Сусан-ар-Расси, хотя Ибн-Фадлан, по-видимому, играл ведущую роль.

вернуться

[2] Речь тут идет о переговорах с болгарским послом в самом Багдаде, для чего и был назначен от халифа этот аль-Хурами.

вернуться

[3] Это, очевидно, Абу-ль-Хасан Али ибн-Мухаммад ибн-Муса ибн-аль-Хасан ибн-аль-Фурат. Он был трижды везирем халифа аль-Муктадира в годах 908-912, 917-918, 923-924. В описываемое время, т.е. в 921 г.

, он был в немилости и его имущество конфисковано, однако его сын аль-Мухассин имел влияние при дворе и позднее (в августе 923 г.) добился помилования своему отцу.

В свете этих обстоятельств следует рассматривать и передачу его земель в Хорезме.

вернуться

[4] По-видимому, самому «владетелю славян». Здесь Ибн-Фадлан предвосхищает события, о которых рассказывает позднее. Надир аль-Харами, как видим дальше, тоже писал к царю Булгара, наряду с халифом и везирем. Выше сказано, что царь обратился первоначально именно к Надиру аль-Харами за посредничеством в деле передачи письма халифу.

вернуться

[5] Т.е. в четверг 21 июня 921 г.

вернуться

[6] Местность между Багдадом и Васитом.

вернуться

[7] Йакут указывает под этим именем одно село на запад от Багдада, а другое «село на дороге в Хорасан недалеко от Шахрабана».

вернуться

[8] Город у горного прохода Загрос — Zagripulae на берегу р.Хулванчай, на границе старой провинции аль-Джибаль.

вернуться

[9] Город между Хулваном и Хамаданом около ад-Динавара; между ним и Хамаданом 30 фарсахов.

вернуться

[10] Город между ар-Райем и Хамаданом, в середине между ними (расстояние от того и другого 30 фарсахов).

вернуться

[11] Об этом правителе ар-Райа см. ат-Табари III, 2292 и 'Ариб 51, под 302=914-915 г. по поводу неурядиц в Хорасане и у 'Ариба же, стр. 67, под 305=917-918 г.

вернуться

[12] Хувар — большой город в областях ар-Райа. Между ним и ар-Райем около 20 фарсахов.

вернуться

[13] Большой город между ар-Райем и Нишапуром.

вернуться

[14] Может быть, о нем у ат-Табари, III, 1575, 1622, 1663, 1664.

вернуться

[15] Ад-Да'и — «призывающий, проповедник, миссионер» и титул, особенно у мусульманских сектантов (шиитов, исмаилитов, карматов и т.д.

), но, с другой стороны, «мятежник, создавший свою партию, еретик». В данном случае, по-видимому, имеется в виду табаристанский имам Хасан ад-Да'и ила-ль-хакк ас-Сагир (917-923 г.

), представитель еретической династии Алидов, отвергавших багдадского халифа.

вернуться

[16] Лайла ибн ан-Ну'ман ад-Дайлами, полководец табаристанского имама Хасана ибн ал-Касима ад-Да'и ас-Сагира. Он занял Нишапур в 308 г. и даже чеканил свою монету. Казнен в месяце раби-аль-авваль 309 г. (10 VII — 8 VIII 921 г.).

вернуться

[17] Это — Хаммуйа ибн-'Али, полководец Саманидов, высланный против Лайла.

вернуться

[18] Несомненно, это — Фирабр, о котором Йакут пишет: «Городок между Джайхуном и Бухарой. Расстояние между ним и Джайхуном около фарсаха. Он был известен как рабат Тахира ибн-Али».

вернуться

[19] Маршрут этого пути от Багдада до Бухары дан у Ибн-Хордадбеха (De Goeje, VII, арабск. текст стр. 18, 19, 21-25; перевод стр. 14-15, 17-19), причем он дает и расстояния в фарсахах, так что можно судить о быстроте передвижения путешественников.

вернуться

[20] Здесь «аль-'амид» — в значении определенного титула. Абу 'Абдаллах Мухаммад ибн-Ахмад аль-Джайхани — известный географ министр Саманидов. Хаджи Халифа рассказывает, как он любил принимать у себя путешественников и расспрашивать их о странах, в которых они бывали. Его сочинения написаны в 892-907 гг.

вернуться

[21] Саманидский эмир 301-331 г. (914-943). Взошел на престол в январе 921 г. мальчиком девяти лет. Значит, осенью 921 г. ему было 16-17 лет.

вернуться

[22] Это слово значит и «владетель» как самостоятельный государь, и «правитель» губернатор, но, конечно, на правах вассального феодала. Хотя Хорезм был фактически независим, но данное выражение, мне кажется, указывает на идею вассальной зависимости от Саманидов, так как местоимение «его» может относиться только к Насру ибн-Ахмаду.

вернуться

[23] Это, очевидно, относится к автору, т.е. «Сказал Ибн-Фадлан».

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=12384&p=1

Book for ucheba
Добавить комментарий