Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

тест Зонди. я почти шизофреник 😉

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции
?

Categories:

  • общество
  • отношения
  • Cancel

друг недавно скинул ссылку на тест Зонди.
http://www.norbrink.narod.ru/Szondi/Test/Begin.

htmтам собраны фотографии 48 насильников, маньяков и убийц, из которых нужно выбрать наиболее и наименее приятные.  Тест Л.

Зонди был создан для диагностики профессионально важных качеств человека, он помогает оценить степень адаптированности, скрытые патологические черты характера и клинические проявления. 

Мои результаты теста  /24.6.2009 16:39/

Передний План: S(+ +) P(- -) Sch(± ±) C(0 +)  

Задний План: S(- -) P(+ 0) Sch(0 0) C(-! +)  S – Вектор Сексуального ВлеченияНормальное состояние в отношении любви и секса.P – Вектор Влечения к НеожиданомуРеакция страха в рамках ситуативно обусловленного состояния со стремлением загладить вину.

Sch – Вектор Я-побужденияСублимированное 'Я'. Амбитендентность. Угроза дезинтеграции. Предчувствие угрозы дезинтеграции Я.C – Вектор КонтактаНет нужды в поисках нового объекта привязанности, так как есть доброжелательность и приятие со стороны старой привязанности.

вначале мне показалось, что у меня все плохо. По крайней мере по части  Вектора Я-побуждения. Амбитендентность и дезинтеграция – наше всё!  xDНо, как показала практика, у меня все не так уж и запущено 😉 у остальных таааакое, что мама не горюй.

а дезинтеграция – так она всегда присутствует, ибо сложно добиться состояния-когда-абсолютно-всё-устраивает.

попробуйте, порешайте. и поделитесь результатами. Вот некоторые сведения для расшифровки теста:Авелевы тенденции (Авель – библейский персонаж, безвинно убитый своим братом Каином) – выражение доброжелательности, подчеркнутой кротости, нравственности, моральной чистоты, самоотверженности.

Ажитированная активность – – неупорядоченная активность на фоне повышенного настроения, гипомания.Аллодеструкция – переживание разрушения картины окружающего мира с нарушением перводоверия к людям.Амбитендентность – двойственность и противоречивость мотивации.

Анально-мазохистические тенденции – сочетание анально-эротических черт с ананкастными (пассивностью, зависимостью, повышенным чувством вины).

Анально-эротический тип – тип личности, которому свойственно обожествление объекта любовной привязанности, затрудняющее реализацию сексуального влечения; соперничающее отношение к отцу, ревность и нежность к матери, переносимая на объект любовной привязанности; стремление к накопительству, педантизм, упрямство как черты характера.

Аутичность – замкнутость, обращенность в мир собственных представлений и фантазий, отгороженность от окружающих.Аутодеструкция – разрушение собственного “Я”, в том числе посредством алкоголя или наркотиков.

Аффективная разрядка – 1) апатичное состояние после приступа (пароксизма) или бури гнева, ярости, ненависти; 2) спокойствие после мигрени, эпилептического припадка, невротического, аллергического или психосоматического расстройства; 3) расслабление после принятия трудного решения.

“Аффективное половодье” – эмоциональная экзальтированность, взвинченность, неоправданная восторженность, обилие эмоций, связанное с подчеркнутой совестливостью и обостренным чувством справедливости.Аффективная захваченность – плохо контролируемая рассудком эмоциональная напряженность, окрашенная субъективизмом и предвзятостью.

Вторичный мазохизм – обострение сексуальных ощущений как от физической, так и моральной боли, исходящей от объекта привязанности.Гипомания – немотивированно повышенный фон настроения.Деструктивная потребность – потребность в разрушительной агрессивной разрядке.Дезинтеграция “Я” – нарушенная внутриличностная гармония, ослабленный самоконтроль, неадекватная самооценка.

Доминанта этического начала при отсутствии тормоза – открытое проявление тонких душевных переживаний, связанных с любовью и нежностью.Доминантность – преобладание.Дуальюнион — мучительная привязанность к матери или отцу с взаимной агрессией, накладывающая отпечаток на стиль жизни.Жесткость мужского мажорного “Я” – яркое проявление маскулинности, мужественности.

Инверсия – отклонения в нормальном сексуальном влечении, предусматривающем направленность на лиц противоположного пола.Инцестуозная любовь – сексуальные отношения с близким родственником.

Каиновы тенденции (Каин – библейский персонаж, убивший своего брата) – выражение жесткости, эгоизма, циничности, пренебрежение к моральным установкамКататонические проявления – двигательный ступор или буря, неподвластные контролю “Я” вследствие дезинтеграции личности.Интроекция – включение всего окружающего мира в свое “Я” при завышенной самооценке.

Инфлятивный параноид – настороженно-бредовое отношение к окружению как к враждебно-настроенному.Комплекс донжуанизма – самоутверждение неуверенной в себе личности через непомерное расширение поверхностных по своей сути контактов.Латентная – скрытая.Либидинозно-застойная личность – личность с нереализованной либидинозной потребностью.

Либидинозная потребность – напряженность потребности в активности, которая может проявляться не только как потребность в сексе, но и как самореализация личности в широком смысле.

Мазохистические тенденции – склонность к самомучительству (при повышенном чувстве вины или способность испытывать особое удовольствие, когда боль причиняет другой человек, в том числе сексуальный партнер в момент интимной близости.

Маниакальные проявления – избыточная идеаторная расторможенность, то есть многословность, наплыв идей, резко повышенный эмоциональный фон при ослабленном самоконтроле и неадекватно завышенной самооценке.Меланхолическая реакция – сниженный фон настроения.Мифомания – вранье как защитная реакция на жизненную реальность.Мягкое, минорное “Я” – фемининность, женственность.

Моральный мазохизм – выраженная склонность к самопожертвованию, повышенное чувство вины, замещение либидинозной потребности профессиональной, социальной или духовной занятостью.Мультилатеральная связь – множественность контактов без глубины отношений.Нарциссические черты – эгоцентричная самовлюбленность, сосредоточенность на своем “Я”.

Нереализованная гомосексуальность с нарциссическими проявлениями – латентное (скрытое) или хорошо контролируемое (подавленное) влечение к особам своего пола при самовлюбленности и эгоцентричной сосредоточенности на своем “Я”.Параноидные явления – бредовые суждения, базирующиеся на нарушении восприятия.

Паранойяльность – настороженность, недоверчивость, готовность к построению бредовой концепции в сфере межличностных отношений.Первичная форма мазохизма – стремлениее испытать жестокость и боль со стороны сексуального партнера в момент интимной близости.Псевдология – патологическая лживость.

Проблема неразрешимого дуальюниона – болезненная привязанность к кому-либо из членов семьи с мучительными садомазохистичес-кими отношениями, которые невозможно ни изменить, ни прервать.Разрядка после аффективной вспышки – чувство расслабления после пережитой эмоциональной бури.Регрессивная форма контактирования – форма общения, присущая периоду раннего детства. Инфантилизм.

Регрессивная форма межличностного общения – незрелая, инфантильная, свойственная ребенку в раннем детстве.Слабоинтегрированное “Я” – недостаточно прочно и гармонично организованное “Я”, что может проявляться плохим самопониманием, неустойчивой самооценкой и сниженным самоконтролем.

Садизм – жестокая форма реализации сексуальной потребности, проявляющаяся также как разрушительные тенденции в межличностном общении.Садогуманизм – декларируемая самоотверженность и гуманность при жестких способах давления на других.

Садомазохизм – попеременное проявление садистических (жестоких) и мазохистических (покорных) тенденций, регрессивная форма сексуальности; садомазохизм помимо сексуальных контактов может проявляться наряду с сильной привязанностью в повышенной требовательности к объекту привязанности и терпеливом отношении к его жестокости (“мучимый мучитель”).Слабость моральной цензуры – самообнажение или самодемонстрация при отсутствии или слабости контроля рассудка над эмоциями.Стремление к партиципации – самоизоляция, сосредоточенность на своем внутреннем мире.Сублимация либидинозной потребности – перевод нереализованной сексуальной потребности в тот или иной вид социальной активности.Унифункциональная доминанта – преобладание единственного влечения как доминирующего.Фобические переживания – страхи, не поддающиеся контролю и критике.Шизоидные проявления – замкнутость, субъективизм, настороженность, индивидуализм, своеобразие высказываний и поступков, эмоциональная холодность, эгоцентризм.Эдипов комплекс – обожествление объекта любовной привязанности, затрудняющее реализацию сексуального влечения. Соперничающее отношение к отцу, ревность и нежность к матери, переносимая на объект любовной привязанности.Эксгибиционизм – самообнажение или самодемонстрация.Эпи-расстройства – болезненные проявления по типу эпилепсии (пароксизмальный, приступообразный характер расстройств с судорожными явлениями на фоне измененного сознания или вспышки немотивированной ярости на фоне вязкого конкретного мышления, болезненно проявляющегося педантизма и слащавости).Эрос-гипертоническая реакция – избыточная, напряженная потребность в нежности (сексуальной или межличностной), направленной на конкретного человека.Эрос-потребность – потребность в нежных (сексуальных и человеческих) контактах.Эротомания – сексуальная расторможенность.Эрос-фактор – фактор нежности, направленной на конкретного человека.S-риск – опасность совершения суицида, то есть самоубийства. психологический тест

Источник: https://fox-notes.livejournal.com/875.html

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

Однако утверждение, будто индивидуализм угрожает социаль­ной интеграции далеко не бесспорен.

С одной стороны, современ­ное общество предоставляет индивиду большую самостоятельность суждения и действия за счет того, что в этом обществе коллек­тивное сознание утрачивает свою всеохватность и безусловность: индивиды нужны друг другу именно потому, что они разные и не взаимозаменяемые, а «взаимодополняемые».

Принцип индиви­дуализма признает право индивида быть самим собой, его авто­номию, его самостоятельное значение по отношению к целому. Органическая солидарность держится на несходстве в отличие от механической.

Но ослабление традиционного коллективного нача­ла все же влечет за собой угрозу социальной дезинтеграции, столь очевидную в современном обществе, раздираемом конфликтами, враждой и рознью по разным поводам. Индивидуализм — не толь­ко порождение общества, но и угроза обществу, в котором домини­рует органическая солидарность. Общество, позволяющее каждому быть самим собой, должно иметь механизмы, обеспечивающие от­ветственность индивида за целое, его готовность быть частью це­лого, т.е. поддерживать некий минимум коллективного сознания.

социология франции 97

В противном случае «действия, достойные самого сурового осуждения, столь часто оправдываются успехом, что граница меж­ду дозволенным и запретным, справедливым и несправедливым теперь совершенно неустойчива и, кажется, может перемещаться индивидами почти произвольно.

Столь неопределенная и неустой­чивая мораль не сможет создать дисциплину. Отсюда следует, что вся эта сфера коллективной жизни в значительной мере лишена умеряющего воздействия образца»1.

Органическая солидарность оказывается поэтому не столько реальностью, сколько идеалом в современном Дюркгейму индустриальном обществе. Для описания состояния современного общества он вводит понятие аномии — ценностно-нормативного вакуума.

Это состояние характерно для переходных и кризисных состояний в развитии общества, когда «прежние боги стареют или умирают, а новые не родились», т.е. когда прежние социальные нормы и ценности перестают действо­вать, а новые еще не установились.

Таким образом, в понятии коллективного сознания можно выделить два трудно сочетаемых аспекта; в неоднозначности этого понятия фиксируется реальное противоречие Дюркгеймовой со­циологии.

С одной стороны, «коллективное сознание» — синоним общественного состояния, без которого невозможна сколько-ни­будь нормальная совместная жизнь людей, источник и регулятор общественной жизни и общественного развития.

В «коллективных представлениях», к которым относятся философские, религиозные, моральные категории, сконцентрированы знания и опыт многих поколений, и в силу этого социальная реальность первична по от­ношению к индивиду, а воспитание является прежде всего и глав­ным образом процессом социализации индивида.

И здесь возника­ет вопрос: может ли индивид в таком случае обладать «собственной индивидуальностью»?2 А вместе с этим вопросом у «коллективного сознания» обнаруживается новый аспект: условием индивидуаль­ной самостоятельности, личной свободы является ограничение влияния коллективного сознания.

Общество доминирующей ор­ганической солидарности — общество индивидуалистическое, проблема которого заключается в поддержании некоего миниму­ма «коллективного сознания». Для Дюркгейма понятия «личная свобода» и «индивидуализм» не тождественны. Любое общество не должно переходить грань, за которой начинается анархия. Поэтому

1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 6.

2 Там же. С. 234.

История социологии

даже в самом свободном обществе в индивидуальных сознаниях обязательна существенная доля коллективного сознания.

«Человеческие страсти успокаиваются только перед лицом нравственной силы, которую они уважают. Если всякий авторитет такого рода отсутствует, то господствует право сильного и явное или скрытое состояние войны непременно становится хроничес­ким.

То, что такая анархия — явление бесполезное, совершенно очевидно, поскольку она противоречит самой цели существования всякого общества, которая состоит в уничтожении или, по крайней мере, в ослаблении войны между людьми, подчиняя физическое право сильнейшего более высокому закону.

Напрасно для оправ­дания этого разрегулированного состояния подчеркивают, что оно способствует развитию свободы индивида. Нет ничего более лож­ного, чем антагонизм между авторитетом образца и свободой инди­вида, антагонизм, который слишком часто старались обнаружить.

Наоборот, свобода (мы имеем в виду настоящую свободу, уважение к которой общество обязано обеспечить) сама есть продукт рег­ламентации.

Я могу быть свободным только в той мере, в какой другой удерживается от того, чтобы воспользоваться своим эко­номическим, физическим или каким-либо иным превосходством для порабощения моей свободы, и только специальный образец может воспрепятствовать этому злоупотреблению силой. Известно теперь, какая сложная регламентация необходима, чтобы обеспе­чить индивидам экономическую независимость, без которой их свобода лишь номинальна»1.

Главный вопрос любого общества — вопрос об отношении между индивидом и группой; о способах регуляции этого отно­шения таким образом, чтобы создать условия нормальной и здо­ровой совместной жизни людей.

Способы регуляции меняются с развитием социальной дифференциации, с усложнением обще­ственной жизни, с изменением самих людей. Но если не найден достаточно эффективный в данных условиях способ регуляции, общество заболевает.

Социальную патологию Дюркгейм описывает как аномию — отсутствие авторитетного коллективного «образца», общепринятой, безусловной нормы поведения.



Источник: https://infopedia.su/8x2eb.html

В дезинтеграции россии мы виноваты сами

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

Задача удержания территории является ключевой в понимании судьбы суверенного государства. Ведь без территории государства быть не может.

 Мы часто говорим, слышим, думаем про внешние угрозы и вызовы, говорим о невидимом, но ощутимом влияние Запада или Китая, или Бог знает кого еще, но как же редко обращаемся мы с вопросом “кто виноват” к себе, а не к кому-то с той стороны границы.

Высшие государственные мужи грозят кулаком США, боятся систем ПРО и страшных усыновителей из-за океана, в то время как мы сами довели страну до края и сегодня пора поднять веки. Вот круг проблем, которые мы попробуем описать:

  • Внутренняя миграция и обезлюживание территории
  • Этническое замещение
  • Региональная дезинтеграция
  • Геополитическое сворачивание и зона интересов России

Начнем с начала, вернее с конца. С конца царской России. Так, Российская империя с 1500 г. по 1900 г. Выросла с 40 до 403 тыс. кв. миль, то есть всего за четыре века — более чем в 11 раз. Очевидно, что такие территории необходимо было осваивать и заселять, дабы не лишиться их. В течение 1897–1916 гг. на окраины государства переселилось более 5,2 млн. чел.

Таким образом, водворившиеся переселенцы или мигранты составляли 1,4% от всего населения страны. Главные достижения переселенческой политики в период проведения реформ Столыпина были связаны с тем, что были разработаны четкие и эффективные меры государственной миграционной политики, направленной на привлечение и приживаемость переселенцев на неосвоенных окраинах государства.

Сегодня таких механизмов нет, но об этом чуть позже.

Рассматривая советский период развития, можно отметить, что наибольшее влияние на миграции оказывалось государством в 30-е гг. ХХ в. в связи с коллективизацией, и в 1950-е гг.

— в связи с реализацией задачи освоения новых пахотных земель, находящихся в Южной части Урала и Западной Сибири и на территории Северного Казахстана. В конце 1980-х — начале 1990-х гг.

произошли кардинальные изменения направлений и масштабов внутренних миграционных процессов населения, сложившихся в течение нескольких предыдущих десятилетий. Причем эти изменения коснулись всех регионов.

Охвативший страну политический и экономический кризис привел практически к полному свертыванию промышленного производства и жилищного строительства, к стремительному росту безработицы. Все это непосредственно и достаточно быстро сказалось на мотивации миграционного поведения и миграционных установках населения страны.

Районы, некогда активно притягивающие новых жителей высокими заработками, всевозможной системой льгот, а главное — перспективой обретения жилья, стали быстро терять свое население. Началось массовое возвращение приезжего населения (бывших новоселов) в родные места. В результате, доминирующее не одно десятилетие перераспределение населения в восточные районы страны сменилось на прямо противоположное направление.

В современной России с кризисных 90-х годов почти в два раза (с 16925 до 32997) выросло число сельских населенных пунктов, в которых проживают менее шести (!) постоянных жителей. Это означает, что более 21% всех сельских населенных пунктов практически обречены на исчезновение в течение ближайших лет. Население страны активно бежит в крупные города.

Конечно, сама по себе урбанизация – не является чем-то страшным. Жизнь в городах комфортнее, возможности для трудоустройства больше, чем в сельской местности. Но те места, которые покидаем мы быстро заполняются другими. В период 2000–2009 гг. миграционная убыль Дальнего Востока составила 187 тыс. человек.

Это единственный округ, где почти все субъекты, входящие в него, имеют отрицательное миграционное сальдо.

При этом на Дальнем Востоке насчитывается до 200 тыс. китайцев, то есть фактически на место каждого уехавшего или переселившегося россиянина приходится один поселившийся на Дальнем Востоке китаец, а ведь существуют и другие мигранты.

 Численность постоянного населения самая высокая в Центральном и Приволжском федеральных округах, а самая низкая — в Уральском и Дальневосточном. Таким образом, в Дальневосточном ФО, занимающем первое место по площади территории, проживает меньше всего населения в сравнении с другими округами.

 Если не предпринимать усилий, направленных на сдерживание миграционного оттока из наиболее важных с геополитической и экономической точки зрения регионов России — в первую очередь из приграничных районов Сибири и Дальнего Востока, — Россия потеряет проживающее там население.

Это будет настоящая катастрофа для геополитической стабильности России.

Обезлюживание таких территорий, как Дальний Восток, Сибирь, ряда приграничных территорий может привести к подрыву целостности России, вызвать реальную угрозу ее суверенитету, экономической безопасности, а также поставит под сомнение вопрос касательно места России на мировой арене как сверхдержавы.

Отток населения в крупные мегаполисы ставит целый ряд проблем. Разрушение традиционного сельского уклада жизни. Неуправляемость процессов внутренней миграции. Ухудшение территориально-пространственной организации территорий. Усиление региональных диспропорций в развитии территорий.

Уменьшение количества сельских населенных пунктов и поселков городского типа. Отсутствие регулирования расселения в соответствии с размещением производственных объектов (стихийность данных процессов) и др.

Но если посмотреть на принимаемые правительством шаги, то мы слышим исключительно о необходимости трудовых иммигрантов из стран бывшего СССР. Насаждается миф о том, что коренное население России, мол, не хочет работать дворниками или продавцами.

При этом в некоторых регионах уровень безработицы доходит почти до 50% (Ингушетия). На самом деле список необходимых мер весьма прост:

  • Проведение политики равномерного распределения миграционных потоков на территории РФ при помощи оказания государственной поддержки переселенцам
  • Создание социально-экономической базы для привлечения и закрепления населения в сельской местности
  • Создание благоприятных условий жизнедеятельности для специалистов, приезжающих работать в сельскую местность. Создание условий, способствующих закреплению молодежи на селе
  • Воссоздание системы распределения для студентов, обучающихся за счет бюджета, с обязательной отработкой нескольких лет по месту распределения
  • Формирование внутреннего производственного рынка импорто-конкуренции
  • Конституционно ввести управление миграцией в качестве функции (сферы ответственности) государства

В вопросе учета мигрантов проблема заключается в недостаточной развитости системы учета внутренней миграции и ее контроля.

Организационные и бюрократические трудности регистрации, краткий срок регистрации, меняющиеся правила регистрации, все эти вопросы снимаются упрощением процедуры регистрации, закреплением ее в федеральном законе.

 При этом деформация структуры расселения по территории России, отток населения из периферийных районов РФ, “центростремительные” тенденции требуют:

  • Определения стратегически важных для страны регионов, в которые необходим приток мигрантов (приграничные регионы, районы Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, Сибирь, Дальний Восток), а также политика урбанизации.
  • Планирования потребностей регионов в мигрантах и прогнозирования миграционных процессов.  Решения комплекса проблем, связанных с жилищным обустройством и трудоустройством мигрантов, переселяющихся в стратегически важные регионы.
  • Разработки системы мер государственной поддержки граждан РФ, вынужденно покинувших места постоянного жительства в результате стихийных бедствий и техногенных катастроф.

Опять-таки, внести изменения в Конституцию и ввести обязанность государства создавать условия для участия физических лиц в программах переселения, осуществляемых собственниками предприятий, работодателями. Говоря же оснижение допустимого уровня освоенности ряда территорий РФ требуется:

  • – Сокращение дифференциации в уровне экономического развития различных регионов страны.
  • – Сбалансированность территориального развития регионов.
  • – Разработка и реализация долгосрочной стратегии хозяйственной деятельности, инфраструктурного обустройства стратегических регионов.
  • – Стимулирование развития социальной и инженерной инфраструктуры, дорожной сети.

Ввести ответственность государства за региональное развитие, т. е. за освоенность и обустроенность территории, планирование и управление расселением и размещением производительных сил, за своевременное и опережающее развитие государственно значимых инфраструктур энергетики, транспорта, информации и связи.

Но если с внутренним перемещением, а вернее – размещением населения, более менее понятно, то что делать с иммигрантами? Даже введение репрессивных мер, например все громче обсуждаемых в последнее время виз внутри пространства СНГ, не решит проблемы.

Китайцы или таджики не перестанут приезжать в Россию в поисках свободной земли или заработка, не перестанут рожать детей, перевозить родственников. При этом никаким нормативным актом не сделать для них родными русские историю, культуру или язык.

То есть этническое замещение имеющее место уже сегодня в перспективе может приобрести просто катастрофические масштабы.

В Концепцию демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года включен сценарий замещающей миграции.

В Концепции ничего не сказано ни о предполагаемых источниках этой миграции, ни о ее критических масштабах, ни о политических условиях, на которых она будет осуществляться, ни о местах и способах расселения.

Сама Концепция не накладывает на сценарий никаких ограничений и, следовательно, предоставляет свободу действий исполнительной власти. Это — опасно.

Если говорить более жестко, то согласие на замещающую миграцию есть капитуляция исторической России.

И в этом контексте кивание на Запад – есть чистой воды лукавство. Известные арабские/мусульманские бунты во Франции, возрастание числа этнических турок в Германии, все это заставило Европу говорить о “провале политики мультикультурализма”.

США – история другая. Будучи изначально страной переселенцев и иммигрантов, Америка сумела выработать уникальную технологию ассимиляции.

Более того внешняя и информационная политика позволила превратить “одну из культур” в  “единственную культуру”.

На английском вынужденно говорят все другие цивилизации. Американские ТНК и финансовая система стали частью практически всех национальных экономик.

В этих условиях массы иммигрантов в главном лояльны цивилизационным нормам Запада и не собираются изменять его (Запад). Напротив, Россия сегодня — больная цивилизация. Ей требуются лечение и реабилитация.

Появление внутри российского общества компактных и организованных общностей носителей матриц иных цивилизаций может окончательно подорвать “больной организм”.

Запад — богатая и хорошо организованная цивилизация (несмотря на все его кризисы и болезни). Общности иммигрантов не заинтересованы в том, чтобы подтачивать Запад, и не имеют на это сил. Они становятся частью большого рентабельного предприятия на полном ходу.

Им выгоднее существовать в нем на началах интеграции или симбиоза, а не паразитизма. Напротив, Россия представляет собой сегодня сокровищницу, оставшуюся без присмотра.

 Любая общность иммигрантов, не обладающих родственными чувствами к России (и не переживающих общие с нею болезни), окажется перед соблазном хищнически воспользоваться этой ситуацией и разграбить ее сокровища.

Запад обладает достаточной силой, чтобы подчинить даже большие общности иммигрантов своим правовым и культурным нормам и заставить их выполнять явные и неявные договоренности.

Россия таких возможностей не имеет, поэтому даже небольшая струя, протекающая через отверстие в “миграционной мембране”, быстро размоет всю плотину. Судьбу определит именно принципиальное решение, а не ситуационные корректировки.

“Дозировать” миграцию Российское государство не сможет. Это резко усилит актуальную угрозу для России — ослабление ее связности.

Массовая иммиграция с целью “замещения” исчезающих русских заменит привычную этническую чересполосицу России “анклавным” типом расселения инокультурных этносов, что еще более ослабит единство страны. В принципе, системное рассмотрение проблемы должно означать переход к более широкому контексту.

Почему произошел демографический срыв 1990-х гг.

, почему резко сократилась дееспособность населения России, произошел катастрофический отток людей из северных и восточных регионов? Почему впали в глубокую депрессию центральные области? Все это произошло вследствие ряда фундаментальных ошибок, заложенных в доктрину реформ (о побочных обстоятельствах типа политического и коррупционного интереса можно даже не говорить). Замещающая миграция в нынешнем положении с этими болезнями России не только их не излечит, но резко усугубит. Это все равно, что давать больному вместо лекарства морфий. Только при существенной коррекции ряда программных положений реформы можно использовать разные варианты миграции как поддерживающее средство. Проблематичным представляется даже крупномасштабное переселение соотечественников. 

Для решения указанных проблем так же существует ряд необходимых мер. Кажущиеся простыми по своей форме, они требуют политической воли. Вообще, отсутствие этой воли у руководства страна представляется главным препятствием для не виртуального, а реального возрождения России. Итак, что же необходимо сделать?

  • Создать систему мероприятий (включая нормативно-правовую основу) привлечения этнических мигрантов с учетом рисков и угроз экспансии и вытеснения местного населения
  • Разработать и принять стратегии национальных отношений
  • Провести стратегические переговоры с Китаем о разработке совместных проектов цивилизационного масштаба с исключением конъюнктурных действий, наносящих ущерб цивилизационным матрицам партнеров (к которым относится и нелегальная массовая миграция)
  • Выработать системы государственно-управленческих мер (включая пропаганду), направленную на формирование общественного сознания о состоянии этнической миграции, ее позитивных и негативных последствиях — создание стратегии национальных отношений

Однако, вместо этого мы видим внутреннюю политику не только не решающую этих
вопросов, но и порождающую такие опасные явления как дезинтеграция регионов. Региональный протекционизм, т. е.

существующий механизм распределения ресурсов между регионами — с фокусом на политическую, а не экономическую целесообразность – это следствие неверной региональной политики или ее отсутствия.

(В нынешней России региональная политика сводится к “латанию дыр”, имеет характер “скорой региональной помощи”).

Отличительной чертой российского федерализма, сказывающейся и на прочности Федерации, остается беспрецедентная запутанность политико-административного деления страны  – “матрешечный” принцип организации субъектов РФ (субъект — в субъекте, автономные округа — в областях и краях), уникальное разнообразие административно-территориальных единиц (города — субъекты РФ, города областного и районного подчинения и т. д.) Несовершенство административно-территориального устройства несомненно, его реформа назрела. В перспективе следует ориентироваться на обеспечение равных прав регионов, а не на дифференцированный подход, ранжирующий субъекты на два сорта — простые и особые, неприкасаемые, в первую очередь — национальные республики.

Территориальные различия проявляются по следующим линиям (или осям). Центр — периферия. Здесь часто выявляются следующие подуровни: центр — его окружение (например, пригород) — полупериферия — периферия. Эти различия прослеживаются по всей иерархии — от страны до сельских муниципальных образований.

В СССР периферии регионов развивались, насколько это было возможно, синхронно с их центрами.

Вместе с рентабельными отраслями (нефте-, золотодобыча) на периферии государство развивало сферу обслуживания и неэффективные (планово убыточные) производства, распределяя груз ответственности за периферию на всю страну. 

Сейчас, когда действует исключительно рыночный механизм, резко проявляются преимущества и недостатки местоположения. Ярче проявляется рента — усиливается влияние ресурсного потенциала и удаленности от центра.

Ось русские — нерусские территориальные образования. В последних, при прочих равных условиях, дезинтеграционные импульсы потенциально больше.

Ось освоенные — неосвоенные регионы. Градиент освоения в целом возрастает с северо-востока на юго-запад. В пореформенный период усилилась тенденция запустения ранее освоенной территории.

Причем это относится не только к добывающим, лесозаготовительным и рыбопромысловым районам таежного захолустья на Севере и Дальнем Востоке, но и к староосвоенным регионам исторического центра — Смоленской, Тверской, Новгородской, Костромской и другим областям Нечерноземья.

Наиболее яркая современная тенденция в пространственной организации общества — это неуправляемая концентрация населения и хозяйства в компактных ареалах населенных пунктов и их ближайшего окружения, вдоль главных автомобильных и железнодорожных магистралей.

На периферийных территориях наблюдается экономическое опустынивание и даже одичание.

В постсоветский период российское социально-экономическое пространство распадается на очаги относительного благополучия (федеральная и некоторые региональные столицы и сырьевые регионы) и все более отстающую периферию, характеризующуюся деградацией. Граница между Москвой и остальной Россией сильнее и заметнее, чем большая часть государственной границы РФ. Даже в благополучном  Санкт-Петербурге лучше молчать, что ты из Столицы.

Другой важный фактор – этническая компонента. Она представляет определенную угрозу целостности страны в силу наличия на всем постсоветском пространстве разделенных народов. Порой на этой основе проявляются признаки сепаратизма — например, у лезгин, населяющих как Дагестан, так и Азербайджан. Это имеет колоссальное значение.

Уже через четверть века Россию ожидают серьезные подвижки в этническом составе населения, которые особенно заметны на южных и восточных окраинах страны, чреватые нарастанием ее национально- культурного разнообразия. Все самые молодые российские регионы — это удаленные от центра национальные республики и округа.

Старое население концентрируется в столицах и в русском историческом ядре — Тульская, Московская, Рязанская и другие области.

В огромной по территории и чрезвычайно разнообразной стране возможности использования преимуществ территориального разделения и интеграции труда особенно велики. Вместо этого в мировой экономической “табели о рангах” российские регионы расположились в широком спектре — от мирового захолустья до экономического авангарда планеты.

Можно понять, что в разных странах и в разных социально-экономических системах развитость настолько отличается. Но понять, что в единой стране ее регионы так отличаются, и отличия эти только нарастают — трудно. Необходимо признать, что территория Россия по этому потенциалу стремится к разделению на различные государственности.

И это не простые опасения – это реальна угроза, проявления которой уже имеют место в политической жизни страны. Так, в ряде административных регионов России законодательно оформлены положения, не разрешающие транзитную перевозку опасных веществ. А в 1997 г.

руководство Якутии пригрозило подать в суд на военно-космические силы РФ в связи с опасностью для ее территории запусков ракет с космодрома Свободный.  Унаследованные от советского периода межрегиональные социальные различия многократно усилились в 1990-е гг.

; в 2000-е гг. нарастание контрастов по уровню доходов населения несколько замедлилось, но по другим показателям (безработице, жилищному строительству) уровень различий продолжает возрастать.

Экономические различия продолжают неуклонно усиливаться на протяжении всего постсоветского периода.

 Возвращаясь к началу наших размышлений, хочется сказать еще вот о чем. Проблемы мы создаем себе не только внутри страны, но и на внешнеполитическом направлении. Да-да, именно мы сами.

 Очевидно, что для эффективной реализации внешнеполитического курса требуется также определить ценности и иерархию целей внешней политики, выявить основные проблемы, свести это к технологически выполнимым задачам, определить сроки реализации этих задач, необходимые ресурсы, и т. д.

В нашей же «Концепции внешней политики» говорится, что она представляет собой не более чем «систему взглядов на содержание, принципы и основные направления внешнеполитической деятельности России». Концепция в виде «системы взглядов» для практической политики и управления непригодна.

Не удивительно, что при таком положении вещей высшие руководители страны сводят внешнюю политику к ничего не значащим заявлениям, вроде апелляций к общим ценностям с западной цивилизацией.

Они сводят исторический выбор России только к созданию правового государства, демократического общества и социально ориентированной рыночной экономики. 

Между тем, совершенно очевидно, что Россия и Запад относятся к разным цивилизациям и имеют различные системы ценностей. Отказ от признания этого факта равносилен вычленению Российской Федерации из ее цивилизационного и исторического контекста.

Источник: http://rusrand.ru/ideas/v-dezintegratsii-rossii-my-vinovaty-sami

Солидарность проблема интеграции индивида и общества стр. 16 – стр. 16

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

Солидарность:

проблема интеграции индивида и общества

Дюркгейм один из первых приходит к пониманию общества как совокупности всех индивидов и групп, объединенных многооб­разными социальными, экономическими, культурными связями, общими традициями, целями и ценностями. Люди объединены в общества вследствие глубокой и взаимной потребности друг в друге.

Общественное состояние характеризуется, с точки зрения Дюркгейма, солидарностью, определенной степенью согласия, связью, утрата которой ведет к распаду и гибели общества.

Тема солидарности — центральная тема всех работ Дюркгейма, на­чиная от «О разделении общественного труда» (1893) и кончая «Элементарными формами религиозной жизни» (1912).

Механизмы и типы социальной интеграции

Чем обеспечивается социальная солидарность? Каким обра­зом совокупность индивидов с их противоречивыми и зачастую эгоистическими интересами может составить общество? Ответу на эти вопросы (а в более широком плане — проблеме взаимоот­ношения между индивидами и коллективом) посвящена работа «О разделении общественного труда».

Дюркгейм доказывает, что социальную солидарность обеспе­чивает разделение общественного труда. Именно разделение труда представляет собой в конечном счете тот фактор, который создает и воссоздает единство общества.

Дюркгейм настаивает на этом тезисе, полемизируя с представлением о том, что разделение труда — это скорее угроза социальной дезинтеграции, чем источник солидарнос­ти.

Разделению труда противопоставляется в таком случае в качестве скрепляющей общество силы, как, например, у Конта, моральное единство, основанное на усилении роли государства или на рели­гиозной традиции. Эта точка зрения, которую отвергает Дюркгейм, преобладает в консервативных течениях социальной мысли.

Но Дюркгейм не принимает и точку зрения Герберта Спенсера, либерала, полагающего, что в промышленных обществах солидар­ность возникает автоматически вследствие того, что индивиды преследуют собственные интересы и свободно обмениваются ре­зультатами своей деятельности, т.е. благодаря действию рыночного механизма, тогда как государственное регулирование лишь мешает Установлению такого единства.

92

История социологии

В противоположность этим двум крайним позициям Дюркгейм полагает, что разделение труда, фактически отождествляемое им с ростом специализации и дифференциации социальной струк­туры, всегда предполагает определенное единство человеческого общества, которое нуждается не только в материальных, но и в моральных связях. Разделение общественного труда, обеспечивая социальную солидарность, выполняет нравственную функцию в обществе. Если же в обществе разделение труда не «производит» солидарность и его раздирают противоречия, то такую ситуацию Дюркгейм рассматривает как «анормальную».

Нельзя не видеть то, что конфликты, социальная вражда — не менее универсальные явления, чем сотрудничество, сплоченность, согласие. Однако Дюркгейм верит в то, что осуществление прин­ципа социальной солидарности способно обеспечить в конце кон­цов достижение солидарности как нормы социальной жизни.

Вопрос о том, как разделение труда влияет на социальную со­лидарность, в работе «О разделении общественного труда» реша­ется с позиций эволюционного подхода в сочетании со структур­но-функциональным.

Социальная эволюция ведет от архаических обществ с простыми социальными структурами («сегментарные» общества) к более сложным современным, «промышленным» об­ществам. Фактически Дюркгейм выделяет два типа обществ — тра­диционное и современное — и соответственно два типа солидар­ности — «механическую» и «органическую».

Эти понятия адекват­но описывают только мысленно сконструированные типы обществ.

Что же касается того или иного реально существующего общества, то оно организовано преимущественно на базе механической или органической солидарности, так что в современных обществах механическая солидарность может существовать, занимая подчи­ненное положение (а в экстремальных случаях даже доминировать, как, например, в тоталитарных обществах XX в.).

*Механическая солидарность»

Механическая солидарность господствует в тех обществах, где индивиды мало отличаются друг от друга, т.е. привержены одина­ковым ценностям, одинаково чувствуют и действуют, признают одно и то же священным.

Сплоченность общества, степень соци­альной дифференциации в котором минимальна, предполагает нивелирование индивидуальных различий: индивидуальное созна­ние воспроизводит коллективное, идеал заключается в том, чтобы

социология франции 93

быть таким, как все, быть частью целого, представлять собой то же самое, что и другие. Самое страшное — быть не таким, как все. Малейшее отклонение от норм коллективного поведения карается. Власть группы абсолютна, индивид не обладает самостоятельной ценностью, его интересом должны быть интересы общества: нет Я, есть только Мы.

Механическая солидарность существует на первых этапах эво­люции общества, к которым Дюркгейм относит орду, племя, состо­ящее из кланов, и племенную конфедерацию. Орда — идеальный пример механической солидарности, поглощения индивидуального сознания коллективным. Это агрегат индивидов, не включающий более элементарных составных частей и не входящий в виде части в большую группу.

Индивидуальные отклонения воспринимаются здесь как девиантное поведение, подлежащее репрессивным сан­кциям. Солидарность в орде базируется на общности верований, моральных норм и на общности эмоций.

Коллективное сознание орды существует в форме религии, которая характеризуется эмоци­ональной интенсивностью, всеохватностью, конкретностью норм, регулирующих поведение, анимистическими верованиями.

На второй эволюционной стадии появляется племя, состоящее из кланов. Клан — группа, членов которой связывают кровно-родс­твенные отношения и которая выполняет религиозные, полити­ческие и экономические функции. Кланы объединялись в племя мифами об общем происхождении.

Структурно-функциональная дифференциация племени характеризуется выделением самостоя­тельных кланов, появлением политического руководителя — вождя племени.

Племенная религия пронизывает всю социальную жизнь, потому что вся социальная жизнь здесь состоит почти исключитель­но из общих верований и обычаев, получающих от единодушной связи совершенно особую интенсивность.

Социальное целое тако­во, что его единство исключает индивидуальность частей. Сохраняя общие черты с религией орды, племенная религия характеризуется тотемизмом, появлением священного персонажа — предка племе­ни.

Когда племена начинают выполнять дифференцированные функции (например, одно из еврейских племен — левиты присво­или себе жреческие функции), возникает союз племен.

Вместе с зачатками разделения труда появляются элементы новой, органи­ческой солидарности в виде функционально взаимозависимых со­циальных объединений.

С появлением четко стратифицированного общества каждый класс или каста развивают собственную мораль,

94

История социологии

так что былое моральное единство разрушается. По мере усложне­ния моральной жизни и усиления взаимозависимости разных ви­дов деятельности происходят изменения и в религиозной сфере (их по-прежнему обусловливают изменения в социальной структуре): духи перестают идентифицироваться с конкретными объектами, становятся более абстрактными.

Таковы исторически первые социальные структуры — орда, племя и союз племен, которым соответствует механическая соли­дарность, основанная на сходстве частей, образующих целое: об­щество строится как система однородных и сходных между собой сегментов.

«Органическая солидарность»

Совсем иная структура свойственна обществам, где преобла­дает органическая солидарность, порождаемая разделением обще­ственного труда и основывающаяся не на сходстве, а на различии индивидов. «Механическая солидарность, существующая вначале одна или почти одна, постепенно утрачивает почву; мало-помалу берет верх органическая солидарность: таков исторический за­кон»1.

Органическая солидарность начинает доминировать с по­явлением древних городов-государств; она преобладает в сред­невековом обществе и, наконец, в современном индустриальном обществе почти вытесняет механическую солидарность.

Прогресс рассматривался Дюркгеймом как увеличение структурно-функци­ональной сложности общества: появляются новые функции в об­ществе и соответственно появляются социальные институты для их выполнения. Структурно-функциональные трансформации приво­дят к изменениям в религиозной жизни, в частности к изменению форм религиозных верований.

В результате этих изменений всеох­ватывающее, эмоциональное и очень детализированное «коллек­тивное сознание» примитивных обществ на каждом новом этапе развития выражается во все меньшем числе все более абстрактных верований и обрядов.

Индивид все более освобождается от кол­лективной доминации, и в современном обществе в религиозном символизме в конце концов торжествует индивидуализм. При этом религиозные функции, ранее выполнявшиеся обществом в целом, берут на себя возникающие подгруппы религиозных «специалис­тов». Позже, в современном обществе, религиозный индивидуа-

1Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1996. С. 182.

социология франции 95

пизм порождает внецерковную религиозность, приобретающую все большее распространение. Исторически этот процесс выглядит следующим образом.

В древнем городе-государстве социальное единство возникает в результате проживания на общей территории. Кровнородственные связи перестают играть решающую роль. Подразделениями города являются территориальные общины, совокупность которых и обра­зует данное общество. Главную роль в организации общественной жизни начинают играть централизованные административные и юридические органы.

Город становится символическим и институ­циональным контролирующим центром. В результате этих измене­ний возрастает органическая солидарность общества. «Индивиды группируются здесь уже не в соответствии со своим происхожде­нием, но в соответствии с особой природой социальной деятельно­сти, которой они себя посвящают.

Их естественная и необходимая среда — это уже не родимая среда, а профессиональная»1.

Изменение способов, обеспечивающих солидарность обще­ства, приводит к изменениям религии на этом этапе общественного развития. Прежние, основанные на кровно-родственных отноше­ниях религии теряют свой общезначимый характер, сфера их дейс­твия сводится к семье, дому. Общественные законы постепенно перестают принуждать к выполнению религиозных обрядов этих религий.

Претерпевшие приватизацию семейные культы начинают вступать в конфликт с вновь возникающей гражданской религией, религией государства. Утрачивая эмоциональную насыщенность и связь с повседневной жизнью, гражданская религия городов-го­сударств становится более абстрактной, всеобщей, отдаленной от людей.

Постепенно государство начинает дифференцироваться от религии, хотя ищет у нее поддержки.

В средневековом обществе происходит более четкое, по срав­нению с античностью, выделение социальных институтов, ответс­твенных за управление, религию, образование и экономику. Кроме того, для средневекового общества характерна внутрирегиональная Дифференциация.

В связи с этим христианская религия становится максимально абстрактной, являя собой культ «абстрактного че­ловека». В противоположность олимпийским и римским богам, в образах которых отразилась жизнь в полисе, христианское бо­жество оставило этот мир. Идея человеческой «личности» заме­нила в морали и законе «грека» или «римлянина».

Христианство Допускает большую индивидуальную свободу в пределах социума.

1Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. С. 190.

96

История социологии

Дюркгейм показывает, что в христианском средневековье берет на­чало секуляризация государства, экономики и других социальных институтов.

Современное индустриальное общество характеризуется, по мнению Дюркгейма, переходом от изолированных общностей (ма­леньких городов, провинций), ведущих собственную жизнь и само­достаточных, относительно мало связанных с внешней средой, т.е.

от общества сегментарного типа, к большим специализированным институтам, ведающим управлением, образованием, медициной, производством, искусством и т.д. Причину индустриальной рево­люции Дюркгейм видит в развитии рыночной системы, сопровож­даемой дифференциацией экономического сектора социальной структуры.

Индивиды объединены в институтах в соответствии с их профессиональными ролями. Религия современности — культ инди­вида, обеспечивающий «негативную солидарность». В силу развития специализации каждая часть такого социального целого зависит как от этого целого, так и от его составных частей.

В силу этого общества с органической солидарностью, как полагает Дюркгейм, сплоченнее обществ, основанных на общем коллективном сознании.

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

Однако утверждение, будто индивидуализм угрожает социаль­ной интеграции далеко не бесспорен.

С одной стороны, современ­ное общество предоставляет индивиду большую самостоятельность суждения и действия за счет того, что в этом обществе коллек­тивное сознание утрачивает свою всеохватность и безусловность: индивиды нужны друг другу именно потому, что они разные и не взаимозаменяемые, а «взаимодополняемые».

Принцип индиви­дуализма признает право индивида быть самим собой, его авто­номию, его самостоятельное значение по отношению к целому. Органическая солидарность держится на несходстве в отличие от механической.

Но ослабление традиционного коллективного нача­ла все же влечет за собой угрозу социальной дезинтеграции, столь очевидную в современном обществе, раздираемом конфликтами, враждой и рознью по разным поводам. Индивидуализм — не толь­ко порождение общества, но и угроза обществу, в котором домини­рует органическая солидарность. Общество, позволяющее каждому быть самим собой, должно иметь механизмы, обеспечивающие от­ветственность индивида за целое, его готовность быть частью це­лого, т.е. поддерживать некий минимум коллективного сознания.

Источник: http://uchebana5.ru/cont/3291887-p16.html

Э.Дюркгейм как исследователь процессов общественной дезинтеграции и девиации

Индивидуализм — угроза социальной дезинтеграции

      Человеческие индивидуумы объединяются между собой, создают определенные формы ассоциации либо потому, что они походят друг на друга, либо потому, что они друг от друга отличаются.

Механическая солидарность более примитивна и основана на сходствах. Органическая солидарность порождается разделением труда.

Социальные единства, основанные на сходствах, с течением времени уступают место социальным единствам, основанным на разнообразии.

      Органическая солидарность является более предпочтительной и более прогрессивной формой социальной связи, поскольку она способствует развитию индивидуальности, реализации творческих потенций человека как субъекта общественных отношений. Примитивные общества подавляли человеческую свободу, современные же общества, напротив, благоприятствуют всевозможным ее проявлениям.

      Э.

Дюркгейм считал, что нормы с репрессивными санкциями, характерные для уголовного права, служат показателями механической солидарности; нормы с восстановительными санкциями, характерные для права гражданского, семейного, договорного, торгового и т. п., служат показателями органической солидарности. Для механической солидарности характерна большая степень религиозности и приписывание обществу господства над человеческими потребностями [15].

     Дюркгейм искал значительную причину, которая была бы способна объяснить причину социального происхождения. В данном пункте своих рассуждений он вводит вспомогательные понятия материальной и моральной плотности.

Материальная плотность – физическая плотность населения, характеристика количества индивидов, проживающих на определенной территории.

Моральная плотность – величина, фиксирующая частоту и интенсивность социальных контактов, в которые вступают данные индивиды на конкретной территории.

      Дюркгейм утверждает, что материальная и моральная плотность по ходу исторического развития обнаруживают тенденцию к росту.

Это означает, что численность населения в очагах цивилизации растет, люди чаще вступают во взаимодействие, потенциальное и актуальное конкурентное давление внутри общества усиливается, и как итог- люди сталкиваются с необходимостью выработки и освоения новой модели социальной адаптации.

Чтобы выживать и преуспевать нужно совершенствоваться в том или ином практическом искусстве, нужно научиться удовлетворять своей профессиональной деятельностью ту или иную общественно значимую потребность. Отсюда и берет свое начало историческая генеалогия феноменов разделения труда и органической солидарности.

      Как видно из предшествующего изложения, для Дюркгейма реализация права и возможности индивидуального выбора обеспечивается фактом сильной структурно-функциональной дифференцированности исторически развитых обществ.

Однако сложно дифференцированные общества так же, как и общества примитивные нуждаются во внутреннем ценностно-нормативном консенсусе, который поддерживался бы через посредство воспроизводства особых форм поведенческой активности индивидов.

В обществе должны существовать и действовать определенные правила, которые должен соблюдать каждый индивид. Нормативный порядок функционирует как своего рода отлаженный механизм, что позволяет обществу сохранять единство общественных структур и компонентов в каждый конкретный момент его истории.

Если в обществе нормативный порядок по тем или иным причинам разрушается или вступает в полосу кризиса, то тогда социальная система погружается в особое патологическое состояние. Такое состояние Дюркгейм называет аномией [1 ; 161].

     Общество в состоянии аномии – это общество без правил. В данном обществе люди утрачивают веру в истинность традиционных этических и мировоззренческих доктрин, пренебрегают представлениями о должном поведении, нарушают нравственные и юридические предписания, теряют ощущение естественности уз социальной солидарности.

      Чтобы аномия кончилась, нужно, стало быть, чтобы существовала или сформировалась группа, в которой могла бы возникнуть ныне отсутствующая система образцов.

     Французский социолог считает, что для лечения общества необходимо

установить новые формы социального взаимодействия или социальных отношений – профессиональных групп, так как старые формы социальной организации – семья или церковь не выполняют функций социального контроля.

И когда коллективное сознание обретает в обществе новое содержание и форму, воплощаясь в “религии человечности”.

Уважение человеческой личности становится как бы общественной догмой, но эти концепции Дюркгейма не получили широкого распространения.

      Вообще, общественные отношения идеализировались Дюркгеймом, трактовались как отношения согласия, солидарности, гармонии и сотрудничества. Социальные конфликты и противоречия выносились за пределы “нормального”, естественного общественного порядка, рассматривались как болезнь, которую можно ликвидировать, не изменяя общественных устоев.

     При этом, по мнению Дюркгейма, ни политическое общество в целом, ни государство не в состоянии решать эту задачу – только профессиональная группа, достаточно близкая к профессиональной деятельности, чтобы знать и чувствовать все ее (деятельности) потребности и отслеживать все изменения.

      Однако следует подчеркнуть, что, не дав более или менее удовлетворительного решения поддержания “органической солидарности”, которую он воспринимает как общество более высокого типа по сравнению с традиционным социумом, где царствует “механическая солидарность”, Дюркгейм своей концепцией безусловно продвинул вперед теоретическую социологию. Никто не дал более ясного, подробного и убедительного анализа процессов диссоциации общественного сознания, чемон.

      Итак, как полагает Дюркгейм, в любом случае следует иметь в виду, что именно социальный порядок характеризует нормальное состояние общества и органической солидарности, как наиболее прогрессивной формы социальной связи. 

           2. Концепции Э. Дюркгейма об аномии и самоубийстве  

     2.1. Аномия как форма социальной дезинтеграции 

     Дюркгейму принадлежит теория аномии – общественного состояния, которое характеризуется разложением системы ценностей, обусловленным кризисом всего общества, его социальных институтов, противоречием между провозглашенными целями и невозможностью их реализации для большинства.

Индивиды обнаруживают, что им трудно координировать свое поведение в соответствии с нормами, которые в данный момент становятся слабыми, неясными или противоречивыми.

В периоды быстрых общественных перемен люди перестают понимать, чего ждет от них общество, и испытывают трудности в согласовании своих поступков с действующими нормами.

«Старые нормы» уже не представляются подходящими, а новые, зарождающиеся нормы еще слишком туманны и нечетко сформулированы, чтобы служить эффективными и значимыми ориентирами в поведении. В обществе, страдающем аномией устоявшиеся системы статусной иерархии разрушаются: чье-то социальное положение резко ухудшается, чье-то, напротив, улучшается.

     Необходимым условием возникновения аномии является противоречие между двумя рядами социально порождаемых явлений (первый – потребности и интересы, второй – возможности их удовлетворения). Предпосылкой целостной личности служит, по Дюркгейму, устойчивое и сплоченное общество.

При традиционных общественных порядках человеческие способности и потребности обеспечивались относительно просто, так как соответствующее коллективное сознание удерживало их на низком уровне, препятствуя развитию индивидуализма, освобождению личности и устанавливая строгие принципы (границы) тому, что законно мог добиваться индивид в данном общественном положении. Иерархическое традиционное общество (феодальное) было устойчивым, так как ставило разные цели разным социальным слоям и позволяло каждому ощущать свою жизнь осмысленной внутри узкого замкнутого слоя. Ход общественного процесса увеличивает «индивидуализацию» и одновременно подрывает силу коллективного надзора, твердые моральные границы, характерные для старого времени. В новых условиях резко расширяется степень свободы личности от традиций, коллективных нравов и предрассудков, возможности личного выбора знаний и способов действия. Но относительно свободная структура промышленного общества больше не определяет жизнедеятельность людей и словно с естественной необходимостью и постоянно воспроизводит аномию в смысле отсутствия твердых жизненных целей, норм и образов поведения.

     По Дюркгейму, аномия выступает результатом неполного перехода от «традиционного общества» с его «механической» солидарностью к «органической» солидарности промышленного общества. Объясняется это тем, что общественное разделение труда, составляющее основу промышленного общества, развивается быстрее нового морального сознания.

     Аномия возникает вследствие противоречия между потребностями и интересами, с одной стороны, и возможностями их удовлетворения — с другой. Она проявляется в виде следующих нарушений:

     1) частичное или полное отсутствие нормативного регулирования в кризисных, переходных социальных ситуациях, когда прежняя система норм и ценностей разрушена, а новая еще не утвердилась;

     2) низкая степень воздействия социальных норм на индивидов, их неэффективность в качестве средства социальной регуляции поведения;

     3) расплывчатость, неустойчивость и противоречивость ценностно-нормативных предписаний и ориентаций, в частности — противоречие между нормами, определяющими цели деятельности, и нормами, регулирующими средства достижения этих целей.

     Э. Дюркгейм отмечал, что аномичные состояния в обществе возникают особенно часто в условиях экономических кризисов и динамичных реформ.

«В момент общественной дезорганизации, – считает он, – будет ли она происходить в силу болезненного кризиса или, наоборот, в период благоприятных, но слишком внезапных социальных преобразований – общество оказывается временно неспособным проявлять нужное воздействие на человека…» [14].

     Состояние аномии возникает как в случае резкого и очевидного ухудшения, так и в случае резкого наступления благоденствия. И в том, и в другом случае утрачивается привычный образ жизни, социальный порядок дезинтегрируется, его регулятивные функции ослабевают.

Нарушается общественное равновесие, одни люди быстро возвышаются, другие теряют свое положение в обществе — колеблется и дезинтегрируется сама общественная система.         Дюркгейм видит случаи аномии в разорении и крушении предприятий и банков, поскольку они не нашли себе содействия себе в окружающих структурах.

Сюда же относится хронический конфликт между предпринимателями и наемными рабочими, которые должны жить мирно и работать друг на друга, чтобы дело процветало и приносило плоды: однако они не могут удовлетвориться каждый своей частью и предъявляют друг другу претензии.

Еще один пример рассогласования функций – это углубляющаяся специализация науки: ученый настолько погружается в узкую область своих исследований, что совершенно теряет из вида общее состояние дел в науке в целом.

А это очень сужает его сознание и обрубает связи даже с находящимися рядом коллегами, работающими над смежными проблемами.

В конечном счете, все эти несообразности вытекают из незнания, неумения или нежелания подчиняться предписаниям, регулирующим отношения между функциями или в некоторых случаях от отсутствия, неразработанности таких предписаний.       Нормальное состояние общества, по Дюркгейму, должно характеризоваться развитым экономическим планированием и нормативной регуляцией экономических отношений, осуществляемой производственными корпорациями.

      Особой остроты аномия достигает в экономической жизни как в среде постоянных перемен и личного расчета, где свободным рынком, конкуренцией и другими обстоятельствами больше всего разрушены традиционные ограничения, но еще не окрепла новая мораль индивидуализма, адекватная современному обществу. В этих условиях аномия из патологической стала почти нормальным явлением. Одна из главных социально-исторических причин аномии – ослабление социального контроля, уничтожение или утрата прежних функций институтами и группами, опосредующими отношения между индивидом и государством. Выявляется психологический парадокс: человек чувствует себя более защищенным и свободным в жесткой закрытой системе с малым выбором занятий и ограниченными возможностями социального продвижения, чем в условиях неопределенности, в подвижной открытой системе с универсальными нормами, формально равными для всех.

     Следует отметить, что социальную аномию он рассматривал в двух аспектах — экономическом и семейном. В современных условиях в семье принципиально изменяются роли, которые супруги занимали ранее, трансформируются ценностные ориентиры, меняется соотношение поколений.

     Первый аспект сегодня  очевиден, Но и второй в психологическом плане представляется чрезвычайно важным.  Семейную аномию можно рассматривать как нарушение общественного равновесия и дисциплины, обеспечиваемых семьей и семейной моралью. Одним из главных аспектов проявления аномии в семье является изменение детерминанты власти.

Если раньше лидирующее положение в семье занимал мужчина, то теперь все чаще роль главы семьи фактически исполняет женщина. Мужчина, в чьем сознании и даже подсознании закреплен тысячелетний опыт предков, по-прежнему склонен считать себя главой семьи и не может подчиниться женщине без того, чтобы не почувствовать себя униженным.

Но при этом он не прилагает необходимых усилий для того, чтобы упрочить свое пошатнувшееся положение в семье. Само по себе главенствующее положение женщины в семье есть не изъян, а особенность современного брака.

Но эта особенность повсеместно превращается в серьезную психологическую проблему, если жена ведет себя бестактно по отношению к мужу, и он в результате теряет свой авторитет и самоуважение.

     Обычно женщина, сумевшая занять в семье главенствующее положение, не применяет к мужу тактику «скрытого лидера», а оказывает на него прямое психологическое давление, что, безусловно, создает эмоциональное напряжение в отношениях.

     Опосредованное действие данной проблемы проявляется, во-первых, в том, что мужчина теряет авторитет не только в глазах женщины, но и в глазах ребенка, во-вторых — в факте дисгармоничного развития этого ребенка, чреватом, тяжелым кризисом идентичности.

    Если бросить общий взгляд на то, что же происходит по мере перехода от “примитивной”, “механической” формы социальной солидарности к более высокой – “органической”, то итоги этого процесса оказываются в целом совсем неутешительными, что признает и сам Дюркгейм. Вместе с диссоциацией семьи и общины диссоциируется и коллективное сознание.

В сознании индивида нормы становятся все более абстрактными и все менее определенными, что приводит к резкому уменьшению морального чувства, когда-то их защищавшего. Увеличивается количество менее обязательных и действующих в более узких сферах норм, а наиболее важные слои общественного сознания как бы удаляются от индивида: он все реже с ними контактирует.

Индивид получает возможность уклоняться от социального контроля, в результате чего серьезно нарушается процесс социализации[11]. По мысли Дюркгейма, солидарность общественной организации возрастет, если будет более интенсифицирован и организован труд. Однако это утопическое предположение было отвергнуто ходом развития капиталистического производства в XX в.

      Процесс аномии, по представлению Дюркгейма, открытый, т.е. общество будет и впредь продолжать расширяться и усложняться, а консенсус, основанный на коллективном сознании и подкрепляемый моральным чувством, будет все ослабевать и терять свою убедительность для членов общества. 

Источник: https://www.stud24.ru/sociology/jedjurkgejm-kak-issledovatel-processov-obshhestvennoj/33185-104545-page2.html

Book for ucheba
Добавить комментарий