Казанская миссионерская школа. Н.И. Ильминский

Внутренние миссии и Казанская миссионерская школа // Рубрика

Казанская миссионерская школа. Н.И. Ильминский

В этой статье повествование будет идти об интереснейшем периоде в истории миссионерства Русской Церкви — создании Казанской духовной академии и первой попытке научной и практической систематизации предшествующего опыта православной миссии. Мы мысленно пройдем путями православных проповедников, несших слово о Христе народам Поволжья, Сибири и Дальнего Востока в XIX веке.

Казанская миссионерская школа

Миссионерское движение, которое началось постановлением Синода от 1827 года, было вызвано в начале XIX века массовым отпадением старокрещеных татар и их переходом в мусульманство. За татарами в ислам стали уходить и другие народы — чуваши, черемисы, мордва. Все огромное население Приволжья могло целиком перейти в ислам.

В Казанской духовной академии в то время велась напряженная работа по переводу на татарский язык Священного Писания и богослужебных книг. Такие переводы начались в начале XIX века.

В академии научный уровень образования был достаточно высок, был создан миссионерский факультет.

Здесь изучались татарский, арабский и другие языки, здесь же занимались переводом на эти языки христианской литературы, однако трудная ситуация продолжалась долго.

Изменить ее удалось Николаю Ивановичу Ильминскому, который в 1846 году окончил Казанскую духовную академию и был оставлен для преподавания татарского и арабского языков.

В 1847 году при академии высочайшим повелением была создана комиссия для перевода на татарский язык священных и богослужебных книг, в которой одно из первых мест занял Н.И. Ильминский. 11 лет трудилась комиссия над переводами на арабский язык Св. Писания.

Ильминский даже направился в Каир — центр ислама и арабской письменности. После этой командировки он пытался осмыслить, почему татары не воспринимают Св.

Писание, которое им несут миссионеры, и понимал, что оно чуждо татарскому народу, потому что ему непонятен ученый арабский язык, на который оно тогда переводилось.

Тогда Ильминский оставил весь свой титанический одиннадцатилетний труд, вышел из комиссии и начал всю работу заново. Он создал народную татарскую письменность и заново начал переводить христианскую литературу. Эта его деятельность сразу же нашла признание. Это произошло в 1858 году.

Ильминский писал: «Чтобы перевод действительно служил христианскому просвещению крещеных татар, для сего должно делать его на языке, совершенно понятном для них, т.е. разговорном, потому что книжного языка они не имеют.

Чтобы совершенно прервать связь между татарами-христианами и магометанством, самый алфавит в означенных переводах следует употреблять русский с применением татарских звуков».

Богословом были созданы азбука и грамматика, то есть была полностью разработана письменность разговорного татарского языка.

Переводческие труды Ильминского

О своих принципах перевода Ильминский писал: «В переводах священных и богослужебных книг самое трудное дело — уразумение славянских текстов, нередко весьма трудных и темных, и воспроизведение их на инородческих языках.

Первая часть работы требует основательного богословского образования и знакомства с языком греческим и еврейским.

Вторая часть по причине большой разницы в построении речи церковнославянской и инородческой требует значительной переработки выражений так, чтобы смысл подлинника был удержан и изложен ясно и удобопонятно.

Окончательная обработка переводов непременно должна производиться при помощи природных инородцев, потому что русскому человеку, как я знаю по собственному опыту, занимаясь татарским переводом около 30 лет, невозможно узнать всех тонкостей и оттенков, всей психологической глубины чужого языка».

По существу эти принципы действовали уже у будущего святителя Макария (Невского). Возможно, что Ильминский многое получил от общения с ним самим — как раз в эти годы святитель бывал в Казани. Такой подход к переводу, конечно, требовал очень высокой учености, богословствования в полном смысле слова и, конечно, знания языка татарского народа.

Это дело довольно скоро нашло признание. Система переводов на многочисленные языки ввиду их большого внутреннего сходства должна быть примерно одинакова.

«Если эта трудная работа для одного из каких-либо инородческих языков будет исполнена, то есть данная статья с церковнославянского языка будет переведена на один какой-либо из инородческих языков, то при переводе на другой инородческий язык можно ограничиваться почти буквальным переложением.

Такой ход дела, значительно сокращающий и облегчающий трудность переводов из разных инородческих языков, может быть полезнее еще в том отношении, что дает единство в понимании для инородцев, что особенно важно для инородцев, между собою соседствующих».

В 1868 году была создана новая комиссия, задачей которой стал перевод на народный татарский язык по системе Ильминского. В эту комиссию, кроме него, вошли профессор Казанской духовной академии Миротворцев (по переводам на монгольские языки), начальник Сибирской инородческой школы Яковлев (чувашский и др. языки) и другие переводчики.

Постепенно со всей России в Казань начали съезжаться те, кому приходилось заниматься переводами. Казань стала центром огромной переводческой деятельности. В Средней Азии трудились ученики Ильминского, переводя Св. Писание и богослужение на узбекский, туркменский, таджикский и другие языки. Это было огромное дело, аналогов которому не было на Западе.

От перевода к просвещению

В 1862 году был издан букварь на народном татарском языке с русским алфавитом, приспособленным Ильминским для татарского языка. С этого времени начинается второй этап деятельности Ильминского — создание народной школы, обучение на народном татарском языке, обучение крещеных татар народно-татарской грамоте.

Созданию крещено-татарской школы Ильминский в значительной мере обязан своему помощнику Василию Тимофееву. Простой человек, из деревни, не знавший никакой грамоты, он очень помог Николаю Ивановичу в переводах на татарский язык Священного Писания. Тимофеев хотел учиться.

Ильминский выписал его в Казань и пристроил звонарем и водовозом при женском монастыре в Казани. Одновременно он поставил его практикантом татарского разговорного языка при Казанской духовной академии. Началось сотрудничество Тимофеева с Ильминским в переводах.

Все издания осуществлялись за счет Ильминского и бесплатно им раздавались.

В 1863 году к Василию Тимофееву привезли из деревни трех мальчиков с просьбой обучить их грамоте. Он поселил их у себя в маленькой каморке и начал их учить под руководством Ильминского.

Через год, в 1864 году, Ильминским вместе с Василием Тимофеевым открылась официальная крещено-татарская школа, в ней училось уже 19 мальчиков и одна девочка. Освоение грамоты шло быстро.

В 1865 году в школе училось уже 40 мальчиков и две девочки, в 1866 году — 60 мальчиков и пять девочек; в
1871 году школа уже имела обширные здания и собственную церковь.

В школе был простой, семейный уклад жизни, напоминавший ученикам родную деревенскую атмосферу. С другой стороны, уклад жизни устанавливался строго религиозный.

Преподавались Закон Божий, молитвы, Священная история, краткий Катехизис и народная татарская грамота. Все обучение велось на народном татарском языке.

Постепенно ученики знакомились и с русским языком, учились читать и писать; в старших классах преподавались арифметика, история, география и др., а для любознательных — и русская литература.

Весь строй жизни организовывался самим Николаем Ивановичем, его соратником и другом Морловым и Василием Тимофеевым. Летом или в Рождественские каникулы для ребятишек всей школы организовывались путешествия и походы в татарские деревни. Успех был огромный. На Пасху с пением Пасхального канона они проходили по деревням — народ толпами стекался слушать пение и чтение.

Через несколько лет ученики превращались в учителей; наиболее способные становились учителями и в этой школе, и в сельских школах, которые организовывались в деревнях. О том, как шло школьное дело, говорят некоторые цифры: в 1871 году в школе обучалось уже 120 школьников и 40 школьниц, за этот год было выпущено 16 учителей и три учительниц, то есть всего 19 учителей.

Маленькое ядрышко постепенно превратилось в Центральную крещено-татарскую школу, которая стала источником серии, целого потока миссионерских школ в деревнях.

С каждым годом из миссионерской школы выходило все больше учителей, вся система вырастала в стройное целое, она полностью контролировалась и направлялась Ильминским и его соратниками. Во всех школах и во всех делах главным было влияние
Ильминского.

Он все знал, все видел, во все вникал, вдохновлял учителей и учеников, добывал средства. В 1872 году добавились новые обязанности: Ильминский был назначен директором Инородческой учительской семинарии в Казани.

Таким образом, он стал во главе всего инородческого образования в Казанском крае. В подготовку учителей в Учительской Семинарии он вносил дух религиозного, церковного образования.

Образование Православного Миссионерского Общества

В 1870 году было создано Православное Миссионерское Общество, которое объединило значительные церковные и общественные силы в деле духовного просвещения.

Оно взяло на себя обязанность сбора народных средств на дела духовного просвещения.

С 1876 года сельские крещено-татарские школы так же, как и основная Казанская школа Ильминского, были взяты на обеспечение Православного Миссионерского Общества.

Появилась значительная не только материальная, но и общественная и гражданская поддержка; дело пошло очень быстро — Казанский край стал покрываться сетью крещено-татарских школ. Одновременно под влиянием того же Ильминского появилось движение в Казани по созданию инородческих школ для чувашей, черемисов и вотяков.

Прежде всего, были вложены большие труды в переводы Священного Писания, учебников, молитвенников и т.п.; началось издание книг на чувашском, черемисском и вотяцком языках. Началось это движение в Казани, и постепенно то же произошло и со школами.

Сначала такие школы появились в Казани, затем их выпускники создавали новые школы в других городах и селах Казанской епархии и далее — в епархиях Центральной России и Сибири. Все это время образцом была крещено-татарская школа Ильминского.

Кроме обучения грамоте и Закону Божиему на родном языке, на народные языки постепенно начало перекладываться богослужение и песнопения, впоследствии в богослужении появились и православные народные напевы.

Впервые литургия полностью на татарском языке была совершена в Казани в 1869 году. Ее совершил и подготовил учеников школы к пению всех песнопений на татарском языке тогда еще сотрудник Алтайской миссии иеромонах Макарий (Невский).

Для того чтобы расширить дело переводов на алтайский язык, он приехал к Ильминскому, работал рядом и вместе с ним над переводами Священного Писания и богослужения на алтайские языки.

Одновременно он помогал Николаю Ивановичу, Василию Тимофееву и другим перекладывать богослужение на татарский язык и православные распевы. Примерно полгода он служил в Казани, в крещено-татарской школе.

В конце 1869 года был рукоположен во иереи Василий Тимофеев. Этот простой, еще недавно неграмотный человек, водовоз, звонарь, дворник, учитель-самородок становится удивительным священником, пастырем крещено-татарской школы. После и другие выпускники крещено-татарской школы становятся пастырями, а некоторые из них обучаются далее в семинарии и академии.

Одновременно происходила подготовка и, наконец, совершение богослужения (литургии) на чувашском, черемисском, вотяцком языках.

К концу жизни Ильминского 48 человек из его учеников татар стали священниками, шесть человек — диаконами; из чувашей — восемь священниками, двое диаконами; из черемисов — трое священниками, шестеро диаконами; из вотяков — двое священниками; всего 75 человек совершали богослужение в сельских храмах на народных наречиях.

Таким образом, Н.И. Ильминский, мирянин, совершил жизненный подвиг приобщения малых народов — татарского, чувашского, черемисского, алтайского, калмыцкого и многих других — к христианскому просвещению на народном языке.

Ильминский дал средства и способы для просвещения поволжских и сибирских народов; он создал миссионерские школы для образования и духовного просвещения; он довел дело просвещения до богослужения на народных языках малых народов; им создана школа учителей, образцовая миссионерская школа, воспитаны первые учителя миссионерских школ и первые священнослужители для служения и проповеди Слова Божия на народном языке. Это движение по существу было создано одним человеком. В конце XIX века уже нигде — ни в Якутии, ни на Алтае, ни в Предкавказье, ни в Средней Азии — дело перевода Священного Писания и богослужения на народный язык без него не обходилось.

В начале XX века казанской переводческой комиссией были изданы переводы на следующих 20 инородческих языках: татарском, чувашском, черемисском, вотяцком, мордовском, киргизском, башкирском, калмыцком, пермяцком, алтайском, бурятском, тунгусском, якутском, ассеанско-самоедском, чукотском, арабском, персидском, аварском и азербайджанском языках. В самой Казанской епархии богослужение совершалось более чем на 20 языках. Тут же эти переводы, этот опыт распространялись не только по Поволжью, но и в Сибири, на Кавказе, на Дальнем Востоке и в Закавказье.

В конце 1899 года было подсчитано, что за один год было издано более полутора миллионов экземпляров Священного Писания и просветительских книг на языках малых народов. Возникали уже самостоятельные дочерние переводческие комиссии.

На чувашском языке переводы производились и печатались уже не в Казани, а в Симбирске — этим руководил сподвижник Ильминского Яковлев. В Архангельске самостоятельная комиссия переводила на зырянский, карельский, лопарский, самоедский языки.

На Алтае, в Бийске, где в это время епископ Бийский возглавлял Алтайскую миссию, переводились и издавались книги на алтайском языке. В Якутске в конце века (в 1898 году) возникла особая переводческая комиссия для переводов на якутский и близкие к нему языки.

Всюду были восприняты не только принципы перевода Ильминского, но и огромный опыт таких переводов.

То же самое относится и к переводам текстов богослужения. Во многих деревнях, в которых русский язык не знали, православное богослужение шло на народном языке. В Казанской, Симбирской, Самарской, Оренбургской, Уфимской, Вятской епархиях службы целиком совершались на татарском, чувашском и других языках.

Вот некоторые цифры: только в Самарской епархии в 1898 году среди клириков было 128 человек, владевших чувашским языком (74 священника, из которых 47 природные чуваши; 17 диаконов, из которых 12 чувашей, и 37 псаломщиков, из которых 20 чувашей), в то время как еще в 1893 году только три священника знали чувашский язык, настолько быстро развивалось это движение.

В 1898 году в той же Самарской епархии 107 учителей учили на чувашском языке, из них 32 человека были природными чувашами, и 16 учительниц, из которых семь — из чувашей, то есть на чувашском языке преподавали 123 человека. Таким образом, 250 человек вели духовное и культурное просвещение на чувашском языке.

То же самое происходило в Казанской, Вятской, Симбирской, Саратовской, Уфимской и Архангельской епархиях.

роль в духовном просвещении инородцев в это время отводилась миссионерской школе на народном языке, и все такие школы содержались Православным Миссионерским Обществом. Во всех школах действовала система Ильминского, его опыт, его учебники и подготовленные им учителя.

В 1854 году при Казанской духовной академии были учреждены миссионерские отделения: татарское и монгольское.

Уже после смерти Ильминского, в 1897 году, эти отделения были преобразованы по проекту соратника и ученика Ильминского профессора Миротворцева в двухгодичные миссионерские курсы, а в 1899 году они были перемещены в Казанский Спасо-Преображенский монастырь и выделены в самостоятельное учебное заведение.

Кроме богословских предметов там специально преподавались следующие предметы: на татарском отделении — христианское учение в сравнении с исламом, история обличения ислама, этнография татарских племен, татарский и арабский языки, на монгольском отделении — христианское учение в сравнении с учением буддизма, история обличения ламаизма, история просвещения монгольских племен, монгольский и калмыцкий языки. В 1898—1899 годах на этих богословских миссионерских курсах училось более 60 человек.

Ильминский был не одинок. Его поддерживали московские митрополиты — вначале Филарет (Дроздов), потом Иннокентий. Его поддерживали обер-прокуроры — граф Толстой, потом Победоносцев. Его поддерживала корпорация Казанской духовной академии, общественность. Но подвиг, который выпал на его долю, ему пришлось совершить самому.

Просвещение малых народов в этот период оживилось и выходило на тот широкий путь, когда становились явными плоды деятельности в самых различных уголках нашей страны.

Основные трудности в деле духовного просвещения Казанской миссионерской школы

Первая трудность: огромное, мало заселенное кочевниками пространство. Особенно это относится к Якутии, Енисейской, Тобольской миссиям. Например, в Енисейской епархии было 14 миссионерских приходов, в каждом из которых насчитывалось примерно по 65 кочевых поселений. Каждый приход или миссионерский стан охватывал тысячи квадратных километров.

Нужны были месяцы, чтобы только объехать эти площади. В течение года миссионеры совершали от 1 000 до 6 000 км путешествий, в том числе по тундре на побережье Ледовитого Океана. Ежегодные отчеты Православного Миссионерского Общества содержат многие рассказы о том, как действовали миссионеры, путешествуя на собаках и на оленях по этим диким краям.

Вторая трудность, которая осталась и к началу XX века, — разнообразие языков (причем языков трудных), разнообразие племен, разноязычность. Благодаря Казанской миссионерской школе эти трудности начали преодолеваться активно в начале XX века.

Но даже тогда многие языки сибирских народностей еще не имели ни письменности, ни тем более переводов Священного Писания. В 1899 году в отчете Миссионерского Общества приводятся сведения о том, что самоедский язык только-только начал приобретать свою письменность и первые переводы.

Очень большие работы проводились в Якутии ученым и высокодуховным епископом Дионисием, который переводил на якутский язык Священное Писание.

Из опубликованных им трудов было видно, как ему было трудно в понятных этим народам терминах передать значение самой сути Евхаристии (например, они не знали слово «хлеб» — у северных народов хлеб заменяет сушеная рыба, не знали слово «любить» — у них есть только слово «жалеть»).

По существу создавался якутский язык и другие языки благодаря переводу на них Священного Писания и богослужения. Якутский епископ Дионисий перевел слова «хлеб наш насущный» примерно так: «нашу необходимую пищу». Слово «тело» было введено им в якутский язык и языки северных народов. Возникали большие трудности с произношением.

Следующая трудность — это противодействие ислама, как в европейской части России, так и в Сибири. Очень активная деятельность по распространению мусульманства началась уже с XV века среди калмыков и других народностей. То же самое относится и к буддизму.

Только в Забайкальских областях в низовьях Амура насчитывалось более 18 тыс. штатных лам. Они действовали настолько активно, что вся масса населения им подчинялась.

Их активность доходила до настоящего гонения на христиан, особенно на тех калмыков, кто переходил в христианство из буддизма или ислама.

Следующая трудность — недостаточное количество храмов, миссионеров, миссионерских станов. В Сибири в Якутии во многих селениях люди никогда не видели храма. Так было в конце XIX — начале XX века. Только миссионеры приезжали и совершали богослужения в своих походных храмах. Это относится не только к Сибири, такие села бывали и в России — в Приуралье, на Северном Урале, на Севере.

В конце XIX века миссиям были даны значительные штаты, то есть возможность принимать священника-миссионера на штатную должность для работы в миссии. В начале нашего века многие штатные места оказались пустыми, подготовка миссионеров не успевала за насущными потребностями миссии.

Особенно это относится к далеким миссиям — Якутской, Камчатской, Забайкальской и другим. Мы видели, как быстро выросло количество миссионерских инородческих школ, и, несмотря на это, важнейшей задачей в конце XIX века было создание сети таких инородческих школ. Острая нехватка этих школ чувствовалась по всей России.

Это обстоятельство указывалось и в отчетах Православного Миссионерского Общества, на миссионерских съездах и т.д. Говорилось о том, что по существу вся миссионерская деятельность и ее успех определяются количеством и уровнем деятельности инородческих миссионерских школ.

Там, где эти школы действуют, устанавливается подлинное христианское духовное просвещение.

Из самых больших трудностей были создание и укрепление школ. Очень остро сказывалось недостаточное их количество. Не было миссионерских школ, где можно было бы преподавать народам на их родном языке. В енисейском крае на 300 тыс.

человек нерусского населения приходилось всего 12 миссионерских школ, в Киргизии на 800 тыс. человек — девять школ, в Тобольском крае — всего одна школа.

Особенно большие трудности возникали среди кочевников, когда школа означала пансионат и надо было брать детишек из кочевий и помещать в школы для обучения.

И наконец, недостаток материальных средств.

Несмотря на то, что Миссионерское Общество действовало с 1870 года, половина средств на духовное просвещение малых народов собиралась им в разных слоях русского населения, и только половина шла от Священного Синода.

Этих средств не хватало. В 1899 году Миссионерское Общество израсходовало на миссии немалую сумму — 300 тыс. рублей, но для тех широких задач этого было недостаточно.

Духовному просвещению конца XIX — начала XX века способствовало освоение Сибири разными ведомствами, в частности, строительство Сибирской железной дороги.

В районе Сибирской железной дороги был создан Комитет церковного и школьного строительства под покровительством Императора Николая II. Этот Комитет при содействии Императора (и в значительной степени на его средства) построил к 1900-му году 162 новых храма и 105 новых школ.

Тысячи переселенцев значительно изменили ситуацию в Сибири. Процесс заселения и христианизации Сибири усилился уже при реформах П.А. Столыпина.

Денис Михалев

Источник: http://www.ubrus.org/newspaper-spas-article/?id=1281

Николай Иванович Ильминский

Казанская миссионерская школа. Н.И. Ильминский

Никола́й Ива́нович Ильми́нский – русский востоковед, педагог-миссионер, библеист, член-корреспондент Академии Наук.

Родился в Пензе в семье протоиерея.

Закончил Пензенскую духовную семинарию.

В двадцать лет поступил в Казанскую духовную академию где отличился большими способностями к изучению языков.

По окончании учебы на физико-математическом отделении в 1846 году был оставлен в академии «бакалавром естественных наук и турецко-татарского языка», преподавал естественно-научные предметы, историю философии, древнееврейский язык, совершенствуясь в татарском.

Командированный в 1850 году, в Санкт-Петербург для проверки татарского перевода богослужебных книг и Нового Завета, приниял участие в работе соответствующей комиссии.

Затем, в 1851-1853 годах академическая и миссионерская деятельность Ильминского была прервана научной командировкой на Ближний Восток: он отправился в Дамаск, Константинополь и Каир, где изучал мусульманское богословие, языки арабский, турецкий и персидский.

Во вновь открытом при Казанской духовной академии противомусульманском отделении Ильминскому было поручено в 1854 году преподавание арабского и турецкого языков, а также других наук. Обвиненный в пропаганде мусульманства, Ильминский оставил академию в 1858 году.

Затем Ильминский до 1861 года служил при Оренбургской пограничной комиссии, откуда был перемещен в Казанский университет профессором турецко-татарского языка; восточные языки Ильминский читал и в Казанской духовной академии в 1863-1870 годах.

С 1870 года стал членом-корреспондентом Санкт-Петербургской Академии наук. Пять лет, с 1867 по 1872 год, Ильминский редактировал «Известия» и «Записки» Казанского университета.

В 1872 году он был назначен директором Казанской инородческой учительской семинарии и с этих пор посвятил себя всецело просвещению инородцев Российской Империи.

Уже в первые годы научной деятельности он активно участвовал в происходившем тогда обсуждении проблем миссионерства, рабол над переводами Священного Писания на татарский язык. Не ограничиваясь кабинетной работой он стремился к изучению татарского языка «из первых уст».

Для этого он одно время жил в Татарской слободе и посещал занятия в медресе. По поручением архиепископа Казанского Григория (Постникова) он много ездил по селениям Казанской губернии и выносил из таких поездок, как новое для своих филологических познаний, так и ценные сведения о религиозной ситуации на местах.

В этих путешествиях он на деле столкнулся с тем бедственным положением, в котором находилось миссионерство среди народов Казанского края.

Многие среди коренных жителей Среднего Поволжья: чуваши, мари, удмурты и часть татар, уже давно считались православными, но будучи оставлены без надлежащего пастырского окормления, были чужды даже внешней стороны христианства, и в середине XIX века многие новокрещенные татары стали целыми деревнями возвращаться в ислам.

Не способствовало утверждению татар в Православии и совершенное невнимание к их школьному просвещению, какое царило в те времена, и Ильминский взялся изменить дело. На проблемах татар и кряшенов (т.н. «старокрещенных татар») и сосредоточил свое основное внимание Николай Ильминский.

Ильминский постоянно ездил по кряшенским селениям. Его общительный характер, знание языка и способность притягивать людей, расположила к нему недоверчивых к чужакам кряшен. Из этого живого общения, в те годы родились идеи, сыгравшие важнейшую роль в христианской жизни Поволжских народов.

Ильминский все более убеждался в непригодности прежних способов миссионерства. При переводах на татарский язык он отказался от использования татарского книжного языка с арабской графикой, как совершенно непонятного жителям глухих деревень.

Книги Священного Писасния и молитвословия он перелагал на разговорный кряшенский диалект и использовал при этом русский алфавит.

Помощником и сотрудником Ильминского в освоении этого диалекта стал Василий Тимофеев, крещенный татарин, искренне уверовавший в Евангелие и желавший помочь делу просвещения своего народа.

В 1863 году на казанской квартире у Тимофеева жили три кряшенских мальчика из его села. Он обучал их молитвам на родном языке и читал с ними составленный Ильминским кряшенский букварь. В следующем году таких ребят набралось уже два десятка, а школа, стараниями Николая Ивановича, получила официальный статус.

Впоследствии, возвращаясь в свои селения они, пением церковных кряшенских молитв, своим видом и поведением, проповедовали Слово Божие своим старшим родственникам. А Казанская крешено-татарская школа стала образцом, по которому стали создаваться подобные школы в других местах Казанской губернии и за ее пределами. После кодификации т.н.

«системы Ильминского», преподавание в народной школе (одноклассной четырехлетней) велось на 1-м отделении (2 года) исключительно на родном языке, а русский язык изучался как учебный предмет. На 2-м отделении русский становился языком преподавания. Лучшие учителя нерусских народных школ, по Ильминскому, — люди одной национальности с учениками.

От русских учителей он требовал знания родного языка учащихся, использования его в учебно-воспитательной работе. Учебники, по мнению Ильминского, должны печататься на родном для учащихся языке с использованием русской графики.

Он стремился приспособить организационную структуру русских школ, формы и методы их учебной работы к национальным особенностям населения (передвижные школы для кочевых народов, интернаты при школах для казахского населения и др.).

В 1872 Ильминский стал инициатором открытия иногородческой семинарии, готовившей учителей для татарских, мордовских, марийских, чувашских, удмуртских школ. Он оставался ее директором до своей кончины. При участии Ильминского открылись в 1872 году Уфимско-Оренбургская татаро-башкирская, в 1882 году Бирская марийско-чувашская, в 1883 году Орско-Оренбургская казахская учительские школы.

Ильминский был одним из основателей миссионерского Братства святителя Гурия, открывшегося в Казани в 1867 году и возглавил его Переводческую комиссию. Он делал переводы уже не только на татарский, но и на чувашский, марийский, удмуртский и другие языки, которые осваивал с удивительной быстротой.

Ильминский всегда отстаивал высокие достоинства церковнославянского языка, старославянского перевода Евангелия, и изложил свои взгляды в ряде изданий и исследований по этому вопросу. Однообразие текста Ильминский положил в основу издания Евангелия по древним текстам. Ильминский знал Псалтырь наизусть и богодухновенные слова ее всегда помогали ему идти через все трудности.

Деятельность Ильминского была направлена на «прочное сближение инородцев с коренным населением путем просвещения», под которым в первую очередь понималось Православное Христианство.

Проповедуя Евангелие всем языкам, Ильминский стремился приобщить нерусские народы к русской, — а через нее и к общечеловеческой, — культуре и одновременно сделать доступными для русских культурные ценности других народов России.

Родной язык он считал основанием и первостепенным орудием школьного образования, а главную роль отводил начальной школе.

Совокупность миссионерской и просветительской деятельности Ильминского стала именоваться «системой Ильминского» и приобрела признание как Русской Православной Церкви так и Российского государства, булучи узаконенной в Правилах от 26 марта 1870 года «О мерах к образованию населяющих Россию инородцев» Поволжья, Средней Азии и Сибири.

За неустанной работой его застала последняя болезнь — рак желудка. 27 декабря 1891 года Николай Ильминский, приобщившись Святых Таин, скончался.

На его погребение собралось великое множество людей от уважаемых представителей духовенства и профессоров академии, до сотен простых кряшен, благодарных человеку, через которого Господь открыл им Свое Евангелие.

Апостол Поволжья был похоронен возле кладбищенской церкви Ярославских чудотворцев, и ныне тело его покоится там, в десятке метров от мощей первого просветителя Казани святителя Гурия. Богомольцы приходят к его могиле по сей день.

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Ilminskii%CC%86/

Казанская миссионерская школа. Н.И. Ильминский

В декабре 2015 года отмечалось 10-летие издания полного текста Нового Завета на кряшенском языке.

Данный перевод длился более 140 лет, начинали его Николай Иванович Ильминский исвященник Василий Тимофеев, а заканчивали уже наши современники – протоиереи Павел Павлов, Михаил Чурашов, и еще целая группа их сотрудников.

Следует отметить, что в последние годы при поддержке Академии наук РТ активно изучается история кряшен, издаются книги, изыскиваются и публикуются архивные документы, сохраняется и развивается кряшенская культура, песенная и танцевальная традиции.

Кряшенская духовная миссия сегодня испытывает определенного рода трудности, связанные с нехваткой кряшенского духовенства, малочисленностью церковных общин кряшен в городах и селениях республики, недостаточным распространением духовности среди молодого поколения. Трудности эти могут быть преодолены, если мы обратимся и усвоим наследие прошлого. Итак, что же преподносят нам уроки истории кряшенской миссии?

Урок 1. Господь Бог не оставляет христианские народы, сохраняет и поддерживает их в самые сложные периоды истории

Говоря о кризисе кряшенского народа в наши дни, мы забываем, что особо благоприятного периода для кряшен никогда и не было. Большинство историков сходятся во мнении, что кряшены приняли христианство задолго до присоединения Казанского ханства к Московскому царству (середина XVI столетия).

Принимавшие крещение татары жили в окружении мусульман и язычников, что было небезопасно, например, святой Авраамий Болгарский принял мученическую кончину за принятие православия. В эпоху первых казанских архипастырей – святителей Гурия, Германа и Варсонофия – происходило укоренение кряшен в христианской традиции.

Однако, более трех столетий православие таилось в глубинах кряшенского народа, но не могло быть выражено, поскольку русского языка кряшены не знали, Евангелия и богослужений не понимали, но веру предков хранили. Лишь с активизацией миссионерской деятельности Н. И.

Ильминского начинается понимание кряшенами основ христианской веры. И что же? Как только Слово Божие зазвучало на кряшенском языке, так сразу же православие стало для них верой своей, родной, понятной. Миссия, проводимая Н. И.

Ильминским, берет свое начало в 1860-х годах; не случись этого, через пол столетия, в начале ХХ века, кряшенский язык, культура, традиции могли быть утеряны и забыты.

В советские годы проводилось открытое гонение на веру: закрывались храмы и монастыри, священники и простые верующие подвергались арестам, ссылкам, терпели лишения и многие даже погибали за свою верность Христу.

И из числа кряшен нам известны, в том числе, имена новомучеников и исповедников ХХ века, прошедших ранее школы системы Н. И. Ильминского. При осуществлении государственной политики укрупнения этносов, кряшенский язык перестали преподавать в школах, а кряшенская культура не получала какой-либо реальной поддержки.

Тем не менее, кряшены продолжали хранить православие, родной язык, старались передать это духовное богатство своим детям и внукам.

Ныне мы видим повсеместное оживление церковной жизни: совершаются богослужения на кряшенском языке, издаются Священное Писание и прочие книги духовно-нравственного характера, ведется работа с молодежью. Таким образом, сейчас мы переживаем далеко не худшие времена, и все стоящие перед нами сложности вполне преодолимы.

Урок 2. Переводы и богослужение на кряшенском языке сохраняют миссионерское значение по сей день

Н. И. Ильминский еще в период своего обучения в Казанской духовной академии имел опыт переводческой работы на татарский язык Священного Писания и некоторых книг, используемых в богослужении. Тогда сделанный перевод не принес пользы в миссионерском плане, поскольку оказался не понятен кряшенам и не востребован татарами-мусульманами.

Николай Иванович пришел к выводу переводить на разговорный кряшенский язык, используя при написании кириллицу. Познания в богословии и библеистике, полученные в духовной академии, помогли ему в составлении терминологии для кряшенских переводов, к тому же Н. И. Ильминский начал привлекать к переводам носителей языков. Так Н. И.

Ильминский познакомился с кряшеном Василием Тимофеевым, своим ближайшим сотрудником. Когда начались богослужения, и кряшены услышали на родном языке Слово Божие, церковные молитвы, они всецело уверовали во Христа. В письмах Н. И.

Ильминскому сохранились свидетельства, что когда люди в храме впервые слышали чтение Евангелия или песнопения на родном языке, у них невольно наворачивались слезы радости. Проведение богослужений и чтение Священного Писания решительным образом расположили кряшен к православию.

Богослужение на церковно-кряшенском языке

Насколько это актуально сегодня? Языковой барьер среди народов, населяющих Российскую Федерацию, практически отсутствует, и кряшены, казалось бы, вполне могли стать прихожанами русскоязычных общин.

Однако, даже воспитанные в русской культурной традиции кряшены, услышав на родном языке Евангелие или придя в храм кряшенской общины, бывают настолько поражены, что их посещают все те же слезы радости и благоговения, что и их благочестивых предков в XIX столетии.

Переводы и богослужение на кряшенском языке, безусловно, сохраняют свое миссионерское значение.

Урок 3. Православная вера прививается со школьной скамьи

Ближайший сподвижник Н. И. Ильминского священник Василий Тимофеев организовал у себя дома первую начальную школу для кряшенских детей. Составление программ изучаемых предметов и материальное содержание учебного заведения взял на себя Николай Иванович, школа была частной, но получала поддержку от государства, церковных и светских благотворителей.

Важнейшим предметом в этой школе был Закон Божий, сообщавший детям основы православия и историю Церкви Христовой. В учебный процесс были внедрены инновации: обучение велось на родном для детей языке; серьезное значение уделялось изучению русского языка; наравне с мальчиками образование получали и девочки; старшие ученики помогали осваивать дисциплины младшим.

Отцу Василию Тимофееву удалось создать теплую семейную атмосферу в своей школе, вместе с учениками они сообща обустраивали школьный быт, вместе ходили на богослужение и приступали к церковным таинствам, во время каникул объезжали кряшенские селения и демонстрировали свои навыки чтения и письма, пели молитвы, приглашали в школу сельских детишек.

Воспитанники усваивали грамоту, могли читать и писать как на родном, так и на русском языке, и получали возможность продолжить образование в русских учебных заведениях, но самое главное – они становились по-настоящему верующими христианами.

По образцу школы отца Василия Тимофеева стали открываться школы в других селениях, не только кряшенских, но и других народов Среднего Поволжья – чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы. Вскоре практически целое поколение народов Казанского края прошло через школы системы Н. И. Ильминского.

Священник Т. Е. Егоров среди учащихся Казанской крещено-татарской школы. Фотография. Нач. XX в.

Темп и образ современной жизни вынуждают нас уделять все меньше времени на воспитание детей, оставляя этот важнейший процесс на откуп социальным сетям и компьютерным играм.

Школа практически лишена воспитательной составляющей и призвана лишь передавать комплекс знаний учащимся.

Существует острая необходимость пересмотреть наши взгляды на воспитание молодого поколения, стать для них примером в духовной жизни.

Урок 4. Семинарское образование предоставляет молодым людям возможность получить путевку в жизнь

Здесь мы подразумеваем Казанскую учительскую семинарию Н. И. Ильминского, представлявшую в современном понимании педагогический колледж, и современную Казанскую православную духовную семинарию, высшее духовное учебное заведение Русской Православной Церкви. Выпускники школ системы Н. И.

Ильминского имели возможность продолжить образование в учительской семинарии, готовившей педагогов средней школы и предоставлявшей возможность продолжить образование в других учебных заведениях, в том числе в университете, воспитавшей целую плеяду будущих учителей, врачей, военных, ученых, священников.

Николай Иванович уделял большое значение воспитательному моменту в обучении своих воспитанников, прививал любовь к храму и молитве.

В Казанской учительской семинарии, называемой также инородческой, поскольку 2/3 воспитанников были из народов Среднего Поволжья и других частей многонациональной Российской Империи, получали образование будущие учителя школ системы Н. И. Ильминского и священнослужители национальных миссионерских приходов.

Крестьянские юноши получали возможность выехать из деревни и получить уважаемую профессию. Сам Н. И. Ильминский считал, что лучшими священниками и учителями станут выходцы именно из крестьянской среды, как самые трудолюбивые и искренние люди.

Казанская учительская семинария

Современная Казанская православная духовная семинария предоставляет возможность юношам, в том числе верующим кряшенам, получить богословское и гуманитарное образование и, при соблюдении канонических условий, стать священниками.

Все расходы по образовательному процессу и содержанию студентов берет на себя Русская Православная Церковь. Важную роль в духовной семинарии имеет воспитательный процесс, студенты проходят богослужебную, миссионерскую, педагогическую практику.

С прошлого учебного года в семинарии открыто Регентско-катехизаторское отделение для девушек. Таким образом, как и во времена Н. И.

Ильминского, получить образование и стать священно или церковнослужителями могут выпускники не только городских, но и сельских школ, тем самым получить хорошее образование, влиться в число интеллигенции.

Урок 5. Любой успешный проект подразумевает системный подход

Изучение опыта православной миссии показывает, что самые лучшие результаты достигались тогда, когда организация деятельности миссии проводилась системно и охватывала такие области, как формирование письменности, переводческая, и образовательная деятельность, привлечение местного населения. Н. И.

Ильминский создал свою миссионерско-просветительскую систему, опираясь на богатое наследие русского православного миссионерства.

Будучи сам склонен к переводческой и педагогической работе, Николая Иванович сумел организовать переводы и издание богослужебной и духовно-нравственной литературы на языки народов Поволжья, открыл первые школы, стал одним из главных инициаторов проведения богослужений на национальных языках.

Его широкий кругозор, сердечная доброта и общительность позволили привлечь к делу миссии в Казанском крае не только высоких покровителей и меценатов, но и рядовых тружеников из русских, кряшен, чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы. В миссионерско-просветительской системе Н. И.

Ильминского функционировали Братство во имя святителя Гурия Казанского, до двухсот начальных школ, множество миссионерских приходов в епархиях Среднего Поволжья, Переводческая комиссия, Казанская учительская семинария.

Современная кряшенская миссия нуждается в большей системности, выражающейся в слаженной работе исследователей истории и культуры кряшен, издании и распространении духовной литературы, сплоченности кряшенских городских и сельских приходов, активной работе воскресных школ, подготовке абитуриентов для обучения в Казанской православной духовной семинарии.

Урок 6. Кряшенская миссия – общее дело священства, интеллигенции, меценатов

Активизация православной миссии среди кряшен является заботой не только священноначалия, но и кряшенской интеллигенции, меценатов. Лишь общие усилия позволят сохранить и преумножить богатое духовное наследие, взрастить новые поколения кряшен, верных Церкви Христовой и Отечеству, хранящих свою национальную самобытность.

Видя наше усердие, Господь да дарует нам новых Ильминских и Тимофеевых!

Заведующий кафедрой церковно-практических дисциплин,

профессор Казанской православной духовной семинарии

иерей Алексей Колчерин.

Источник: Православие в Татарстане

Источник: https://kazpds.ru/kryashenskaya-missiya-uroki-proshlogo/

Казанская миссионерская школа. Н.И. Ильминский: XIX в. для Поволжья стал веком усиленной пропаганды ислама,

Казанская миссионерская школа. Н.И. Ильминский

XIX в. для Поволжья стал веком усиленной пропаганды ислама, приведшей к массовым переходам старокрещеных татар в магометанство. Этому отчасти способствовала объявленная еще при Екатерине II политика веротерпимости, а также трудности в жизни Русской Церкви, не позволявшие отдать много сил священному делу христианской проповеди.

Теперь усиление магометанства не могли остановить ни государственные, ни церковные постановления, и за татарами в магометанство стали уходить чуваши, черемисы, мордва, Николай Иванович Ильминский калмыки. Все население Поволжья могло целиком перейти в ислам. Указом 1803 г. предписывалось сделать переводы Символа веры, Десятословия и молитв на языки малых народов.

Были составлены краткие катехизисы на черемисском (1803), чувашском, мордовском (1804), татарском, калмыцком, персидском (1807) и других языках. Главным миссионерским центром Поволжья была Казань. Еще при Казанском архиеп. Амвросии (Протасове) (1816-1826) было открыто Казанское отделение Библейского общества для переводов Священного Писания на местные языки. В 1814 г.

на татарский язык был переведен Новый Завет, а в 1819 г.— ветхозаветная книга Бытия. В 1830 г. при архиеп. Филарете (Амфитеатрове) (1828—1836), ставшем впоследствии киевским митро-политом, была учреждена православная миссия среди народов Поволжья. Особое место в деле миссионерства занимала Казанская духовная академия, преобразованная в 1797 г. из Казанской семинарии, закрытая в 1818 г.

и возобновленная в 1842 г. Здесь изучались литературный татарский, арабский и другие языки уже специально с миссионерскими целями, здесь же занимались переводом на эти языки христианской литературы. В 1845 г. были созданы специальные кафедры: одна с татаро-арабским уклоном, а другая — с монгольско-калмыцким. В 1846 г.

Казанскую духовную академию в числе лучших выпускников окончил Николай Иванович Ильминский, будущий «апостол казанских инородцев», где был оставлен для преподавания татарского и арабского языков. Родился будущий миссионер в Пензе, там же окончил духовную семинарию и поступил в Казанскую духовную академию.

Он отличался добрым сердцем и мягким характером, замечательным благородством, не допускающим никаких компромиссов с совестью. Когда в академии открылись курсы арабского и татарского языков, преподаваемых известным профессором А.К. Ка- зем-Беком, Николай Иванович стал одним из самих усердных его учеников. В 1847 г.

при Казанской Духовной Академии по высочайшему повелению была создана комиссия для перевода на татарский язык священных и богослужебных книг. Одно из первых мест в комиссии принадлежало Н. И. Ильминскому.

В то время татарский язык был представлен двумя видами — разговорным и литературным.

Последний был языком ученых татар-магометан и был наводнен арабскими и персидскими словами и оборотами. На этот ученый язык Корана и мечети выполнялись переводы Священного Писания, но помочь в деле духовного просвещения они не могли, так как простой народ не понимал книжного арабского языка. Комиссия приступила к переводам Священного Писания и богослужебных текстов на ученый татарский язык с арабским алфавитом.

Для лучшего его изучения Ильминский переселился в 1847 г. в татарскую слободу, где стал посещать медресе и знаменитую школу муллы Бай- мурата. В 1848—1849 гг. Ильминский посещал селения старокре-щеных татар для сбора сведений об их религиозном состоянии [25. С. 251]. В 1851 г. Святейший Синод командировал молодого ученого в страны Африки и Ближнего Востока на два с половиной года с целью изучения языков, древних памятников и современной жизни в странах ислама. Ученый вернулся в Казань в 1854 г., и на следующий год при его участии были изданы литургии и Часослов на литературном языке татар. В 1857 г., после новых поездок по татарским селениям, Ильминский пришел к выводу, что простой народ не понимает ученый татарский язык и поэтому не воспринимает Священное Писание. В 1858 г. среди старокрещеных татар вновь начались переходы в ислам. Тогда Ильминский оставляет труд, которому посвятил одиннадцать лет, выходит из комиссии и начинает всю работу заново. Он пытается понять, что такое разговорный татарский язык, составляет его азбуку и начинает делать переводы на этот язык. Он пишет: «Чтобы перевод действительно служил к христианскому просвещению крещеных татар, для сего должно сделать его на языке, совершенно понятном для них, т. е. разговорном, потому что книжного языка они не имеют. Чтобы совершенно прервать связь между татарами-христианами и магометанством, самый алфавит в означенных переводах следует употреблять русский с применением к татарским звукам» [9. С. 34]. Ильминский говорит и о необходимости изучения культуры татар: «Чтобы преподаваемые истины глубоко укоренились в сознании простолюдина, надобно войти в его миросозерцание, принять его понятия за данное и развивать их. Архаически простые понятия инородцев могут быть ассимилированы христианством, наполниться и освятиться его божественным содержанием. Мышление народа и все его миросозерцание выражается на его родном языке. Кто владеет языком инородцев, тот понимает, хотя бы только инстинктивно, миросозерцание их. Кто говорит с ними на их родном языке, того они легко понимают» [25. С. 108]. Таким образом, была создана письменность разговорного татарского языка с алфавитом на основе кириллицы, азбука, грамматика, введена христианская терминология, начаты переводы православной литературы. О принципах перевода Ильминский писал: «В переводах священных и богослужебных книг самое трудное дело — уразумение славянских текстов, нередко весьма трудных и темных, и воспроизведение их на инородческих языках. Первая часть работы требует основательного богословского образования и знакомства с языком греческим и еврейским. Вторая часть, по причине большой разницы построения речи церковнославянской и инородческой, требует значительной переработки выражений так, чтобы смысл подлинника был удержан и изложение было ясно и удобопонятно. Окончательная же обработка переводов непременно должна производиться при помощи природных инородцев, потому что русскому человеку, как я знаю по собственному опыту, занимаясь татарским переводом около тридцати лет, невозможно узнать всех тонкостей и оттенков, всей психологической глубины чужого языка» [9. С. 35]. По существу, этими принципами руководствовались уже свт. Стефан Пермский, прп. Макарий (Глухарёв), свт. Иннокентий (Вениаминов) и другие. Но такой подход к переводу требовал, кроме того, глубоких научных и богословских знаний. Н. И. Ильминский вспомнил юношу Василия Тимофеева, которого однажды в 1858 г. он встретил в одном из казанских монастырей за книгой и выписками. Этот юноша был родом из деревни, с детства всей душой впитал в себя христианскую веру, получил начальное образование, прекрасно знал русскую грамоту и мог свободно читать книги богословского и религиозно-нравственного содержания [3]. Ильминский отыскал его в деревне и пристроил первоначально истопником и водовозом при Казанском Бошродицком женском монастыре. Одновременно он поставил его практикантом татарского разговорного языка при Казанской духовной академии. С этого времени начался их совместный труд над переводами. Первой книгой на народном татарском языке с русским алфавитом стал букварь, изданный Ильминским в 1862 г. Затем последовали Книга Бытия, Книга Иисуса, сына Сирахова, «Первоначальные уроки русского языка для татар», Евангелие от Матфея и т. д. Все эти издания осуществлялись за счет самого Ильминского, при этом значительную часть книг он раздавал бесплатно. В 1867 г. в Казани торжественно открылось братство во имя свт. Гурия Казанского, основной задачей которого было утверждение в вере православной крещеных малых народов'. Учредителем братства стал викарный епископ Гурий (Карпов) (1860— 1867), но главным его тружеником был Н. И. Ильминский. Впоследствии, в 1898 г., братство заменило собой Епархиальный комитет миссионерского общества[83], а с 1909 г. исполняло работу Епархиального миссионерского совета [10. С. 161—201]. В 1868 г. братством была открыта новая комиссия для инородческих переводов, которая стала работать уже по системе Иль- минского. В 1876 г. она была преобразована в переводческую комиссию Православного миссионерского общества (ПМО), а Николай Иванович был утвержден ее председателем. Членами комиссии состояли профессор Казанской духовной академии В. В. Миротворцев (по переводам на монгольские языки), начальник Симбирской инородческой школы И. Я. Яковлев (по переводам на чувашский язык) и другие. На издательскую деятельность были получены внушительные денежные суммы из средств ПМО. Теперь задачи комиссии расширились, она стала заниматься переводами и изданием священных и богослужебных книг на языки народов Поволжья — татарский, чувашский, черемисский, вотяцкий, мордовский, киргизский, калмыцкий, а также на языки сибирских народов — алтайский, бурятский, тунгусский, якутский, гольдский, остяцко-самоедский. Сам Ильминский переводил не только на татарский, но и на чувашский, черемисский, вотяцкий, алтайский, якутский и многие другие языки, в основе которых в большинстве лежал уже сделанный перевод на татарский. H. И. Ильминский писал: «Если эта трудная работа для одного из каких-либо инородческих языков будет исполнена, то есть данная статья с церковнославянского языка будет переведена на один какой бы то ни было из инородческих языков, то при переводе на всякий другой инородческий язык можно ограничиваться буквальнымпереложением. Такой ход дела, значительно сокращающий и облегчающий трудность переводов на разные инородческие языки, может быть полезен еще в том отношении, что даст единство в понимании и направлении переводов для инородцев, что особенно важно для инородцев, между собою соседственных» [9. С. 36]. Ильминский работал и над переводами со славянского, а также над методиками преподавания славянского языка. Огромный успех имели его книги по начальной церковнославянской грамоте, которым, по свидетельствам современников, не было ничего равного в начальной школе того времени [24. С. 95]. Все, кто всерьез занимался переводами, сотрудничали с ним и учились у него. Он был настолько уважаем, что без его указаний и советов мало кто решался браться за этот труд. Так действовали и глава Алтайской миссии архим. Владимир (Петров) (впоследствии Томский епископ), и его помощник иеромон. Макарий (Невский), и Якутский еп. Дионисий (Хитров), который поддерживал с ним ученую переписку в течение более чем 20 лет. Позднее, в 1869 г., с этой целью в Казань приезжал иеромон. Николай (Касаткин), осуществляющий миссионерскую деятельность в Японии, в 1875 г.— начальник Иркутской миссии архим. Мелетий (Якимов), в 1886 г.— иркутский еп. Вениамин (Багрянский) и др. [13. С. 8]. В результате появилась огромная школа переводчиков Священного Писания, а Казань стала центром всей переводческой деятельности Церкви. Принципы перевода Ильминского использовались и распространялись не только на языки Поволжья и Сибири, но и Средней Азии, где трудились ученики Ильминского во главе с Н. П. Остроумовым[84]. Они переводили на узбекский, туркменский, таджикский и другие языки. х За семнадцать лет председательства Н. И. Ильминского в переводческой комиссии было издано 142 книги на 12 «инородческих наречиях» [8. С. 181] общим тиражом около миллионаэкземпляров. Многие книги выдержали по нескольку изданий, большую часть из них составляли Евангелие, буквари, молитвословы, рассказы из Священной истории Ветхого и Нового Заветов. Это было огромное дело, аналогов которому не было на Западе. Обер-прокурор Св. Синода К. П. Победоносцев рассказывал: «Несколько лет тому назад в Альзасе, в городе Мюльгаузе, почтенный реформаторский пастор Матьё устроил учреждение под названием Библейского Музея и начал собирать туда со всей вселенной издания Священного Писания на всех возможных языках и наречиях. Услышав от кого-то, что и в России есть кое-какие переводы на инородческие языки, он обратился ко мне за сведениями и пришел в крайнее изумление, получив от меня огромный ящик инородческих книг Священного Писания, изданных в Казани,— имея самое превратное понятие о нашей церковной жизни, лютеранин никак не ожидал от нас ничего подобного» [9. С. 40-41]. Но как донести Священное Писание, православную веру до простого народа? В разрешении этой проблемы Н. И. Ильминский сыграл огромную роль. С издания в 1862 г. букваря на разговорном татарском языке и открытия в 1864 г. крещено-татарской школы начался второй этап деятельности Ильминского — обучение крещеных татар грамоте. Создание этой школы в значительной мере связано с именем Василия Тимофеева. В 1863 г. к нему привезли из деревни трех мальчиков с просьбой обучить их грамоте. Он поселил их у себя в маленькой каморке и стал учить под руководством Н. И. Ильминского. Дети быстро усвоили грамоту, вскоре они уже свободно читали переводы из Священной истории [3]. Н. И. Ильминский замечал: «Все дело основывается не на педагогическом мастерстве, а на религиозном воодушевлении, которым проникнут сам учитель Василий Тимофеев, и которое от него естественным путем — от сердца к сердцу — переходит и к ученикам» [ 14. С. 442]. Через год была открыта официальная крещено-татарская школа, в которой училось уже 19 мальчиков и одна девочка. В 1865/66 г. в школе училось 40 мальчиков и 2 девочки, в 1866/67 г.— 60 мальчиков и 5 девочек, в 1871 г.— 120 мальчикови 40 девочек; к этому времени школа уже имела обширные здания и собственную церковь. За период 1863—1913 гг. в ней обучалось 6339 учеников, из которых 896 человек стали учителями, 167 — священниками, 30 — диаконами, 45 — псаломщиками. В основе педагогической системы Ильминского лежал принцип религиозного образования. Н. И. Ильминский утверждал: «Пусть сначала образуется хороший человек (по нравственным качествам — честный, доброжелательный, набожный), а потом на этом основании будет хороший специалист» [4. С. 59]. Православное образование в школе облеклось в родную национальную форму; установился, с одной стороны, простой, семейный уклад жизни, напоминавший ученикам родную деревенскую атмосферу, а с другой стороны — строго религиозный. Преподавались Закон Божий, молитвы, Священная история, краткий Катехизис. Все это изучалось на родном языке. Постепенно школьники учились читать и писать на русском языке; в старших классах преподавались арифметика, история, география и т. д. Во время каникул для детей организовывались путешествия в татарские деревни. «Рассыпавшись в разные стороны, маленькие татарчата повсюду всем и каждому нахваливали свою школу, к которой страстно привязались, как к родной семье, читали свои татарские книжки, пели по домам и по улицам на родном языке священные песни» [2. С, 9]. На Пасху они проходили по деревням с пением Пасхального канона, и народ толпами стекался слушать их пение и чтение. Успех был огромный. Маленькое ядрышко постепенно превратилось в Центральную крещено-татарскую школу, которая, в свою очередь, стала источником многочисленных миссионерских школ в деревнях. Ее ученики становились учителями сначала этой школы, а потом и других сельских школ. Эти школы создавались по образцу Центральной крещено-татарской школы братством во имя свт. Гурия Казанского. И здесь так же, как и в переводческой комиссии, главным тружеником стал H. И. Ильминский. Уже в первые годы работы братства были основаны 23 школы, к 1872 г.— 40 школ, к концу 1891 г.— 128 школ. При выборе учителей преимущество давалось учителям одной национальности с учениками. Все занятия велись на родном языке, а русский язык был лишь одним из предметов. В 1872 г. Н. И. Ильминский был назначен директором Казанской учительской инородческой семинарии, задачей которой стала подготовка учителей и священников для миссионерской деятельности. Более чем две трети учащихся учительской семинарии составляли татары, чуваши, черемисы, вотяки, мордвины, калмыки, киргизы, буряты и другие народы [5. С. 707]. Здесь Николай Иванович провел последние, самые плодотворные годы своей жизни. «Он вел обучение педагогике в Семинарии. Обыкновенно он говорил от начала урока и до конца его, а нередко и долго после звонка. Перед экзаменом он шел к ученикам как бы репетировать их и опять говорил, говорил, пока звонок не призывал учеников к обеду или ужину. Отметок никогда никому не ставил, экзамен был только для тех, кто казался сомнительным, причем сомневающийся учитель приглашал ассистента. Да и не требовались экзамены, ибо все ученики занимались по силам и даже сверх сил. Нежелавших учиться не было никого, а были только вполне успевающие и мало успевающие. Таким образом, система обучения Ильмин- ского оправдывалась самым блестящим образом, а потому он, как и в первый год своего директорства, так и в последний, не предлагал ничего для своих учеников по педагогике к заучиванию. Очевидно, он прежде всего и более всего стремился к тому, чтобы они прочувствовали то, что он говорил, а потом они уже, по мере возможности, и запоминали» [6]. Николай Иванович писал: «Знание языка и педагогики важно только в связи с другими, гораздо важнейшими качествами ума и сердца, из которых слагается идеал инородческого учителя и священника» [14. С. 443]. Новый этап в жизни крещено-татарских школ был связан со значительной материальной поддержкой, оказывавшейся братству свт. Гурия со стороны Православного миссионерского общества. Появилась общественная и гражданская поддержка; дело пошло гораздо быстрее — Казанский край стал покрываться сетью крещено-татарских школ. Одновременно под влиянием Н. И. Ильминского в Казани возникло движение по созданию школ для чувашей, черемисов и вотяков. Прежде всего были вложены большие труды в переводы и издания Священного Писания, учебников, молитвенников. Появились и школы, снача-ла в Казани, потом в Казанской епархии и далее — в Центральной России и Сибири. И все это время образцом была крещено-татарская школа Ильминского. Постепенно на народные языки было переведено богослужение, церковные песнопения переложены на ноты. Впервые литургия полностью на татарском языке была совершена в Казани в 1869 г. иеромонахом Макарием (Невским) (впоследствии митрополит Московский). В то время он был помощником начальника Алтайской миссии и в 1868 г. для исправления и подготовки к печати грамматики алтайского языка приехал в Казань, к Н. И. Ильминскому. Вместе они работали над переводами Священного Писания и богослужения на алтайские языки. Иеромонах Макарий принял участие в жизни школы, помог переложить богослужение на татарском языке на ноты, на православные распевы, составил из мальчиков и девочек хор, а Великим постом 1869 г. совершал богослужение на татарском языке. Но в конце 1869 г. иеромонах Макарий (Невский) должен был уехать, и богослужение на татарском языке прекратилось. Встал вопрос о том, что для продолжения совершения литургии на татарском языке необходимо рукоположить священника из татар. Лучшим из кандидатов был Василий Тимофеев. И в 1869 г. этот простой человек, водовоз, звонарь, дворник, становится удивительным священником, пастырем крещено-татарской школы. Вслед за ним и многие другие выпускники крещено-татарской школы стали пастырями, а некоторые из них продолжали обучение в семинарии и академии. Вскоре происходит подготовка и, наконец, совершение богослужения (литургии) на языках чувашском, черемисском, во- тяцкрм. К концу жизни Н. И. Ильминского 48 человек из его учеников-татар стали священниками, 6 человек — диаконами; из чувашей — 8 священниками, 2 диаконами; из черемисов — 3 священниками, 6 диаконами; из вотяков — 2 священниками; всего 75 человек совершали богослужение в сельских храмах на народных наречиях. В то время многие выступали против богослужения, преподавания на языках малых народов, самой народной формы школьного обучения. И Николай Иванович упорно отстаивал свою мысль, что просвещение народа на его языке является единст-венно возможным средством его воцерковления и в конечном счете мощным противодействием исламу. Указ Св. Синода от 15 января 1883 г. предписывал повсеместно совершать богослужения для малых народов на их родном языке. А в 1885 г. в Казани состоялся миссионерский съезд, в котором участвовали восемь епископов из епархий Поволжья, одобривший систему Ильминского [34. С. 235]. Таким образом, Н. И. Ильминский, простой мирянин, совершил жизненный подвиг. Он выработал средства и способы для духовного просвещения малых народов: переводы Священного Писания и богослужебных книг, народные школы, учительская семинария; он довел дело просвещения до богослужения на языках малых народов; им были воспитаны первые учителя и священнослужители для проповеди Слова Божия на народном языке. В конце XIX в. в Якутии, на Алтае, на Северном Кавказе, в Средней Азии дело перевода Священного Писания и богослужения на языки местных народов шло практически под его руководством. Конечно, Н. И. Ильминский был не один, его поддерживал московский митр. Иннокентий (Вениаминов), а также обер-прокуроры — граф Д. А. Толстой, К. П. Победоносцев. Его поддерживала вся корпорация Казанской духовной академии, общественность Поволжья и впоследствии всей России. Вот как свидетельствует о нем К. П. Победоносцев: «Другой такой ясной и чистой души не приходилось мне встречать в жизни, отрадно было смотреть в глубокие, добрые и умные глаза его, светившие в душу внутренним душевным светом, а беседа его была ни с чем несравненная, всегда с солью, всегда в простоте, чуждая всякой аффектации, но исполненная поэтических образов. Несравненная простота души давала ему способность сближаться одинаково с людьми всякого общественного положения с самым простым и бедным он был столь же легок и приятен, как начальственным и знатным. Мудрено ли, что действие этой души на всех знавших ее было неотразимо и благодетельно» [25. С. 114—115]. Скончался H. И. Ильминский 27 декабря 1891 г. После окончания первой панихиды над его телом читалась Псалтырь на татарском языке. Эта был его последний, только что изданный перевод. «Кончина Ильминского сильно потрясла отца Василия Тимофеева. Таким убитым и беспомощным сиротой стоял он пред гробом своего духовного отца и благодетеля при отпевании его в домовой церкви Учительской Семинарии. При последнем целовании покойного хотел сказать ему последнее, прощальное слово и не выдержал. Тяжкое, безвыходное горе прорвалось одним неудержимым рыданием и беспрестанным повторением дорогого имени: „Николай Иваныч! Зачем ты от нас уходишь? На кого ты нас оставляешь? Николай Иваныч! Что мы, темные, без тебя будем делать? Все ведь это ты сделал; все тобой одним держалось. Где крещено-татарская школа, пустое место было, 1 сам ты помнишь, Николай Иваныч! А здесь что было? Ведь мы вместе с тобой сюда ходили, как задумали строить Семинарию. Одна крапива росла. Неужели опять то же будет? Николай Иваныч! Помолись о нас… к Господу Богу идешь — молись о нас, молись…»» [2. С. 45]. К. П. Победоносцев говорит об Ильминском: «Имя этого человека — родное и знакомое повсюду в восточной половине России и в далекой Сибири, там тысячи простых русских людей умиленно поминают его в молитвах как великого просветителя и человеколюбца» [32]. Дело Ильминского продолжили его соратники и ученики. Еще в 1875 г. по распоряжению ПМО братством свт. Гурия был открыт при Казанском Спасо-Преображенском монастыре миссионерский приют для обучения миссионеров [14. С. 444]. В 1889 г. миссионерские отделения Казанской духовной академии были преобразованы в двухгодичные миссионерские курсы для обучения лиц, способных к миссионерству, но не поступивших в академию. Разрешено было также посещать эти курсы священникам инородческих приходов Казанской епархии и приезжающим в Казань миссионерам. В 1897 г. они были перемещены в Казанский Спасо-Преображенский монастырь и выделены в самостоятельное учебное заведение. В 1898—1899 гг. на этих богословских миссионерских курсах училось 62 студента. С 1893 г. братством свт. Гурия регулярно организовывались кратковременные педагогические курсы для учителей школ «для укрепления их в знании русского языка, для ознакомления их с лучшими методами и приемами преподавания, для взаимного обмена мыслей по учебной практике, для усовершенствования их в церковном пении и для проверки вновь сделанных на инородческие языки переводов» [8. С. 182].

Так в Казанском крае на рубеже XIX и XX вв. малые народы получили от миссионеров письменность, храмы, первые национальные монастыри, народные школы, образованное духовенство и учителей из природных кряшен, черемисов, чувашей, началось формирование народной интеллигенции.

Источник: https://bookucheba.com/russkoy-tserkvi-istoriya/kazanskaya-missionerskaya-shkola-31156.html

Book for ucheba
Добавить комментарий