Культура в эпоху правления Августа

Век Августа

Культура в эпоху правления Августа

Правление Августа, мирное в Риме и благополучное для провинций, было отмечено расцветом культуры. Век Августа вместе с предыдущим периодом, когда великий оратор Цицерон находился на гребне славы, образует то, что принято называть золотым веком римской культуры.

Сам император очень интересовался литературой, поэтому поощрял и поддерживал писателей. Еще дальше в этом отношении пошел его ближайший друг, Гай Цильний Меценат, с которым они были знакомы ещё со школьных времен. В последние годы гражданской войны Меценат устраивал свои дела дома, предоставив императору заканчивать финальные сражения.

После того как наступил мир, именно он уговорил Августа не пытаться восстановить республику, убедив его, что из-за этого в стране снова воцарится хаос.

Это был исключительно влиятельный человек, и свои силы он тратил на благо государства, причем внес значительный вклад в развитие римской культуры, благодаря той поддержке, которую он оказывал талантливым людям.

Около 16 г. до н. э. Меценат, который скопил несметные богатства, отошел от политической жизни и начал тратить деньги на то, что всегда было его любимым занятием: на устройство жизни римских артистов, писателей и ученых. Он настолько преуспел в этом, что с тех пор меценатами называют богатых людей, покровительствующих искусству.

Наиболее известным писателем, который пользовался щедротами Мецената, был Публий Вергилий Марон, которого все теперь знают как Вергилия, автора «Эклог» и «Энеиды».

Писатель родился в 70 г. до н. э. близ Мантуи. После битвы при Филиппах, в которой Август одержал окончательную победу над убийцами Юлия Цезаря, он наградил всех своих солдат наделами земли в Италии (во время гражданской войны это было обычным делом). В 42 г. до н. э. отца Вергилия согнали с его участка, чтобы освободить место для одного из этих солдат.

К тому времени Вергилий уже приобрел некоторую известность в качестве поэта и был знаком с полководцем Гаем Азинием Поллионом, имевшим большое влияние в этой части Италии. Он позаботился о том, чтобы земля была возвращена отцу Вергилия, и познакомил его с Меценатом.

Вергилий уже успел написать несколько коротких отрывков, которые он назвал «Эклоги». В частности, в четвертой эклоге он говорил о близком рождении ребенка, который принесет миру царство добра. Никто точно не знает, кого он имел в виду на самом деле.

Вполне возможно, писатель просто желал тонко польстить одному из своих благодетелей, жена которого в то время была беременна, однако позднее христиане утверждали, что Вергилий предсказал (возможно, сам того не понимая) рождение Иисуса.

В «Божественной комедии», написанной Данте тринадцатью столетиями позже, Вергилий служил автору проводником по всем кругам ада.

По просьбе Мецената Вергилий написал «Георгики», поэму, восхваляющую сельское хозяйство и жизнь крестьянина. Ее название происходит от греческого слова, обозначающего сельского жителя.

Вероятно, она предназначалась для того, чтобы помочь Августу достичь одной из его основных целей: заставить как можно больше народа заниматься сельским хозяйством и по возможности сократить поставки продовольствия из отдаленных провинций, ставившие жителей метрополии в зависимость от превратностей судьбы.

Август старался вернуть римских граждан к воображаемым красотам простой жизни, изображая их славных предков честными, достойными, храбрыми, работящими и исполненными чувства долга землепашцами, верными мужьями, заботливыми отцами и искренними патриотами.

К сожалению, император не смог достичь своей цели, потому что во многих отношениях Рим того времени представлял собой образец развитого общества. Империя купалась в роскоши, а люди из высших классов общества не знали, чем себя занять, наслаждаясь праздностью.

Что до беднейших классов, то для них было достаточно бесплатной еды, игр и торжественных церемоний. Моралисты не одобряли такого образа жизни и сравнивали римлян с другими народами и даже с их собственными предками, но даже самые суровые слова ничего не меняли.

Несмотря на то что вергилиевские «Георгики» считались шедевром латинской литературы, их читали только патриции, у которых не было ни малейшего желания вернуться к земле и отказаться от привычных удовольствий.

В размышлении о подобных вещах был приятный налет романтизма, но вряд ли кто-либо всерьез хотел бы уподобиться своим предкам в их трудах и тяготах, забросив пиры и увеселения ради прелестей простой сельской жизни.

Последующие годы Вергилий посвятил величественному эпосу в двенадцати книгах, «Энеиде». Полагают, что она была написана по заказу самого императора. В отношении сюжета этот труд был всего лишь слабой имитацией Гомера.

Ее героем (надо сказать, довольно апатичным) стал троянский воин Эней, а сама эпопея рассказывает о его спасении из горящей Трои и долгом, полном приключений путешествии, после которого он наконец оказывается в Италии, где впоследствии его потомки положат начало Риму.

Кроме того, там говорится, что у Энея был сын по имени Юл, от которого пошел род Юлиев (к нему принадлежали и Цезарь и Август).

Поэт работал над своим эпосом в течение многих лет, но он был ещё не совсем закончен, когда в 19 г. до н. э.

его создатель скончался, завещав сжечь рукопись, которую считал ещё весьма далекой от совершенства.

Однако Август не допустил этого, и «Энеида», которую немного усовершенствовали другие поэты, была наконец опубликована, после чего Вергилий прославился как один из величайших римских поэтов.

Следующим по значимости из писателей того времени был Квинт Флакк Гораций, сын вольноотпущенника, родившийся в 65 г. до н. э. и учившийся сначала в Риме, а затем в Афинах. Горацию самой судьбой было предназначено посвятить себя литературе, потому что солдата из него не вышло.

Когда поэт был в Афинах, произошло убийство Юлия Цезаря, и Гораций присоединился к армии, собранной виновниками произошедшего. Он позорно бежал во время битвы при Филиппах и, хотя спасся, навсегда потерял вкус к военной карьере.

Горацию удалось сохранить свою жизнь, несмотря на то что он оказался на стороне проигравших, но имущество его семьи было конфисковано. Поэт отправился в Рим и там познакомился с Вергилием, который, в свою очередь, представил его Меценату.

Последний подарил начинающему дарованию землю и таким образом обеспечил ему финансовую независимость. Вскоре произведения Горация привлекли внимание императора и снискали ему известность в римском обществе.

В наше время короткие поэмы, оды и сатиры, созданные талантливым римским поэтом, но неудачливым воином, по-прежнему пользуются популярностью. Умер Гораций вскоре после смерти своего покровителя Мецената, в 8 г. до н. э.

Последним среди великих поэтов века Августа был Публий Овидий Назон. Он родился в семидесяти милях к востоку от Рима в 43 г. до н. э. Этот человек обладал независимым состоянием и наслаждался жизнью. Его поэмы были достаточно популярны, чтобы привлечь внимание богатых покровителей и обеспечить поэта доходом, позволившим ему окружить себя роскошью.

В своих поэмах Овидий настолько откровенно говорил о любви, что несколько шокировал целомудренного императора и тех из его приближенных, кто хотел изменить образ жизни римлян. Наиболее известная книга Овидия носит название «Метаморфозы». Это пересказ греческих мифов на латыни. Результат получился довольно-таки непристойным, но, судя по всему, автор был этим очень доволен.

В зрелом возрасте поэт оказался вовлеченным в скандал, связанный с распутным поведением дочери Августа, Юлии. Расстроенный император изгнал ее из Рима и, несмотря на все просьбы, так и не позволил вернуться назад. В 8 г. н. э.

Овидий, которого император и без того недолюбливал, получил приказ уехать из страны.

Последние годы жизни поэт провел в варварском городе в устье Дуная, где написал множество печальных поэм, которыми надеялся умилостивить императора и добиться позволения вернуться в Рим, но все напрасно. В 17 г. н. э. он умер в ссылке.

Величайшим прозаиком того времени был Тит Ливий, уроженец Падуи. Несмотря на то что писатель был республиканцем, Август хорошо относился к нему, поскольку Ливий никогда не вмешивался в политику и полностью посвятил свою жизнь литературе. По заказу императора он написал 142 тома, посвященные истории Рима от его основания и до смерти Друза. В 17 г. н. э. писатель умер.

Несмотря на то что до наших дней сохранилось всего 35 книг из этой эпопеи, Ливий был и остаётся самым популярным из римских историков. Сохранились только краткие пересказы остальных томов, но это не одно и то же.

Единственный недостаток Ливия как историка состоит в том, что он пытается привлечь внимание аудитории пересказом легенд и мифов, не всегда заботясь о правдивости своего повествования, рисуя несколько более пеструю картину, чем хотелось бы видеть в труде добросовестного повествователя. Тем не менее, это не умаляет значимости его труда.

Большая часть истории Вечного города дошла до нас в литературных памятниках того времени. Во многих случаях они сохранились только частично, как это было с трудами Ливия. Только благодаря случайности мы можем получить детальную информацию о некоторых периодах римской истории. Другие известны лишь очень поверхностно.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/1_16352_vek-avgusta.html

Римское общество и культура «века Августа»

Культура в эпоху правления Августа

Империя, основанная Октавианом-Августом,[1] ставила своей целью консолидацию рабовладельческого общества на основе военной диктатуры. Диктатура была направлена не только против рабов и демократических низов римского гражданства, но и против центробежных тенденций в верхушечных слоях.

Октавиан пришел к власти при помощи низов, которые он вынужден был компенсировать за счет конфискации имущества ряда аристократов и отнятия земель у значительного числа средних и мелких землевладельцев; укрепившись в своей власти, он круто повернул в сторону сближения с верхними слоями, с тем, чтобы политически нейтрализовать римский «пролетариат», сохраняя его, однако, в качестве резерва против аристократической фронды. Найти искомую компромиссную линию было нелегко; решающего успеха Октавиан добился тем, что объединил вокруг себя Италию в борьбе против эллинистических провинций, которыми правил его соперник Антоний. Хозяйственные преимущества Италии, обогащавшейся за счет Востока, были поставлены под угрозу, и Октавиан мог опереться здесь на самые широкие слои италийского населения. Италия сохранила первенство в империи. На этой основе Октавиан мог искать соглашения с аристократией. В 27 г. до н. э. он отказался от открытой диктатуры и формально восстановил «республику», оставив за собою верховную военную власть и управление пограничными провинциями. В римской империи формально сохранялись республиканские органы, сенат, консулы и все прочие старинные должности; Август считался только принцепсом, т. е. первым гражданином в государстве. Эти «республиканские» формы скоро оказались, однако, слишком стеснительными, и в 23 г. была произведена новая реформа: Август получил права плебейского трибуна, которые давали возможность, без нарушения старых традиций, вмешиваться в распоряжения сенатских органов и осуществлять фактическое единовластие в пределах формальной компетенции сената. Сословные привилегии аристократии строго охранялись, но республика была только видимостью.

Столь же двойственным характером отличалась идеология нового строя. Стремление опереться на Италию и сохранить внешние республиканские формы требовало консервативных лозунгов.

Никакие хитроумные конструкции не могли, разумеется, скрыть того обстоятельства, что политический строй радикально изменился, и теоретики нового режима старались отвлечь внимание от вопросов государственного устройства, акцентируя в первую очередь необходимость нравственной реформы.

Уже Панэтий, а за ним Цицерон придавали нравственному моменту не меньшее значение, чем законодательному. «Что за польза в тщетных законах, если нет добрых нравов?» — восклицает теперь Гораций. Многие нововведения проходят под знаком религиозной и нравственной реставрации, восстановления «обычаев предков». Преклонение перед политическим и .

религиозным прошлым Рима, восстановление старинных, давным давно забытых культов и празднеств — отличительная черта идеологической политики Августа. Консервативные круги поддерживали эту идеализацию .прошлого, но по отношению к настоящему были настроены гораздо более пессимистически.

Между тем та же официальная идеология требовала религиозного освящения империи, рассматривала правление Августа как некий «золотой век», положивший конец гражданским войнам, принесший на землю «мир» и «изобилие» и в свою очередь требовавший от граждан «благочестия».

Август, наподобие эллинистических государей, охотно принимал (хотя официально от этого отказывался) обожествление своей особы, как «спасителя», нового Аполлона, победителя тьмы и зла, как нового Меркурия (Гермеса), подателя богатства и благ культуры. Гай Юлий Цезарь, наследником которого Август себя считал (Август и все доследующие императоры носили титул «Цезарей»), был произведен в боги, и культ императоров, с причислением их после смерти к лику богов, стал одной из идеологических основ римской империи.

Лозунги эти далеко не всюду встречали искреннюю поддержку. Рабовладельческий класс в конце концов примирился с империей, как с единственным средством выйти из тупика гражданских войн, но процесс этого примирения был сложным и длительным.

Императору приходилось бороться с оппозицией, исходившей от различных слоев населения; особенно сильны были оппозиционные настроения в первую половину правления Августа, когда бывшая верхушка еще не потеряла надежды вернуть утраченное политическое влияние, средние и мелкие землевладельцы были раздражены конфискацией земель для раздач воинам, а армия предъявляла счета по оплате оказанных ею услуг. Однако широкие слои населения Италии жаждали успокоения после трудных десятилетий гражданских войн и не видели другого «схода; завоевание Египта доставило огромную добычу, пошедшую на удовлетворение претензий войска; меры по административному и хозяйственному упорядочению Италии и провинций, военные успехи и внешний блеск правления доставили новому порядку известную популярность, и Августу удалось, хотя и не без трений, стабилизировать общественные отношения и перевести оппозицию на путь легкого идеологического фрондерства, не представлявшего серьезной опасности для императорского режима.

Значительное неудовольствие вызывала, в частности, политика Августа в области семьи и брака, его стремление противодействовать

распаду семьи в цензовых слоях римского общества. В период крушения республики безбрачие, длительные связи богатых молодых людей с полупрофессиональными гетерами, адюльтер успели уже сделаться бытовым явлением.

Однако рабовладельческое общество, основанное на противопоставлении полноправных свободных граждан рабам и чужеземцам, всегда заинтересовано в «чистоте крови», и империя, созданная для укрепления рабовладельческого класса, не могла пройти мимо этой проблемы. Август очень скупо давал права римского гражданства чужеземцам и ограничил отпуск рабов на волю.

Последнее уже было вмешательством в сферу частных прав, но Август этим не ограничился.

Он провел ряд законов, в которых устанавливались имущественные и служебные привилегии для женатых (в особенности многодетных) и ограничения для холостых; при этом предусматривался строго сословный брак; адюльтер карался конфискацией части имущества или высылкой, и — что было совершенно неслыханным для античности, — санкции закона угрожали и тому мужу, который, зная о неверности жены, не возбуждал против нее судебного преследования; такой муж обвинялся в потворстве адюльтеру, в «сводничестве». Этот нажим на личную жизнь, также проходивший под лозунгом восстановления старинной чистоты нравов, встретил упорное сопротивление. Обычно покорные императору «республиканские» органы, через которые проходили законопроекты, сенат и народное собрание, оказались строптивыми в брачном вопросе; Август проводил свои реформы лишь постепенно, при протестах населения, неоднократно отменял, смягчал их или откладывал фок вступления в силу; ему пришлось согласиться и на браки всадников с вольноотпущенницами, которые он сперва намеревался запретить. Как мы увидим в дальнейшем, борьба вокруг брачного законодательства получила разностороннее отражение в литературе Августовского времени.

https://www.youtube.com/watch?v=SS5oCZvCdhM

В 43 г. до н. э. Октавиан произвел свой первый переворот, положивший начало его власти в Италии; после битвы при Акциуме (31 г.) ему удалось объединить всю римскую державу, но лишь после 19 г.

новый порядок можно считать окончательно установленным. Когда Август, после долгого правления, умер в 14 г. н. э.

, империя держалась прочно, и никто уже не помышлял о возвращении к республиканскому строю.

Идеологическое движение переходных лет характеризуется тенденцией к успокоенности, жаждой стабилизации.

Как бы ни относились различные общественные группировки к создающейся империи, новый порядок нависал как неизбежность, — надлежало определить свое место в возникающей системе; и активные сторонники Августа и пассивно примирившиеся с ним, все искали внутреннего обоснования своей позиции. Порыв этот оказался, однако, кратковременным.

Уже с самого начала к тонам ликования по поводу нового расцвета римского государства примешиваются мотивы смирения, тоски и усталости, и чем далее, тем более становится ощутительной мертвящая атмосфера империи.

Римское общество теряет ощущение того, что оно способно управлять своей судьбой, и охотно прислушивается к любым бредням о таинственных силах, руководящих миром. В гражданских войнах и в «новом веке», установленном Августом, видят осуществление древних «пророчеств».

Религиозно-мистические течения, развившиеся в период крушения республики, получают теперь официальное поощрение. Широкой волной распространяются эллинистические верования; представления о «ведовстве», и без того изжитые только в узком кругу образованных людей, выступают с новой силой, облекаясь в псевдо-«научную» форму восточной астрологии и магии.

Верования эти поддерживаются и поздне-эллинистической вульгарной философией в лице, например, Посидония (стр. 237). Его учение о мудреце, свободно подчиняющемся року и сознательно направляющем свою волю в сторону осуществления предназначенной судьбы, явилось вполне пригодной философией для цезаризма.

Август, лично склонный к многим суевериям своего времени, причислял себя к последователям Стои. Новая обстановка не представляла, впрочем, благодарной почвы для философского творчества. Философия либо растворяется в комментировании старых учений («становится филологией», по выражению Сенеки), либо замыкается в узкие пределы этики частной жизни.

И римские массы, отстраняемые новым порядком от политической жизни, и верхушка, которую империя желала привлечь и поставить себе на службу, — все стремятся уйти в сферу частных интересов. Уход этот принимает самые различные формы — от неприкрытой погони за жизненными наслаждениями до аскетического самоограничения.

Большим успехом пользовались моральные проповедники стоически-кинического и новопифагорейского толка, призывавшие к нравственному совершенствованию. Римлянин Секстий создал собственную философскую систему с практическим уклоном: в каждодневной работе над своим внутренним миром индивид должен был выработать в себе силу «терпения», сопротивления ударам судьбы. На изменение государственного строя Секстий реагировал пассивным неприятием: он отказался от сенаторского звания, предложенного ему Юлием Цезарем, а затем удалился из Рима в более свободную обстановку Афин.

Искусству переходного времени присуще стремление к монументальности. Обширная строительная деятельность императора позволила ему сказать в конце жизни, что он принял Рим глиняным, а оставляет каменным. Храмы, дворцы, публичные здания и сооружения (вроде «алтаря Августова мира» — 13 г. до н.э.

), воздвигнутые самим Августом и окружавшими его деятелями, в той или иной форме прославляют величие Рима и его властителя. Здесь господствует «классицистический» стиль, ориентация на аттическое искусство V в. То же имеет место в скульптуре, нередко копирующей памятники классического и даже архаического периода Греции.

Римское искусство дает, однако, более индивидуализованную портретность; старая римская традиция портрета сочетается с умением придавать индивидуальным чертам содержательное выражение, соответствующее идеям времени.

Консервативный уклон, преклонение перед римским прошлым вызывает к жизни историческую скульптуру, изображения деятелей римской истории. Классицистический стиль оказался, впрочем, недолговечным; уже во время Августа наблюдается известная тяга к пышному, вычурному, фантастическому, которая станет затем характерной для искусства империи.

Для жизнеощущения поздне-августовского времени показательны кубки с изображением скелетов и надписями: «приобретай и пользуйся» или «наслаждайся жизнью, пока живешь, завтрашний день неизвестен».

Сходные процессы наблюдаются в литературе. Переходный период (примерно, промежуток между 40 и 15 гг. до н. э.) был временем наивысшего расцвета, «золотым веком» римской поэзии, начиная со второй половины правления Августа уже заметны симптомы упадка.

Хаотическая разбросанность жизнеощущения, свойственная времени Катулла, уступает место мировоззренческому углублению. В литературе это ознаменовалось реакцией против безыдейности александринизма, повышением идейного содержания, возвращением к классическому стилю и гармонической форме.

В сочетании более углубленного субъективного самосознания со стремлением осмыслить объективный мир, филигранного искусства эллинизма с большой и четкой формой классических образцов греческой литературы создается новый стиль римской поэзии.

Отражая мироощущение атомизированного индивида римской империи, она не имеет того широкого народного характера, которым отличалась классическая литература греческого полиса, и не ставит перед собой таких острых и глубоких проблем, как аттическая драма V в.

, но по интенсивности внутреннего переживания она зачастую перекликается уже с поэзией Нового времени и, в смысле художественной ценности, представляет собой наиболее выдающееся явление во всей античной литературе послеполисного периода.

Классицистический вкус, развившийся в центре империи, не остался без влияния и на греческую литературу. В греческой поэзии также раздается призыв к отходу от «ученого» эллинистического стиля, а в прозе торжествует «аттикизм» (стр. 240).

Установка на повышение содержательности литературы пользовалась и официальной поддержкой. Август и его ближайшие помощники были заинтересованы в том, чтобы привлечь литературу к пропаганде идеологических основ нового строя.

Друг Августа Меценат собирал вокруг себя поэтов и старался направить их интересы в нужную сторону; он достиг в этом отношении известных успехов, хотя некоторые пожелания императора остались все же невыполненными; так, ни один из выдающихся поэтов не согласился взять на себя составление эпоса, в котором прославлялись бы «деяния» Августа. Кружок Мецената был важнейшим центром нового движения» в римской поэзии; к нему принадлежали наиболее выдающиеся поэты эпохи, Вергилий и Гораций. Более независимое отношение к новому политическому порядку мы находим в других литературных кружках. Один из них группировался вокруг выдающегося полководца и оратора Мессалы, другой — вокруг близкого к Антонию государственного» деятеля, оратора и историка Асиния Поллиона.

Интерес к литературе чрезвычайно возрос. Империя, по выражению Вергилия,

Источник: https://infopedia.su/8x5e64.html

Book for ucheba
Добавить комментарий