Марш Шермана к морю

Марш к морю – гражданская война – 2020

Марш Шермана к морю

Марш Шермана на море проходил с 15 ноября по 22 декабря 1864 года во время гражданской войны в США.

Армии и Командиры:

союз

  • Генерал-майор Уильям Т. Шерман
  • 62 000 мужчин

конфедераты

  • Генерал-лейтенант Уильям Дж. Харди
  • 13 000 мужчин

Фон:

После успешной кампании по захвату Атланты генерал-майор Уильям Т. Шерман начал строить планы на поход против Саванны.

Посоветовавшись с генерал-лейтенантом Улиссом С. Грантом, двое мужчин согласились с тем, что для победы в войне необходимо будет уничтожить экономическую и психологическую волю Юга.

Чтобы добиться этого, Шерман намеревался провести кампанию, направленную на устранение любых ресурсов, которые могли бы быть использованы силами Конфедерации. Изучив данные о растениеводстве и домашнем скоте из переписи 1860 года, он запланировал маршрут, который нанесет максимальный урон врагу.

В дополнение к экономическому ущербу считалось, что движение Шермана усилит давление на армию генерала Роберта Ли в Северной Вирджинии и позволит Гранту одержать победу в осаде Петербурга.

Представляя свой план Гранту, Шерман получил одобрение и начал готовиться к отъезду из Атланты 15 ноября 1864 года. Во время марша силы Шермана оторвались от своих линий снабжения и будут жить на суше.

Чтобы обеспечить сбор необходимых запасов, Шерман издал строгие приказы о поиске пищи и изъятии материалов у местного населения.

Известные как “обломы”, фуражиры из армии стали обычным явлением на маршруте марша.

Разделив свои войска на три части, Шерман двинулся по двум основным маршрутам с Армией Теннесси генерал-майора Оливера О. Ховарда справа и Армией Грузии генерал-майора Генри Слокума слева.

Армии Камберленда и Огайо были отделены под командованием генерал-майора Джорджа Томаса с приказом охранять тыл Шермана от остатков Армии Теннесси генерала Джона Белла Гуда. По мере продвижения Шермана к морю, люди Томаса уничтожили армию Гуда в битвах за Франклин и Нэшвилл.Чтобы противостоять 62 000 человек Шермана, генерал-лейтенант Уильям Дж.

Харди, командующий Департаментом Южной Каролины, Джорджии и Флориды, изо всех сил пытался найти людей, поскольку Худ в значительной степени лишил регион своей армии. В ходе кампании Харди смог использовать те войска, которые все еще находились в Грузии, а также войска, привезенные из Флориды и Каролин.

Несмотря на это подкрепление, он редко обладал более чем 13 000 человек.

Шерман Отходит:

Уходя из Атланты разными путями, колонны Говарда и Слокума пытались запутать Харди в отношении их конечной цели с Маконом, Августой или Саванной в качестве возможных пунктов назначения.

Первоначально двигаясь на юг, люди Говарда вытеснили войска Конфедерации со станции Лавджоя, а затем двинулись в сторону Мейкона. К северу два корпуса Слокума двинулись на восток, а затем на юго-восток к столице штата Милледжвиллю.

Наконец осознав, что Саванна была целью Шермана, Харди начал концентрировать своих людей для защиты города, приказывая кавалерии генерал-майора Джозефа Уилера атаковать фланги и тыл Союза.

Укладка отходов в Грузию:

Когда люди Шермана продвигались на юго-восток, они систематически уничтожали все производственные предприятия, сельскохозяйственную инфраструктуру и железные дороги, с которыми они сталкивались. Обычной техникой разрушения последних было нагревание железнодорожных рельсов над огнем и скручивание их вокруг деревьев.

Известные как “галстуки Шермана”, они стали обычным явлением на маршруте марша. Первая значительная акция марша произошла в Грисволдвилле 22 ноября, когда кавалерия Уилера и ополчение Джорджии напали на фронт Говарда. Начальная атака была остановлена ​​кавалерией бригадного генерала Хью Джадсона Килпатрика, которая в свою очередь предприняла контратаку.

В последовавших за этим боях пехота Союза нанесла сокрушительное поражение конфедератам.

В течение оставшейся части ноября и в начале декабря происходили многочисленные незначительные сражения, такие как Бак-Хед-Крик и Уэйнсборо, когда люди Шермана без устали продвигались к Саванне.

В первом, Килпатрик был удивлен и почти захвачен в плен. Отступая, он был подкреплен и смог остановить продвижение Уилера. Когда они приблизились к Саванне, дополнительные войска Союза вступили в бой, когда 5500 человек под командованием бригадного генерала Джона П.

Хэтча спустились с Хилтон-Хед, Южная Каролина, в попытке отрезать железную дорогу Чарльстон и Саванна возле Покоталиго. Встреча конфедеративных войск во главе с генералом Г.В. Смит 30 ноября Хэтч перешел в атаку.

В результате битвы за Мед Хилл люди Хэтча были вынуждены отступить после нескольких нападений на окопы Конфедерации.

Рождественский подарок для Pres. Линкольн:

Прибыв за пределы Саванны 10 декабря, Шерман обнаружил, что Харди затопил поля за пределами города, что ограничило доступ к нескольким дамбам. Укрепившись в сильной позиции, Харди отказался сдаться и оставался готов защищать город.

Для получения поставок Шерман должен был связаться с военно-морским флотом США и направил дивизию бригадного генерала Уильяма Хейзена для захвата форта Макаллистер на реке Огичи.

Это было достигнуто 13 декабря, и были открыты связи с военно-морскими силами контр-адмирала Джона Дальгрена.

С возобновлением поставок, Шерман начал строить планы по осаде Саванны. 17 декабря он связался с Харди с предупреждением, что он начнет обстрел города, если он не будет сдан. Не желая сдаваться, Харди сбежал со своим командованием через реку Саванна 20 декабря, используя импровизированный понтонный мост.

На следующее утро мэр Саванны формально сдал город Шерману.

Последствие:

Известная как «Марш Шермана к морю», кампания через Грузию фактически устранила экономическую полезность региона для дела Конфедерации.

Когда город был защищен, Шерман телеграфировал президенту Аврааму Линкольну с посланием: «Прошу преподнести вам в качестве рождественского подарка город Саванну со сто пятьдесят орудий и большим количеством боеприпасов, а также около двадцати пяти тысяч кип хлопка.

” Следующей весной Шерман начал свою последнюю кампанию войны на север в Каролинах, прежде чем, наконец, получить сдачу генерала Джозефа Джонстона 26 апреля 1865 года.

Избранные источники

  • Исторический канал: Шерманский марш
  • Сын Юга: Марш Шермана
  • Дом гражданской войны: Марш Шермана к морю

Источник: https://ru.lifehackk.com/42-shermans-march-to-the-sea-2360914-2253

Марш Уильяма Шермана к морю

Марш Шермана к морю

Битва за Атланту. Цветная литография Луиса Курца

«Марш к морю» Уильяма Шермана был неотъемлемой частью стратегии нового главнокомандующего армиями Севера генерала Улисса Гранта, назначенного на этот пост 12 марта 1864 года.

Планировалось, что генерал Шерман по тылам конфедератов прорвется к Атланте, а оттуда – к побережью Мексиканского залива (по согласованию с Грантом Шерман от Атланты двинулся к Саванне, что оказалось еще эффективнее), и тем самым рассечет территорию, оставшуюся у них, надвое, приблизив гибель Конфедерации.

Шерман выступил в поход на Атланту из Чаттануги 7 мая, во главе более чем 100-тысячной армии.

Шерману подчинялись, если говорить точно, не одна, а три армии – Камберлендская, Теннессийская и Огайская, во главе которых стояли опытные генералы Джордж Томас, Джеймс Мак-Ферсон и Джон Скофилд.

А соперником Шермана был Джозеф Джонстон, сменивший генерала Брэкстона Брэгга после разгрома у Чаттануги. В двух его корпусах, (их возглавляли Джон Худ и Уильям Харди), было к началу кампании около 42 тысяч человек.

Три армии Шермана неудержимо двигались вперед, оттесняя противника к Атланте.

Но Джонстон, как правило, предпочитал отходить сам (как это было, например, 9 мая в столкновении на хребте Роки-Фейс), надеясь в скоротечных стычках обескровить части Шермана, вынужденного к тому же оставлять в занимаемых городах небольшие гарнизоны, а также части для охраны коммуникаций.

Джонстон не без оснований надеялся, что со временем это привело бы к потере Шерманом численного превосходства, и тогда-то генерал-южанин планировал нанести северянам мощный удар. К нему постоянно подходили подкрепления, и уже к концу мая войско Джонстона увеличилось до 70 тысяч человек, авот у Шерманалюдей поубавилось.

Продолжая продвигаться вперед, армия Шермана 8 июля вышла к реке Чаттахучи, последнему рубежу перед Атлантой. Северяне в разных местах сразу же начали переправу на южный берег, а Шерман уже готовил штурм города.

Атланта, возникшая менее чем за 30 лет до войны, успела стать одним из крупнейших городов страны и индустриальным центром аграрного Юга. В городе были оружейные мастерские, швейные фабрики, шившие обмундирование для солдат-южан, железнодорожные депо.

Стратегическое значение города для Конфедерации было огромно: с его потерей неизбежно рухнул бы западный участок всей системы обороны.

Зная это, Джонстон самым, тщательным образом укреплял подступы к Атланте, в то время как в Ричмонде готовилась радикальная перемена его собственной судьбы.

Постоянные отходы Джонстона вызывали растущее недовольство военно-политического руководства Конфедерации и ее населения.

В результате, когда на решительный запрос из Ричмонда о дальнейших планах Джонстон не сумел толком ответить, президент Дэвис сместил его и поставил во главе армии Джона Худа.

Обстоятельства требовали от нового командующего решительных действий, и Худ в течение недели с небольшим попытался нанести Шерману три удара, каждый раз рассчитывая сокрушить северян.

Первый удар Худ провел 20 июля. Накануне Шерман, понимавший, что Худ будет атаковать, решил опередить его и вечером 19-го двинул свои армии вперед.

Однако на следующее утро Худ обнаружил, что Скофилд и Томас наступают на расстоянии 3 миль друг от друга (брешь возникла из-за неточных карт, обозначавших Персиковый ручей гораздо короче, чем на самом деле), и, мгновенно сориентировавшись, нанес в месте их разрыва сильнейший удар.

Особенно тяжело пришлось частям Томаса, но он в самый критический момент подтянул из резерва несколько батарей, открывших по южанам огонь прямой наводкой. Те бросились бежать, и лишь отчаянная контратака дивизии Александра Стюарта позволила им в относительном порядке отвести свои потрепанные части к окраинам Атланты.

На следующий день, 21 июля, передовые отряды Мак-Ферсона ворвались в поселок Болд-Хилл близ юго-восточных окраин Атланты, на расстоянии орудийного выстрела до ее центра.

Установив там (а вскоре и на других участках) мощные орудия, Шерман приказал вести систематический обстрел военных и промышленных объектов города.

Неизбежные в таких случаях жертвы среди гражданского населения Атланты вскоре нашли отражение в яростной газетной кампании на Юге против «варварства» Шермана.

Худ,почти без паузы, нанес еще один удар. Поздно вечером 21 июля он направил корпус Харди в 15-мильный ночной бросок к юго-востоку от Атланты с дальнейшим поворотом на север.

В полдень 22 июля части Харди внезапно возникли у юго-восточных окраин города, куда в это время наступала армия Мак-Ферсона.

Харди обрушил на ее левый фланг удар, сила которого была такова, что многие северяне бросились бежать.

Но еще до начала сражения в наиболее слабо защищенное место обороны Мак-Ферсона были посланы две дивизии. Как раз в разгар южной атакиэти части появились на поле боя, буквально с марша вступив в сражение. Сомкнув разорванные было ряды, северяне сумели занять жесткую оборону.

Худ не собирался упускать победу, которую, как ему казалось, он уже держал в руках. Он приказал бросить на Мак-Ферсона мощную группу из корпуса Бенджамина Читхэма. Наблюдавший за сражением Шерман заметил, что части Читхэма куда-то уходят.

Заподозрив неладное, Шерман приказал Скофилду выделить пару батарей орудий на конной тяге и во главе их помчался вдогонку за Читхэмом. Когда конфедераты набросились на части Мак-Ферсона Шерман приказал канонирам развернуть орудия и открыть по Читхэму огонь.

Мятежники в ужасе бросились наутек. А с другой стороны по ним палили орудия Мак-Ферсона.

В суматохе боя, когда северяне дрогнули и начали отступать, Мак-Ферсон, пытаясь остановить бегущий корпус Фрэнка Блэйра, в азарте выехал прямо на южный пикети был убит наповал.

Его место временно занял генерал Джон Логан, которого солдаты за богатырское телосложение называли «вышибалой». Еще до появления Шермана со спасительной артиллерией Логан сам повел солдат в контратаку.

Мужество солдат и офицеров северян спасло судьбу сражения 22 июля, получившего название «битвы за Атланту» и завершившегося только в темноте.

Отчаянные попытки Худа перехватить инициативу показали Шерману, что силы южан на исходе.

У него возник смелый план: скрытым маневром выйти в глубокий тыл противника с юга и отрезать его от Саванны, крупного атлантического порта (впрочем, к тому времени роль порта уже потерявшего, так как его блокировал флот Севера), откуда к Худу подступала большая часть продовольствия, боеприпасов, подкрепления. Этот выход в тыл удался Шерману не сразу.

«Первая попытка» была поручена армии Оливера Ховарда (он был назначен на место Мак-Ферсона, а самонадеянный Джозеф Хукер, считавший, что этот пост «по старшинству» должен достаться ему, в знак протеста подал в отставку), но Худ, предупредив хитроумный маневр северян, 28 июля у церквушки Эзра, к юго-западу от Атланты, нанес им третий удар. Ховард отменно руководил боем, и мятежники были отброшены. После этого сил для новых ударов у Худа уже не оставалось, и он перешел к жесткой обороне.

Шерман продолжал и попытки обхода противника крупными силами, и дерзкие кавалерийские броски. До поры до времени конфедераты отбивали все его выпады.

Наконец в ночь на 26 августа Шерман скрытно увел почти все свои войска на запад от Атланты, оставив в траншеях лишь корпус Генри Слокама.

Быстро выйдя к железным дорогам Атланта—Монтгомери, а затем Атланта—Саванна, федералы стали самозабвенно разрушать их, чтобы полностью блокировать мятежников в Атланте.

Была даже разработана специальная «технология»: множество солдат выстраивалось вдоль одной из сторон полотна, по двое у каждой шпалы. По команде десятки таких пар одновременно поднимали внушительный участок колеи и опрокидывали его навзничь.

А затем кувалдами, ломами, камнями – всем тяжелым, что попадалось под руку, солдаты отбивали шпалы от рельсов и швыряли их в заранее разведенные костры. Следом за шпалами в огонь бросали и рельсы, раскаляли их добела, после чего причудливо изгибали вокруг ближних деревьев или телеграфных столбов.

Получавшиеся при этом загогулины солдаты остроумно прозвали «галстуками (или «шпильками») Шермана»; такие «галстуки»при всем желании уже нельзя было использовать для восстановления колеи.

Лишь в ночь на 30 августа Худ узнал, что северяне вышли к железнодорожной станции Джонсборо, далеко у него в тылу. Он бросил туда корпус Харди, усиленный до 24 тысяч человек, и уже 31 августа южане ворвались на станцию. Завязался тяжелейший бой, но части Ховарда отбили все атаки Харди, а на следующий деньразгромили его.

Худу пришлось спешно эвакуировать Атланту. Отступая, солдаты Худа жгли паровозы, вагоны, взрывали боеприпасы, которые не могли захватить с собой.

Многочисленные взрывы и начавшийся от них в городе пожар создали в Атланте обстановку подлинного кошмара, во много раз превосходившую «ужасы» обстрелов северян, столь охотно описываемые позднее в мемуарах бывших мятежников.

Худ увел армию на юго-восток, сумев избежать столкновения с силами северян у Джонсборо. 4 сентября он телеграфировал в Ричмонд, что его армия теперь базируется у железнодорожной станции Лавджой в 30 милях к югу от Атланты.

В ночь на 2 сентября Шерман в волнении прогуливался у своей штабной палатки, близ Джонсборо. Слыша грохот взрывов со стороны Атланты, он опасался, что Худ атакует оставшегося в одиночестве Слокама. Генералу так и не удалось уснуть.

На рассвете он услышал поблизости оживленные возгласы, смех. Это Томас, только что получивший от Слокама сообщение о бегстве армии Худа, громко читал его оказавшимся рядом солдатам и офицерам.

А 20-й корпус во главе со Слокамом как раз в эти утренние часы входил в оставленную противником Атланту.

Север ликовал. В честь Шермана и его армии слагались поэмы, сочинялись марши, а президент Линкольн даже распорядился отслужить в церквах благодарственные молебны и прислал Шерману телеграмму с выражением «благодарности нации».

Пробыв несколько дней в Джонсборо в надежде «перехватить» отступавшую армию Худа, Шерман 7 сентября прибыл в Атланту. Опасаясь присутствия в своем тылу города, жители которого не питали горячей любви к Северу и к тому же потерпели сильныелишения во время взятия города, Шерманизвестил горожан, что они должны в кратчайшие сроки покинуть Атланту.

Разумеется, этот шаг вызвал на Юге бурю протестов и патетических обвинений в адрес Шермана, но его это мало волновало. Еще 4 сентября он телеграфировал начальнику штаба генерала Гранта генералу Генри Хэллеку: «Если этот народецподнимет вой насчет моего варварства и жестокости, я отвечу, что война – это война, а не погоня за популярностью.

Если они хотят мира, то им и их родственникам следует прекратить эту войну».

Ситуация тех дней осложнялась тем, что Худ неожиданно двинул остатки своей армии на северо-запад. Уйдя в сторону от Атланты, он явно рвался в штаты Среднего Запада.

Некоторое время Шерман пытался преследовать его, но затем поручил это специально выделенным группам Томаса и Скофилда. Линкольн и Грант, однако, были крайне обеспокоены выпадами «недобитого» Худа.

Но Шерману в длительной переписке с Грантом удалось отстоять свой план: наступать на Саванну, отказавшись при этом от коммуникаций и какой-либо связи со столицей.

Перед началом марша Шерман отправил в Чаттанугу раненых, больных, излишки артиллерии – все, что могло помешать ему в походе.

В последние дни подготовки была повреждена железнодорожная колея и уничтожен проволочный телеграф, чтобы никто не мог узнать что-либо об армии Шермана.

С этого момента, с 14 ноября, все 68-тысячное войско Шермана почти на месяц исчезло для внешнего мира. Одна за другой части северян покидали Атланту, и днем 16 ноября выступила в поход последняя из них.

Известия о выступлении армии Шермана из Атланты «куда-то на юг» привели в Конфедерации к взрыву как паники, так и судорожной воинственности. Гигантская армия Шермана шла вперед четырьмя мощными колоннами; при ней было 65 орудий, до 600 санитарных повозок, 2,5 тысяч фургонов с продовольствием и боеприпасами.

Иногда на авангарды и фланги армии пытались напасть кавалеристы Джозефа Уиллера и милиционеры Джорджии, но северяне легко их отбрасывали. Тогда конфедераты стали зарывать в землю на пути движения северян самодельные мины, на которых подорвались несколько солдат.

Но Шерман распорядился вести перед колоннами группы пленных, которых заставляли кирками и лопатами откапывать мины.

А когда пресса Юга в очередной раз обвинила генерала в жестокости, он ответил, что мятежники хотели этими минами убить его солдат, он же спасает их жизни, отчасти рискуя при этом жизнями солдат противника, которых вовсе не обязан жалеть.

Операция Шермана была секретом для всех, кроме узкого круга военно-политического руководства Севера, Но конкретных ее деталей не знал никто. В целях снабжения огромной армии Шерман приказывал реквизировать у населенияпродовольствие, лошадей, мулов.

Одновременно разрушались расположенные в важных стратегических пунктах укрепленные здания, предприятия, железнодорожные строения и сама колея, чтобы ничто не смогло более послужитьв эти последние месяцы войны.

Нигде не задерживаясь, даже в столице Джорджии Милледжвилле (ее северяне миновали 23 ноября), Шерман рвался к океану.

В первых числах декабря его колонны одна за другой начали в различных местах выходить к побережью Атлантики.

А с поджидавших Шермана судов флота Севера еще в конце ноября была высажена на побережье диверсионная группа, которая 6 декабря попыталась перерезать железную дорогу Саванна—Чарльстон (это окончательно отрезало бы Саванну от внешнего мира), но конфедераты сумели отбиться.

Любопытно, что при этом милиционеры из Джорджии категорически отказывались воевать «на иностранной территории», т.е. в Южной Каролине, и их командиру пришлось хитростью бросить их против северян, переведя в темноте поезд на пути, ведущие к Чарльстону.

Разведчики Шермана сообщили, что оборона Саванны сильна, город защищают примерно 5—6 тысяч солдат и 8—10 тысяч милиционеров. Поскольку солдаты Шермана устали от долгого марша, генерал стал было склоняться к мысли об осаде Саванны. Но такое решение было не в его характере, и вскоре Шерман приказал захватить мощный форт Мак-Аллистер – ключ к Саванне с юга, милях в 15 от нее.

Днем 11 декабря штурмовая дивизия Уильяма Хейзена пошла в атаку, за которой Шерман и офицеры штаба наблюдали с крыши ближней рисовой мельницы. Орудия форта встретили наступавших яростным огнем.

Когда рассеялся густой дым, Шерману на мгновение показалось, что мощный залп смел всю дивизию прорыва, но, как выяснилось, на пути наступавших оказалась большая впадина, минуя которую, они на пару минут скрылись из виду. Кстати, впадина спасла жизни многим северянам, укрыв их от убийственного огня. И вот уже дивизия Хейзена возникла на дальнем гребне впадины и продолжила штурм.

А еще через несколько минут солдаты карабкались на брустверы форта. Осада форта продолжалась не более двадцати минут. Примерно четверть его гарнизона погибла при штурме, остальные попали в плен.

17 декабря Шерман направил генералу Уильяму Харди, теперь стоявшему во главе обороны Саванны, предложение о сдаче города. На следующий день Харди прислал отказ, и Шерман приказал готовиться к штурму. Но и Харди, конечно, понимал, что Саванну ему не спасти.

Спешно прибывший туда из Чарльстона командующий всеми силами Конфедерации на юге-востоке генерал Пьер Борегар также настоятельно посоветовал Харди поскорее оставить город, пока еще был шанс отойти к Чарльстону. Поколебавшись, Харди согласился.

Его солдаты скрытно навели три понтонных моста через рукава реки Саванна, и в ночь на 21 декабря войско Харди ускользнуло из города и ушло в Чарльстон. А уже в 5 часов утра в Саванну вступали отряды Шермана.

Счастливый Шерман отправил Линкольну телеграмму, текст которой, навсегда оставшийся в истории США, гласил: «Прошу Вас принять в качестве рождественского подарка город Саванну со 150 тяжелыми орудиями, множеством снаряжения, а также примерно 25 тысячами кип хлопка».

Отличный рождественский подарок получил в конце года и сам Шерман. Преподнес его генерал Джордж Томас, который был еще в октябре направлен Шерманом в столицу Теннесси – Нэшвилль, чтобы сдерживать там попытки Джона Худа захватить этот штат.

Вначале, правда, генерал Джон Скофилд (его Огайскую армию Шерман также бросил на оборону штата Теннесси) нанес Худу тяжелейший урон в ноябрьских боях у Спринг-Хилла и Франклина; в последнем бою, кстати, были убиты шестеро генералов-южан, а еще один попал в плен.

Затем Худ осадил Нэшвилль, но части Томаса и Скофилда решительно атаковали его и в двухдневном сражении 15—16 декабря разбили джонни наголову. Это единственный случай в ходе данной войны, когда одна из армии была фактически уничтожена на поле боя.

Дав отдохнуть уставшей армии, пополнив запасы боеприпасов, продовольствия, обновив обмундирование, Шерман уже в конце января выступил из Саванны на север.

Время года не подходило для дальних маршей: шли непрекращавшиеся дожди, по дорогам катились потоки грязи и воды, что остановило бы, пожалуй, любую армию, но не 60-тысячное войско Шермана, которое неумолимо шло вперед. В Ричмонде сообщения о новом наступлении северян вызвали панику.

Генерал Ли (президент Дэвис еще 3 февраля, уступив нараставшим просьбам населения и армии, назначил его главнокомандующим всеми армиями Конфедерации) приказал разбитому под Нэшвиллем Худу срочно идти с остатками армии и пополнениями из новобранцев наперерез Шерману и остановить его.

Одновременно в Северной Каролине проходил экстренный донабор милиции, и вскоре этот штат выставил против Шермана до 40 тысяч человек.

Во главе их фактически стоял Пьер Борегар, формально командовавший войсками Конфедерации в обеих Каролинах и в Джорджии (последней, впрочем, мятежники лишились после занятия Шерманом Саванны).

Кроме того, примерно 20-тысячное войско во главе с Брэкстоном Брэггом караулило в Северной Каролине армию Скофилда, еще в начале января посланную Шерманом для захвата важнейшего порта Уилмингтона и дальнейшего соединения с основной группой.

Взятию Уилмингтона предшествовала важная операция по овладению своего рода ключом к нему – фортом Фишер. В этой последней операции важную роль сыграл и федеральный флот.

Планируя операцию по взятию форта Фишер, командующий Североатлантической эскадрой коммодор Дэвид Портер столкнулся с двумя проблемами.

Первая из них заключалась в том, что поблизости не было ни одной военно-морской базы, а местный командующий сухопутными силами генерал Бенджамин Батлер, представлявший из себя вторую проблему, упорно отказывался сотрудничать.

Вдруг, неожиданно для всех, Батлер выдвинул фантастическую идею: он предложил не штурмовать форт Фишер, а взорвать его гигантской плавучей миной. Как ни странно, эта нелепая мысль пришлась Портеру по вкусу.

Он выбрал из состава своей эскадры старый пароход «Louisiana» и начинил его трюмы 215-тонным пороховым зарядом с детонатором. В середине декабря 1864 года эскадра Портера, пробившись сквозь шторм, появилась близ устья Кейп-Фейр-Ривер, а 23 числа буксир подвел «Луизиану» к форту Фишер на расстояние в 300 ярдов.

Там старый пароход бросил якорь, команда завела часовой механизм, установив его на 20 минут, и покинула судно в шлюпках.

Однако когда назначенное время истекло, взрыва почему-то не последовало. «Луизиана» продолжала мирно покачиваться на волнах.

Наконец канониры конфедеративных батарей, заинтригованные непонятным соседством старой и безвредной на вид калоши, выпустили в нее несколько снарядов.

Раздался мощный взрыв, за которым последовал невиданный по своим масштабам фейерверк, но ни один человек из гарнизона форта Фишер даже не был задет летящими обломками.

Портер решил проигнорировать эту неудачу и на следующий день на рассвете приблизился со своей эскадрой почти к самым батареям форта. Как выяснилось, мощь этих батарей была более воображаемой, нежели реальной, и в течение часа северяне заставили вражеские орудия замолчать.

Затем по разработанному заранее плану на сцене должен был появиться Батлер. Но Батлер был в своем репертуаре и прибыл почему-то только на следующий день.

Продолжая своевольничать, он произвел высадку в 5 милях от форта Фишер, но за целый день на берег было переправлено лишь около трети его сил — всего 2200 человек.

Тем временем Портер, скрипя зубами от злости, снова сблизился с батареями форта и открыл огонь, но Батлер, как видно, решил провалить операцию и одновременно подставить флотское начальство.

Он заявил, что огонь эскадры Портера был неэффективным и вывел из строя лишь 3 из 73 орудий форта Фишер и что к концу дня на укреплениях все еще оставалось 800 мятежников.

Затем он снова погрузил свои войска на транспорты и благополучно отбыл назад в Хэмптон-Роудс.

Немедленно уволив Батлера за трусость, Грант назначил на его место генерала Альфреда Тэрри.

12 января 1865 года Портер с эскадрой из 62 кораблей и с сухопутными силами генерала Тэрри на транспортах снова прибыл к форту Фишер. Адмирал немедленно двинул вперед флотилию броненосцев во главе с «New Ironsidesс», и расположившись в 800 ярдах от форта, они открыли огонь.

В 8 часов утра на следующий день войска высадились на берег, вырыли позади форта длинную траншею, проходившую поперек полуострова, и тем отрезали гарнизон Фишера от материка.

Затем на берег были выгружены осадные орудия, и назавтра федеральные войска начали операцию по захвату крепости.

Однако конфедераты пока не собирались выбрасывать белый флаг. Гарнизон форта Фишер состоял из 1500 человек во главе с полковником Уильямом Лентом, грамотным и опытным офицером. Весь первый день конфедераты оказывали ожесточенное сопротивление, и северянам не удалось добиться успеха.

Тогда в ходе третьего штурма, который был намечен на 15 января, Портер решил высадить на полуостров десантную партию, состоявшую из 3000 специально обученных матросов и морских пехотинцев.

Эта высадка прошла довольно успешно, и хотя атака десантников была отбита, им удалось отвлечь внимание врага от наступления людей Тэрри.

Затем бортовая артиллерия эскадры возобновила бомбардировку укреплений, и на сей раз ее канонада оказалась на редкость эффективной. Вскоре после полудня орудия конфедератов умолкли, оставив форт практически беззащитным перед штурмующей пехотой.

В 3 часа дня все пароходные свистки федеральной эскадры разом загудели, давая сигнал к началу приступа.

Семью часами позже после упорного сражения, в ходе которого южан выбили из форта и зажали у Федерал Пойнт, Лент с остатками своего гарнизона сдался.

В обстановке нарастающего хаоса конфедераты не могли даже определить, куда идет Шерман, а он, сделав в общем-то бесхитростные выпады в сторону Огасты и Чарльстона, в конце концов прошел между ними. В итоге Колумбия, куда 17 февраля ворвались войска Шермана, оказалась вообще никем не защищенной.

Но и после потери столицы Северной Каролины конфедераты не собирались складывать оружие. Роберт Ли поставил командующим в обеих Каролинах Джозефа Джонстона, который с июля 1864 г. (после снятия его Дэвисом за отступление к стенам Атланты) находился не у дел.

В распоряжении Джонстона было примерно 45 тысяч человек, около половины из них он собрал в кулак в центре Северной Каролины, намереваясь дать там Шерману решительный бой, а Брэгг«дежурил» между Уилмингтоном и Голдсборо, надеясь преградить дорогу Скофилду.

Шермана по-прежнему задерживали постоянные наскоки «партизан» и регулярных частей армии Конфедерации, грязь и дожди, но он продолжал идти вперед.

11 марта его части вступили в Фейетвилль, отбросив с пути пытавшийся остановить северян на окраинах города кавалерийский отряд южан. Когда рано утром 19 марта у Бентонвилла 27-тысячное войско Джонстона—Брэгга ринулось в атаку на северян, те едва не обратились в бегство.

Но утром 20 марта, после выхода к месту боя главных частей северян во главе с Шерманом, южанам самим пришлось ретироваться.

С этого момента Джонстон, решив не испытывать судьбу, больше не атаковал Шермана. Поздно вечером 22 марта федералы вошли в Голдсборо, куда на следующее утро прибыли части Скофилда и Тэрри. Марш к морю был закончен и Шерман направился на соединение с войсками генерала Гранта.

Использованы фрагменты главы «Шерман, Шеридан и их победы» из: Бурин С.Н. На полях сражений гражданской войны в США. М., 1988.

Источник: https://america-xix.ru/civilwar/battles/march-sea.html

?

Оригинал взят у winter_kinder в “Марш Шермана”: как и за что воевали Север и Юг в США
Генерал Шерман (опирается на лафет орудия) и его офицеры в окрестностях Атланты (фото 1864 г.

из Библиотеки Конгресса США)

150 лет назад, 15 ноября 1864 года, произошло ключевое событие Гражданской войны в США: начался знаменитый “марш к морю” северян под командованием Уильяма Шермана.

Отправной точкой похода стала столица штата Джорджия – Атланта. Войска Шермана вошли в Атланту 2 сентября, но захватывать, собственно, было нечего.

 Накануне командующий обороной южан генерал Худ распорядился подорвать 81 вагон боеприпасов, которые нельзя было взять с собой, поскольку северяне перерезали железную дорогу. В результате возник грандиозный пожар.

Миру эта история известна по кадрам из фильма “Унесенные ветром”, где Ретт Батлер, нахлестывая коня, вывозит Скарлетт из города сквозь пламя и взрывы.

С 15 ноября по 21 декабря 60-тысячная армия северян прошла четырьмя колоннами 360 километров от Атланты до Саванны, уничтожая на своем пути все, что можно было разрушить и поджечь. Война к тому времени велась 3 года 7 месяцев с переменным успехом.

Целью столь радикальной меры было экономическое разорение Юг и лишение неприятеля воли к сопротивлению. “Марш к морю” служит иллюстрацией того, как сильно изменились с тех пор нравы. В наши дни ни одна армия не прибегла бы к подобной тактике, тем более, на своей земле. Тогдашние понятия о гуманности и правах человека были далеки от современных. Шерман заставлял пленных южан выкапывать лопатами противопехотные мины, заявив, что иначе погибнут его солдаты, а жалеть врагов он не обязан.

Идея или прагматизм?

Главным итогом Гражданской войны стала отмена рабства. Однако мнение, что северяне сражались за высокую идею, не вполне отражает реальность, особенно на первом этапе. Действительно, существовало влиятельное движение аболиционистов, требовавших отмены рабства по соображениям нравственности.

Оно объединяло интеллектуалов (достаточно вспомнить “Хижину дяди Тома” Гарриет Бичер-Стоу), религиозных моралистов и просто порядочных людей из всех слоев общества. Некоторые аболиционисты, рискуя жизнью, помогали рабам бежать в свободные штаты. Южане рассматривали это как воровство и требовали выдачи беглецов и наказания пособников, что служило постоянным поводом для трений.

 Однако многие противники рабства отнюдь не считали чернокожих ровней себе и не стремились видеть их на Севере. Высказывалось даже мнение, что вина южан состоит именно в том, что они ввезли рабов в Америку и создали проблему. Еще больше было тех, кто в духе американского индивидуализма считал, что южане имеют право жить, как хотят, и не надо вмешиваться в их дела.

Этой точки зрения придерживалась большая часть политической и предпринимательской элиты Севера. Однако со временем начали накапливаться противоречия по другим вопросам.После Войны за независимость богатые и образованные южные плантаторы несколько десятилетий фактически играли ту же роль, что в Европе дворяне.

Главным образом из них рекрутировались президенты, высшие чиновники, генералы и дипломаты.По мере экономического развития Севера там стало нарастать недовольство тем, что регион, производящий большую часть ВВП, ущемлен политически.
Генерал Уильям Шерман осматривает укрепления северян (фото 1864 г.

из Бибилотеки Конгресса США)Усиливалась психологическая несовместимость. На Севере кипела работа, а образ жизни южных плантаторов напоминал быт русских помещиков при крепостном праве. В глазах героев “Унесенных ветром” янки были неприятными, бездуховными, суетливыми типами, думающими только о деньгах.

Те видели в южанах изнеженных лентяев, утопающих в незаслуженной роскоши.На больших хлопковых и табачных плантациях рабы подвергались бесчеловечной эксплуатации. Но “живой собственностью” владела четверть белого населения Юга. Многие представители среднего класса имели одного-двух невольников, использовавшихся как работники в мастерских и лавках и как домашняя прислуга.

 В 1850-х годах возник неразрешимый конфликт из-за импортных тарифов. Юг, живший вывозом в Европу хлопка и табака и ввозивший промышленные изделия, требовал свободной торговли, переживавший индустриальную революцию Север – протекционизма.

 Другую проблему породило освоение Дикого Запада, точнее, вопросы о том, следует ли разрешать в новых штатах рабство, и надо ли продавать там землю или раздавать бесплатно. При первом варианте львиная доля земель оказалась бы в руках плантаторов, имевших деньги и дешевую рабочую силу. Северяне хотели, чтобы каждый мог получить на новых территориях надел и стать фермером.

 Кроме того, южане боялись, что свободные штаты со временем обретут в Конгрессе прочное большинство и смогут беспрепятственно проводить угодные им законы. В 1854 году Конгресс после долгой борьбы утвердил “Акт Канзас-Небраска”, позволявший новым штатам самостоятельно решать вопрос о рабстве, что временно успокоило южан. Однако избрание в 1860 году президентом известного противника рабства Авраама Линкольна вновь пробудило их опасения.

Сецессия

Конституция США прямо не разрешала и не запрещала выход штатов из состава федерации. Первой, 20 декабря 1860 года, “Акт о сецессии” приняла Южная Каролина. В течение января за ней последовали Миссисипи, Флорида, Алабама, Джорджия и Луизиана.

4 февраля шесть штатов созвали Временный Конгресс и провозгласили новое независимое государство: Конфедерацию Штатов Америки. В следующие три с половиной месяца к нему присоединились Техас, Вирджиния, Арканзас, Теннесси и Северная Каролина.

Эти 11 штатов приняли свою конституцию, объявлявшую рабство вечным, и избрали президентом бывшего сенатора от Миссисипи Джефферсона Дэвиса. Столицей Конфедерации стал главный город Вирджинии Ричмонд. Государство северян в ходе войны именовалось “Союзом”.

В него входили 23 штата, включая рабовладельческие Делавэр, Кентукки, Миссури и Мэриленд, после внутренней борьбы сохранившие лояльность Вашингтону. На сторону Конфедерации встали индейцы, сами владевшие рабами, а главное, не желавшие массового переселения на свои земли северных колонистов.

Спусковой крючок

4 марта 1861 года Линкольн принес президентскую присягу. В инаугурационной речи он объявил создание Конфедерации незаконным, но пообещал не применять силу против южных штатов и не отменять рабство на тех территориях, где оно существовало. Поводом для войны послужил захват южанами 14 апреля форта Самтер в Южной Каролине, являвшегося федеральной собственностью. Когда начался обстрел, командир гарнизона майор Роберт Андерсон сдался без боя, но потребовал, чтобы перед спуском флага США южане салютовали ему сотней ружейных залпов. Пуля случайно попала в ящик с боеприпасами, от взрыва погибли два подчиненных Андерсона, рядовые Дэниел Хоу и Эдвард Гэллоуэй. Они и стали первыми жертвами Гражданской войны. Вечером того же дня Линкольн подписал декларацию о начале военных действий и наборе 75 тысяч добровольцев.

Ход войны

На долю Севера приходились 22 миллиона человек населения (на Юге 9,1 миллиона, в том числе 3,6 миллиона рабов), 60% территории, практически вся промышленность, большая часть торгового и военного флота, 70% железных дорог, 81% банковских депозитов.

Моей высшей целью в этой борьбе является сохранение союза, не сохранение или уничтожение рабства.

Если бы я смог спасти союз, не освободив ни одного единственного раба, я бы сделал это, и если бы я мог спасти его, освободив всех рабов, я бы сделал это, и если бы мог спасти его, освободив одних рабов, а других не освободив, я бы сделал это.

Но я не намерен изменять мое часто высказываемое личное желание, что все люди везде должны быть свободны (Авраам Линкольн, интервью газете “Нью-Йорк таймс” 22 августа 1862 года)

Тем не менее, война началась для него неблагоприятно. В первом крупном сражении при Булл-Ране на западе Вирджинии 21 июля 1861 года северяне были разгромлены и бежали. В столице началась паника.

25 июля Конгресс принял “резолюцию Криттендена-Джонсона”, объявлявшую единственной целью войны сохранение территориальной целостности страны и требовавшую от Администрации не предпринимать никаких действий против института рабства. После поражения северян у Бэллс-Блаффа 21 октября конфедераты едва не захватили Вашингтон.

 Для джентльменов с Юга офицерская служба являлась потомственным занятием, а в армии северян командные должности вплоть до полковничьих комплектовались неопытными волонтерами.Главнокомандующий генерал Маклеллан за свою нерешительность сделался притчей во языцех.

Грант, Шерман и другие способные военачальники выдвинулись лишь в ходе боев, но кадровая чехарда продолжалась в течение всей войны. Южане были сильнее мотивированы и сплочены.

На Севере имели место ограничения гражданских прав, что, кстати, до сих пор ставится в вину Аврааму Линкольну, но люди, считавшие войну ненужной, могли выражать свое мнение. На Юге, как указывал российский военный историк Александр Свечин, за такое просто пристрелили бы.

Для северян компромисс при определенных обстоятельствах был возможен, для их противников нет.В конечном итоге выиграть войну Северу удалось благодаря экономическому, численному и военно-морскому превосходству. Порты Юга были блокированы, торговля умерла, население и армия начали страдать от нехватки самого необходимого.

Флаг конфедератов, захваченный северянами во время “марша к морю”, хранящийся в Музее истории в Атланте. В 1884 году, когда отмечалось 20-летие тех событий, обладатель трофея, бывший рядовой 56-го Нью-Йоркского полка Льюис Янг, вернул его южанам в знак примиренияКапитан Батлер из фильма “Унесенные ветром”, как известно, нажил состояние тем, что, рискуя жизнью, доставлял на Юг баснословно вздорожавшие товары.

Революционные шаги

Но главную роль сыграли воля и решительность Линкольна. 30 декабря 1862 года он в обход Конгресса подписал “Прокламацию об отмене рабства”, вступавшую в силу в течение 48 часов. Прежде в Европе преобладало мнение, что война идет из-за амбиций северян, которые говорят о свободе, а сами не позволяют Югу распорядиться собственной судьбой. Теперь они стали борцами за благородное дело.

 Английские текстильные фабрики страдали от перебоев с хлопком, начались массовые увольнения. Лондон и Париж готовились признать Конфедерацию и направить флот для снятия блокады, но под давлением общественного мнения вынуждены были пересмотреть свои планы. Около 180 тысяч рабов, узнав о прокламации, бежали от своих господ и вступили в армию Севера, служили проводниками и разведчиками.

 Еще раньше, в мае 1862 года, по инициативе Линкольна Конгресс принял “Закон о гомстедах”, запрещавший рабство на новых землях и гарантировавший каждому желающему бесплатный надел в 160 акров.
Статуя Линкольна в здании Конгресса СШАДля европейских бедняков Америка сделалась маяком надежды и землей обетованной.

В течение двух лет 177 тысяч немцев и 144 тысячи ирландцев пересекли океан и с ходу записались в армию Линкольна. 1-3 июля 1863 года южане, вторгшиеся в Пенсильванию, впервые понесли тяжелое поражение при Геттисберге. Одновременно генерал Грант овладел ключевой крепостью Виксберг в Луизиане, взяв в плен около 25 тысяч южан и разрезав территорию Конфедерации надвое.

7 ноября конфедераты были разгромлены у Раппанахок-Стейшен. По мнению военных историков, после этих поражений Юг лишился шансов на победу, так как его людские и экономические резервы были исчерпаны. Отныне вопрос был лишь в том, сколько он продержится.

 На восточном фронте южане на протяжении всего 1864 года упорно сопротивлялись, но на западе падение Атланты и “марш к морю” сделали дальнейшую борьбу бесполезной. К весне 1865 года в распоряжении главнокомандующего Конфедерации генерала Ли оставались всего 54 тысячи человек. 2 апреля пал Ричмонд, 9 апреля Ли сдался главнокомандующему Севера и будущему президенту Улиссу Гранту у Аппоматокса.

 На следующий день были арестованы Джефферсон Дэвис и члены его администрации. 13 мая произошел бой у ранчо Пальмито – последний, который южане выиграли. 23 июня капитулировал генерал Стэнд Уэйти и его часть, состоявшая из индейцев. В войне была поставлена точка.

Позиция России

Лондон и Париж в ходе Гражданской войны поддерживали Юг: Британия по экономическим причинам, Наполеон III, потому что надеялся подчинить Конфедерацию своему влиянию. Ряд южных штатов раньше входили во французскую Луизиану, проданную в 1803 году его дядей. Официальный Петербург наперекор недавним противникам в Крымской войне встал на сторону Севера.

Передовые люди, радовавшиеся недавней отмене крепостного права, горячо приветствовали борьбу с рабством за океаном.В российских дипломатических документах и прессе Конфедерация именовалась “возмутившимися штатами”. С сентября 1863-го по июль 1864 года русские эскадры адмиралов Лесовского и Попова находились в Нью-Йорке и Сан-Франциско.

 Попов отдал своим экипажам приказ вмешаться, если южане попытаются атаковать Сан-Франциско с моря. На кораблях нью-йоркской эскадры побывали около 500 американских конгрессменов и чиновников.

 “Россия и Соединенные Штаты братствуют”; “Русский крест сплетается со звездами и полосами”; “Восторженная народная демонстрация на Пятой авеню”, – писали американские газеты.”Муниципалитет и высшая буржуазия осыпают почестями русских офицеров.

Зато французских и английских моряков вовсе не видно на берегу, хотя до пяти тысяч их находится на тесном пространстве здешней морской стоянки. Офицеры не желают играть второстепенную роль на празднествах, где львами являются русские, а матросов не пускают потому, что американцы заманивают их к себе на службу”, – сообщала лондонская “Таймс”.

 “Президент Линкольн искренне хотел бы, чтобы прием отразил искренность и дружелюбие, которое наша страна испытывает к России”, – заявил госсекретарь Уильям Сьюард. Забыв на время о своих республиканских и либеральных убеждениях, Белый дом выразил солидарность с Петербургом в вопросе о подавлении польского восстания.

След в истории

С тех пор военных действий на американской территории не велось, если не считать столкновений с индейцами и гибели в начале 1945 года шести участников пикника (беременной жены пастора и пятерых подростков) в штате Орегон от взрыва бомбы, доставленной японским воздушным шаром.

 В Гражданской войне приняли участие почти четыре миллиона человек (2 803 300 со стороны Севера и 1 064 200 со стороны Юга). Погибли в боях, умерли от ран и болезней 359 тысяч северян и 258 тысяч южан, а в общей сложности свыше 617 тысяч человек – больше, чем потеряли США во всех остальных войнах, в которых участвовали.

Военные расходы и материальные потери оценивались в 3,5 миллиарда тогдашних или примерно 210 миллиардов современных долларов.Военные эксперты считают Гражданскую войну в США последней в мире войной старого типа, когда основными видами боевых действий являлись рукопашная и сабельная рубка. Однако она принесла и некоторые новшества.

 9 марта 1862 года на Хэмптонском рейде у берегов Вирджинии произошло первое в истории сражение броненосных кораблей.17 февраля 1864 года подводная лодка южан “Хэнли”, приводимая в движение мускульной силой восьми матросов, вращавших коленчатый вал, также впервые в истории торпедировала неприятельское судно (корвет “Хьюсатоник”).

 В сражении при Севен Пайнс 31 мая – 1 июня 1862 года обе стороны использовали пулеметы, правда, примитивные, и существенного влияния на ход боя не оказавшие. В августе-сентябре 1863 года под Чаттанугой северяне применили в военных целях колючую проволоку.

 Впервые, правда, не в мировой, а в американской истории, обе стороны прибегли к принудительной мобилизации (южане с апреля, а северяне с июля 1862 года).В ноябре 1864 года Авраам Линкольн на волне военных побед был избран на следующий срок.

14 апреля 1865 года его застрелил в театре актер Джон Бут, который мстил за поражение Юга и, спуская курок, воскликнул по-латыни: “Такова участь тиранов!”

18 декабря 1865 года отмена рабства была закреплена в 13-й поправке к Конституции США.

история

Источник: https://i-bormey.livejournal.com/60475.html

Артем Кречетников Би-би-си, Москва

Правообладатель иллюстрации AP Image caption Генерал Шерман (опирается на лафет орудия) и его офицеры в окрестностях Атланты (фото 1864 г. из Библиотеки Конгресса США)

150 лет назад, 15 ноября 1864 года, произошло ключевое событие Гражданской войны в США: начался знаменитый “марш к морю” северян под командованием Уильяма Шермана.

Отправной точкой похода стала столица штата Джорджия – Атланта.

Войска Шермана вошли в Атланту 2 сентября, но захватывать, собственно, было нечего.

Накануне командующий обороной южан генерал Худ распорядился подорвать 81 вагон боеприпасов, которые нельзя было взять с собой, поскольку северяне перерезали железную дорогу. В результате возник грандиозный пожар.

Миру эта история известна по кадрам из фильма “Унесенные ветром”, где Ретт Батлер, нахлестывая коня, вывозит Скарлетт из города сквозь пламя и взрывы.

С 15 ноября по 21 декабря 60-тысячная армия северян прошла четырьмя колоннами 360 километров от Атланты до Саванны, уничтожая на своем пути все, что можно было разрушить и поджечь.

Война к тому времени велась 3 года 7 месяцев с переменным успехом. Целью столь радикальной меры было экономически разорить Юг и лишить неприятеля воли к сопротивлению.

“Марш к морю” служит иллюстрацией того, как сильно изменились с тех пор нравы. В наши дни ни одна армия не прибегла бы к подобной тактике, тем более, на своей земле.

Тогдашние понятия о гуманности и правах человека были далеки от современных. Шерман заставлял пленных южан выкапывать лопатами противопехотные мины, заявив, что иначе погибнут его солдаты, а жалеть врагов он не обязан.

Идея или прагматизм?

Главным итогом Гражданской войны стала отмена рабства. Однако мнение, что северяне сражались за высокую идею, не вполне отражает реальность, особенно на первом этапе.

Действительно, существовало влиятельное движение аболиционистов, требовавших отмены рабства по соображениям нравственности. Оно объединяло интеллектуалов (достаточно вспомнить “Хижину дяди Тома” Гарриет Бичер-Стоу), религиозных моралистов и просто порядочных людей из всех слоев общества.

Некоторые аболиционисты, рискуя жизнью, помогали рабам бежать в свободные штаты. Южане рассматривали это как воровство и требовали выдачи беглецов и наказания пособников, что служило постоянным поводом для трений.

Однако многие противники рабства отнюдь не считали чернокожих ровней себе и не стремились видеть их на Севере. Высказывалось даже мнение, что вина южан состоит именно в том, что они ввезли рабов в Америку и создали проблему.

Еще больше было тех, кто в духе американского индивидуализма считал, что южане имеют право жить, как хотят, и не надо вмешиваться в их дела. Этой точки зрения придерживалась большая часть политической и предпринимательской элиты Севера.

Однако со временем начали накапливаться противоречия по другим вопросам.

После Войны за независимость богатые и образованные южные плантаторы несколько десятилетий фактически играли ту же роль, что в Европе дворяне. Главным образом из них рекрутировались президенты, высшие чиновники, генералы и дипломаты.

По мере экономического развития Севера там стало нарастать недовольство тем, что регион, производящий большую часть ВВП, ущемлен политически.

Правообладатель иллюстрации AP Image caption Генерал Шерман осматривает укрепления северян (фото 1864 г. из Библиотеки Конгресса США)

Усиливалась психологическая несовместимость. На Севере кипела работа, а образ жизни южных плантаторов напоминал быт русских помещиков при крепостном праве.

В глазах героев “Унесенных ветром” янки были неприятными, бездуховными, суетливыми типами, думающими только о деньгах. Те видели в южанах изнеженных лентяев, утопающих в незаслуженной роскоши.

В 1850-х годах возник неразрешимый конфликт из-за импортных тарифов. Юг, живший вывозом в Европу хлопка и табака и ввозивший промышленные изделия, требовал свободной торговли, переживавший индустриальную революцию Север – протекционизма.

Другую проблему породило освоение Дикого Запада, точнее, вопросы о том, следует ли разрешать в новых штатах рабство, и надо ли продавать там землю или раздавать бесплатно.

При первом варианте львиная доля земель оказалась бы в руках плантаторов, имевших деньги и дешевую рабочую силу. Северяне хотели, чтобы каждый мог получить на новых территориях надел и стать фермером.

Кроме того, южане боялись, что свободные штаты со временем обретут в Конгрессе прочное большинство и смогут беспрепятственно проводить угодные им законы.

В 1854 году Конгресс после долгой борьбы утвердил “Акт Канзас-Небраска”, позволявший новым штатам самостоятельно решать вопрос о рабстве, что временно успокоило южан. Однако избрание в 1860 году президентом известного противника рабства Авраама Линкольна вновь пробудило их опасения.

Сецессия

Конституция США прямо не разрешала и не запрещала выход штатов из состава федерации.

Первой, 20 декабря 1860 года, “Акт о сецессии” приняла Южная Каролина. В течение января за ней последовали Миссисипи, Флорида, Алабама, Джорджия и Луизиана.

4 февраля шесть штатов созвали Временный Конгресс и провозгласили новое независимое государство: Конфедерацию Штатов Америки.

В следующие три с половиной месяца к нему присоединились Техас, Вирджиния, Арканзас, Теннесси и Северная Каролина. Эти 11 штатов приняли свою конституцию, объявлявшую рабство вечным, и избрали президентом бывшего сенатора от Миссисипи Джефферсона Дэвиса. Столицей Конфедерации стал главный город Вирджинии Ричмонд.

Государство северян в ходе войны именовалось “Союзом”. В него входили 23 штата, включая рабовладельческие Делавэр, Кентукки, Миссури и Мэриленд, после внутренней борьбы сохранившие лояльность Вашингтону.

На сторону Конфедерации встали индейцы, сами владевшие рабами, а главное, не желавшие массового переселения на свои земли северных колонистов.

Спусковой крючок

4 марта 1861 года Линкольн принес президентскую присягу. В инаугурационной речи он объявил создание Конфедерации незаконным, но пообещал не применять силу против южных штатов и не отменять рабство на тех территориях, где оно существовало.

Поводом для войны послужил захват южанами 14 апреля форта Самтер в Южной Каролине, являвшегося федеральной собственностью.

Когда начался обстрел, командир гарнизона майор Роберт Андерсон сдался без боя, но потребовал, чтобы перед спуском флага США южане салютовали ему сотней ружейных залпов. Пуля случайно попала в ящик с боеприпасами, от взрыва погибли два подчиненных Андерсона, рядовые Дэниел Хоу и Эдвард Гэллоуэй. Они и стали первыми жертвами Гражданской войны.

Вечером того же дня Линкольн подписал декларацию о начале военных действий и наборе 75 тысяч добровольцев.

Ход войны

На долю Севера приходились 22 миллиона человек населения (на Юге 9,1 миллиона, в том числе 3,6 миллиона рабов), 60% территории, практически вся промышленность, большая часть торгового и военного флота, 70% железных дорог, 81% банковских депозитов.

Моей высшей целью в этой борьбе является сохранение союза, не сохранение или уничтожение рабства.

Если бы я смог спасти союз, не освободив ни одного единственного раба, я бы сделал это, и если бы я мог спасти его, освободив всех рабов, я бы сделал это, и если бы мог спасти его, освободив одних рабов, а других не освободив, я бы сделал это.

Но я не намерен изменять мое часто высказываемое личное желание, что все люди везде должны быть свободны Авраам Линкольн, интервью газете “Нью-Йорк таймс” 22 августа 1862 года

Тем не менее, война началась для него неблагоприятно.

В первом крупном сражении при Булл-Ране на западе Вирджинии 21 июля 1861 года северяне были разгромлены и бежали.

В столице началась паника. 25 июля Конгресс принял “резолюцию Криттендена-Джонсона”, объявлявшую единственной целью войны сохранение территориальной целостности страны и требовавшую от Администрации не предпринимать никаких действий против института рабства.

После поражения северян у Бэллс-Блаффа 21 октября конфедераты едва не захватили Вашингтон.

Для джентльменов с Юга офицерская служба являлась потомственным занятием, а в армии северян командные должности вплоть до полковничьих комплектовались неопытными волонтерами.

Главнокомандующий генерал Маклеллан за свою нерешительность сделался притчей во языцех. Грант, Шерман и другие способные военачальники выдвинулись лишь в ходе боев, но кадровая чехарда продолжалась в течение всей войны.

Южане были сильнее мотивированы и сплочены.

На Севере имели место ограничения гражданских прав, что, кстати, до сих пор ставится в вину Аврааму Линкольну, но люди, считавшие войну ненужной, могли выражать свое мнение.

На Юге, как указывал российский военный историк Александр Свечин, за такое просто пристрелили бы. Для северян компромисс при определенных обстоятельствах был возможен, для их противников нет.

В конечном итоге выиграть войну Северу удалось благодаря экономическому, численному и военно-морскому превосходству. Порты Юга были блокированы, торговля умерла, население и армия начали страдать от нехватки самого необходимого.

Правообладатель иллюстрации AP Image caption Флаг конфедератов, захваченный северянами во время “марша к морю”, хранящийся в Музее истории в Атланте. В 1884 году, когда отмечалось 20-летие тех событий, обладатель трофея, бывший рядовой 56-го Нью-Йоркского полка Льюис Янг, вернул его южанам в знак примирения

Капитан Батлер из фильма “Унесенные ветром”, как известно, нажил состояние тем, что, рискуя жизнью, доставлял на Юг баснословно вздорожавшие товары.

Революционные шаги

Но главную роль сыграли воля и решительность Линкольна. 30 декабря 1862 года он в обход Конгресса подписал “Прокламацию об отмене рабства”, вступавшую в силу в течение 48 часов.

Прежде в Европе преобладало мнение, что война идет из-за амбиций северян, которые говорят о свободе, а сами не позволяют Югу распорядиться собственной судьбой. Теперь они стали борцами за благородное дело.

Английские текстильные фабрики страдали от перебоев с хлопком, начались массовые увольнения. Лондон и Париж готовились признать Конфедерацию и направить флот для снятия блокады, но под давлением общественного мнения вынуждены были пересмотреть свои планы.

Около 180 тысяч рабов, узнав о прокламации, бежали от своих господ и вступили в армию Севера, служили проводниками и разведчиками.

Еще раньше, в мае 1862 года, по инициативе Линкольна Конгресс принял “Закон о гомстедах”, запрещавший рабство на новых землях и гарантировавший каждому желающему бесплатный надел в 160 акров.

Правообладатель иллюстрации Reuters Image caption Статуя Линкольна в здании Конгресса США

Для европейских бедняков Америка сделалась маяком надежды и землей обетованной. В течение двух лет 177 тысяч немцев и 144 тысячи ирландцев пересекли океан и с ходу записались в армию Линкольна.

1-3 июля 1863 года южане, вторгшиеся в Пенсильванию, впервые понесли тяжелое поражение при Геттисберге. Одновременно генерал Грант овладел ключевой крепостью Виксберг в Миссиссипи, взяв в плен около 25 тысяч южан и разрезав территорию Конфедерации надвое. 7 ноября конфедераты были разгромлены у Раппанахок-Стейшен.

По мнению военных историков, после этих поражений Юг лишился шансов на победу, так как его людские и экономические резервы были исчерпаны. Отныне вопрос был лишь в том, сколько он продержится.

На восточном фронте южане на протяжении всего 1864 года упорно сопротивлялись, но на западе падение Атланты и “марш к морю” сделали дальнейшую борьбу бесполезной.

К весне 1865 года в распоряжении главнокомандующего Конфедерации генерала Ли оставались всего 54 тысячи человек. 2 апреля пал Ричмонд, 9 апреля Ли сдался главнокомандующему Севера и будущему президенту Улиссу Гранту у Аппоматокса.

На следующий день были арестованы Джефферсон Дэвис и члены его администрации.

13 мая произошел бой у ранчо Пальмито – последний, который южане выиграли.

23 июня капитулировал генерал Стэнд Уэйти и его часть, состоявшая из индейцев. В войне была поставлена точка.

Позиция России

Лондон и Париж в ходе Гражданской войны поддерживали Юг: Британия по экономическим причинам, Наполеон III, потому что надеялся подчинить Конфедерацию своему влиянию. Ряд южных штатов раньше входили во французскую Луизиану, проданную в 1803 году его дядей.

Официальный Петербург наперекор недавним противникам в Крымской войне встал на сторону Севера.

Передовые люди, радовавшиеся недавней отмене крепостного права, горячо приветствовали борьбу с рабством за океаном.

В российских дипломатических документах и прессе Конфедерация именовалась “возмутившимися штатами”.

С сентября 1863-го по июль 1864 года русские эскадры адмиралов Лесовского и Попова находились в Нью-Йорке и Сан-Франциско.

Попов отдал своим экипажам приказ вмешаться, если южане попытаются атаковать Сан-Франциско с моря.

На кораблях нью-йоркской эскадры побывали около 500 американских конгрессменов и чиновников.

“Россия и Соединенные Штаты братствуют”; “Русский крест сплетается со звездами и полосами”; “Восторженная народная демонстрация на Пятой авеню”, – писали американские газеты.

“Муниципалитет и высшая буржуазия осыпают почестями русских офицеров.

Зато французских и английских моряков вовсе не видно на берегу, хотя до пяти тысяч их находится на тесном пространстве здешней морской стоянки.

Офицеры не желают играть второстепенную роль на празднествах, где львами являются русские, а матросов не пускают потому, что американцы заманивают их к себе на службу”, – сообщала лондонская “Таймс”.

“Президент Линкольн искренне хотел бы, чтобы прием отразил искренность и дружелюбие, которое наша страна испытывает к России”, – заявил госсекретарь Уильям Сьюард.

Забыв на время о своих республиканских и либеральных убеждениях, Белый дом выразил солидарность с Петербургом в вопросе о подавлении польского восстания.

След в истории

С тех пор военных действий на американской территории не велось, если не считать столкновений с индейцами и гибели в начале 1945 года шести участников пикника (беременной жены пастора и пятерых подростков) в штате Орегон от взрыва бомбы, доставленной японским воздушным шаром.

В Гражданской войне приняли участие почти четыре миллиона человек (2 803 300 со стороны Севера и 1 064 200 со стороны Юга).

Погибли в боях, умерли от ран и болезней 359 тысяч северян и 258 тысяч южан, а в общей сложности свыше 617 тысяч человек – больше, чем потеряли США во всех остальных войнах, в которых участвовали.

Военные расходы и материальные потери оценивались в 3,5 миллиарда тогдашних или примерно 210 миллиардов современных долларов.

Военные эксперты считают Гражданскую войну в США последней в мире войной старого типа, когда основными видами боевых действий являлись рукопашная и сабельная рубка. Однако она принесла и некоторые новшества.

9 марта 1862 года на Хэмптонском рейде у берегов Вирджинии произошло первое в истории сражение броненосных кораблей.

17 февраля 1864 года подводная лодка южан “Хэнли”, приводимая в движение мускульной силой восьми матросов, вращавших коленчатый вал, также впервые в истории торпедировала неприятельское судно (корвет “Хьюсатоник”).

В сражении при Севен Пайнс 31 мая – 1 июня 1862 года обе стороны использовали пулеметы, правда, примитивные, и существенного влияния на ход боя не оказавшие.

В августе-сентябре 1863 года под Чаттанугой северяне применили в военных целях колючую проволоку.

Впервые, правда, не в мировой, а в американской истории, обе стороны прибегли к принудительной мобилизации (южане с апреля, а северяне с июля 1862 года).

В ноябре 1864 года Авраам Линкольн на волне военных побед был избран на следующий срок. 14 апреля 1865 года его застрелил в театре актер Джон Бут, который мстил за поражение Юга и, спуская курок, воскликнул по-латыни: “Такова участь тиранов!”

18 декабря 1865 года отмена рабства была закреплена в 13-й поправке к Конституции США.

Источник: https://www.bbc.com/russian/international/2014/11/141113_american_civil_war_sherman

Марш Шермана к морю

Марш Шермана к морю

США, Джорджия

Виксберг. 4 июля 1863 г. Значение контроля над главной водной артерией страны – Миссисипи – понимали обе воюющие стороны. Северяне уже весной 1862 г.

сумели, причем практически бескровно, взять Новый Орлеан, город, расположенный в дельте великой реки.

Овладение городом Виксбергом, расположенным выше по течению, было необходимо для того, чтобы контролировать судоходство по Миссисипи и перекрыть армии Конфедерации поставки продовольствия.

Генерал Грант, командовавший силами северян, пытался прорваться к Виксбергу в декабре 1862 г. и в начале весны 1863 г. Стратегическое значение этого небольшого населенного пункта понимали все. Поэтому и конфедераты начали стягивать к Виксбергу дополнительные силы через железнодорожную станцию Джэксон. У.

Грант предпочел сделать большой крюк, двинувшись в сторону железнодорожного узла по тылам противника и снабжая солдат за счет реквизиций у местного населения. У станции Эдвардс произошло столкновение, в результате которого южане потерпели поражение.

В середине мая армия Гранта, совершив 200-мильный рейд по вражеской территории, выиграв пять боев и несколько мелких стычек, осадила Виксберг. Было предпринято несколько попыток штурма города, отбитых осажденными. Силы осаждавших быстро росли. В середине мая их было 34 тысячи против 30 тысяч южан. После того, как по распоряжению генерала Гранта У.

Шерман сумел отбить отряды южан, подходившие к Виксбергу, и присоединиться к осаде, силы северян выросли до 70 тысяч. Стало очевидно, что голодающий город обречен, и взятие его стало вопросом времени. Решающий штурм был назначен на 6 июля, но 3 июля командование осажденного гарнизона поставило вопрос о заключении перемирия.

Грант потребовал капитуляции и осажденные вынуждены были принять это требование. Утром 4 июля 1863 г., через семь недель после начала осады, солдаты и офицеры во главе с генералом Пембертоном вышли из-за укреплений города и сложили оружие.

Теперь территория Конфедерации была расколота надвое, а для войск северян открыт путь в Джорджию, житницу Конфедерации.

“Марш к морю” (осень 1864 г.). Под таким названием вошел в историю один из наиболее известных эпизодов Гражданской войны. К 1864 г. поражение разоренной и обескровленной Конфедерации стало почти неизбежным. Это «почти» объясняется политической ситуацией, сложившейся в северных штатах, где сильно чувствовалась усталость от затянувшейся войны.

Приближались президентские выборы. Рассчитывать на победу республиканец А. Линкольн мог только в том случае, если сумеет продемонстрировать возможность быстрой победы. Ради этого энергичный генерал Грант был отозван с Запада и назначен главнокомандующим. В ходе весенне-летней кампании ему удалось основательно измотать армию противника, но решительная победа одержана так и не была.

Захват Атланты. В ноябре 1864 г. вопреки ожиданиям, Линкольн был переизбран на президентский пост. Возможно, этому способствовала крупная военная победа, одержанная генералом Шерманом, захватившим в сентябре город Атланту.

В отличие от своего начальника, стремившегося в первую очередь разгромить силы противника, У. Шерман считал самым важным нанесение ударов по его стратегическим центрам.

Захват Атланты, крупного (по масштабам Юга) промышленного центра, находившегося на перекрестке железнодорожных путей, вполне соответствовал такой установке. Север ликовал.

«Летающая колонна». Захватив Атланту, Шерман пошел на очень рискованный шаг. Он настоял на разрешении двинуться через Джорджию в сторону Атлантического побережья.

Он был убежден, что таким путем он нанесет большой материальный урон сопернику, разрушив железнодорожную сеть южан, перекрыв подвоз продовольствия и подорвав их моральный дух. Шерман сократил свои обозы настолько, что его войска превратились в «летающую колонну» численностью в 60 тысяч человек.

Все палатки были оставлены, даже офицеры должны были размещаться на ночь под кусками брезента, натянутыми на палки. Продуктами должно было снабжать местное население.

Во время похода Шерман старался действовать так, чтобы до последнего дня нельзя было догадаться, какой именно объект будет его следующей целью.

Сначала южане не знали, что следует прикрывать: Огасту или Чарльстон (а Шерман прошел между ними и захватил столицу Южной Каролины Колумбию), потом они распылили свои силы между Шарлоттой и Фейтвиллем.

Почти 700 километров прошли солдаты Шермана по местности, пересеченной множеством ручьев и рек, вблизи противника, силы которого были вполне достаточны для оказания эффективного сопротивления. Войска двигались широким фронтом, четырьмя или пятью колоннами, каждая из которых была обрамлена отрядами фуражиров.

Если одна из колонн вступала в схватку с противником, остальные продолжали двигаться вперед. “Марш к морю” сильно подорвал южан. В начале декабря колонны начали выходить к побережью Атлантики, где их поджидали корабли северян. Почти весь декабрь ушел на то, чтобы взять штурмом прибрежный город Саванну.

Капитуляция южан. “Марш к морю” был победоносно завершен, но война все еще не закончилась. Только в апреле следующего 1865 г. командующий армией южан генерал Ли был вынужден капитулировать. 12 апреля у города Аппоматтокса побежденные сдали оружие.

В конце этой церемонии победители, одетые в синие мундиры прокричали приветствие последней из сдавшихся бригад, одетых в серые мундиры.

Гражданская война в США была последней войной, в ходе которой противники порой проявляли в отношении друг друга символические жесты уважения и рыцарственности.

Ссылка на источник: http://licey.net/free/2-srazheniya__izmenivshie_hod_istorii/11-srazheniya__izmenivshie_hod_istorii__xvi_xix_veka/stages/1190-viksberg_marsh_k_moryu___pohod_generala_shermana_k_poberezhyu_atlantiki.html

Источник: https://chrontime.com/sobytiya-marsh-shermana-k-moryu

Марш Шермана к морю. «Великий Линкольн. «Вылечить раны нации»» | Тененбаум Борис

Марш Шермана к морю

I

Уильяма Шермана сравнивали с Наполеоном не только на Севере. Южане в пожаре Атланты видели аналогию с пожаром Москвы и надеялись, что « успех погубит завоевателя …».

Генерал Худ оставил город, но спас армию – и теперь она отрежет Шерману отступление, и его войска окажутся посередине враждебной территории и без пропитания.

Сам президент КША, Джефферсон Дэвис, довел до сведения своих сограждан, что неустрашимый командир южной кавалерии, Натаниэль Бедфорд Форрест[1], уже действует в тылу врага и разрушает там полотно железных дорог.

Южане действительно действовали в Теннесси, на линиях железных дорог, и действительно разрушали рельсы, и как раз с помощью «галстуков Шермана».

Положим, федеральные войска рельс имели сколько угодно, и даже разрушенный на протяжении десятка километров путь восстанавливался за неделю – но проблема действительно существовала.

Мы знаем это из письма, написанного Шерманом генералу Гранту: «… сейчас у меня на хвосте и Худ, и Форрест, и все их дьяволы. Если просто пытаться удерживать дороги, мы будем терять по тысяче человек в месяц и не достигнем никаких результатов… »

Вместо этого Шерман предлагал радикальное решение – поход к побережью. Предполагалось, что 62 тысячи солдат найдут себе пропитание по дороге, разоряя местность, а идти обратно им не придется, потому что на берегу Атлантики их встретит военно-морской флот северян, который и обеспечит подвоз всего необходимого: «… мы разрежем Джорджию пополам и заставим ее выть и молить о пощаде …»

Грант сомневался. В сущности, предлагаемый Шерманом «… отрыв от железных дорог …» и «… снабжение путем захвата …» повторяло его собственную кампанию в штате Миссисипи, только в более крупном масштабе – но вот как раз масштаб и вызывал беспокойство.

Поход Гранта от Виксбурга до Джексона покрывал дистанцию в 60 с небольшим километров, в то время как Шерману даже по относительно короткому маршруту – от Атланты до Саванны – надо было идти 400 километров. Большая разница.

К тому же предсказать, куда именно удастся пробиться, заранее было невозможно. Рассматривались самые разные варианты – например, поход к порту Мобил, на соединение с федеральными войсками, стоящими сейчас в Новом Орлеане.

Или к Чарльстону, в Южной Каролине.

Риск, конечно, был велик – но Шерман настаивал на своем. По опыту войны с южной кавалерией у себя в тылу он знал, как трудно поймать движущегося на большом пространстве врага.

Конечно, его пехотные колонны не смогут двигаться так быстро, как конница, но и остановить их будет много труднее. Если генерал Худ с его малыми силами решится последовать за Шерманом, то он пойдет по уже опустошенной земле.

Если не решится – тем лучше, южанам придется каким-то образом наскрести какие-то другие войска, которых у них нет.

https://www.youtube.com/watch?v=T1i2_ornm7c

Вся его идея, собственно, в известной мере и состояла в том, что движение армии будет непредсказуемым, и в попытке защитить все слабые пункты правительству КША придется распылить свои силы, и без того недостаточные.

Шерман много чего успел переделать в своей жизни, и в частности, был менеджером банка, занимавшегося земельными сделками в Калифорнии. Так что с цифрами он работал вполне уверенно, представил Гранту на рассмотрение весьма убедительные выкладки и в конце концов получил его ворчливое согласие.

Поход мог принести крупный успех – Грант рассудил, что такая перспектива стоит даже большого риска. Он сумел получить санкцию Линкольна, который тоже поначалу сомневался в успехе. Но президент нуждался в победах, все долгие годы войны только и делал, что понукал свои генералов к более активным действиям, нашел наконец таких, которых понукать было не нужно.

В итоге Линкольн согласился с доводами Гранта – стоит рискнуть.

II

Поход Шермана из Атланты к морю начался 16 ноября 1864 года. Все было организовано так, чтобы армия могла двигаться без задержек. Каждый пехотинец нес с собой строго определенный набор снаряжения: винтовку, штык, сорок зарядов, одеяло, запасную рубаху, флягу и сухари.

Разрешалось нести котелки, библии и набор писчей бумаги. На нитки и иголки ограничений не было, все остальное было велено выбросить.

Начальником тыла у Шермана был Амос Бэквит, человек энергичный и толковый, – и армия везла с собой запасы продовольствия в количестве 1 200 000 «рационов».

Считалось, что этого хватит на 20 дней. Кроме того, вместе с колоннами двигались и гурты скота, в изрядном числе в 3000 голов, но приказ по армии был такой: добывать продовольствие самим, по ходу марша.

Поэтому федеральные войска двигались не одной линией, а полосой, иной раз до ста километров ширины. Армия представляла собой что-то вроде «сети», в которую ловилось все, что можно было съесть – ну, и кое-что сверх этого.

Впереди марширующих колонн шла кавалерия под командованием генерала Килпатрика – Шерман полагался на то, что тот не упустит возможности подраться.

Задачей конницы была разведка дорог и обнаружение возможного противника, приказ – немедленное нападение.

Килпатрик был прямо-таки идеальным командиром для такого рода заданий.

Пехота делилась на корпуса, которые двигались параллельно друг другу, по возможности не загромождая дорог. При таком раскладе армия двигалась быстрее. Если бы ее вытянули в одну колонну, то от авангарда до обозов она бы растягивалась на 80 километров, а еще добрых 50 километров составляли обозы и гурты скота. Это была еще одна, дополнительная, причина для «разворота корпусов в ширину».

Армия охранялaсь идущей по флангам кавалерией. Лошадей было достаточно, у Шермана их было побольше 17 тысяч.

Каждая бригада выделяла отряд фуражиров – их задачей было находить фураж и продовольствие в стороне от движения армии, немедленно его конфисковывать и под охраной доставлять к месту расположения бригады.

Таким образом как-то решалась проблема более равного распределения добытого – иначе все лучшее доставалось бы авангарду.

Что было поистине удивительным – точной цели движения не знал никто.

В приказе Шермана по армии об этом ничего не говорилось, там было сказано только, что это знает военное министерство и генерал Грант, а всем остальным будут сообщать то, что будет необходимо, по мере надобности.

А еще было велено забирать съестные припасы, не останавливаясь для формальностей, но в частные дома без разрешения не входить, грабежа не производить, а поджоги устраивать только по приказу офицеров.

Делалась и оговорка – в случае, если где бы то ни было будет обнаружено «… присутствие вооруженных мятежников …», разрушать следует все, уже ни у кого не спрашиваясь. Перед выступлением в поход из Атланты Шерман приказал сжечь там все, что «… могло представлять для южан ценность… » и все еще не сгорело.

Официально он имел в виду мастерские, фабрики и железнодорожные депо.

III

Пережившие «марш Шермана к морю» южане вспоминали о нем, как о вторжении гуннов. Может быть, это и не такое большое преувеличение, как может показаться. Особых убийств и насилий не было, но грабеж был полным и повсеместным.

Помимо фуражиров армии, которые весьма широко истолковывали приказ «… забирать все, что может пригодиться …», были еще и дезертиры, как «северные», так и «южные», были бежавшие от хозяев рабы, были просто бандиты, и все они двигались по краям полосы наступления и делали свое дело. Остановить их было некому – все, кто только мог, бежали как можно дальше.

Мародеры, хоть официальные, хоть самодеятельные, действия свои никак не координировали и никаких расписок не выдавали. Соответственно, фермы грабились по несколько раз.

А когда там уже ничего нельзя было найти, их часто поджигали.

Южане уверяли, что сам Шерман получает пятую часть награбленного его фуражирами и что после кампании он увез из Джорджии больше двухсот золотых часов. Можно уверенно утверждать, что это сплетня – Уильям Шерман ни в каком стяжательстве никогда замечен не был. Но то, что он не имел особых иллюзий по поводу поведения своих людей – это тоже можно утверждать совершенно точно.

Вот один небольшой пример: Шерман объезжал расположение войск и наткнулся на солдата, который был буквально увешан добычей.

Овощи свисали с него гирляндами, на штык был наколот окорок ветчины, а в свободной руке от тащил еще и курицу.

Шерман на него рявкнул, солдат, не разобравшись, ответил ему тем же, и тогда солдату шепнули, что с ним говорит сам командующий. Солдат бросил курицу, молодцевато вытянулся и представился:

« Генерал, я – Абнер Дин, капеллан 112-го массачусетского!»

Если так вел себя капеллан, можно представить себе, что творила его паства – но Шерман делать ничего не стал. Он просто развернул свою лошадь и ускакал прочь. Все происходящее более или менее соответствовало его планам, которые он даже особенно и не скрывал.

После трех с лишним лет войны обе стороны, и северяне, и южане, начали относиться друг к другу совсем не по-джентльменски. Пленных содержали в ужасных условиях, особенно южане. Если им не хватало пищи для своих солдат, то уж для пленных выделялись и вовсе крохи.

Официально их кормили по нормам армий Конфедерации, но держали под открытым небом, в невероятно скученных лагерях, без всяких палаток или бараков, огороженных высокой сплошной деревянной изгородью.

Единственный ручеек служил сразу и как источник питьевой воды, и как средство канализации.

Неудивительно, что пленные мерли как мухи.

Все это было известно, и Линкольн ежедневно получал петиции с просьбами об ужесточении условий содержания пленных южан. Вполне добропорядочные бизнесмены из Чикаго предлагали, например, кормить их «… по нормам южной армии …», то есть впроголодь.

Про беспощадную партизанскую войну уж был случай упомянуть, но и командиры регулярных частей делали всякие вещи. Скажем, генерал Форрест, герой Юга, велел однажды перебить всех негров, которые попали к нему в плен при захвате гарнизона северян. Тот факт, что они были солдатами федеральных войск, его не только не остановил, но и показался, так сказать, отягчающим обстоятельством.

Истребление «… людей в мундирах федеральной армии …» на Севере рассматривали как преступление, на население завоеванных областей смотрели как на «… пособников мятежа …» – и понемногу получилось так, что генерал Шеридан жег все, что только находил в долине Шенандоа. Он исходил из положения, что «… войну ведут не армии, а народы …».

Шерман думал то же самое.

IV

Атланта была главным торговым центром Джорджии, но столица штата размещалась не там, а в небольшом городке Милледжвилле. Он пал без сопротивления, и в здании штатной законодательной ассамблеи солдаты Шермана устроили представление: они торжественно отменили декларацию Джорджии об отделении от Союза.

Пожар они устраивать не стали, но разнесли все, что только было внутри здания. Заодно разгромили и особняк губернатора, и городскую библиотеку. У другого городка, Грисволдвилля, армия впервые наткнулась на какое-то сопротивление: местное ополчение встало на пути грабителей с оружием в руках.

Мужчин призывного возраста в городе не осталось, они все были в армии КША – ну, а что могли сделать несколько сотен стариков и подростков?

Ополченцев смахнули как надоедливых мух – и только дивились потом на их трупы. Противник тут, по мнению северян, был не подходящий для боя. Что, по-видимому, было вполне справедливо, но отставать от своих солдатам федеральной армии все же не рекомендовалось. С пленными, взятыми в Джорджии, партизаны-южане не церемонились и вешали их без всяких разговоров.

Армия Шермана между тем продолжала свой марш. В Вашингтоне точных сведений о ней не имел даже Линкольн. Когда Джон Шерман, брат генерала, спросил его, где же сейчас войска, он получил философский ответ:

« Ну, мы знаем, в какую дыру Шерман залез, но из какой он вылезет, мы пока не знаем ».

Этой «дырой» оказалась все-таки Саванна – к ней подошли в первую неделю декабря, и оказалось, что вылезти из нее будет не так-то просто. Город был укреплен и готов защищаться, а вести планомерную осаду Шерман не мог – у него попросту не было для этого припасов.

Он, однако, не утратил оптимизма. Атакой с ходу был взят форт Макалистер, и бухта, вход в которую он защищал, стала новой базой армии. Флот был готов либо снабжать ее всем необходимым, либо забрать на борт и отвезти в Виргинию, на помощь Гранту.

Грант, собственно, на этом втором варианте даже и настаивал. Но поскольку формального приказа он пока не отдавал, Шерман занялся тем делом, которое мог сделать не откладывая.

Он начал окружение Саванны, намеренно оставляя гарнизону путь отхода через реку, в штат Южная Каролина. Комендант крепости решил, что его долг – спасти свой гарнизон от плена, и ночью ушел из крепости.

Шерман вошел в город без всяких дополнительных проблем.

Линкольн получил от него телеграмму с просьбой – принять Саванну как подарок к Рождеству.

Примечания

1. Форрест был и правда личностью легендарной. Он родился в такой же бедности, как и Линкольн, и жил тоже на линии двигающейся на запад «границы», но к 1861 году был уже плантатором и миллионером.

В армию КША он поступил рядовым, но к 1864 году командовал дивизией.

Создал целую концепцию «мобильной войны», участвовал в дюжине сражений и был способен в одиночку с саблей наголо броситься на целый полк, что он однажды и проделал.

Источник: http://litra.pro/velikij-linkoljn-vilechitj-rani-nacii/tenenbaum-boris/read/48

Book for ucheba
Добавить комментарий