МИФ О СИЗИФЕ

Миф о Сизифе: эссе об абсурде

МИФ О СИЗИФЕ

Книга начинается с примечания о том, «что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берётся здесь в качестве исходного пункта». Основным вопросом любой философии является вопрос о смысле жизни:

Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии.

Самоубийца признаётся, «что жизнь кончена, что она сделалась непонятной». Но что лежит в основе его выбора? Решение добровольно уйти из жизни созревает «в безмолвии сердца». При этом внешние события являются лишь толчком, когда «этой малости…

достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу».

Для понимания того, что может выбрать человек в этой ситуации, необходимо выявить факторы, толкающие человека на этот поступок. Безразличие мира, сознание своей смертности, бессмысленность жизни — всё это лишь способы проявления чувства абсурда, среди которых, безусловно, главным является скука:

Подъём, трамваи, … работа, ужин, сон; понедельник, вторник, среда… всё в том же ритме… Но однажды встаёт вопрос «зачем?». Всё начинается с этой окрашенной недоумением скуки.

Сталкиваясь с окружающим миром, разум бессилен найти истину в себе и мире.

Это «столкновение между иррациональностью и исступлённым желанием ясности, зов которого отдаётся в самых глубинах человеческой души» — причина абсурда. Человек хочет быть счастливым и найти смысл жизни, но мир не даёт ответа на эти вопросы.

Человек обладает разумом, мир непостижим, а абсурд является связующим звеном между ними. Отрицая элемент абсурдности в жизни, человек не решает проблему смысла, а лишает себя разумного выбора. Все мыслители перепрыгивали «абсурдные стены», предлагая уход в религию и надежду на будущее.

Автор называет это «философским самоубийством», так как данный подход не решает проблему.

Вера в Бога не даёт «вечной свободы», но человек может быть свободен в своём выборе и поступках. Принимая абсурд, человек не верит и не надеется на будущее.

Он становится свободным в своём желании быть, решая не прожить жизнь лучше, а пережить в ней как можно больше. Смысл жизни — сознательное поддержание «жизни абсурда», а не бег от неё в самоубийство.

Такой бунт придаёт жизни новый смысл и красоту, так как «нет зрелища прекраснее, чем борьба интеллекта с превосходящей его реальностью».

Абсурдный человек

Что представляет собой человек, принимающий абсурд? Абсурдного человека характеризуют следующие признаки:

  • Отрицание абсолютных и моральных ценностей. Это «не означает, что ничто не запрещено. Абсурд показывает лишь равноценность последствий всех действий. Он не рекомендует совершать преступления (это было бы ребячеством), но выявляет бесполезность угрызений совести».
  • Мужество жить в абсурдном мире, отрицая самоубийство. Абсурдный человек «вступает в этот мир вместе со своим бунтом, своей ясностью видения. Он разучился надеяться. Ад настоящего сделался, наконец, его царством».
  • Вера в свои силы, при которой «он отдаёт предпочтение своему мужеству и своей способности суждения. Первое учит его вести не подлежащую обжалованию жизнь, довольствоваться тем, что есть; вторая даёт ему представление о его пределах. Уверившись в конечности своей свободы, отсутствии будущности у его бунта и в бренности сознания, он готов продолжить свои деяния в том времени, которое ему отпущено жизнью».
  • Отсутствие религиозной веры и надежды на будущее, при которой «абсурдный человек готов признать, что есть лишь одна мораль, которая не отделяет от бога: это навязанная ему свыше мораль. Но абсурдный человек живёт как раз без этого бога».

Автор приводит примеры различных типов абсурдного человека — это Дон Жуан, Актёр, Завоеватель и Творец.

Дон Жуан дарит любовь всем женщинам, отдавая предпочтение не качеству, а количеству.

Он покидает женщину вовсе не потому, что больше её не желает. Прекрасная женщина всегда желанна. Но он желает другую, а это не то же самое.

Не надеясь ни на что, соблазнитель не теряет себя в потоке меняющихся женщин. Он живёт «здесь и сейчас»: разве важно, что будет после смерти, если впереди столько наслаждений?

Актёр живёт своими ролями, «словно бы заново сочиняет своих героев».

Он изображает их, лепит, он перетекает в созданные его воображением формы и отдаёт призракам свою живую кровь.

Герои различных эпох живут в нём. Но смерть настигает актёра и «ничем не возместишь те лица и века, которые он не успел воплотить на сцене». Актёр, подобно путешественнику, идёт по дороге времени. Спектакль, разыгрываемый на сцене, является яркой иллюстрацией абсурдности жизни.

Завоеватель — это, как правило, авантюрист. Являясь хозяином собственной судьбы, он достигает всего в свой жизненный срок. Какой смысл надеяться на «память в сердцах потомков», если жизнь закончится? Цель Завоевателя — снискать успехов в настоящем, так как они «преходящи, в них могущество и пределы ума, то есть его эффективность».

Завоеватели — это те, кто чувствует силы для постоянной жизни на этих вершинах, с полным сознанием собственного величия… Завоеватели способны на самое большее.

Все персонажи объединены признаками абсурдного мышления: осознанность, вера в свои силы и отрицание надежд на будущее.

Абсурдное творчество

Абсурдный человек должен быть творческой личностью. Только творчество, выражая подлинную свободу, может преодолеть абсурд. Творец ясно понимает, что он смертен и его творения неизбежно обречены на забвение. Художник, например, просто изображает то, что видит и переживает.

Он не стремится объяснить мир, зная, «что у творчества нет будущего, что твоё произведение рано или поздно будет разрушено, и считать в глубине души, что все это не менее важно, чем строительство на века, — такова нелёгкая мудрость абсурдного мышления».

Творчество является редкой возможностью примирить своё сознание с абсурдностью окружающей реальности. Творец придаёт форму своей судьбе.

Проблематикой абсурда пронизано всё творчество Достоевского. В его романах ярко обрисовано мироощущение абсурдного человека.

Писателю удалось показать «всю пытку абсурдного мира», но найти выход из абсурдного тупика русский гений не смог. Взывая к Богу, Достоевский лишь ставит проблему абсурда, но не решает её.

Он пытается дать ответ, но «абсурдное произведение, напротив, не даёт ответа». Абсурдное творчество — это «бунт, свобода и многообразие».

Миф о Сизифе

Книгу завершает этюд о самом ярком абсурдном бунтаре в истории человечества. Это Сизиф, которого «боги приговорили поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз». Герой мифа получает наказание за свои земные страсти и любовь к жизни.

Известно, «что нет кары ужасней, чем бесполезный и безнадёжный труд», но герой презирает выпавший ему жребий. Его жизнь заполнена новым смыслом, в котором сознание побеждает судьбу, обращая страдания в радость.

Муки, испытываемые Сизифом под тяжестью камня, — это и есть бунт против абсурдного мира.

Существование современного человека схожа с судьбой Сизифа — она во многом абсурдна, наполнена скукой и бессмысленностью. Но человек может обрести смысл жизни, отвергнув самоубийство. Чувство абсурда, возникающее в результате осознания абсурда, позволит ему переоценить свою судьбу и стать свободным.

Сизиф учит высшей верности, которая отвергает богов и двигает камни… Одной борьбы за вершину достаточно, чтобы заполнить сердце человека. Сизифа следует представлять себе счастливым.

Автор книги: Альберт Камю

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5ac7ad72c3321b8a7c2542a1/5ac7b86f3dceb7c32f33fa97

Сизифов труд – значение и происхождение фразеологизма. Миф о Сизифе

МИФ О СИЗИФЕ

Сизифов труд – это значит бессмысленная и бесконечная работа, тяжелое и безрезультатное занятие.

Фразеологизм пришел из древнегреческой мифологии: царь Сизиф после смерти был обречен вечно вкатывать на гору огромный камень, который с вершины скатывается обратно вниз.

Ударение ставится на второй слог: сизи́фов труд.

Тициан. Наказание Сизифа

Сизифов труд – примеры потребления

Говорить бывало, когда мы останемся одни, ужасно трудно. Какая-то это была сизифова работа. Только выдумаешь, что сказать, скажешь, опять надо молчать, придумывать.
Л.Н. Толстой. «Крейцерова соната»

Занят я теперь громадной, но увы, кажется, сизифовой работой, составлением каталога о товарах, привозимых в таможню.
Ал.П. Чехов. Письма Антону Павловичу Чехову

Год за годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а этот пришел, и ему все равно, что он дунет, плюнет и все разлетится вдребезги!
Б.Л. Пастернак. «Доктор Живаго»

Зачем делать бессмысленную работу? Какой-то сизифов труд…
Ю. Трифонов. «Исчезновение»

Происхождение выражения: за что боги наказали Сизифа?

Царь Коринфа Сизиф (Σίσυφος) при жизни был известен корыстолюбием и хитростью. В загробном мире его приговорили к бесконечному и бессмысленному труду – вкатывать на гору огромный камень. Едва достигнув вершины, камень срывался вниз, и Сизиф начинал каторжную работу заново.

Этот миф излагается в «Одиссее» Гомера:

Видел я также Сизифа, казнимого страшною казнью:
Тяжкий камень снизу обеими влек он руками
В гору; напрягши мышцы, ногами в землю упершись,
Камень двигал он вверх; но едва достигал до вершины
С тяжкой ношей, назад устремленный невидимой силой,
Вниз по горе на равнину катился обманчивый камень.
Снова силился вздвинуть тяжесть он, мышцы напрягши,
Тело в поту, голова вся покрытая черною пылью.

«Одиссея» в переводе В.А. Жуковского

Выражение «сизифов труд» в переносном смысле первым употребил древнеримский поэт Проперций в I веке до н.э.

Древние авторы по-разному описывают, за что именно боги наказали Сизифа. По одной из версий, за то, что выдал похищение Зевсом Эгины, по другой – за изнасилование Тиро, возлюбленной Посейдона, которая в дальнейшем совершила детоубийство.

Еще одна популярная версия гласит, что Сизиф был наказан за попытку избежать смерти. Однажды царь пленил и заковал в цепи бога смерти Танатоса. Люди перестали умирать, и тогда обеспокоенные олимпийцы послали бога войны Ареса, чтобы освободить Танатоса. Душа Сизифа отправилась в мир мертвых.

Но Сизиф смог обмануть богов. Он запретил жене совершать похоронные обряды, велев бросить непоребенное тело на площади. Тогд хтонические божества Аид и Персефона, не дождавшись положенных жертв, разрешили Сизифу ненадолго вернуться в мир живых, чтобы наказать жену за непочтительность и организовать собственное погребение. Хитрец Сизиф возвратился во дворец и остался на земле.

Лишь через несколько лет коринфского царя вернули в загробное царство. За попытку обмануть богов он и был наказан вечной пыткой – бесплодной работой.

Персефона наблюдает за трудом Сизифа. Древнегреческая амфора, около 530 г. до н.э. Wikimedia / Bibi Saint-Pol

«Миф о Сизифе» Альбера Камю

«Миф о Сизифе» – эссе экзистенциалиста Альбера Камю, опубликованное в 1942 году. В этой работе Камю задается главным экзистенциальным вопросом: если человеческая жизнь лишена смысла, то зачем жить?

Сизиф – абсурдный герой. Таков он и в своих страстях, и в страданиях. Его презрение к богам, ненависть к смерти и желание жить стоили ему несказан­ных мучений – он вынужден бесцельно напрягать силы. Такова цена земных страстей.

Альбер Камю. «Миф о Сизифе»

Автор полагает, что Сизиф – оптимистичный, жизнеутверждающий образ. Сознавая бесплодность своей работы и бесконечность своих мучений, царь мужественно принимает их и сознает себя хозяином собственной судьбы, свободным человеком.

Сизиф. Картина Франца фон Штука.

Сизиф смотрит, как в считанные мгно­вения камень скатывается к подножию горы, откуда его опять при­дется поднимать к вершине. Он спускается вниз.

Сизиф интересует меня во время этой паузы. Его изможден­ное лицо едва отличимо от камня! Я вижу этого человека, спус­кающегося тяжелым, но ровным шагом к страданиям, которым нет конца. В это время вместе с дыханием к нему возвращает­ся сознание, неотвратимое, как его бедствия. И в каждое мгнове­ние, спускаясь с вершины в логово богов, он выше своей судьбы. Он тверже своего камня.

Я оставляю Сизифа у подножия его горы! Ноша всегда найдется. Но Сизиф учит высшей верности, которая отвергает бо­гов и двигает камни. Он тоже считает, что все хорошо.

Эта вселенная, отныне лишенная властелина, не кажется ему ни бес­плодной, ни ничтожной. Каждая крупица камня, каждый отблеск руды на полночной горе составляет для него целый мир.

Одной борьбы за вершину достаточно, чтобы заполнить сердце челове­ка. Сизифа следует представлять себе счастливым.

Альбер Камю. «Миф о Сизифе»

Источник: https://www.anews.com/p/122724375-sizifov-trud-znachenie-i-proishozhdenie-frazeologizma-mif-o-sizife/

Сизифов труд. Миф о Сизифе

МИФ О СИЗИФЕ

«Сизифов труд» — эта фраза знакома многим из нас: кому-то – понаслышке, а кому-то – по собственному опыту.

И, конечно же, значение её известно – обычно о Сизифовом труде говорят, когда речь идёт о долгой, мучительной и безрезультатной работе и муках.

Но почему именно Сизиф? Что за образ послужил для столь знаменитого фразеологизма? Вот об этом знает далеко не каждый, и мы бы хотели рассказать вам, откуда произошло выражение «Сизифов труд».

Сизиф

Для начала дадим краткую справку:

Сизиф, а если выражаться правильнее, Сисиф – это один из персонажей мифологии Древней Греции. Он был сыном Энареты и Эола, супругом дочери Атланта – плеяды Меропы, от которой у него были сыновья: Альм, Ферсандр, Орнитион и Главк.

Сизиф был строителем и царём древнегреческого полиса (города) Коринфа (сегодня он называется Эфирой), которого после смерти боги приговорили к «каторжным работам» — закатыванию на гору, расположенную в находящейся под царством Аида глубочайшей бездне под названием Тартар, тяжёлого камня, который как только достигает вершины, постоянно скатывается вниз. Отсюда, собственно, и пошло рассмотренное нами выше выражение.

По словам легендарного древнегреческого поэта-сказителя Гомера, Сизиф был хитрым, корыстолюбивым и порочным человеком, который впервые среди греков (эллинов) воспользовался обманом и хитростью.

Мифов, связанных с Сизифом, существует несколько вариантов, каждый из которых довольно интересен.

Мифы о Сизифе

Все имеющиеся мифы о Сизифе дают нам объяснение того, почему он был так жестоко наказан богами.

Согласно одной версии, причиной наказания Сизифа послужила дочь Асопа – Эгина. После того как её похитил Зевс, Асоп начал её искать, но всё безрезультатно. Тогда Сизиф сказал Асопу, что знает, как найти Эгину, но расскажет, только если Асоп согласится дать ему воду в акрополь Коринфа – Акрокоринф.

Другая версия гласит, что Сизиф находился во враждебных отношениях со своим братом Салмонеем, и, как и было предсказано Аполлоном, изнасиловал его дочь Тиро, родившую впоследствии ему двух сыновей. Тиро же, узнав о том, что её сыновья хотят убить Салмонея по наставлению Сизифа, убила их самих. За всё это Сизиф и был наказан.

Самой же распространённой версией считается такая: однажды Сизиф путём обмана похищает Танатоса (бога смерти), заковывает и оставляет у себя в плену (есть также версия, где Сизиф обманывает и заковывает в цепи не Танатоса, а Аида).

По причине отсутствия Танатоса, на планете люди больше не умирают. Из-за этого начинают беспокоиться боги, но предпринять ничего не могут. Однако несколько лет спустя, богу войны Аресу удаётся спасти Танатоса.

Чтобы отомстить Сизифу, Танатос исторгает его душу, а затем уводит в царство теней умерших людей.

Но Сизиф отличился снова: перед тем как умереть, он запретил жене совершать обряд погребения в случае его смерти. Не сумев дождаться погребальных подношений, Аид с Персефоной разрешают Сизифу на некоторое время вернуться в мир живых, чтобы он наказал жену за то, что он нарушила сакральные обычаи, и после устроила традиционные похороны с жертвоприношениями.

Затем Сизиф должен был возвратиться в царство Аида. Но он не вернулся, а продолжал пребывать в своём дворце, радуясь тому, что он является единственным из всех смертных, кому удалось вернуться в мир живых из царства теней. Время шло, и то, что Сизиф не вернулся, было обнаружено только несколько лет спустя. За тем, чтобы вернуть обманщика, был послан Гермес.

Проступки, которые Сизиф совершил при жизни (включая посмертные) стали причиной наказания Сизифа: на протяжении вечности он должен был закатывать на гору огромный валун, который всё время скатывался вниз, и повторять это действие раз за разом.

С течением времени образ Сизифа прочно вошёл в творчество различных деятелей искусства.

Например, он стал одним из персонажей в сатировских драмах Эсхила, таких как «Сисиф-камнекат», «Сисиф-беглец» и «Феоры, или Истмийские состязания», а также в пьесе Софокла «Сисиф», сатировской драме Еврипида «Сисиф» и пьесе Крития «Сисиф».

Но кроме своего отражения в драматургии Древней Греции, образ Сизифа был отражён и в творчестве деятелей нового времени – литераторов (Робер Мерль и Альбер Камю) и художников (Тициан).

И не будет лишним рассмотреть образ Сизифа в работе одного из самых ярких представителей абсурдизма – Альбера Камю. Далее вы поймёте, почему.

Сизиф в эссе Альбера Камю

Если вы когда-нибудь интересовались абсурдизмом, то знаете, что это философское представление о существовании человека заключается в том, что его бытие не имеет смысла.

И именно у Камю Сизиф становится человеком, поднявшимся над бессмысленностью жизни и обретшим в ней своё собственное предназначение, а также гордость. Речь идёт о философском эссе Адьбера Камю 1942 года «Миф о Сизифе».

Кстати, «Миф о Сизифе» — это программное произведение в философии абсурдизма.

В своей работе Камю делает попытки ответить на вопрос: «Стоит ли жизнь труда того, чтобы её проживать?» — единственный вопрос, согласно мнению Камю, который имеет значение в философии.

Учитывая то, что боги, наказавшие Сизифа, считали, что тяжёлый и бесполезный труд – это самое ужасное, что только может быть, Камю рассматривает Сизифа как абсурдного героя, живущего полноценной жизнью, ненавидящего смерть и обречённого на бессмысленную работу.

Наибольший интерес герой мифов вызывает у писателя, когда первый вновь и вновь спускается с горы к её подножию, чтобы найти скатившийся камень. Данный момент является наиболее трагическим, т.к. именно в этот миг Сизиф приходит к полному осознанию своего безнадёжного положения. Сизиф потерял надежду, но также у него нет и судьбы, которую он не мог бы преодолеть, испытывая к ней презрение.

У Сизифа есть его камень, представляющий собой целое достояние, и даже малейший кусочек которого является для него целым миром. В конце концов, Альбер Камю приходит к заключению, что в действительности «всё хорошо», и единственное, что Сизифу нужно сделать, это представить себя счастливым человеком.

Необычно и интересно то, что Камю предлагает смотреть на бесконечную и бессмысленную работу Сизифа, как на своеобразную метафору жизни современного человека, которая впустую тратится им на офисы, конторы, цехи заводов и другие подобные этим места. Камю говорил: «Сегодняшний рабочий каждый день своей жизни трудится над одной и той же задачей, и эта судьба не менее абсурдна. Но это трагично только в редкие моменты, когда это осознаётся».

Автор данной статьи не претендует на звание писателя, творящего шедевральные произведения, или философа, который может высказать суть проблемы в нескольких фразах, поэтому не судите его строго за то, что будет сказано ниже.

А сказать хочется о том, что сравнение Сизифова труда Альбером Камю с жизнью человека нового мира, несмотря на то, что сделано оно было более полувека назад, даже сегодня является очень актуальным.

Миллионы людей проводят свои жизни в бетонных коробушках, пытаясь свести концы с концами, выполняя работу, нужную кому угодно, только не им, зарабатывая деньги на ежедневные и зачастую сиюминутные нужды.

Это ли не Сизифов труд? И это ли не абсурдизм во всей его красе? Неужели в этом есть смысл? Многие из нас вкатывают свой «камень» на свою «гору» каждый в своём «Тартаре», и тратят на это целую жизнь. Это действительно так, ведь такая жизнь представляется тяжкой ношей, постоянно требующей внимания и действий.

Но вот с чем не согласен автор, так это с тем, что жизнь лишена смысла.

Жизнь дана каждому из нас не просто так – у всего в этом мире есть предназначение, от маленькой букашки до самых высоких и неприступных гор, от ничего не значащего клерка до большого начальника – каждый является частью целого. Пусть это и покажется слишком идеалистическим, но в жизни любой человек может найти своё предназначение, дабы не быть человеком абсурда.

Если нравится жить, то нужно стремиться к тому, чтобы наполнить жизнь яркими красками и эмоциями, или хотя бы предпринимать попытки к этому. Если жизнь кажется «пустой тратой времени», то посвятить её можно подготовке к «жизни после».

Единственное и главное – суметь найти себя, понять, что нравится, к чему лежит душа. А если даже это не помогает, то можно непрестанно наблюдать за своим «камнем», который ты пытаешься взгромоздить на вершину.

Возможно, по прошествии времени, и для вас в одном миллиметре этого камня будет заключена целая вселенная.

Но всё же, не стоит делать свою жизнь абсурдной. Не превращайте её в Сизифов труд. Живите!

Источник: https://4brain.ru/blog/%D1%81%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%B2-%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B4-%D0%BC%D0%B8%D1%84-%D0%BE-%D1%81%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%84%D0%B5/

Читать

МИФ О СИЗИФЕ
sh: 1: –format=html: not found

Камю Альбер

Миф о Сизифе

Миф о Сизифе. Эссе об абсурде.

АБСУРДНОЕ РАССУЖДЕНИЕ

Душа, не стремись к вечной жизни, Но постарайся исчерпать то, что возможно.

Пиндар. Пифийские песни (III, 62-63)

На нижеследующих страницах речь пойдет о чувстве абсурда, обнаруживаемом в наш век повсюду,- о чувстве, а не о философии абсурда, собственно говоря, нашему времени неизвестной. Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать, что я буду их цитировать и обсуждать на протяжении всей этой работы.

Стоит в то же время отметить, что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берется здесь в качестве исходного пункта. В этом смысле мои размышления предварительны: нельзя сказать, к какой позиции они приведут. Здесь вы найдете только чистое описание болезни духа, к которому пока не примешаны ни метафизика, ни вера. Таковы пределы книги, такова ее единственная предвзятость.

Абсурд и самоубийство

Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить,значит ответить на фундаментальный вопрос философии.

Все остальное – имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями второстепенно. Таковы условия игры: прежде всего нужно дать ответ.

И если верно, как того хотел Ницше, что заслуживающий уважения философ должен служить примером, то понятна и значимость ответа – за ним последуют определенные действия. Эту очевидность чует сердце, но в нее необходимо вникнуть, чтобы сделать ясной для ума.

Как определить большую неотложность одного вопроса в сравнении с другим? Судить должно по действиям, которые следуют за решением. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь умирал за онтологический аргумент. Галилей отдавал должное научной истине, но с необычайной легкостью от нее отрекся, как только она стала опасной для его жизни. В каком-то смысле он был прав.

Такая истина не стоила костра. Земля ли вертится вокруг Солнца, Солнце ли вокруг Земли – не все ли равно? Словом, вопрос это пустой. И в то же время я вижу, как умирает множество людей, ибо, по их мнению, жизнь не стоит того, чтобы ее прожить.

Мне известны и те, кто, как ни странно, готовы покончить с собой ради идей или иллюзий, служащих основанием их жизни (то, что называется причиной жизни, оказывается одновременно и превосходной причиной смерти). Поэтому вопрос о смысле жизни я считаю самым неотложным из всех вопросов.

Как на него ответить? По-видимому, имеются всего два метода осмысления всех существенных проблем – а таковыми я считаю лишь те, которые грозят смертью или удесятеряют страстное желание жить,- это методы Ла Палисса и Дон Кихота. Только в том случае, когда очевидность и восторг уравновешивают друг друга, мы получаем доступ и к эмоциям, и к ясности.

При рассмотрении столь скромного и в то же время столь заряженного патетикой предмета классическая диалектическая ученость должна уступить место более непритязательной установке ума, опирающейся как на здравый смысл, так и на симпатию.

Самоубийство всегда рассматривалось исключительно в качестве социального феномена. Мы же, напротив, с самого начала ставим вопрос о связи самоубийства с мышлением индивида. Самоубийство подготавливается в безмолвии сердца, подобно Великому Деянию алхимиков. Сам человек ничего о нем не знает, но в один прекрасный день стреляется или топится.

Об одном самоубийце-домоправителе мне говорили, что он сильно изменился, потеряв пять лет назад дочь, что эта история его ” подточила” . Трудно найти более точное слово. Стоит мышлению начаться, и оно уже подтачивает. Поначалу роль общества здесь не велика. Червь сидит в сердце человека, там его и нужно искать.

Необходимо понять ту смертельную игру, которая ведет от ясности в отношении собственного существования к бегству с этого света.

Причин для самоубийства много, и самые очевидные из них, как правило, не самые действенные. Самоубийство редко бывает результатом рефлексии (такая гипотеза, впрочем, не исключается). Развязка наступает почти всегда безотчетно.

Газеты сообщают об ” интимных горестях” или о ” неизлечимой болезни” . Такие объяснения вполне приемлемы. Но стоило бы выяснить, не был ли в тот день равнодушен друг отчаявшегося – тогда виновен именно он.

Ибо и этой малости могло быть достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу.

Воспользуемся случаем, чтобы отметить относительность рассуждений, про водимых и этом эссе: самоубийство может быть связано с куда более уважительными причинами. Примером могут служить политические самоубийства, которые совершались ” из протеста” во время китайской революции.

Но если трудно с точностью зафиксировать мгновение, неуловимое движение, при котором избирается смертный жребий, то намного легче сделать выводы из самого деяния. В известном смысле, совсем как в мелодраме, самоубийство равносильно признанию.

Покончить с собой значит признаться, что жизнь кончена, что она сделалась непонятной. Не будем, однако, проводить далеких аналогии, вернемся к обыденному языку. Признается попросту, что “жить не стоит”. Естественно, жить всегда нелегко.

Мы продолжаем совершать требуемые от нас действия но самым разным причинам, прежде всего и силу привычки.

Добровольная смерть предполагает, пусть инстинктивное, признание ничтожности этой привычки, осознание отсутствия какой бы то ни было причины для продолжения жизни, понимание бессмысленности повседневной суеты, бесполезности страдания.

Каково же это смутное чувство, лишающее ум необходимых для жизни грез? Мир, который поддается объяснению, пусть самому дурному, – этот мир нам знаком. По если вселенная внезапно лишается как иллюзий, так и познаний, человек становится в ней посторонним.

Человек изгнан навек, ибо лишен и памяти об утраченном отечестве, и надежды на землю обетованную. Собственно говоря, чувство абсурдности и есть этот разлад между человеком и его жизнью, актером и декорациями.

Все когда-либо помышлявшие о самоубийстве люди сразу признают наличие прямой связи между этим чувством и тягой к небытию.

Предметом моего эссе является как раз эта связь между абсурдом и самоубийством, выяснение того, в какой мере самоубийство есть исход абсурда. В принципе для человека, который не жульничает с самим собой, действия регулируются тем, что он считает истинным.

В таком случае вера в абсурдность существования должна быть руководством к действию.

Правомерен вопрос, поставленный ясно и без ложного пафоса: не следует ли за подобным заключением быстрейший выход из этого смутного состояния? Разумеется, речь идет о людях, способных жить в согласии с собой.

В такой ясной постановке проблема кажется простой и вместе с тем неразрешимой. Ошибочно было бы полагать, будто простые вопросы вызывают столь же простые ответы, а одна очевидность с легкостью влечет за собой другую.

Если подойти к проблеме с другой стороны, независимо от того, совершают люди самоубийство или нет, кажется априорно ясным, что может быть всего лишь два философских решения: “да” и “нет”. Но это слишком уж просто. Есть еще и те, кто непрестанно вопрошает, не приходя к однозначному решению. Я далек от иронии: речь идет о большинстве.

Понятно также, что многие, отвечающие “нет”, действуют так, словно сказали “да”. Если принять ницшеанский критерий, они так или иначе говорят “да”. И наоборот, самоубийцы часто уверены в том, что жизнь имеет смысл. Мы постоянно сталкиваемся с подобными противоречиями. Можно даже сказать, что противоречия особенно остры как раз в тот момент, когда столь желанна логика.

Часто сравнивают философские теории с поведением тех, кто их исповедует. Посреди мыслителей, отказывавших жизни в смысле, никто, кроме рожденного литературой Кириллова, возникшего из легенды Перегрина (1) и проверявшего гипотезу Жюля Лекье, не находился в таком согласии с собственной логикой, чтобы отказаться и от самой жизни.

Шутя, часто ссылаются на Шопенгауэра, прославлявшего самоубийство за пышной трапезой. Но здесь не до шуток. Не так уж важно, что трагедия не принимается всерьез; подобная несерьезность в конце концов выносит приговор самому человеку.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=58360&p=1

Book for ucheba
Добавить комментарий