Модифицированный опросник ценностей Р. Инглхарта.

Модификация методики Р. Инглхарта для изучения ценностей структуры массового сознания(Яницкий М.С.)

Модифицированный опросник ценностей Р. Инглхарта.

Конкретная форма общественного устройства, специфические социально-исторические условия формирования личности лежат в основе типологии социальных характеров, различающихся направленностью на различные группы ценностей.

В гуманистической психологии группы ценностей (как и блоки потребностей) образуют вертикальную иерархию. А.

Маслоу выделяет две основные группы ценностей: высшие Б-ценности (бытийные, ценности «развития», присущие самоактуализирующимся людям) и низшие Д-ценности (дефициентные, или гомеостатические, регрессивные, защитные ценности, обусловленные тревогой и фрустрацией) [2].

Р. Инглхарт на основе концепции А. Маслоу разделяет «материалистические» (физиологические) и «постматериалистические» ценности, преобладание которых в том или ином обществе отражает стадию его общего экономического и социального развития.

Данные типы ценностных ориентаций имеют различное происхождение, сформулированное им в виде «гипотезы недостаточности» и «гипотезы социализации».

В то же время, в классификации Инглхарта постматериалистические ценности практически распадаются на две группы — социальные и ценности самоактуализации, обусловленные соответственно направленностью на «присоединение» либо саморазвитие [5]. Развивая это положение, А.П. Вардомацкий дополняет концепцию Р.

Инглхарта «гипотезой идеализации» [1]. Однако такая точка зрения, предполагающая, по нашему мнению, существование трех основных типов ценностных ориентаций, так и не нашла отражения в экспериментальных исследованиях.

Метод «аксиометрии», используемый Р. Инглхартом и А.П.

Вардомацким, и позволяющий определить распространенность соответствующих типов ценностных ориентаций в том или ином обществе, основан на выборе респондентами наиболее важной ценности из предлагаемого списка, включающего ценности-индикаторы материалистической либо постматериалистической ориентации.

Мы полагаем, что такой подход имеет ряд существенных недостатков. Во-первых, изучение ценностных предпочтений общества ограничено их заданным списком, отражающим только сферу политических ценностей.

Во-вторых, такой метод основан на предпосылке о «значительном временном лаге» между диагностируемыми сегодня ценностями и определяющими их социально-экономическими условиями, отнесенными в далекое прошлое, в так называемые «формативные годы». И наконец, в-третьих, определенные ограничения накладывает сама двухполюсная модель ценностных ориентаций, восходящая к противопоставлению высших или низших потребностей в теории А. Маслоу.

Исходя из предложенной и экспериментально подтвержденной нами собственной трехуровневой модели ценностной системы личности [4], мы разработали методику социологического исследования, позволяющую выявить ориентацию на ценности адаптации (выживание и безопасность), социализации (социальное одобрение) или индивидуализации (независимость и саморазвитие).

Предложенная нами методика основана на выборе респондентами наиболее важных ценностей из предлагаемого списка, включающего индикаторы ориентации на данные группы ценностей.

Список таких ценностей-индикаторов был составлен на основе личностных характеристик выделенных нами типов личности, полученных в ходе психологического исследования, а также результатов 45 фокус-групп, проведенных на территории Западной Сибири и Урала.

Респондентам предъявлялась карточка, содержащая 9 позиций, представляющих три блока по три пункта в каждом:

  1. Отсутствие нужды, материальный достаток.

  2. Семейное благополучие.

  3. Возможность интеллектуальной и творческой самореализации.

  4. Сохранение сил и здоровья.

  5. Хорошая, престижная работа.

  6. Возможность пользоваться демократическими правами и свободами.

  7. Сохранение порядка и стабильности в обществе.

  8. Уважение окружающих, общественное признание.

  9. Строительство более гуманного и терпимого общества.

Пункты 1,4,7 являются индикаторами ориентации на ценности адаптации; пункты 2,5,8 — на ценности социализации; пункты 3,6,9 — на ценности индивидуализации.

Исследуемым предлагалось выбрать, что из перечисленного на карточке они считают для себя наиболее важным (можно было указать от 1 до 3 вариантов).

Разработанная нами методика была апробирована при проведении опроса общественного мнения взрослого населения г. Кемерово в июне 2001 г. Опрос проводился методом уличного интервью по представительной квотной выборке. В исследовании приняло участие 954 респондента, что позволяет считать результаты репрезентативными с ошибкой не более 4% при доверительной вероятности 96%.

Исследуемые на основании большинства сделанных ими выборов были отнесены к одному из трех ценностных типов (ЦТ):

  1. «Адаптирующиеся» (ориентация на порядок, здоровье, материальный достаток) — 44 %;

  2. «Социализирующиеся» (семья, карьера, общественное признание) — 29%;

  3. «Индивидуализирующиеся» (самореализация, свобода, терпимость) — 4%.

Остальные исследуемые были отнесены к промежуточному типу.

На распространенность рассматриваемых типов в нашем исследовании в наибольшей степени влияют такие факторы, как возраст, уровень образования и дохода.

Наиболее существенные различия в распространенности описываемых типов ценностных ориентаций обнаруживались между возрастными группами (табл. 1).

При этом процент «неопределившихся» с возрастом явно снижается, что свидетельствует о том, что процесс формирования индивидуальной системы ценностных ориентаций далеко не всегда завершается в юношеском возрасте, как это принято считать, и может продолжаться на протяжении всей жизни человека.

Таблица 1

Представленность ценностных типов в возрастных группах

Возраст, летЦенностный тип, %
ЦТ1ЦТ2ЦТ3Промежуточный тип
18-2426,838,33,331,6
25-3428,641,75,424,4
35-4443,530,63,222,6
45-5450,321,23,924,6
55-6468,111,74,316,0
65 и старше74,311,93,010,9

С возрастом также существенно возрастает доля отнесенных к первому типу за счет постепенного уменьшения процента исследуемых второго и третьего типов. Более молодые участники групп существенно реже ориентировались на ценности адаптации и отчетливо чаще — на ценности социализации и индивидуализации, чем люди старшего возраста.

Полученные нами результаты соответствуют универсальной тенденции, которую А.П. Вардомацкий формулирует следующим образом: «младшие поколения демонстрируют большую ориентацию на постматериалистические ценности, нежели старшие» [1].

Очевидно, что в молодости человек строит жизненные планы на получение образования и развитие, на создание своей семьи и на собственную карьеру, в среднем возрасте он осуществляет реализацию этих планов, позднее он оценивает себя и окружающее, исходя из ранее им пережитого и достигнутого.

В целом это может определять различный «временной локус» системы ценностей в молодом, среднем и пожилом возрасте, в качестве источников и направленности которой выступает будущее, настоящее или прошлое.

В этом контексте можно упрощенно сказать, что ценности адаптации, социализации и индивидуализации отражают ориентацию соответственно на прошлое, настоящее и будущее.

В то же время А.П. Вардомацкий объясняет описанные закономерности развития системы ценностных ориентаций иначе. Он считает, что подобная тенденция отражает не возрастные, а межпоколенные различия, поскольку «формативные годы» современной молодежи пришлись на более благополучный в экономическом плане период.

То есть «материализм старости», по его словам, определяется не возрастом как таковым, а тем, что годы формирования основных ценностей, к которым он относит период от 12 до 18 лет, у нынешнего старшего поколения пришлись на военное время.

Наше исследование, направленное на решение других задач, не позволяет подтвердить или опровергнуть эту точку зрения. Отметим лишь, что и сегодня по объективным причинам именно для старшего поколения наиболее актуальны вопросы экономической безопасности и выживания.

Как уже отмечалось, мы полагаем, что система ценностных ориентаций включает компоненты, имеющие различное происхождение, и отражает интеграцию как актуальных представлений личности, так и ее целей и опыта.

Отчетливая обратная тенденция наблюдается с повышением образования (табл. 2). Более высокий уровень образования сопряжен с меньшей ориентацией на ценности адаптации, и наоборот.

Справедливости ради необходимо отметить, что выявленная нами закономерность отчасти может быть объяснена более низким уровнем образования старших возрастных групп.

Помимо этого, в современных условиях получение образования все в большей степени определятся материальными возможностями.

Таблица 2

Распространенность ценностных типов в зависимостиот уровня образования

ОбразованиеЦенностный тип, %
ЦТ1ЦТ2ЦТ3Промежуточный тип
Ниже среднего65,415,45,114,1
Среднее и среднее специальное44,329,72,623,4
Высшее и незаконченное высшее38,629,95,825,6

Относительно больший процент отнесенных к промежуточному типу среди лиц с высшим и незаконченным высшим образованием может быть объяснен тем, что, по мнению Э. Эриксона, пребывание в высшем учебном заведении является «законодательно закрепленной отсрочкой» в принятии человеком роли взрослого, которую он в контексте формирования ценностной системы называет «психосоциальным мораторием» [3].

Основным критерием выделения групп населения по уровню материального благосостояния в нашем исследовании была структура расходов, а не формальный уровень дохода или же наличие собственности. На наш взгляд это позволяет оценить реальный уровень благосостояния более объективно.

Исследуемым задавался вопрос: «Как бы Вы оценили материальное положение Вашей семьи и Вас лично?».

В качестве вариантов ответа предлагались следующие формулировки, соответствующие определенным уровням материального благосостояния (выделенным с учетом местных представлений о достатке):

  1. «Денег не хватает даже на продукты питания» — «бедные» (17% опрошенных).

  2. «Денег хватает только на продукты питания и обязательные платежи» — «малоимущие» (36%).

  3. «Денег хватает не только на продукты питания, но и на небольшие покупки» — «среднего достатка» (32%).

  4. «Денег хватает не только на покупки, но и на отдых» — «состоятельные» (13%).

  5. «Денег хватает на большие покупки, модную одежду и хороший отдых» — «богатые» (2%).

С ростом материального благосостояния наблюдается существенное снижение направленности на ценности адаптации и рост доли ориентирующихся на ценности социализации и индивидуализации (табл. 3). Полученные нами результаты в целом подтверждают положение Р.

Инглхарта о том, что «высшие» ценности могут реализоваться, как правило, после того, как реализованы «низшие» ценности, основанное на ранних работах А.

Маслоу, который полагал, что удовлетворение потребностей нижележащего уровня является условием и возможностью перехода к удовлетворению потребностей следующего уровня. В то же время обращает на себя внимание значительный рост процента «неопределившихся» с увеличением достатка.

Поскольку «богатые» в современной России — это прежде всего «новые богатые», можно предположить, что этот феномен обусловлен своеобразным «экзистенциальным вакуумом», «пресыщением», возникающим вследствие быстрого обогащения.

Таблица 3

Распространенность ценностных типов в зависимостиот уровня материального благосостояния

Условное название группЦенностный тип, %
ЦТ1ЦТ2ЦТ3Промежуточный тип
бедные60,219,20,919,2
малоимущие56,524,63,315,6
среднего достатка36,931,84,826,5
состоятельные32,331,74,831,1
богатые4,052,04,040,0

Полученные нами данные свидетельствуют об ориентации большей части исследуемых на ценности, которые связаны с фрустрацией потребности в экономической и физической безопасности.

Соответственно, детерминирующие их значимость социально-экономические и демографические условия, характерные и для современной России в целом, объективно определяют серьезные ограничения в формировании направленности массового сознания на такие ценности, как свобода, ответственность и терпимость.

Таким образом, предлагаемая нами модификация методики Р. Инглхарта позволяет более точно представить ценностную структуру массового сознания и оценить характер влияния на нее основных социально-демографических факторов.

Список литературы

  1. Вардомацкий А.П. Сдвиг в ценностном измерении? // Социологические исследования. 1993. С. 47.

  2. Маслоу А. Психология бытия. М.: Рефл-бук, Киев: Ваклер, Пер. с англ. 1997. 304 с.

  3. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб.: Питер Пресс, 1997. 230с.

  4. Яницкий М.С. Ценностные ориентации личности как динамическая система. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2000. — 204 с.

  5. Inglehart R. The silent revolution in Europe: intergenerational change in post-industrial societies // American Political Science Review. N. 65. P. 991-1017.

Яницкий М.С.,

Источник: http://hpsy.ru/public/x2489.htm

Феномен постматериалистических ценностей и проблема политической стабильности — современные проблемы науки и образования (научный журнал)

Модифицированный опросник ценностей Р. Инглхарта.
1 Хабибулин Р.К. 1Дейнека О.С. 1 1 ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет» (СПбГУ) Постматериалистические ценности знаменуют собой эмансипацию от традиционных норм общественной морали и ценностную релятивизацию.

Распространение постматериалистических ценностей связывается с процессами демократизации, либерализации и ростом уровня экономического развития.

Теоретики указывают на возможную взаимосвязь этого феномена с растущей политической нестабильностью, что выражается в росте протестной активности, снижении авторитета официальных властей и снижении чувства гражданской ответственности. Однако эмпирические исследования по данному вопросу практически отсутствуют.

В статье представлено исследование взаимосвязи между приверженностью граждан постматериалистическим ценностям и характеристиками их отношения к официальной власти в стране – уровнем доверия правительству и готовностью принять участие в протестных действиях. Для выявления ценностных предпочтений граждан использовалась модифицированная версия методики Р. Инглхарта.

Для оценки уровня доверия правительству и готовности принять участие в протестных действиях использовался авторский опросник.

Согласно полученным результатам, граждане, приверженные постматериалистическим ценностям, и, соответственно, эмансипированные от традиционных ценностей, выявляют большую готовность к протестному поведению и демонстрируют более низкий уровень доверия официальной власти в стране.

Таким образом, полученные результаты эмпирически подтверждают, что доминирование пост-материалистических ценностей в обществе является фактором снижения политической стабильности. политическая стабильностьпост-материалистические ценности 1. Бек У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма. Новая всемирно-политическая экономия. – М.: Территория будущего, 2007.

– 464 с.
2. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: опыт социального прогнозирования: пер. с англ. – М.: Academia, 1999. – 956 с.
3. Дейнека О.С.

Гармонизация ценностей и позитивное отношение к государству как латентные факторы электоральной активности // Социальные, социально-психологические и психолого-политические проблемы электоральной активности / под ред. В. В. Новикова. – Н. Новгород: НГУ, 2002. – С. 32–39.
4. Дейнека О.С.

Социальные регуляторы как факторы реализации экономической власти и политики // Психология власти. Материалы Второй международной научной конференции 14–15 янв. 2008 г. / под науч. ред. проф. А. И. Юрьева. – СПб.: СПбГУ, 2008. – С. 37–41.
5. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития. – М.

: Новое изд-во, 2011. – 464 с.
6. Конфисахор А.Г., Хабибулин Р.К. Социально-психологические факторы деградации политической власти // Вестник Санкт-Петербургского университета. – 2012. – Сер. 12. Вып. 3. – С. 128–135. 7. Московичи С. Машина, творящая богов: пер. с фр. – М.: Центр психологии и психотерапии, 1998. – 560 с.
8. Тоффлер Э. Шок будущего. – М.

: АСТ, 2002. – 558 с.
9. Юрьев А.И. Психология политической стабильности как основа легитимности государственной власти. – СПб., 2002. – URL: http://www.cspdom.ru/public-analit/ppsychology/pps2 (дата обращения – 25.03.14).
10. Crozier M., Huntington S.H., Watanuki J. The Crisis of Democracy. N.Y.: NewYorkUniversityPress, 1975. – 227 p.

Обоснование исследования. В качестве одного из факторов политической стабильности в обществе следует рассматривать доминирующие в нем ценности. После 2-й Мировой войны западные общества начали испытывать на себе процессы масштабных социокультурных трансформаций, главными движущими силами которых явились экономический рост, дальнейшая либерализация и коммерциализация всех сфер жизни. Прежняя нетерпимость к маргинальности и табуированным формам поведения постепенно заменяется толерантностью по отношению ко всем проявлениям инаковости. Наблюдается отход от канонов в различных областях жизнедеятельности общества и расшатывание некогда прочных ориентиров его развития.

Д. Бел в своей работе «Грядущее постиндустриальное общество» (1973) одним из первых заговорил о распространении в развитых странах Запада новых постматериалистических ценностей, знаменующих собой начало постиндустриальной эпохи.

Он отмечал в связи с этим растущую автономизацию культуры, плюралистичность, появление «интравертного» стиля жизни и увеличивающуюся непредсказуемость поведения людей, обозначив данное явление как “discretionarysocialbehavior” (от лат. «discretionaire» – в зависимости от собственного усмотрения) [2].

Ряд других ученых, изучая тенденции в ценностных ориентациях и не используя при этом в качестве базовой теории концепцию постиндустриального общества, формулировали схожие выводы. В частности, отмечается снижение роли социальных регуляторов, релятивизация ценностей и растущая аномия [1, 3, 4, 7].

При этом помимо формулировки «постматериалистические» в литературе также используются формулировки «постиндустриальные», «постмодернистские», «либеральные», «либертарианские» и пр. для обозначения ценностей, характерных для передовых обществ, находящихся на высших стадиях модернизации.

Масштабное эмпирическое исследование феномена «новых» постматериалистических ценностей было осуществлено Р. Инглхартом.

По мнению Инглхарта и Вельцеля, данные ценности являются, в сущности, эмансипационными ценностями, которые «предусматривают примат свободы личности над дисциплиной коллектива, многообразия над соответствием групповой норме и независимости граждан от государственной власти» [5, c. 359].

Базовой посылкой исследования авторов явилась гипотеза, согласно которой «основополагающие ценности и убеждения, характерные для членов передовых обществ, радикальным образом отличаются от ценностей и убеждений жителей менее развитых стран – и что эти ценности в процессе социально-экономического развития эволюционируют в предсказуемом направлении» [5, с. 10].

В результате обработки большого массива данных (на первом этапе исследования интервьюировались респонденты из 81 страны) был получен список утверждений, выявляющих различия в ценностных ориентациях жителей наиболее развитых (постиндустриальных) и наименее развитых стран, которые позволили сформировать две шкалы.

Первая шкала была определена как «рационально/секулярные ценности – традиционные ценности». Полюс традиционных ценностей включает в себя религиозность, почтительное отношение к родине, семье, а также лояльное отношение к официальной власти.

Соответственно полюс секулярно-рациональных ценностей включает в себя прямо противоположное отношение к данным вопросам. Вторую шкалу составляют «ценности самовыражения – ценности выживания».

Ценности выживания подразумевают акцент на финансовом благополучии и накоплении ресурсов; неприятие маргинальности и чужеродности; традиционное распределение гендерных ролей; некоторую авторитарность. В свою очередь, ценности самовыражения означают толерантность, приоритет саморазвития, «самовыражения» и эмансипацию от норм.

При этом рационально/секулярные ценности и ценности самовыражения (собственно, составляющие постматериалистические ценности) в большей мере характерны для жителей передовых развитых стран. В свою очередь традиционные ценности и ценности выживания свойственны, по мнению авторов, жителям менее развитых стран.

Опираясь на материал, полученный в ходе многолетних лонгитюдных исследований, проведенных в большом количестве стран, Р. Инглхарт демонстрирует, что мировая цивилизация по мере своего социально-экономического развития постепенно усваивает указанные постматериалистические ценности.

Существует своего рода тренд, по которому в среднем осуществляется динамика ценностей в странах, идущих по пути модернизации. Этот тренд, также именуемый автором как «общий культурный сдвиг», направлен от ценностей выживания и традиционных ценностей в сторону ценностей самовыражения и секулярно-рациональных ценностей.

Автор подтверждает этот вывод статистически, в частности, иллюстрируя увеличением доли приверженцев новых ценностей в развитых странах (рис. 1).

Рис. 1. Переориентация девяти стран Запада на постматериалистические ценности, 1970–2000 гг. [6]

Практически одновременно с возникновением феномена новых ценностей западный мир столкнулся с проблемой усиления политической нестабильности. Так, в 1975 г. были изданы материалы исследования М. Крозье, С. Хантингтона и Д. Ватануки «Кризис демократии» [10], выполненного по заказу Трехсторонней комиссии. В нем текущее состояние рассматривалось как «кризис управляемости общества».

Утверждалось, что на фоне снижения чувства гражданской ответственности и дезинтеграции общественного порядка происходит ослабление власти правительств. Тенденция снижения уровня политической стабильности, обострившаяся в последние годы, отмечается и другими авторами [4, 6, 8].

При этом в качестве одного из возможных факторов политической дестабилизации называют изменения в структуре ценностей.

Цель настоящего исследования состояла в изучении картины ценностей (по Инглхарту) у российских граждан и поиске связей их выраженности с характеристиками (индикаторами) психолого-политической стабильности.

Метод. Для эмпирического исследования взаимосвязи постматериалистических ценностей, с одной стороны, и показателей политической стабильности на уровне индивидуального сознания, с другой стороны, нами был подготовлен методический инструментарий, состоящий из двух шкальных опросников.

При разработке экспресс методики оценки уровня политической стабильности мы исходили из теоретических представлений А. И. Юрьева, согласно которым в основе политической стабильности лежат психологические факторы, отражающиеся на уровне индивидуальной психологии членов данного общества [9].

Разработанный для оценки уровня психолого-политической стабильности опросник содержит 10 утверждений и включает в себя два фактора: первый – доверие правительству и принятие действующего режима, второй – готовность принять участие в протестных действиях против действующей власти.

Проверка конструктной валидности опросника с помощью факторного анализа оказалась успешной: были выявлены «фактор доверия власти» и «фактор протестной готовности» с соответствующими весовыми показателями 31,2 и 17,5. На основе значений факторов рассчитывался индекс психолого-политической стабильности.

При этом фактор доверия правительству и принятия действующего режима учитывался с положительным знаком, а готовность принять участие в протестных действиях против действующей власти – с отрицательным.

Для исследования ценностей использовалась модифицированная нами версия опросника Р. Инглхарта.

Утверждения, составляющие опросник, определяют ценностные ориентации респондентов по двум биполярным шкалам: «рационально/секулярные ценности – традиционные ценности» и «ценности самовыражения – ценности выживания».

Рационально/секулярные ценности и ценности самовыражения относятся к постматериалистическим ценностям. В данную версию опросника были включены лишь те утверждения, которые имели наибольший факторный вес для каждой из шкал.

В исследовании приняли участие жители Петербурга и Ленинградской области из разных социальных слоев, всего 174 чел. Возраст респондентов находился в диапазоне от 18 до 73 лет (средней возраст 35 лет), 58 % испытуемых составили женщины.

Результаты. Основные статистики показателей политической стабильности и ценностей представлены в таблице 1.

Таблица 1

Статистики показателей политической стабильности и ценностей

N

Показатель

М

σ

Диапазон значений

Середина шкалы

1.

Политическая стабильность

Индекс психолого-политической стабильности

2,70

1,01

0 – 5

2,5

2.

Доверие правительству и принятие действующего режима

2,12

1,19

0 – 5

2,5

3.

Готовность принять участие в протестных действиях против действующей власти

1,71

1,25

0 – 5

2,5

4.

Ценности

Шкала «рационально/секулярные ценности – традиционные ценности»

1,07

1,17

от –5 до +5

0

5.

Шкала «ценности самовыражения – ценности выживания»

1,00

1,24

от –5 до +5

0

Значение индекса психолого-политической стабильности выше середины шкалы (М=2,70; σ=1,01).

Однако можно заметить, что это обеспечено не высоким значением фактора доверия правительству и приятия действующего режима (он оказался ниже среднего М=2,12; σ=1,19), а низким значением фактора готовности принять участие в протестных действиях против действующей власти (М=1,71; σ=1,25). Таким образом, психолого-политическая стабильность обеспечивается главным образом нежеланием людей принимать участие в протестах, которые могут привести к массовым беспорядкам.

Как свидетельствуют данные, полученные на основе модифицированной методики ценностей Р. Инглхарта, респонденты в большей степени придерживаются традиционных ценностей в сравнении с ценностями постматериалистическими.

В частности, значение по шкале «рационально/секулярные ценности – традиционные ценности» находится в зоне традиционных ценностей (М=1,07; σ=1,17), что говорит о приоритете религиозных, семейных ценностей, а также о лояльном отношении к официальной власти.

Положение по шкале «ценности выживания – ценности самовыражения» соответствует приоритету ценностей выживания (М=1,00; σ=1,24), что подразумевает акцент на накоплении ресурсов, финансовом благополучии и традиционном распределение гендерных ролей.

Корреляционный анализ данных выявил статистически значимые связи между показателями ценностных ориентаций и показателями психолого-политической стабильности (табл. 2).

Таблица 2

Корреляционные связи между показателями психолого-политической стабильности и приверженностью постматериалистическим ценностям

Постматериалистические ценности

Показатели политической стабильности

Доверие правительству и принятие действующего режима

Готовность принять участие против действующей власти

Индекс политической стабильности

Выраженность рационально/секулярных ценностей

— 0,41***

0,20*

— 0,37***

Выраженность ценностей самовыражения

— 0,32***

_

— 0,27***

Примечание: уровень значимости корреляций обозначен звездочками, где * – р < 0,05;

** – р < 0,01; *** – р < 0,001.

На основе показателей корреляции можно сделать следующие выводы. Приверженцы рационально/секулярных ценностей и ценностей самовыражения менее склонны доверять правительству и менее лояльно относятся к действующему политическому режиму.

При этом приверженцы рационально/секулярных ценностей демонстрируют большую готовность принимать участие в протестных действиях против действующей власти.

Соответственно, по отношению к носителям традиционных ценностей верным будет обратное утверждение: они выражают большее доверие к власти и в меньшей степени готовы принимать участие в протестных действиях.

Полученные результаты подтверждают предположения по поводу роли распространения постматериалистических ценностей в усилении политической нестабильности в обществе.

Тем самым выявляется актуальность их дальнейшего изучения: определяя собой резкие трансформации в сфере культурных установок, новые постматериалистические ценности несут в себе разнообразные социальные риски, изучение которых является важной исследовательской задачей.

Рецензенты:

Вассоевич А.Л., д.фил.н., к.и.н., профессор кафедры политической психологии, ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет», г. Санкт-Петербург;

Олесич Н.Я., д.и.н., профессор кафедры политической психологии, ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет», г. Санкт-Петербург.

Библиографическая ссылка

Хабибулин Р.К., Дейнека О.С. ФЕНОМЕН ПОСТМАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ И ПРОБЛЕМА ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ // Современные проблемы науки и образования. – 2015. – № 1-1.;
URL: http://science-education.ru/ru/article/view?id=17300 (дата обращения: 20.02.2020).

Источник: https://science-education.ru/ru/article/view?id=17300

Book for ucheba
Добавить комментарий