НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ

Битва под Москвой

НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ

Битва под Москвой — самая масштабная во второй мировой войне. Именно здесь, недалеко от столицы, крупнейшего в мире государства, хваленая гитлеровская армия, впервые потерпела серьезное поражение.

Разгром фашистских войск под Москвой явился началом значительного поворота в ходе войны и истории.

Окончательно был провален гитлеровский план «быстрой войны»; впервые был развеян миф о «непобедимости» гитлеровской армии.

Битва под Москвой включает в себя два периода: оборонительный — с 30 сентября по 5 декабря 1941 года, и наступательный, который состоит из 2-х этапов: контрнаступление — с 6 декабря 1941 по 7 января 1942 гг., и общее наступление советских войск — с 8 января по 20 апреля 1942 года.

Изначально Гитлер предполагал взятие Москвы в течение первых трёх или четырёх месяцев войны. Однако, несмотря на успехи вермахта в первые месяцы войны, усилившееся сопротивление советских войск помешало его выполнению.

В частности, битва за Смоленск (10 июля — 10 сентября 1941) задержала немецкое наступление на Москву на 2 месяца. Битвы за Киев и за Ленинград также оттянули часть сил вермахта, предназначенных для наступления на Москву.

Таким образом, немецкое наступление на Москву началось только 30 сентября. Целью наступления являлся захват Москвы до наступления холодов.

Автор – народный художник Российской Федерации Евгений Иванович Данилевский. 

Размер живописного полотна диорамы 10х33 м, холст, масло.

Замысел операции предусматривал мощными ударами крупных группировок, сосредоточенных в районах Духовщины (3-я танковая группа), Рославля (4-я танковая группа) и Шостки (2-я танковая группа), окружить основные силы войск Красной Армии, прикрывавших столицу, и уничтожить их в районах Брянска и Вязьмы, а затем стремительно обойти Москву с севера и юга с целью её захвата.

К концу сентября немецко-фашистская группа армий «Центр» закончила все приготовления для операции.

Гитлер в обращении к войскам 2 октября заявил: «За три с половиной месяца созданы, наконец, предпосылки для того, чтобы посредством мощного удара сокрушить противника еще до наступления зимы.

Вся подготовка, насколько это было в человеческих силах, закончена… Сегодня начинается последняя решающая битва этого года».

Мощной группировке врага советское командование могло противопоставить значительно меньшие силы и средства.

Командующие
Советские войскаНемецко-фашистские войска
Б. М. Шапошников И. С. Конев С. М. Будённый Г. К. Жуков А. И. Ерёменко Я. Т. ЧеревиченкоФ. фон Бок А. Штраус Г. фон Клюге Г. Гудериан Г. Рейнгард Э. Гёпнер М. фон Вейхс В. Модель
Силы сторон
Советские войскаНемецко-фашистские войска
1 250 000 человек1 929 406 человек
96 дивизий78 расчётных дивизий
1044 танка1700 танков
более 10500 орудий и миномётов14000 орудий и минометов
1368 самолетов1390 самолетов

Первой операцию «Тайфун» начало немецкое командование южной ударной группировкой. 30 сентября оно нанесло удар по войскам Брянского фронта из района Шостка, Глухов в направлении на Орел и в обход Брянска с юго-востока. 2 октября перешли в наступление остальные две группировки из районов Духовщины и Рославля.

Их удары были направлены по сходящимся направлениям на Вязьму с целью охвата главных сил Западного и Резервного фронтов. В первые дни наступление противника развивалось успешно.

Ему удалось выйти на тылы 3-й и 13-й армий Брянского фронта, а западнее Вязьмы – окружить 19-ю и 20-ю армии Западного и 24-ю и 32-ю армии Резервного фронтов.

Глубокие прорывы танковых группировок врага, окружение ими значительных сил трех фронтов, незаконченность строительства рубежей и отсутствие войск на Можайской линии обороны – все это создало угрозу выхода противника к Москве.

В те грозные дни Центральный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного Главнокомандующего провели большую работу по мобилизации всех сил на организацию защиты столицы.

В ночь на 5 октября Государственный Комитет Обороны принял решение о защите Москвы. Главным рубежом сопротивления была определена Можайская линия обороны, куда срочно направлялись все силы и средства.

Тогда же было решено сосредоточить усилия всех партийных и советских органов, общественных организаций на быстрейшее создание новых стратегических резервов в глубине страны, их вооружение и подготовку для ввода в сражение.

Для уточнения фронтовой обстановки и оказания помощи штабам Западного и Резервного фронтов в создании новой группировки сил для отпора врагу в районы событий прибыли представители Государственного Комитета Обороны и Ставки В. М. Молотов, К. Е.

Ворошилов и А. М. Василевский. Они направили на Можайскую линию из числа отходивших войск до пяти дивизий. Ставка приняла меры по переброске сил с других фронтов и из глубины страны.

С Дальнего Востока к Москве спешили три стрелковые и две танковые дивизии.

10 октября Государственный Комитет Обороны объединил управление войск Западного и Резервного фронтов в одних руках. Их войска были включены в Западный фронт, во главе которого был поставлен Г. К. Жуков, командовавший до этого Ленинградским фронтом. Состоялось решение построить на непосредственных подступах к столице еще одну линию обороны – Московскую зону.

Войска, оказавшиеся в вяземском окружении, вели мужественную борьбу с врагом. Они наносили контрудары и прорывались из кольца окружения. Атаки наших войск следовали одна за другой, им предшествовала артподготовка.

Особенно яростными были наши атаки 8-12 октября, когда в боевые действия дивизии включилась батарея «катюш» капитана Флерова… Для немцев наступление окруженных батальонов и полков советских войск было полной неожиданностью.

Немцам пришлось поспешно стягивать сюда крупные соединения и технику.

Активные боевые действия советских войск в окружении оказали серьезное влияние на развитие событий. Они сковали в районе Вязьмы 28 немецко-фашистских дивизий, которые застряли здесь и не могли продолжать наступление на Москву.

Передовые танковые дивизии Гудериана, устремившиеся от Орла к Туле, натолкнулись в районе Мценска на сопротивление 1-го особого стрелкового корпуса генерала Д. Д. Лелюшенко.

Здесь танкисты 4-й и 11-й танковых бригад впервые применили действия танков из засад, давшие большой эффект. Задержка противника у Мценска облегчила организацию обороны Тулы.

За эти и последующие умелые действия в ходе оборонительных боев под Москвой 4-я бригада была преобразована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду.

К 10 октября развернулась ожесточенная борьба на фронте от верховьев Волги до Льгова. Враг захватил Сычевку, Гжатск, вышел на подступы к Калуге, вел бои в районе Брянска, у Мценска, на подступах к Понырям и Льгову. 14 октября враг ворвался в город Калинин. 17 октября Ставка создала здесь Калининский фронт под командованием генерала И. С. Конева.

С 15 октября 1941 года, по указу Государственного комитета обороны, началась эвакуация ряда предприятий и их персонал с семьями в Куйбышев (ныне Самара) из западных регионов Россиии.

В город были эвакуированы из Москвы: Правительство СССР, Верховный Совет СССР, дипломатические представительства, крупные учреждения культуры (например, Большой театр, Мосфильм).

Но Государственный Комитет Обороны, Ставка и оперативная группа работников Генерального штаба оставались в Москве и прилегающих к ней районах, было введено осадное положение.

Советское командование нашло силы, чтобы преодолеть серьезное осложнение, случившееся в октябре на подступах к Москве. Западный фронт пополнился за счет резерва Ставки и других фронтов 11 стрелковыми дивизиями, 16 танковыми бригадами, более 40 артиллерийскими полками.

Командование фронта использовало их для прикрытия важнейших направлений, ведущих к Москве, – волоколамского, можайского, малоярославецкого и калужского. К концу октября на фронте от Селижарова до Тулы действовало уже десять армий двух фронтов.

Защитники Москвы, сражаясь за каждую пядь земли, сначала затормозили, а затем и остановили противника, создав сплошной фронт обороны.

Фашисты усилили налеты своей авиации на Москву, которые начались еще летом. Ночные бомбежки следовали одна за другой. Однако к городу прорывались лишь одиночные самолеты. На ближних подступах к Москве их встречала сплошная завеса огня зенитчиков, а на дальних – колонны бомбардировщиков рассеивались нашими отважными летчиками-истребителями.

На весь мир прозвучало тогда имя летчика Виктора Талалихина. В ночном бою он таранил фашистский бомбардировщик. Это был первый в мире ночной таран. В. Талалихину было присвоено звание Героя Советского Союза. А всего на подступах к Москве летчики совершили 25 таранов.

В воздух поднимались аэростаты, натягивавшие тросы и сети, препятствовавшие проникновению вражеских самолетов в воздушное пространство столицы.

В эти суровые дни усилия всей страны направлены на решение одной задачи – отстоять Москву. Ведь для миллионов советских людей и в годы радости, и в годы испытаний Москва была аккумулятором их энергии, их героизма, их любви к Родине.

Москва ощетинилась полосами противотанковых ежей. На улицах строились баррикады, подвалы домов превращались в огневые точки. Сотни тысяч москвичей строили на окраинах города глубокую противотанковую оборону, особенно мощную вдоль северных и южных границ города.

Две недели длилась передышка на фронте. За эти отвоеванные в трудных сражениях недели советское правительство проделало колоссальную работу по подготовке населения Москвы к отражению вражеского нашествия. Призывы партии «Отстоим Москву!» вселяли в советских людей уверенность в будущую победу, наполняли их мужеством, укрепляли их волю в борьбе со злейшим врагом человечества – фашизмом.

6 ноября, как и в былые мирные дни, в Москве состоялось торжественное заседание, посвященное 24-ой годовщине Великой Октябрьской революции. Только проходило оно на этот раз не в Большом театре, а в подземном вестибюле станции метро «Маяковская».

7 ноября 1941 года – на Красной площади состоялся военный парад войск Московского гарнизона… Этот парад по силе воздействия на ход событий приравнивается к важнейшей военной операции.

Он имел огромное значение по поднятию морального духа армии и всей страны, показав всему миру, что Москва не сдаётся и Советский Союз готов биться до конца. Многие военные подразделения после окончания парада отправились прямиком на фронт.

Торжественное собрание и парад на Красной площади транслировались по радио на всю страну. На всех это произвело потрясающее впечатление!

15 ноября гитлеровское командование снова повело свои войска в «последнее» наступление на Москву. Оно перегруппировало силы так, чтобы большинство танковых и механизированных дивизий находились теперь на флангах Центрального фронта и вело наступление на Москву с севера и юга, пытаясь охватить ее железными клещами.

«Остановить теперь противника на подступах к нашей столице, не пустить его, перемолоть в боях гитлеровские дивизии и корпуса… Московский узел является сейчас решающим… Пройдет ещё немного времени, и наступление врага на Москву должно будет захлебнуться. Нужно во что бы то ни стало выдерживать напряжение этих дней» (Г. К. Жуков, 26.11.1941).

Началась решающая фаза Московской битвы.

Советские бойцы и командиры, пехотинцы и артиллеристы, летчики и танкисты, кавалеристы и саперы проявляли чудеса храбрости. Подвиги совершали не отдельные бойцы, а целые взводы, роты, батальоны и дивизии.

28 пехотинцев из стрелковой дивизии генерала И. В. Панфилова у разъезда Дубосеково вступили в бой против 50 фашистских танков и не пропустили их к Москве. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!» – Эти слова политрука Василия Клочкова облетели весь фронт и стали крылатыми. Герои погибли, но не отступили.

Артиллеристы в бою не отходили от своих орудий и продолжали вести огонь даже из поврежденных пушек.

Летчики смело вступали в бой с фашистскими асами. Они сражались один против трех, один против пяти и выходили из боя победителями. Расстреляв свой боеприпас, они смело шли на таран и часто, сразив врага, ухитрялись чудом посадить свою машину, сохраняя ее для следующих боев.

Танкисты подбивали фашистские танки из засад, давили наступающую вражескую пехоту гусеницами своих машин, смело бросались на фашистские орудия и крушили их своей броней.

Кавалеристы прорывались через линию фронта глубоко в тыл врага и уничтожали там фашистские гарнизоны, перехватывали военные колонны войск, идущих к фронту, наводили панику в рядах гитлеровских солдат.

Связисты неустанно под огнем врага наводили и восстанавливали линии связи.

Смело действовали под Москвой в тылу врага партизаны Калининской области. Как раз в эти дни совершили свои бессмертные подвиги комсомольцы Зоя Космодемьянская, Саша Чекалин и сотни других.

Кровопролитные, изнуряющие бои продолжались всю вторую половину ноября. Фашистским войскам удалось с севера прорваться к каналу Волга – Москва и переправиться через него в районе Яхромы. На юге они обошли непокоренную Тулу и прорвались на берега Оки в районе Каширы. Именно в эти критические дни из тыла подошли наши резервы.

Фашистское командование не увидело в ударах советских войск ничего особенного, не почувствовало, что уже начинается перелом в оперативной обстановке, что инициатива уходит от их войск и переходит на сторону Красной Армии.

Гитлеру все еще мерещились поверженная Москва, белые флаги и делегации москвичей, выходящие навстречу с ключами от города.

Напрягая последние силы, фашистские войска захватили Апрелевку – это в 35 километрах от Москвы. На севере они ворвались в Крюково (30 километров от столицы). Еще одно усилие и вот они у Красной Поляны (это уже в 25 километрах от городской черты).

В последние дни ноября, видя, что вступление в Москву задерживается, Гитлер приказал подтянуть к Красной Поляне дальнобойную артиллерию и начать обстрел советской столицы.

В военном отношении это была пустая затея, а вот в пропагандистском… Тут можно было сыграть большую игру. И недаром в Красную Поляну Геббельс направил целую киноэкспедицию – снимать фильм об обстреле столицы СССР.

Этот фильм правители фашистской Германии рассчитывали показать японцам, которые все еще проявляли нерешительность в отношении СССР.

Но затея с обстрелом, а следовательно, и с кинофильмом бесславно провалилась. Как провалилась и попытка овладеть Москвой.

И вот на фронте под Москвой к 4 – 5 декабря наступило затишье. Немецко-фашистские войска выдохлись, их наступление захлебнулось.

А советское командование только и ждало этого момента! Оно заранее, еще в ходе тяжелейших ноябрьских боев, разработало детальный план перехода наших войск в большое контрнаступление с целью полной ликвидации угрозы столице СССР.

Соблюдая все меры предосторожности, в глубокой тайне от врага Ставка готовила это контрнаступление – формировала необходимые резервы, накапливала вооружение, боеприпасы, горючее, продовольствие, зимнее обмундирование для воинов.

Несмотря на тяжелую обстановку, сложившуюся на подступах к Москве к концу ноября, Ставка очень экономно использовала резервные соединения в оборонительных сражениях.

И вот 5 декабря, хотя не все еще было готово к проведению контрнаступления и превосходства над силами противника достигнуть пока не удалось, советское командование приняло смелое решение: приступить к осуществлению плана контрнаступления, ибо оперативная и стратегическая обстановка складывалась в нашу пользу.

Советское командование действовало энергично и решительно. Пока враг не перегруппировал свои силы для обороны, пока он еще не начал строить оборонительных сооружений, нужно идти в наступление. И войска получили приказ: «Вперед!».

Кстати в летних сражениях 1941 года советская армия терпела поражение, но приобретала опыт. Частью этого опыта стало обучение танкистов прямо на заводах. Если раньше даже мелкие неисправности приводили к тому, что экипаж на марше просто бросал танк, то теперь бойцы могли устранить поломки сами.

Мощные удары советских войск явились неожиданностью для врага. Фашистское командование было уверено, что у Советской Армии под Москвой нет сил для наступления, что она хотя и может наносить отдельные сильные удары, но перейти в общее наступление по всему фронту не в состоянии.

А Советская Армия оказалась в состоянии это сделать! И как! Фашисты откатывались назад, теряя технику, бросая нетронутыми склады с горючим, боеприпасами. Солдаты вермахта только и успевали что поднимать руки вверх и твердить заученно: «Гитлер капут!».

За первые пять дней наши войска, ведя тяжелые бои на всех направлениях, продвинулись вперед и освободили ряд городов и сел.

Освобождая все новые и новые населенные пункты, наши воины увидели, что принесли захватчики советским людям.

Сожженные города и села, виселицы, разграбленные музеи, библиотеки, Дома культуры, взорванные памятники старины, зверская расправа с мирным населением, рабский труд – все это вызывало ненависть к фашистам, желание как можно скорее очистить от них советскую землю. Все это повышало наступательный порыв бойцов.

Потери
Советские войска  Немецко-фашистские войска
625 256 чел.   581 900 человек
4171 танков и САУ   1300 танков и САУ
24 478 орудий и миномётов  2500 орудий и миномётов
  15000 машин и другой техники

Контрнаступление советских войск под Москвой переросло в общее наступление Красной Армии по всему советско-германскому фронту. Это было началом коренного поворота событий в ходе Великой Отечественной войны.

Разгром фашистских войск под Москвой стал решающим военно-политическим событием первого года Великой Отечественной войны. Одержав победу под Москвой, наши войска окончательно похоронили фашистский план «молниеносной войны» и развеяли миф о непобедимости германской армии. Провалились расчеты гитлеровцев на непрочность советского общественного и государственного строя, советского тыла.

В итоге гитлеровское командование вынуждено было перейти к стратегической обороне на всем советско-германском фронте.

На братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов,

И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы, А нынче – гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы –

Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне виден вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,

Горящее сердце солдата.

У братских могил нет заплаканных вдов – Сюда ходят люди покрепче. На братских могилах не ставят крестов, Но разве от этого легче?..

В. С. Высоцкий, 1964.

Источник: https://bibirevo.mos.ru/the-75th-anniversary-of-the-beginning-of-the-soviet-counterattack-against-german-forces-in-the-battl/historical-reference/

Воздушный бой на подступах к столице и его московские следы

НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ

Тайны Сокольников манили писателей поздней советской эпохи. Так, змеиный питомник, в котором работает главный негодяй детектива «Визит к Минотавру», братья Вайнеры размещают именно там.

Ну а главный положительный герой, отправляясь к нему на встречу, рефлексирует на тему детства в послевоенных Сокольниках, и в центре его воспоминаний — подбитый трофейный «Мессершмитт-109» из детского городка, который в итоге был раскручен мальчишками до мельчайших винтиков.

Мое воображение тоже почему-то поразил этот самолет, но я нигде не мог найти его следы, пока не натолкнулся на фото с выставки «Сокольники. Приближая победу1», что проходила в Музее парка.

Заснятый в зимнем парке самолет, конечно, не «Мессершмитт», зато ясно видный войсковой код 1Т+КК позволяет обнаружить еще две его фотографии, продолжить поиски и получить неожиданный результат.

Фото с выставки «Сокольники. Приближая Победу» 

Первая подписана «Хейнкель 111, сбитый таранным ударом под Москвой 27 ноября 1941 года»2. Из подписи под второй следует, что бомбардировщик из Kampfgeschwader 28 сбит летчиком 562-го иап И.Н. Калабушкиным в районе Дмитрова3.

Вместе с парой десятков других разрозненных источников они позволили за два месяца по крупицам восстановить судьбу этого самолета, на которой отразились все стороны войны — и героическая, и повседневная, и трудовая, и идейно-политическая.

Немецкая авиагруппа (бомбардировочный авиаполк) I./KG28 была сформирована в канун 41-го года в оккупированном французском Нанте и комплектовалась производившимися c марта 41-го года в Ростоке He 111H-6. Они успели поучаствовать в бомбежках Лондона, но уступали там более новым моделям.

В июле группа была включена в состав 2-го авиакорпуса 2-го воздушного флота Германии и спешно переброшена на восточный фронт, на аэродром Брест, затем Бобруйск. Неспособные пикировать, но несущие большую бомбовую нагрузку самолеты использовались для ночных ударов по стационарным целям.

Группа приняла участие в июльских-августовских налетах на Москву, включая первый в ночь на 22 июля, а с октября была переведена на аэродром Сеща к северо-западу от Брянска и сосредоточилась на решении оперативных нужд фронта в районе Тула-Кашира-Серпухов (около часа полета до цели).

Но 27 ноября 1941 года Калабушкин встретил ее самолет с позывным 1T+KK уже к северу от Москвы, в полтора раза дальше от Сещи. Немецкое командование перенаправило бомбардировщики с одного перспективного направления на другое. Это указывает на расстановку их приоритетов на тот момент, и заставляет вспомнить тришкин кафтан.

* * *

Настало время представить главное действующее лицо этой истории. Герой Советского Союза Иван Николаевич Калабушкин — ас легендарный.

Легендарный в первоначальном смысле слова — его биография в военно-патриотических изданиях настолько неправдоподобна, что ее детали приходится выверять по документам.

Общим утверждением стало то, что в первый день войны лейтенант Калабушкин установил рекорд, сбив целых пять немецких самолетов4 (согласно же наградным листам, эти трудные победы растянулись на июнь-июль5).

С легендой о таране мы еще будем разбираться, а пока отметим, что к концу осени 41-го имя Калабушкина уже прозвучало в центральной прессе6, он был представлен к ордену, а за неделю до описываемого события — и к званию Героя7 (по приказу «за десять сбитых»). Боевого опыта ему было не занимать.

Картина воздушного боя восстановлена по документам 562-го истребительного авиаполка8, 6-го авиакорпуса ПВО9, службы воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС)10, по материалам публикации во фронтовой газете11 и немецким данным о потерях12.

Утром 27 ноября линия фронта проходила по южной части Истринского водохранилища, Пятницкому шоссе и пересекала Ленинградское шоссе в районе Есипово. Метеоусловия были неважные: сплошная облачность на высоте от 100 до 200 метров, видимость 1–2 километра. На рассвете старший лейтенант Калабушкин, командир дежурного звена, сидел в кабине своего Як-1 с прогретым мотором на аэродроме Химки.

В 8:05 пост ВНОС засек пролет немецких бомбардировщиков через линию фронта над Ленинградской дорогой (на авиакартах это место попадало в квадрат «Дмитров»). Калабушкин немедленно вылетел на перехват (видимо, в сопровождении звена) и через пять-семь минут обнаружил пару He 111, уходящих на юго-запад.

Обычно наши истребители на такое расстояние на перехват не успевали, но тут немцы замешкались, то ли долго заходя на цель при низкой облачности, то ли выполняя разведочную миссию в таких неподходящих метеоусловиях. Боевое задание врага явно планировалось на светлое время, и за этот риск он поплатился машиной.

Калабушкин догнал задний бомбардировщик, огнем заставил замолчать пулемет бортмеханика, занимавшего в ведомом самолете место штурмана — на полу в носу, и рассчитывал со второго захода уничтожить обезоруженную спереди-снизу машину, но «Хейнкель» нырнул вверх в облака и скрылся. На этом собственно воздушный бой закончился.

Место воздушного боя 27.11.1941

Похожий эпизод вспоминают старожилы деревни Матушкино, ныне поглощенной Зеленоградом — как со стороны Ленинградского шоссе, от деревни Ржавки, на низкой высоте прошел немецкий бомбардировщик, преследуемый двумя нашими истребителями. Несмотря на непрерывный обстрел, он сбросил бомбы на склад ГСМ на аэродроме ДОСААФ, и скрылся в сторону Крюково13. Был это тот бой или другой — неясно, но этим можно объяснить, почему немец сразу не ушел в облака.

Калабушкин вернулся на аэродром раздосадованным, но долго предаваться печали ему не пришлось, поскольку в те короткие дни летчикам доводилось выполнять по четыре-пять боевых вылетов (хотя больше трех приказ запрещал). На следующий день полк сменил район действия, и история забылась.

Однако через три дня летчики другого полка с воздуха обнаружили за линией фронта лежащий на брюхе «Хейнкель».

Штаб корпуса установил, что среди сбитых такой не числится, и стали выяснять: сам он упал или кто-то из наших помог? Вспомнили про воздушный бой Калабушкина поблизости, и записали сбитый на него.

Однако немец сбит не был, он аварийно сел из-за полученных в бою повреждений со своей стороны линии фронта. Такой самолет не признается потерянным без акта технической инспекции. Бортмеханик был убит, а трое уцелевших членов экипажа еще неделю сидели в снегах, безуспешно дожидаясь эвакуации «Хейнкеля» или его списания.

Тем временем бои на соседних Ленинградской и Волоколамской дорогах приняли затяжной и ожесточенный характер, к тому же по аэродрому Клин, с которого должны были прибыть техники, в ночь на 3-е и на 4-е декабря успешно прошлись советские бомбардировщики14, и там стало не до мятой машины где-то в полях.

«Хейнкель» бросили до поры, сняв дорогое навигационное оборудование, но не сожгли, не предполагая, что через пару недель сюда вернется Красная Армия.

…Пока самолет лежит в снегах, сделаем разъяснения. Этот «Хейнкель» был первым на счету нашего аса — ночной бомбардировщик нечасто встречается истребителю, и сбить его непросто из-за сильного оборонительного вооружения.

Через неделю после того воздушного боя ближайший боевой соратник Калабушкина, летчик его звена сержант Алексей Левин, так же нес боевое дежурство на аэродроме Химки, и так же был направлен на перехват «Хейнкеля». Левин уже имел несколько воздушных побед на счету, даже был представлен к ордену15.

Разумеется, он был детально осведомлен об обстоятельствах воздушного боя своего командира, а возможно и был его свидетелем. Однако его встреча с «Хейнкелем» закончилась по-другому.

Без результата расстреляв боезапас, ради выполнения боевого задания он решился на таран, зашел бомбардировщику в хвост (тот как-то легко его подпустил), приблизился, и уже примерялся, как ударить винтом по стабилизатору, как вдруг немец с нескольких метров открыл огонь16.

Часть He 111 оборудовалась дистанционно управляемым спаренным пулеметом в задней оконечности фюзеляжа, и Левину встретился именно такой. Прах молодого русского воина перезахоронен на Аллее Героев Новолужинского кладбища Химок.

Надгробие А.Е.Левина. Химки, Новолужинское кладбище

Теперь разберемся с легендой, что знакомый нам «Хейнкель» над Дмитровым сбит тараном. Дмитров на следующий день после того воздушного боя пережил самый драматический момент своей истории за два столетия — немцы овладели Яхромой, мостом через канал, и над городом нависла угроза захвата противником.

На штурмовки прорвавшихся немцев в Загорск перелетели два авиаполка, и над Дмитровым завязались воздушные бои. В одном из них 30 ноября летчик 176-го иап М.П.Крайко встретил четыре «Мессершмитта-109», и уничтожил один из них тараном17. Видимо, это событие и наложилось на память о победе Калабушкина.

Вернемся к брошенному «Хейнкелю». К концу декабря перешедшая в наступление Красная Армия освободила основную часть Подмосковья, и пришла пора эвакуации разбитой техники с полей. Самолеты собирали специальные команды при каждом авиационном соединении.

Советская авиатехника, подлежащая ремонту, передавалась в мастерские, а разбитые советские и все трофейные самолеты грузили вповалку на платформы и направляли на разделочные базы наркомата авиационной промышленности18. В Подмосковье в тот момент для этого служила 82-я база в Тушино.

Там с самолетов снимали моторы, элементы из легких металлов, пригодные приборы, узлы и детали19, а разбитые машины штабелировали в горы, как на автосвалке — они так и пролежали до конца войны.

Отделенные при транспортировке He 111 дюралевые консоли крыльев на место, кажется, не возвратили, а пустили в дело — советская авиапромышленность, остро нуждаясь в алюминии, быстро освоила выпуск сплавов из вторичного металла.

А вот сам самолет избежал разделки и свалки, поскольку на него были виды и у конструкторов, и у политработников. На фото, снятом в конце января у Дома летчика20, его везут по Ленинградскому проспекту.

Подзаголовок «Зрелище, ставшее обычным» говорит, что это не первый относительно целый немецкий самолет, направленный из Тушино в конструкторские учреждения Москвы. На следующем снимке «Хейнкель» лежит, вероятно, у Центрального института авиационного моторостроения. Капот раскрыт, и моторы, похоже, демонтированы.

Кроме них, в самолете ЦИАМ ничего не интересовало, и он был передан для использования в идейно-политической работе.

Образцы трофейного вооружения, прежде всего сбитые самолеты, стали появляться в Москве еще летом 41-го года, и выставлялись на центральных площадях или в парке Горького.

С развитием советского наступления под Москвой ставшие многочисленными трофеи поддерживали подъем народного духа вследствие успехов Красной Армии.

Основная выставка «Разгром немцев под Москвой» была организована в Центральном доме Красной Армии и прилегающем парке, еще одна, небольшая — в Колонном зале Дома Союзов, а неофициальная, полустихийная — опять же в парке Горького.

На этих выставках мысль «Врага можно и нужно бить!» проводилась через акцентирование повреждений, полученных вражеской техникой. Летом 1942 года в газете упоминается самолет, лежащий в аллее парка Горького — «брюхо разворочено, крылья бессильно распластаны21». Возможно, речь идет о нашем знакомом. Во всяком случае, на следующем кадре он запечатлен именно там.

Летом 43-го года специальным постановлением Государственного комитета обороны на территории ЦПКиО им. Горького была создана постоянно действующая выставка образцов трофейного вооружения.

У нее был уже другой посыл, она прославляла мощь Красной Армии через демонстрацию силы поверженного врага, и непредставительной разбитой технике там места не нашлось. Такое железо было задвинуто подальше с глаз долой, и использовалось на запчасти.

За пять лет выставка свою миссию завершила, и вооружения, занимавшие лучшую треть парка, стали мешать мирному досугу граждан.

Экспозиция была ликвидирована с октября 48-го года, большая часть экспонатов передана в музеи, а образцы-дублеры, разукомплектованные, и не представляющие ценности, сданы в металлолом. В перечне направленного на переплавку оружия22 мы находим целых четыре He 111, одним из которых несомненно был наш знакомец.

Конец 1948 г.(?) Москва, ЦПКиО им. Горького

Таким образом, исследование показало, что все не так, как представлялось вначале — и не под Дмитровым, и не тараном, и не факт, что Калабушкиным, и даже не вполне сбит.

Но главное для меня — что, хотя история и получилась интересной, и раскрывает непростой период в жизни моей Москвы, к Сокольникам этот самолет никакого отношения не имеет.

И все же — как знать, былое скрывает еще немало тайн…

Примечания

1 Фото из фондов Совинформбюро, демонстрировалось на выставке «Сокольники. Приближая Победу» летом 2016 г. в Музее парка Сокольники, поступило из РИА «Новости».
2 Фото 1: «Авиация и космонавтика» 1998, № 7. Стр. 7
3 Фото 2: Хазанов Д.Б. Неизвестная битва в небе Москвы. 1941–1942. Оборонительный период. М, 1999. Стр. 107
4 Кузнецов В.

Пять сбитых в первый день войны / Крылья Родины. М., 1983. Стр. 96–97; Никонов В. В доли секунды / Сыны земли Владимирской. Ярославль, 1981. Стр. 126–139
5 ЦАМО ф. 33 оп. 682524 ед. 86 л. 183
6 Воздушные бои над Москвой // Известия № 270, 15 ноября 1941 г.
7 ЦАМО ф. 6-го иак ПВО оп. 2 д. 5 л. 46
8 ЦАМО, фонд 562-го иап. оп 54772 д. 6 л.

16
9 ЦАМО, фонд Московской зоны ПВО, оп. 1 д. 36 лл. 102–119; ЦАМО фонд 6-го иак ПВО оп. 1 д. 29 л. 313
10 ЦАМО, фонд Центрального фронта ПВО, оп. 1 д. 690 л. 8
11 Шварцман Я.С. Воздушный щит столицы / Дан приказ ему на запад. Воспоминания. М, 1968. Стр. 213.

Автор — бывший корреспондент газеты «За храбрость» 6-го иак ПВО
12 Luftwaffe Flugzeugunfälle und Verluste/Хазанов, стр. 116
13 Ларин Б.В. Там, где погиб Неизвестный солдат / В сорок первом на сорок первом: Труды Зеленоградского музея. М,1995. Стр. 122
14 Сичкиянц А.М. Отечества крылатые сыны. М, 2002. Стр. 207–208
15 ЦАМО фонд 6-го иак ПВО оп. 2 д. 5 л. 140
16 ЦАМО ф.

562-го иап. оп.420587 д.1 л.1
17 Сичкиянц, стр. 234
18 Положение о технических командах при авиадивизиях по сбору аварийных самолетов, моторов, авиавооружения и спецавтотранспорта. Приказ ВВС РКА № 109 от 09 сентября 1941 года
19 РГАЭ ф. 7919 оп. 1 д. 166
20 Фото 1: Сталинские соколы № 14, 1 февраля 1942 г.
21 Берхина Л. В аллеях парка им.

Горького // Вечерняя Москва, 30 июня 1941 г.
22 Из Приказа Министра ВС СССР № 46 от 14 августа 1948 года. Опубл.: Коломиец М. Трофеи Великой победы (выставки трофейной техники 1941–1948 гг.) // Фронтовая иллюстрация № 2, 2009. Стр. 19

Максим Семенов

Источник: http://russia4d.ru/magazine/0102-2017/vozdusnyi-boi-na-podstupah-k-stolice-i-ego-moskovskie-sledy.html

На подступах к столице

НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ

30 сентября немецко-фашистские войска начали «генеральное» наступление на Москву.

Против трех наших фронтов — Западного, Брянского и Резервного — они сконцентрировали примерно 38 процентов пехотных и 64 процента танковых и моторизованных дивизий, действовавших на советско-германском фронте.

Противник имел перевес в живой силе в 1,4 раза, в артиллерии и минометах—1,8, танках—1,7, а в боевых самолетах — 2,0 раза.56

Когда гитлеровцы прорвали оборону войск Западного и Резервного фронтов, возникла опасная обстановка на Вяземском направлении. Неблагоприятное развитие военных действий в районе Вязьмы и Брянска создало большую опасность Москве.

В этих условиях ЦК партии, ГКО и Ставка Верховного Главнокомандования предприняли дополнительные меры, чтобы приостановить продвижение противника. «Еще в ночь на 7 октября, — писал об этом Г. К. Жуков, — началась переброска войск из резерва Ставки и с соседних фронтов на можайскую оборонительную линию.

Сюда прибывали 11 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков и ряд других частей. Заново формировались 16, 5, 43 и 49-я армии. В середине октября в их составе насчитывалось 90 тысяч человек. Конечно, для создания сплошной надежной обороны этих сил было явно недостаточно.

Но большими возможностями Ставка тогда не располагала, а переброска войск с Дальнего Востока и из других отдаленных районов в силу ряда причин задерживалась. Поэтому мы решили в первую очередь занять главнейшие направления: волоколамское, можайское, малоярославецкое, калужское».57

Враг, несмотря на огромные потери, усиливал бои, приближался к столице. Немецкие генералы были уверены, что до победы рукой подать. 12 октября они получили из Берлина директиву: «Фюрер решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, если она даже и будет предложена противником.

Всякий, кто попытается оставить город и пройти наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно… Следует как можно скорее отрезать город от путей, соединяющих его с внешним миром».

58 Еще в пресловутом «плане Барбаросса» подчеркивалось, что при взятии Москвы «русские лишатся важнейшего железнодорожного узла».59

13 октября разведывательные части врага начали бои на рубеже Можайского укрепленного района, 14-го захватили Калинин. Однако советские войска сбили темп наступления бронированных армад Гудериана на Тулу.

Эшелоны с войсками и боевой техникой движутся на фронт

От железнодорожников и органов военных сообщений требовались особая оперативность, четкость действий, чтобы в кратчайшие сроки выполнить крупные перемещения войск, боевой техники и вооружения.

Основной поток воинских эшелонов направлялся в район Москвы. Сюда же шли угольные поезда из Кузбасса и Караганды, которые приравнивались к особо срочным воинским: топливо требовалось промышленности и транспорту центральной части страны.

Донецкий бассейн уже был оккупирован фашистами.

Встречный эвакуационный поток превышал пропускную способность выходов из столицы на восток, часть груженых и порожних составов оседала на станциях и разъездах, снижая маневренность линий и скорость продвижения поездов. Выполнение поставленных перед транспортом задач осложнялось частыми налетами вражеской авиации. Разрушения при бомбардировках вызвали перерывы в движении.

Наиболее ответственные перевозки приходилось выполнять ночью при полной светомаскировке. Основными дорогами, связывающими Москву с тылом, стали Ярославская, Горьковская, Ленинская и Казанская. Другие линии, подходившие к столице с запада, северо-запада и юга, были на разных расстояниях от Москвы перерезаны противником и служили для сравнительно коротких фронтовых перевозок.

Обстановка потребовала применения необычных методов организации движения поездов. Например, для увеличения темпа пропуска эшелонов через станцию Горький пришлось перейти на одностороннее движение.

К прибытию воинских эшелонов на участковые станции всегда был подготовлен паровоз. Для увеличения темпа пропуска воинских эшелонов отдельные поезда выставлялись со станций на железнодорожные ветви.

Большую роль в повышении маневренности в доставке эшелонов и транспортов к местам боевых действий сыграл Балашовский ход — линия Поворино — Ртищево — Пенза — Красный Узел, который представлял основную и очень важную рокаду, позволяющую поворачивать поездопотоки с одной линии на другую в зависимости от условий, складывавшихся на головных участках, примыкавших к Московскому узлу, а также Казанская, имени В. В. Куйбышева, Горьковская, Ленинская и Рязано-Уральская железные дороги. В качестве вспомогательной рокады использовалось восточное полукольцо большой Московско-Окружной железной дороги: Жилево — Воскресенск, Куровская — Орехово — Александров. Когда немецкие войска приблизились к Ряжску, поток воинских поездов в Пензе поворачивался через рокаду в Рузаевку и далее по Ленинской железной дороге направлялся к Москве.

При ограниченных возможностях железных дорог, примыкающих к Московскому узлу, требовалось гибко маневрировать в использовании выгрузочной способности станций узла и впитывать мощный поток оперативных эшелонов с резервами Красной Армии для защиты столицы.

Созданное военно-эксплуатационное управление (ВЭУ) объединяло работу Московского узла и обеспечивало согласованные действия отдельных участков различных железных дорог, прежде всего, по организации быстрой выгрузки воинских эшелонов.

Несмотря на такие трудности, железнодорожники доставили в октябре в Москву и Подмосковье около 143 тысяч вагонов с воинскими пополнениями, техникой и боеприпасами. В то же время с участков, примыкающих к столице, было отправлено 113 тысяч вагонов с воинскими грузами.

Работники стальных магистралей выполняли крупные перевозки к фронту из районов Поволжья, Урала, Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока.

Для руководства воинскими перевозками Наркомат путей сообщения направлял на места командиров, ведущих специалистов, литерные поезда сопровождали машинисты-инструкторы и представители политотделов дорог.

Вот как описывал путь с Дальнего Востока в фронтовое Подмосковье видный полководец, в то время командир 78-й стрелковой дивизии А. П. Белобородов: «Железнодорожники открыли нам зеленую улицу. На узловых станциях эшелоны стояли не более пяти — семи минут. Отцепят один паровоз, прицепят другой, заправленный водой и углем, — и снова вперед!

В. А. Гарнык — начальник Западной железной дороги (1Э39–1941), заместитель народного комиссара путей сообщения и начальник Центрального управления паровозного хозяйства (1942–1945), заместитель министра путей сообщения (1946–1959)

Точный график, жесткий контроль. В результате все тридцать шесть эшелонов дивизии пересекли страну с востока на запад со скоростью курьерских поездов. Последний эшелон вышел из-под Владивостока 17 октября, а 28 октября наши части уже выгружались в Подмосковье, в городе Истра и на ближайших к нему станциях».60

Любая задержка воинских поездов была чревата самыми серьезными последствиями. Железнодорожники это хорошо понимали и делали все, чтобы эшелоны с войсками, спешившими на защиту столицы, шли строго по скоростному графику и даже с опережением его. Машинисты и диспетчеры, вагонники и путейцы, стрелочники и связисты, работники всех транспортных профессий трудились поистине самоотверженно.

Об одном рейсе в те грозные дни рассказывает машинист паровозного депо Москва-Сортировочная Александр Иванович Жаринов:

«Отвезли в Рыбное санитарную летучку, теперь, думаю, немного отдохнем, поедим, паровоз углем и водой дозаправим — и домой, в Москву. Только так прикинул, вижу, бежит к нашему СО дежурный по станции.

— Давай, друг, паровоз на поворотный круг и становись без промедления под воинский поезд. Без единой задержки пойдешь, на проход.

Эшелон состоял сплошь из теплушек — легкий, значит. В вагонах бойцы с длинноствольными противотанковыми ружьями. Они должны преградить путь рвущимся к столице бронированным армадам гитлеровцев.

Тронулись. Пошли, набирая скорость. Когда выскочили за светофор, совсем стемнело. Мы все трое заняты делом. Ефим Хрисанов почти без отдыха подавал с тендера уголь, Федя Нечушкин шуровал в топке, а я то и дело прихлопывал дверки.

Давление, хотя уголь достался плохонький, едва не одна пыль, держалось нормальное.

В целях светомаскировки на светофорах были сделаны козырьки, и цветные огоньки еле пробивались сквозь узкие щели, поэтому приходилось напрягать зрение, чтобы поймать нужный сигнал.

Вдруг увидел, как справа из-под ведущего колеса плеснуло снопом искр. Через несколько секунд снова всплеск искр. Что-то случилось…

Если бы мы вели поезд в мирное время, или другой, не этот сверхважный, остановился бы не раздумывая: зачем рисковать?

— Факел! Давай факел! — попросил я помощника.

Федя Нечушкин пересел на мое место, а Ефим Хрисанов стал к левому крылу.

Стараясь как можно меньше демаскировать факелом паровоз, я двинулся по узкой площадке. Остановился против ведущего колеса и, держась рукой за край площадки, нагнулся, стараясь рассмотреть, что же там случилось. Посторонних звуков и тревожного искрения больше не было.

Довольный тем, что с локомотивом все в порядке и петеэровцев мы доставим без задержки, распрямился и шагнул к будке. И тут почувствовал, как тело чем-то обожгло. На мне вспыхнуло старое, замаслившееся ватное полупальто. Видимо, прикоснулся к нему факелом.

Увидел растерявшегося помощника:

— Федя, шланг и воду на меня. Быстрее!

Вода ударяет тугой струей, я захлебываюсь в этом горячем потоке, но огонь с шипением гаснет. Срываю с себя мокрое, прожженное во многих местах злополучное пальто.

… Прямо с поезда меня отправили в больницу с ожогами второй степени. Но наш литерный поезд прибыл к месту назначения не то что вовремя — даже с некоторым опережением…».61

На каждом транспортном предприятии понимали: идет война, действовать надо по-военному. Как всегда, пример показывали коллективы со славными революционными, боевыми и трудовыми традициями.

[56]Советская военная энциклопедия Т. 1. М.: Воениздат. 1976, с. 494.

[57]Жуков Г. К. Воспоминания и размышления М., 1970, с. 343, 344.

[58]Очерки о Великой Отечественной войне 1941–1945: Сборник. М.: Политиздат, 1975, с. 70.

[59]Нюрнбергский процесс. Сборник материалов. Т. 2. М.: Госюриздат, 1954, с. 311.

[60]Белобородов А. П. Всегда в бою. М.: Воениздат. 1979. с. 4.

[61]Кузница Победы. М.: Политиздат. 1974, с. 404–409.

Источник: http://indbooks.in/mirror2.ru/?p=316239

Освобождение Будапешта

НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ

С приходом к власти в Венгрии профашистски настроенного Салаши советскому руководству стало окончательно ясно, что добровольный переход страны на сторону антигитлеровской коалиции больше не возможен.

Еще до завершения Дебреценской наступательной операции началась подготовка к наступлению на Будапешт, в рамках которого войска 3-го Украинского фронта под командованием Ф.И.Толбухина начали перегруппировку сил на левом берегу Дуная в район Тимишоара — Зренянин  — Панчево (область Банат).

Перед силами Толбухина была поставлена задача форсировать Дунай и начать продвижение в задунайские районы Венгрии. Это, по замыслу Ставки, должно было сковать силы Вермахта, прикрывавшие Будапешт с юга и юга-запада.

Одновременно 2-й Украинский фронт Малиновского должен был своим левым флангом разгромить немецко-венгерские силы в междуречье Тисы и Дуная и далее продвигаться в общем направлении на Будапешт с юго-востока и востока, развивая успех, достигнутый в ходе октябрьского наступления.

Отсутствие паузы между операциями было обусловлено главным образом тем, что основные силы группы армий «Юг» генерал-полковника Фриснера были сосредоточены в районе Мишкольца, и на их переброску в район предполагаемого удара руководству Вермахта требовалось время. Разумеется, советское военное командование не собиралось предоставлять противнику такой возможности. Более того, правый фланг фронта своим ударом должен был сковать Мишкольцкую группировку, тем самым еще больше затруднив для немецких частей возможность маневра.

Генерал армии С.М.Штеменко вспоминал:«Гитлеровское командование и солашисты создали в районе венгерской столицы мощные оборонительные рубежи, которые широкими полудугами прикрывали Будапешт с востока, упираясь флангами в Дунай. Большой город был подготовлен к длительной осаде. Гитлеровцы сосредоточили здесь основные силы группы армий «Центр» и части венгерских войск, значительные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия, медицинского и другого имущества. Все было сделано для того, чтобы надолго сковать здесь наши силы, не пустить советские войска на границы Рейха и на запад»

Немецкое командование, со своей стороны, также принимало экстренные меры для удержания контроля над Венгрией. Причин тому было несколько. В первую очередь в самой Венгрии было большое количество предприятий, работавших на боеспособность Рейха, к тому же особую ценность представлял нефтеносный район Надьканижа.

После перехода Румынии на сторону союзников, у Германии осталось всего 3 собственных источника нефти, и месторождение Надьканиж было одним из них.

Кроме того, в случае прорыва советскими войсками оборонительной линии «Царица Маргатита», составной частью которой был Будапештский укрепленный район, перед нашими армиями открывалась дорога к Австрии, где также было сосредоточено множество предприятий, жизненно необходимых для Германии.

Значимость Венгрии для Германии, Гитлер подчеркивал неоднократно:«… можно скорее пойти на сдачу Берлина, чем на потерю венгерской нефти и Австрии…»

Таким образом, перед немецким командованием стояла задача удержать Будапешт и регионы западнее его любой ценой. Еще летом вокруг столицы Венгрии началось строительство нескольких оборонительных обводов, а сам город с обилием каменных зданий превратился в крепость и готовился к уличным боям. С приближением советских войск к Будапешту, темпы строительства укреплений только усилились.

Утром 29 октября 1944 года, 46-я армия 2-го Украинского фронта, под командованием генерал-лейтенанта И.Т.Шлемина, перешла в наступление в общем направлении на город Кечкемет. Будапештская операция началась.

Уже к середине первого дня наступления немецкая оборона в полосе главного удара была прорвана. К вечеру 30 октября войска Шлемина углубились в оборону противника на 20-40 километров.

Утром того же дня перешла в наступление 7-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта М.С.Шумилова.

Нанося удар из района северо-восточнее города Сольнок, войска Шумилова форсировали реку Тиса и захватили на ее западном берегу плацдарм 30 километров по фронту и глубиной около 10 километров.

Остальные силы фронта продолжили наступление по тем же направлениям, что и в ходе Дебреценской операции, стараясь сковать основные силы группы армий ЮГ в районе Мишкольца.

Стремясь удержать Кечкемет, немецкое командование перебросило в район города 24-ю танковую дивизию, которая серией контрударов постаралась остановить продвижение наших войск.

Но поставленных целей немецким танкистам добиться не удалось.

Все атаки противника были успешно отбиты советскими войсками, а к утру 1 ноября Кечкемет был полностью очищен от венгеро-немецких войск. Путь на Будапешт был открыт.

Стремясь развить успех, командование фронта в полосе 46-й армии ввело в прорыв 2-й и 4-й гвардейские механизированные корпуса.

Совершив стремительный бросок, танкисты уже ко 2 ноября были всего в 15-30 километрах от столицы Венгрии, но сходу войти в город не смогли. Немецкое командование сумело оперативно перебросить резервы в район прорыва и остановить наше наступление.

3 и 4 ноября в районе Монор-Илле разгорелись ожесточенные бои. Все попытки советских войск прорвать немецкую оборону закончились неудачей.

Положение других армий 2-го Украинского фронта было еще более тяжелым. Немецкие войска, опираясь на реку, продолжали сдерживать наши части практически на прежних позициях.

В этих условиях Ставка 4 ноября 1944 года приняла решение о наступлении на Будапешт более широким фронтом. Но для этого необходимо было прорвать немецкую оборону и обеспечить переброску основных сил фронта на западный берег Тисы.

Для этих целей в полосу наступления 53-й и 7-й гвардейских армий началась переброска 6-й гвардейской танковой армии под командованием генерал-лейтенанта А.Г.Кравченко и конно-механизированной группы под командованием генерал-лейтенанта И.А.

Плиева.

10 ноября, после завершения перегруппировки, советское наступление возобновилось. Уже 11 ноября сопротивление по Тисе было сломлено и войска центральной группировки фронта начали продвижение в северо-западном направлении.

К 26 ноября 1944 года войска Кравченко и Плиева вышли к важному опорному пункту обороны и крупному транспортному узлу — городу Хатван. К вечеру город был очищен от немецко-венгерских войск. Тем самым были созданы условия для выхода наших войск к Будапешту, севера и северо-востока.

К концу ноября Будапешт был охвачен войсками 2-го Украинского фронта с севера, юга и востока. Но сходу взять город, а также разгромить Будапештскую группировку нашим силам все же не удалось. Немецкое командование, перебросив резервы с других участков фронта, смогло организовать плотную оборону непосредственно на подступах к Венгерской столице.

C 27 ноября по 5 декабря 1944 года войска 2-го Украинского фронта вели упорные бои по улучшению позиций, а также завершали перегруппировку сил для создания большего давления на отдельных участках.

В это время, 3 декабря 1944 года, силам 27-ой армии удалось овладеть городом Мишкольц — мощным опорным пунктом вражеской обороны, крупным узлом коммуникаций и важнейшим центром военной промышленности Венгрии.

К началу ноября 1944 года фронт Толбухина завершил перегруппировку сил в район Батата. Одновременно, силы 57-й армии под командованием генерал-полковника М.Н.Шарохина начали бои за захват плацдармов на правом (западном) берегу Дуная. Активную поддержку частям Шарохина оказывала Дунайская флотилия, а так же авиация фронта.

Ко второй половине ноября 1944 года все плацдармы были объединены в один общий. По мере расширения, отбитого у противника участка, на него началась переброска сил 4-й гвардейской армии, под командованием генерала армии Г.Ф.Захарова.

К концу ноября 1944 года на правом берегу Дуная было сосредоточено уже две советских общевойсковых армии и часть сил 1-й болгарской армии, входившей в состав 3-го Украинского фронта. К этому моменты плацдарм на западном берегу достиг 50 километров по фронту и 14-17 километров в глубину.

Продолжая наступать в северном и северо-западном направлениях, войска Толбухина ко 2 декабря 1944 года овладели важными опорными пунктами противника — городами Пакш и Боньхад. Важнейшую роль в успешном продвижении 3-го Украинского фронта сыграла Герьенская десантная операция.

В ночь с 30 ноября по 1 декабря 1944 года 400 бойцов 83-й морской стрелковой бригады на 10 бронекатерах их состава 1-й бригады речных кораблей Дунайской флотилии в сопровождении еще нескольких бронекатеров отряда прикрытия вышли из города Байя, скрытно поднялись вверх по Дунаю.

Отряд прикрытия тем временем, выполняя свою задачу, отвлекал на себя внимание врага. Незамеченные противником десантники в первом часу ночи 1 декабря высадились на берег у города Герьена. Пользуясь фактором полной неожиданности, десантники в течение трех часов выбили противника из города.

План операции был выполнен — в тылу врага был захвачен плацдарм, угроза удара с которого заставила войска Вермахта на фронте против главных сил 4-й гвардейской армии начать отход. На плацдарм силами флотилии спешно были переправлены 31-й стрелковый корпус, 83-я бригада морской пехоты и части 4-й гвардейской армии.

Уже к исходу этого же дня десант соединился с наступавшими частями армии, сломившими сопротивление врага. Развивая успех, 4-я гвардейская армия совершила глубокий обход и замкнула с юга кольцо окружения вокруг будапештской группировки.

Продолжая развивать успех, к 9 декабря войска фронта достигли рубежа озер Веленце и Балатон, тем самым создав угрозу выхода в тыл Будапештской группировке с запада. В этот же день правый фланг 4-й гвардейской армии соединился с силами 46-й армии. Таким образом, две советские группировки образовали общий фронт наступления.

Но, по мере того, как кольцо вокруг Венгерской столицы сжималось, возрастало и сопротивление.

К началу декабря группировка противника, оборонявшая город и подходы к нему, была усилена с 38 до 51 дивизии, не считая отдельных бригад.

Чтобы вдохновить солдат Вермахта держать оборону Будапешта Гитлер распорядился сбросить на остров Чепель-сигет контейнер с «железными крестами». Но немецкие летчики промахнулись, и контейнер упал в расположении советских войск.

Продовольствие и боеприпасы осажденным в Будапеште гитлеровским частям доставляли на транспортных самолетах или планерах. Городской стадион был превращен в аэродром, но лишь редкие самолеты сумели пробиться к окруженным немцам.

К началу декабря 1944 года стало очевидно, что Будапешт противник будет удерживать до последнего солдата, и любые новые попытки сходу и относительно малыми силами овладеть городом не дадут результата.

Источник: https://pobeda.elar.ru/issues/osvobozhdenie-budapeshta/na-podstupakh-k-vengerskoy-stolitse/

Читать

НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ
sh: 1: –format=html: not found

Светлана Герасимова

Ржевская бойня

Введение

Наличие белых пятен в истории Великой Отечественной войны и через 60 лет после ее окончания бесспорно. Правда, в последнее двадцатилетие сделано многое для того, чтобы их стало меньше. Опубликованы новые документы, в научный оборот введены неизвестные ранее факты, появились исследования с альтернативными официальным оценками отдельных военных событий.

Это, в частности, относится к истории военных действий в районе ржевско-вяземского выступа в 1942 – начале 1943 гг. В советское время они не стали объектом серьезных исследований военных историков.

По идеологическим причинам на их объективное освещение было наложено табу.

Объем информации о том, что происходило на этом участке фронта, увеличивался постепенно, фактический материал строго отслеживался, дозировался.

К началу политических изменений в советском обществе в середине 1980-х годов в справочной, исследовательской и мемуарной литературе в рассматриваемый период Великой Отечественной войны говорилось о трех крупных наступательных операциях советских войск на московском направлении: Ржевско-Вяземской стратегической 1942 г., Ржевско-Сычевской июля – августа 1942 г., Ржевско-Вяземской 1943 г. Присутствовало некоторое описание операций, при этом внимание акцентировалось на их положительных результатах. Очень редко упоминалась еще одна наступательная операция в конце 1942 г., иногда даже без названия, известная сейчас как «Марс». Не было попыток объединить эти операции с участием одних и тех же фронтов, практически на одной территории и имевшие практически одну цель – нанести поражение немецкой группе армий «Центр».

Официальная оценка боев в районе ржевско-вяземского выступа в советское время была однозначной. В ответе Института военной истории на запрос Ржевского краеведческого музея говорилось: «Бои в районе Ржева являлись частью общего сражения за Москву».

Данная оценка создавала парадоксальную ситуацию: если, по существующей периодизации, битва за Москву закончилась 20 апреля 1942 г., а ее основные итоги до сего дня подводятся на конец декабря 1941 г.

, то куда же отнести операции Красной Армии на этом участке фронта летом и зимой 1942 г. и весной 1943 г. Если их следовало считать «частью сражения за Москву», то, по логике, Московская битва завершилась с ликвидацией немецкого плацдарма у стен столицы в марте 1943 г.

То есть официальная точка зрения скорее вносила неясность в оценку военных действий на московском направлении, чем давала ответы.

В 1990 – начале 2000 гг. появились интересные публикации, в частности, о потерях советских войск в операциях, в том числе на ржевско-вяземском выступе.

Несмотря на явно заниженные цифры, эти данные сразу поставили военные действия в пространстве Ржев – Гжатск – Вязьма по потерям в один ряд со Сталинградской битвой. Описание операции «Марс» американским историком Д.

 Гланцем, а затем и ее официальная версия позволили закрыть пробел в действиях Красной Армии по ликвидации опасного плацдарма германских войск на подступах к столице советского государства.

Эти материалы, а также архивные документы военного времени, доступ к которым на какое-то время был расширен, позволили отдельным региональным исследователям, краеведам выступить с предложением по-новому взглянуть на военные действия Красной Армии, направленные на ликвидацию опасного вражеского плацдарма в центре советско-германского фронта. Опираясь на существующий в военно-исторической науке понятийный аппарат, ломая сложившиеся схемы, они заявили, что на этом участке фронта в январе 1942 – марте 1943 гг. развернулась одна из кровопролитнейших битв Великой Отечественной войны – Ржевская битва. Причем город Ржев выступил в этом случае как город-символ, давший название битве, развернувшейся в пространстве Белый – Ржев – Зубцов – Сычевка – Гжатск – Вязьма, точно так, как Москва дала название битве, развернувшейся на территории нескольких областей.

Данная точка зрения об еще одной битве на московском направлении официальной военной историографией не была принята. Кроме того, оспариваются и большие цифры потерь в боях на ржевско-вяземском выступе.

В результате сложилось странное положение: с одной стороны, наличие большого числа фактов, документов, которые при опоре на положения современной военно-исторической теории позволяют рассматривать военные действия советских и германских войск в районе ржевско-вяземского выступа как битву.

С другой стороны, военно-историческая наука, представленная государственными исследовательскими учреждениями, все равно настаивает на традиционных оценках. Ведущие советские военные историки, не желая видеть очевидного, идут дальше: они говорят об искажении, очернении истории войны. Нам ближе точка зрения историка Ю. Н.

 Афанасьева, который утверждает, что в сложившихся исторических штампах замешано слишком много личных судеб, воспоминаний молодости, боли утрат: «На многом лежит действительно неизгладимая печать сакральности: миллионы стояли насмерть за отчий дом, за родных, за Родину… Любые негативные интерпретации связанных с этим событий – даже вполне аргументированные – могут задеть и задевают сугубо личное, память индивидуальную и историческую. Однако мы не можем, не должны и просто не имеем права оставаться в плену объеденного сознания, незаинтересованного в поиске исторической правды».

М. А. Булгаков устами своего героя говорил, что «факт – самая упрямая в мире вещь». Даже если факт не замечать, он все равно не исчезает. На основе фактов даже не профессионалы могут делать выводы. Английский историк Т. Б. Маклей утверждал, что «начало мудрости – признание фактов».

Цель данной книги – изложение истории военных действий в 1942 – начале 1943 гг. на центральном – московском – направлении советско-германского фронта с учетом известных автору к настоящему времени фактов и документов с тем, чтобы сами читатели определили правоту той или иной точки зрения.

При этом мы никоим образом не претендуем на полноту исследования темы. При многолетнем замалчивании событий сложно за небольшой срок при ограничении доступа к архивным документам изучить и осветить большую тему.

В данной книге излагается лишь «скелет», канва непризнанной битвы, которые в последующем, смеем надеяться, будут заполнены событиями, фактами, документами, персонажами.

При этом мы допускаем, что появление новых документов, которые сегодня все еще остаются закрытыми (автор не смогла получить доступа к документам Ставки ВГК, Генерального штаба, Западного направления и многим другим), может опровергнуть отдельные положения и выводы автора книги. В появлении ошибочных утверждений и домыслов во многом виноваты те, кто держит источники закрытыми.

Автором при изучении темы был использован широкий круг разнообразных источников. Это, прежде всего, документальные материалы, как опубликованные, так и хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны в городе Подольске Московской области.

Это материалы периодической печати военного времени, военная публицистика, как советская, так и германская. Активно использовались воспоминания участников битвы с обеих сторон, от генералов до рядовых, их дневники, в том числе на языке бывшего противника.

Безусловно, автор изучила доступные ей отечественные и зарубежные научные труды, касающиеся военных действий на центральном участке советско-германского фронта. Особенности научно-популярного издания не позволяют давать по тексту ссылки на источник, как это происходит в научном исследовании.

Но в конце изложения мы сочли необходимым перечислить основные использованные источники и литературу.

Хотелось бы надеяться, что тема книги заинтересует историков и исследователей и они продолжат изучение Ржевской битвы. Отдельные исследователи могли бы разрабатывать разные стороны рассматриваемой проблемы и тем самым заполнять пустоты в общей канве истории битвы.

При этом начинать нужно не с опровержения уже написанной истории, а с новой работы со всем комплексом документов военного времени, в первую очередь архивных. Как показала практика, в написанной в советское время истории войны неправильно указаны даже даты. Пример с днем совершения подвига А.

 Матросовым известен многим любителям истории. Такие примеры есть и в истории Ржевской битвы.

Лишь исследование в комплексе документов Ставки ВГК, Генерального штаба РККА, направлений, фронтов, армий, а также вермахта, в первую очередь группы армий «Центр», соединений и частей обеих воющих сторон позволит создать полную историю битвы на московском направлении в 1942 – начале 1943 гг.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=197750&p=2

Оборона на подступах к столице

НА ПОДСТУПАХ К СТОЛИЦЕ

В плане «молниеносной» войны против Советского Союза политическое и военное руководство фашистской Германии определило центральное направление – стремительный захват Москвы, что, по мнению врага, способствовало бы быстрому завершению восточной кампании.

В Москве находились главные политические, экономические, идеологические и военные органы управления страной. Столица также являлась крупнейшим промышленным центром и важным транспортным узлом. Москва была исторически сложившимся духовным центром державы.

Все это понимали фашистские агрессоры. Начальник штаба сухопутных сил Германии Ф. Гальдер 8 июля 1941 г.

записал в своем дневнике: «Непоколебимое решение фюрера сравнять Москву и Ленинград с землей… Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще».

Выполняя директиву командования Германии, группа армий «Центр» быстро продвигались к Москве. 28 июня немецкие войска захватили Минск, а 16 июля овладели Смоленском, пройдя от границы более половины пути к столице нашего государства. На центральном направлении противнику противостояли войска трех фронтов: Западного, Резервного и Брянского.

Планом немецкой наступательной операции на Москву, носившем кодовое наименование «Тайфун», предусматривалось: в начале окружить и уничтожить советские армии, прикрывавшие дальние подступы к Москве, а затем без промедления пехотные дивизии наступают на Москву с фронта, а танковые дивизии совершают стремительный рывок, обходят Москву с севера и юга и соединяются в районе Ногинска.

Несмотря на то что в Смоленском сражении (10 июля – 10 сентября) наши войска в ожесточенных боях с противником понесли тяжелые потери, они сумели на главном стратегическом направлении советско-германского фронта сбить темп наступления врага, нанести ему серьезный урон в живой силе и технике, что позволило советскому командованию подготовить новые оборонительные рубежи и перебросить на это важнейшее стратегическое направление резервные формирования.

В тылу Западного фронта создавалась Можайская линия обороны, а непосредственно в районе Москвы – Московская зона обороны. Всего на московском направлении возводилось до 9 оборонительных полос на глубину до 300 – 350 км.

Однако к концу сентября готовность Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа и Можайской линии обороны не превышала 40 – 50% запланированного объема работ, а оборонительные полосы занимались войсками лишь на глубину 50 – 70 км. На 30 сентября войска Западного (генерал-полковник И.С. Конев, с 11 октября генерал армии Г.К.

Жуков), Калининского (генерал-полковник И.С. Конев), Резервного (Маршал Советского Союза С.М. Буденный), Брянского (генерал-лейтенант А.И. Еременко, с 13 октября генерал-майор Г.Ф. Захаров) фронтов имели в своем составе 96 дивизий, 13 танковых бригад, насчитывавших около 1 250 тыс. человек, 7,6 тыс. орудий и минометов, 990 танков, 667 самолетов.

При общем численным превосходстве в 1,4 – 1,8 раза противник на направлениях своих главных ударов достиг преимущества в людях, артиллерии и танках в 5 – 8 раз и более.

Московская оборонительная операция включала оборонительные операции на дальних (октябрь – середина ноября) и оборонительные операции на ближних (середина ноября – начало декабря) подступах к столице.

В полосе Западного фронта противник перешел в наступление 2 октября, нанося главный удар из районов Духовщины и Рославля в общем направлении на Вязьму. Прорвав оборону советских войск, корпуса его 3-й и 4-й танковых групп 7 октября соединились севернее Вязьмы.

В окружение попали 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и 4 полевых управлений (19А, 20А, 24А, 32А), которые до середины октября оказывали упорное сопротивление, отвлекая на себя большие силы врага.

За это время была организована оборона на Можайской линии.

В полосе Брянского фронта противник перешел в наступление 30 сентября и добился значительных успехов. 3 октября он захватил Орел и устремился вдоль шоссе Орел – Тула. 6 октября враг занял Карачев и Брянск.

7 октября войска фронта ( 22 дивизии, 2 танковые бригады, 15 артиллерийских полков РГК) были окружены. Ни Ставка ВГК, ни военные советы Западного и Брянского фронтов не смогли организовать контрудары извне для содействия выходившим из котлов окружения войскам.

Из окружения сумели вырваться 3 управления армий, остатки 32 разбитых дивизий, 13 артполков. К концу месяца немцы вышли на подступы к Туле.

Под Москвой сохранялась тяжелая обстановка для советских войск. Кратчайшие пути к столице оказались открытыми. Советское командование принимало решительные меры, чтобы остановить врага. Ставка в сравнительно короткий срок смогла перегруппировать силы между фронтами, создать и подтянуть резервы, закрыть образовавшуюся в стратегической обороне брешь.

На Можайскую линию обороны направлялись резервные соединения, ряд соединений Северо-Западного, Юго-Западного фронтов, военно-учебные заведения, в частности курсанты подольских пехотного и артиллерийского училищ, отдельные части МВО. Бои на Можайской линии развернулись с 10 октября. В тот же день войска Западного и Резервного фронтов были объединены в Западный фронт. Преодолеть оборону советских войск противнику не удалось.

На калининском направлении враг начал наступление 10 октября и 17 октября овладел г. Калинин (Тверь). В этот день Ставка приняла решение о создании Калининского фронта, войска которого остановили наступление противника.

В середине ноября начались бои на ближних подступах к столице. Немецкое командование по-прежнему планировало обойти Москву с севера и юга и замкнуть кольцо окружения восточнее города. Для этой цели была выделена 51 дивизия, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных.

Как и в октябре, группа армий «Центр» сохраняла количественное превосходство по сравнению с советскими войсками западного направления: в людях – более чем в 3,5 раза, орудиях и минометах в 4,5, танках – почти в 2 раза. Только в авиации противник уступал Красной армии.

15 – 16 ноября перешли в наступление 3-я и 4-я танковые группы против войск правого крыла Западного фронта. Особенно упорные бои развернулись на волоколамско-истринском направлении в полосе 16-й армии. 23 ноября советские войска оставили Клин.

Враг захватил Солнечногорск, Яхрому, Красную Поляну, несколько деревень на восточном берегу канала Москва – Волга, до столицы оставалось около 30 км.

В период сражения за Москву весьма наглядно проявились такие качества советского воина, как самопожертвование, бесстрашие, мужество и героизм. Прославленный полководец Г.К. Жуков вспоминал: «Я много раз видел, как солдаты поднимались в атаку.

Это нелегко – подняться во весь рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но они поднимались.

А ведь многие из них едва узнали вкус жизни: 19 – 20 лет – лучший возраст для человека – все впереди! А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулеметный огонь».

Защитники Москвы, все жители города стояли насмерть. Вот выдержка из приказа генерала И.В. Панфилова частям дивизии: «Враг подбирается к нашему сердцу – Москве. Не щадя своих сил выйти на борьбу с решимостью победить или умереть. Ни шагу назад! Таков приказ Родины нам, защитникам Москвы».

Каждый день обороны столицы – это день героизма, самопожертвования и славы ее защитников. Вот несколько примеров. 16 ноября на волоколамском направлении у разъезда Дубосеково совершили подвиг 28 воинов 316-й стрелковой дивизии генерала И.В.

Панфилова, которые отразили атаку 50 немецких танков и уничтожили 18 боевых машин, но при этом почти все погибли, в живых осталось только 6 человек. В этот же день севернее рубежа двадцати восьми панфиловцев сражались 17 истребителей танков 1073-го полка во главе с политруком Георгиевым.

Они три часа держали оборону, отбивая атаки 12 танков и пехоты противника. 13 воинов пали смертью героев, но не пропустили врага. В этот же день у деревни Строково насмерть стояли и 11 саперов 1077-го полка, преграждая путь 27 танкам. Все 11 героев погибли. И подобных примеров можно привести немало. Пламенные слова политрука-панфиловца В.

Г. Клочкова, сказанные им при отражении танковой атаки: «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!», стали девизом всех защитников столицы.

1 декабря немецкая 4-я армия предприняла попытку прорваться к Москве на наро-фоминском направлении. Ей удалось вклиниться в оборону советских войск на глубину 25 км.

Однако к 5 декабря противник почти повсеместно был отброшен в исходное положение. Последняя попытка врага прорваться к Москве была сорвана. Стратегическая инициатива стала переходить к Красной армии.

Советские войска обескровили врага.

Свои неудачи в битве под Москвой гитлеровские стратеги объясняли сильными морозами, выводившими из строя моторы боевой техники. Действительными же причинами срыва немецко-фашистского наступления на Москву в октябре-ноябре 1941 года являлись:

  • упорная борьба советских войск, которые, даже попав в окружение, длительное время сковывали немецкие танковые силы;
  • недооценка командованием группы армий «Центр» мощи и глубины созданной советскими войсками Можайской линии обороны;
  • искусное применение советским командованием небольших сил для создания на наиболее опасных участках противотанковых очагов обороны, вынуждавших противника прорывать все новые и новые позиции, проведение быстрых контратак против растянутых флангов противника при активной поддержке советской авиации, действовавшей даже тогда, когда немецкие самолеты не могли летать из-за погодных условий;
  • высокий моральный дух советских воинов, защищавших столицу.

Оценивая сложившуюся обстановку, Г.К. Жуков точно определил момент, когда противник выдохся, израсходовал свои резервы и не мог уже наступать. Использование этого момента позволяло перевести боевые действия в новое качественное состояние, совершить крутой поворот от обороны к наступлению и сделать это без какой-либо паузы.

Источник: https://plankonspekt.ru/vs/ogp-vs/oborona-na-podstupakh-k-stolitse.html

Book for ucheba
Добавить комментарий