/>О трактовке понятия традиции в социологической теории

/>О трактовке понятия традиции в социологической теории

/>О трактовке понятия традиции в социологической теории» width=»300″ height=»225″ class=»alignleft size-medium» /></p><p>Понятие традиции принадлежит к числу наиболее широко используемых, важных, фундаментальных и одновременно наиболее туманных, многозначных и противоречивых понятий наук о человеке, в частности, социологии.</p><p> Хотя литература по проблематике традиции огромна, если не сказать необъятна, собственно социологических трудов в данной области сравнительно немного. Некоторые классические социологические теории традиции рассматриваются ниже, во вотрой главе книги.</p><p> Здесь мы ограничимся указанием лишь на фундаментальные труды Ежи Шацкого и Эдварда Шилза, несмотря на свою давность, сохраняющие свое значение и сегодня17. Ряд работ носит междисциплинарный характер и находится на стыке социологии, философии, теории культуры, этнологии, социальной антропологии и т. д.18.</p><p> Интересная и содержательная дискуссия о теоретических аспектах исследования традиций, начатая статьей Э.С. Маркаряна, состоялась в 1981 г. на страницах журнала «Советская этнография»19.</p><p> О большом значении, придаваемом данной проблемной области, свидетельствуют предложения придать ей статус особого учения или специальной теории со специфическим названием «традициология» или «традициеведение»20.</p><p> Впрочем, на наш взгляд, само по себе использование такого рода названий так же мало может способствовать развитию данной области, как название «феминология» — пониманию женщин, а «маскулинология» — мужчин.</p><p> Если попытаться резюмировать существующие на сегодняшний день теории и идеи относительно социокультурной природы традиций, то их можно свести к двум противоположным подходам.</p><blockquote class=

Первый основан на представлении о традициях как о своего рода социокультурных генах, которые однозначно детерминируют характер определенного общества или группы и выступают как аналог и (или) продолжение механизмов биологической наследственности или «инстинктов».

В некоторых вариантах подобных интерпретаций имеют место прямые биологические коннотации, в других они отсутствуют. В последнем случае традиции трактуются в качестве специфических социокультурных эйдосов, характерных для определенных цивилизаций и обществ.

Такая позиция прослеживается не только в поверхностных и дилетантских, но и в серьезных трудах и исследованиях. Конкретное общество или конкретная культура выступают как определенный набор традиций, образующий специфический культурный генотип и обладающий специфическим культурным кодом, аналогичным коду генетическому. Соответственно, исследовательская задача состоит в том, чтобы этот код расшифровать или разгадать. Нередко в подобных интерпретациях понятие традиции сближается с понятием архетипа, хотя сам Карл Густав Юнг, внедривший «архетип» в интеллектуальное обращение, различал эти понятия21. Инновации и такой логике очевидным образом рассматриваются либо как девиации, либо как частные случаи или разновидности традиции, либо как мутации, нарушающие целостность исходного социокультурного генетического материала, либо как «псевдоморфозы» (термин Освальда Шпенглера).

Вторая тенденция заключается в истолковании традиций как процесса и результата конструирования, производства, изобретения и последующего воспроизведения чего-либо в качестве воспринятого из прошлого, в качестве социокультурного наследия, независимо от того, является оно этим наследием или нет.

Эта теоретическая позиция стала особенно популярной после выхода известной книги «Изобретение традиции» (1983) под редакцией Эрика Хобсбаума и Теренса Рейнджера22. В ней авторы на довольно большом историческом материале продемонстрировали, как н различных странах сравнительно недавно были «изобретены» как будто вполне «исконные» и существующие как бы «от века» «традиционные» культурные формы, политические и гражданские ритуалы и т. п. При этом сам Хобсбаум различал «изобретенные» и «подлинные» (“genuine”) традиции23. Очевидно, главной трДОйостью оказалось определить, что такое «подлинные» традиции и как отличить их от «неподлинных», «изобретенных». В последующих дискуссиях и интерпретациях, однако, в изначальной понятийной паре Хобсбаума понятие «подлинной» традиции шошло на второй план или исчезло, видимо, вследствие его рас- плыичатости. Можно выявить также различные варианты теорий, стремящихся так или иначе соединять эти две тенденции или занимать промежуточную и одновременно более «реалистическую» позицию. На наш взгляд, основной и достаточно очевидный, хотя и не единственный, недостаток первой из отмеченных позиций состоит в фаталистском и провиденциалистском характере интерпретации традиций и, шире, социокультурной реальности. Социальные акторы в таком истолковании выступают как пассивные реципиенты традиций; последние же наделяются мощью, активностью, колоссальными адаптивными и даже мистическими способностями. Кроме того, данному подходу свойственна недооценка роли инноваций и заимствований в социальном развитии. Другая позиция также весьма уязвима для критики. В таком истолковании традиция выступает лишь как разновидность инновации; принципиальное различие между ними стирается. В определенном смысле все традиции являются сконструированными, «выдуманными», «изобретенными» (это справедливо отметил Гид- денс)24; вопрос только в том, чтобы выяснить, где, когда и как то или иное изобретение подобного рода было сделано. Специфика традиции утрачивается, и она превращается в простое орудие манипуляции в руках определенных социально-политических сил или даже в некий эпифеномен. Фатализм первой точки зрения здесь преодолевается, но взамен предлагается истолкование упрощенное и волюнтаристское. Принципиальные положения, выражающие наше понимание традиционных аспектов социального поведения, отчасти представлены в опубликованных ранее работах25. Вот некоторые из этих положений. В общем виде под традициями мы понимаем «социальное и культурное наследие, передающееся от поколения к поколению и воспроизводящееся в определенных обществах и социальных группах в течение длительного времени»26. Составными частями традиции являются объекты социокультурного наследия (то, что передается), процессы наследования и его способы. В качестве традиций выступают самые разнообразные явления: определенные культурные образцы, социальные институты, нормы, ценности, знания, обычаи, ритуалы, стили и т. д. Традиции существуют во всех социокультурных системах, образуя необходимый элемент их существования, развития, своеобразия и самотождественности. Особенно широка сфера их действия в архаических, докапиталистических, так называемых «традиционных» обществах. В той или иной форме и степени они присутствуют во всех областях социальной жизни и культуры, от экономики и политики до науки и искусства. Наиболее велико значение традиции в религии. Традиции составляют основание, элемент и результат функционирования коллективной памяти обществ и социальных групп, обеспечивая их самотождественность и преемственность в их развитии. В больших, сложных, открытых и мобильных обществах социальная и групповая дифференциация оказывает существенное влияние на интерпретацию и использование общенационального культурного наследия. Кроме того, различные социальные группы, классы, слои обладают своими собственными традициями. В дифференцированных обществах существует также множество разнообразных ориентаций и устремлений на те или иные социокультурные пространства («внутренние» и «внешние») и времена, исторические эпохи, рассматриваемые в качестве «подлинно» традиционных и образцовых. Отсюда множественность, разнородность и противоречивость традиционных культурных форм и их интерпретаций. Традиции являются объектом выбора, интерпретации и актуализации, осуществляемыми социальными субъектами из различных культурных образцов недавнего и далекого прошлого, находящихся в их распоряжении. При этом набор данных образцов не бесконечен, и отмеченный выбор осуществляется в рамках хотя и достаточно широкого, но ограниченного диапазона. Каждое поколение, воспринимая из прошлого некоторую совокупность культурных образцов, не просто усваивает их в неизменном и готовом виде. Оно неизбежно, так или иначе, осуществляет среди них отбор, по-своему их интерпретирует, приписывает им новые значения и смыслы, которых до него не было. Иными словами, мы всегда выбираем не только свое настоящее, не только свое будущее: мы всегда вольно или невольно выбираем свое прошлое. Тем не менее, несмотря на отмеченную разнородность, в каждом обществе, в том числе наиболее демократическом и плюралистическом, существует определенный набор культурных образцов, которые образуют ценностно-нормативное ядро общества и носят более или менее общезначимый характер. В социальной науке это ядро обозначалось и обозначается как «коллективное сознание» (Э. Дюркгейм), «генерализованные универсалистские нормы», «структурированный нормативный порядок» (Т. Парсонс), «гражданская религия», «публичная религия» и т. п.27. Отмеченная совокупность культурных образцов в значительной мере носит традиционный характер, но не сводится к традиционным элементам. Сюда входят и такие явления, как общее историческое сознание (которое не сводится к традициям), общие идеалы, цели, язык и т. д. Это ядро воспринимается социальными субъектами как нечто «естественное», очевидное и само собой разумеющееся. Оно носит по сути сакральный характер, являясь относительно устойчивым и неизменным. Оно может быть в той или иной мере своеобразным или универсальным, но оно обязательно существует. Если оно исчезает, то и данное общество исчезает или же превращается в другое общество. Этот достаточно узкий набор сакральных норм и ценностей также является объектом выборов, актуализаций и интерпретаций, но его особенность в том, что сами эти выборы, актуализации и интерпретации носят более длительный, устойчивый и неизменный характер, чем другие. Разнообразие и многообразие существующих в мире обществ и культур в значительной мире связаны с разнообразием и многообразием соответствующих традиций. Однако поскольку общества и культуры не являются неподвижными и замкнутыми образованиями, в них и между ними постоянно происходят инновации, взаимообмен, культурные заимствования и культурная диффузия. Даже наиболее устойчивые, длительные и неизменные культурные образцы, составляющие традиционный облик и символическое своеобразие определенного общества, нередко являются результатом заимствования. Культурные образцы, выступающие первоначально как инновации для заимствующей культуры, впоследствии нередко в ней традиционализируются, становясь составной частью ее культурного наследия. Учитывая отмеченную выше сложность и многозначность традиционных аспектов культуры и социального поведения, необходимо выявлять и анализировать различные типы традиций и традиционности, их смыслы, значения и функции в определенных социокультурных комплексах и ситуациях. Такой подход позволит более реалистично и конкретно оценивать и понимать феномен традиции в целом и отдельные его формы. В частности, важно выяснить и уточнить, с каким или какими из типов традиции мы имеем дело в той или иной исследовательской ситуации, что обычно не делается. Если иметь в виду фундаментальную омонимию слова «традиция», то нельзя не учитывать, что при ее изучении речь может идти о весьма разных вещах. Например, о «традиции-инерции», воспроизводящей привычный порядок вещей. Или о «традиции-ностальгии», погружающей в сладкие воспоминания о временах, когда солнце светило ярче и трава была зеленее. Или о «традиции-реставрации», осознанном стремлении восстановить реальное или мифическое прошлое, представляемое как длительное, устойчивое и «свое». Или о «традиции-ритуале», воспроизводящей в символической форме те или иные тенденции или события прошлого. Или о «традиции- константе», культурном образце, сохраняющемся в определенном обществе в течение длительного времени. Или о «традиции-оболочке», содержащей новое вино в старых мехах. И т. д. Перспективы дальнейшей разработки теории традиции состоят, на наш взгляд, в дифференциации этого понятия, выявлении

рп'ишчных типов традиций, анализе этих типов в различных социокультурных комплексах и ситуациях, а также в исследовании м шимодействия традиций с другими социокультурными явлениями: инновациями, диффузией, заимствованиями, модой, различными проявлениями глобализации и информатизации. 

Источник: https://bookucheba.com/sotsiologiya-kulturyi-kniga/traktovke-ponyatiya-traditsii-48013.html

Глава 1 Культура в социологической традиции

/>О трактовке понятия традиции в социологической теории» width=»300″ height=»225″ class=»alignleft size-medium» /></p><p>В1959 году английский писатель Ч.</p><p>Сноу всвоей знаменитой речи (вошедшей позжев сборник его публицистических работ),названной 'Две культуры и научнаяреволюция' [72], констатировал разрыв вкультурном сознании интеллигенции;сформировались две группы, обладающиесущественно разным культурным сознанием:с одной стороны, литературно образованнаягуманитарная интеллигенция, с другой- естественно-научная и техническаяинтеллигенция. Различия в мировоззрениии ценностных ориентациях обеих группимели, по мнению Ч.Сноу, принципиальныйхарактер: если сторонники естественно-научныхи технических подходов полны веры вбудущее, убеждены в возможности создатьпроцветающее общество на основе научногопознания и научной организацииобщественной жизни, то 'гуманитарии'стремятся держаться традиционныхценностей, которые считаются уже почтиутраченными под натиском научно-техническогопрогресса.</p><p>Этопротивопоставление явилось результатомпереосмысления существующей почти ссамого момента возникновения философскогознания, но особенно характерной дляконца XIX — начала ХХ века традицииразделения 'наук о духе' и 'наук окультуре', с одной стороны, и 'наук оприроде' — с другой, а также идей довольноконсервативного философского течениятого же времени, известного как 'критикакультуры'.</p><p>Врамках дихотомии наук о культуре и науко природе было сформулировано (в немецкойфилософии и социологии) противопоставление'культуры' и 'цивилизации'.</p><p> 'Культура'противопоставлялась 'цивилизации' какцарство духовного творчества иэмоциональной полноты жизни, воплощающеесяв литературе, искусстве, музыке, философии,царству холодного и жесткого расчета,воплотившегося в неумолимой объективностиестественно-научного познания иоснованных на нем технических конструкций.</p><p><iframe title=

Творческий характер культуры противостоял'расчетливости' цивилизации как духовныйтруд — физическому труду, как праздник- будням, досуг — работе, свобода -необходимости и т.д. Главным источникомидей критики культуры была философияНицше, огромный вклад в их разработкувнесли и позднейшие представители'философии жизни'.

Упомянутая выше работаСноу 'Две культуры…', вышедшая в свет всередине ХХ века, стала популярной ипереработанной с учетом прошедшихдесятилетий и мировых войн версиейэтого классического противопоставления.

Ночем существенно отличалась позицияСноу от позиций критиков культуры XIX -начала ХХ веков, так это полярнымизменением оценки одного и другогонаправления, т.е.

негативной оценкоймировоззрения и социальной ролилитературно-гуманитарной интеллигенции.

Представители последней не желаливыступать к качестве консерваторов итрадиционалистов, что вызвало тогдаожесточенные, в основном публицистическиедебаты.

Лишьчерез много лет была предпринята попыткасоциологического анализа поставленнойи неадекватно разрешенной Ч.Сноупроблемы. Немецкий социолог В.Лепенисв 1985 году опубликовал книгу с символическимназванием 'Три культуры' [141], прямоотсылающим к работе Сноу.

Он показал,что именно в этой мировоззренческойсфере важную роль играет 'третья' культураи именно — культура социальных наук.

Если в XIX веке две фракции боролись заправо формирования мировоззренческихориентиров современной жизни, то теперьэта борьба развертывается в рамках'третьей' культуры, т.е.

в рамках социальныхнаук, которые постоянно колеблютсямежду сциентистскойпозицией,ориентированной на идеал естественно-научногознания, игерменевтическойустановкой,которая близка традиционномулитературно-гуманитарному подходу.

Здесьнужно пояснить, что понимается подгерменевтическим подходом. Герменевтикойв гуманистической традиции называлосьискусство или наука истолкования, т.е.выявления смысла, древних рукописей.

Впоследствии философы Фр. Шляйермахер,В. Дильтей, а затем М.

Хайдеггер называлигерменевтикой разрабатывавшийся имифилософский метод понимания человекомсобственного бытия и собственногодуховного существования.

Шляйермахеробъяснял герменевтическое искусствопонимания следующим образом: задачаинтерпретатора — понять целое произведения,но он может это сделать, только рассмотревпроизведение по частям, а затем восстановивиз них целое. Он читает сначала фрагменти строит какую-то гипотезу относительносмысла слов и выражений.

Эта гипотезапредставляет собой его предварительное,так сказать, пробное понимание, безкоторого он не может приступить к текстув целом. Читая следующий отрывок, онкорректирует эту гипотезу, своепредварительное понимание, создаваяновое, уже более адекватное пониманиесмысла целого. И так далее, и так далее.

И на каждом этапе исследователь движетсяв обоих возможных направлениях: с однойстороны, от части к целому, поскольку вкаждый момент он как бы предвосхищаетсмысл целого на основе знакомства счастью, с другой стороны — от целого кчасти, поскольку на каждом этапе болееадекватное понимание целого даетоснование для более углубленногопонимания частей произведения [18, с.139].

Этасвоеобразная структура пониманияназывалась герменевтическим кругом.Идея круга в том, что целое понимаетсячерез части, а части — через целое. Выйтииз круга можно только одним путем:достигнув такого уровня пониманияпроизведения, которое окажется полностьюадекватным тому смыслу, которое вложилв произведение автор.

Позжеу Дильтея и Хайдеггера герменевтическаяпроблематика обрела гораздо болееширокий смысл. Прежде всего она пересталасводиться к пониманию текстов; задачейгерменевтики стало понимание историческойдуховной жизни и культуры (у Дильтея).

Кроме того, Дильтей, в отличие отШляйермахера, считал, что цель герменевтики- не понять произведение 'адекватно',т.е.

в согласии с тем смыслом, какойвложил его автор, но понять произведениелучше, чем понимал его сам автор, посколькуинтерпретатору доступно более обширноецелое, чем целое произведения: целостностьтворчества автора, целостностьлитературного жанра и стиля, наконец,целостность культурной эпохи, в которуютворил автор.

Хайдеггерпоказал [83], что бытие обладает 'круговой'структурой, следовательно, 'предметом'герменевтики является не толькофилологическое или историческоепознание, но и всякое познание вообще.

Это потому, считал он, что понимание,герменевтика составляет онтологическийбазис самого человеческого существования.Бытие есть 'круг', поэтому всякое познаниепротекает как движение по кругу.

Ноотносился Хайдеггер к герменевтическомукругу иначе, чем его предшественники:он считал, что действительная проблема- войти в круг, а не выйти из него. Выходитьиз круга вообще не требуется.

Апреувеличенное внимание, котороеуделяется проблеме выхода из круга,объясняется, писал он, 'вульгарным'представлением о том, что познающий ипознаваемое, интерпретатор и автор,интерпретатор и произведение суть дваизолированных мира и до акта понимания,как и после него, они остаются чужими.

Именнотакое 'вульгарное' представление опринципиальном различии познающегосубъекта и познаваемого объекта исвойственно естественно-научнойметодологии. Именно из этого она выводиткак возможность объективногопознания, так и идею бесконечногопоступательногопрогресса познания.

Вгуманитарных науках (о культуре и одухе), напротив, речь идет о круговом,постоянно возвращающемся к собственнымоснованиям движении познания.

Целое -социальный и культурный мир (его можнопонимать как 'текст' у ранних герменевтиков)- становится здесь предметом познаниясо стороны его собственной 'части',которая путем понимания целого углубляетпонимание самой себя, тем самым, в своюочередь, углубляя содержащееся в нейпонимание целого.

Или, другими словами,лучше понимая социальный мир, науки обобществе углубляют понимание самихсебя как его, общества, части, а лучшепонимая самих себя, они углубляютпроизводимое ими понимание социальногомира. И это вечный круговой процесс всеболее и более углубляющегося понимания.

Таквот, социальные науки, по Лепенису, илинауки, представляющие 'третью' культуру,объединяют в себе черты как сциентистскогоестественно-научного, так и герменевтического,гуманитарного подходов.

Вся историясоциальных наук может, в известномсмысле, рассматриваться как постояннаяборьба и взаимодействие этих двухосновополагающих интуиций.

При этоместественно-научный подход по целомуряду причин (реальные успехи естествознанияи техники, побуждающие социологовдвигаться по той дороге, которая другихпривела к успеху; кажущаяся простота исамоочевидность естественно-научныхметодологий, и многие другие) возобладалв социальных науках.

Усилениегерменевтической, гуманитарнойсоставляющей в социальных наукахпроисходит в кризисные моменты, когдаобщественное развитие перестает казатьсястабильным, утрачивает перспективу иоткрывается необходимость поиска новыхжизненных путей как для общества, таки для конкретного человека.

Именноэто и происходит ныне в России, котораяс распадом СССР и исчезновениемкоммунистической власти утратилапривычные вехи и ориентиры и занятаныне мучительным поиском смысла своегособственного исторического существования.

Но странным образом эти российскиетрудности и этот российский переходсовпали с трудностями и проблемами,которые переживает весь мир и которыевызывают глубокую переоценку ценностейпознания. Эта переоценка глубже всегосхвачена теоретиками постмодерна,прежде всего французскими философамиФуко, Лиотаром, Бодрияром, Деррида и др.

Но она сказывается не только в изменениифилософских ориентаций и стилевыхпринципов художественной жизни, но и всамой обыденности существованияобыкновенных людей. Повседневнаясоциальная жизнь стремительно'окультуривается', т.е. наполняетсякультурными содержаниями, как быобретшими собственное автономноесуществование и не связанными, как этобыло раньше, с социальным 'базисом'.

Унас как бы исчезает наивная вера вобъективность и предопределенностьобщественных процессов, а вместе с нею'рассасываются' и самые разные структурыи системы, в которые люди 'вставлены'чуть ли не от рождения неумолимой рукойсудьбы.

Распадаются объективно значимыесистемы стратификации, пропадают куда-топринудительно обязательные образыжизни, место традиций занимают стили,жизненные формы свободно выбираются,в объяснении, а значит, и поведенииначинает господствовать постмодернистскийпроизвол. Социальные изменения получаютв основном культурную мотивацию.

Культураначинает пониматься уже не как пассивный'слепок' с реальных процессов поведения,а как их активная 'форма'. 'Кодируя','драматизируя' свое поведение, соотносяего с мифом и архетипом, индивидуумысознательноиспользуют последниедля организации и нормализации собственнойдеятельности. Эти явления показывают,что культура прогрессирующим образомперенимает функции мотора, движителяобщественного изменения и развития.

Всеэто свидетельствует о том, что нетолько социальное познание, но и самообщественное развитие все более обретаетчерты герменевтического по своейструктуре процесса. Соответственнов рамках 'третьей' культуры, т.е. культурысоциальных наук, возрастает рольгерменевтической компоненты.

О том, какскладывалось герменевтическое (иногдая именую его культурно-аналитическим)направление в социологии, будет рассказанов первой главе. В последующих главах япостараюсь, используя разныесоциальнонаучные методологии и подходы,проанализировать и продемонстрироватьсамые разные стороны происходящей ныне(постмодернистской) революции в познаниии в самой жизни.

На Западе эта революцияоказалась 'бархатной' в том смысле, чтоизменения накапливались незаметно втечение десятилетий, достигнув теперьнекоего революционного порога. В Россиииначе: здесь изменения оказалисьшокирующе резкими. Но парадоксальнымобразом Россия и восточноевропейскиестраны в культурном смысле, т.е.

в смыслевзаимоотношений культуры и общества,оказались в той же (или приблизительнов той же) точке континуума социокультурныхизменений, что и развитые страны Запада.

Книганазвана 'Русские метаморфозы' потому,что эмпирические свидетельствапроисходящих трансформаций черпаютсяздесь в основном из российской жизни.Но процессы, которые в ней описываются,носят, по моему мнению, универсальныйхарактер.

Источник: https://studfile.net/preview/403066/page:2/

Book for ucheba
Добавить комментарий