ОТ ВЕРСАЛЬСКОГО МИРНОГО ДОГОВОРА (1783 г.) К ДОГОВОРУ ИДЕНА (1786 г.)

От версальского мирного договора (1783 г.) к договору идена (1786 г.)

ОТ ВЕРСАЛЬСКОГО МИРНОГО ДОГОВОРА (1783 г.) К ДОГОВОРУ ИДЕНА (1786 г.)

Ничто не обнаруживает английское могущество лучше, чем события 1783 г. Несмотря на унижение Версальского договора (3 сентября 1783 г.

), невзирая на довольство и бахвальство французов, Англия явила тогда доказательства в такой же мере своей силы, как и своей политической мудрости и экономического превосходства.

Повторим вслед за Мишелем Бенье, что она проиграла войну, но сразу же после этого выиграла мир. На самом деле она не могла его не выиграть, потому что в ее колоде уже были все главные козыри.

Потому что настоящий поединок за мировое господство шел не только между Францией и Англией, но в еще большей степени между последней и Голландией, которую четвертая ан- гло-голландская война буквально выпотрошила.

Потому что поражение Франции в ее притязаниях на мировое господство произошло в 1783 г., как то докажет подписание три года спустя договора Идена.

К сожалению, в том, что касается этого договора — торгового соглашения, которое Франция подписала с Англией 26 сентября 1786 г. и которое носит имя английского участника переговоров Уильяма Идена, — дело обстоит неясно. По- видимому, французское правительство больше спешило с его заключением, чем сент-джеймский кабинет.

Версальский договор в своей статье 18 предусматривал немедленное назначение комиссаров для подготовки торгового соглашения. Но английское правительство охотно оставило бы статью 18 дремать в своих архивах343.

Инициатива шла с французской стороны, несомненно, из-за желания упрочить мир, а также из-за желания положить конец громадной контрабандной торговле между двумя странами, которая обогащала контрабандистов (smugglers), даже не сбивая цены.

Наконец, таможни обеих стран лишались значительных поступлений, которые были бы весьма желательными, принимая во внимание финансовые невзгоды, какие повлекла за собой как для Англии, так и для Франции разорительная американская война. Короче говоря, Франция возьмет на себя инициативу. Нет, писал в январе 1785 г. И.

Си- молин, посол Екатерины II в Лондоне, Англию не «заставили смириться с условиями, которые ей бы желали навязать», а те, кто так считал «до того, как увидеть дело собственными глазами», вроде Рейнваля, который вел в Лондоне переговоры от лица Франции, «ошибались, как и он».

Когда соглашение будет заключено, Питт с напрасной похвальбой «скажет на заседании парламента, что торговый договор 1786 г.—это настоящий реванш за Версальский мирный трактат»344. К несчастью, у историка нет возможности без колебаний судить об этом ретроспективно. Соглашение 1786 г.—неподходящий тест для конфронтации между английской и французской экономиками. Тем более, что договор вступит в действие только с лета 1787 г.345 и будет расторгнут Конвентом в 1793 г., тогда как срок его действия был 12 лет. Опыт не был достаточно долговременным, чтобы позволить сделать выводы.

Если верить французским очевидцам, судьям пристрастным, англичане хитрили и поступали, как им удобно. При входе во французские порты они занижали цену товаров, которые привозили, и извлекали выгоду из неразберихи, из неопытности и продажности французских таможенников.

Они делали так, и настолько хорошо, что английский уголь никогда не прибывал во Францию на французских кораблях346; они обложили высокими сборами вывоз английских товаров на борту французских кораблей, так что «два или три небольших французских брига, что находятся здесь, на [лондонской] реке, едва могут за шесть недель раздобыть себе товаров для обратного плавания, чтобы не быть вынуждены возвращаться отсюда в балласте»347. Но разве же не было это старинным английским обыкновением? Уже в 1765 г. «Словарь» Савари отмечал как черту, свойственную «гению английской нации», то обстоятельство, что она не позволяет, «чтобы к ней прибывали для установления взаимной торговли. Так что следует признаться,— добавлял он,—что манера, в которой принимают в Англии иностранных купцов, чрезвычайные и чрезмерные ввозные и вывозные пошлины, кои их заставляют уплачивать, и унижения, от коих они довольно часто страдают, почти не побуждают их… завязывать там связи» 348. И значит, после договора Идена французы не должны были бы удивляться тому, что «мистер Питт, полагая, что совершает политическую акцию, коль скоро она была аморальной, в противоречии с духом договора снизил ввозные пошлины на португальские вина в такой же пропорции, в какой он их уменьшил на наши». «Лучше бы мы пили свое вино!»—говорил, глядя назад, один француз 349. Но, с другой стороны, правда и то, что французские спекулянты, предполагавшие, что английский клиент несведущ в этих делах, ввозили слишком много вин невысокого качества350.

Как бы то ни было, ясно, что указ о введении в действие соглашения, датированный 31 мая 1787 г. и широко открывавший французские порты английскому флагу, повлек за собой массовый приход кораблей и лавину британских изделий—сукон, хлопковых тканей, скобяного товара и даже в изобилии керамику.

Отсюда и энергичная реакция во Франции, прежде всего в текстильных областях, в Нормандии, в Пикардии, где наказы депутатам 1789 г. требовали «пересмотра торгового соглашения».

Самый сильный протест нашел выражение в знаменитых «Соображениях Торговой палаты Нормандии по поводу договора между Францией и Англией» («Observations de la Chambre de Commerce de Normandie sur le trait? entre la France et Г Angleterre», Руан, 1788 г.).

В действительности вступление договора в силу совпало с кризисом французской промышленности, находившейся в некоторых регионах, например в Руане, в разгаре модернизации, но в целом еще страдавшей от обветшавших структур.

Иные во Франции убаюкивали себя надеждой на то, что английская конкуренция ускорит необходимые преобразования, поддержит движение, которое уже заставило прижиться во Франции некоторые усовершенствования английской промышленности (скажем, в хлопкопрядении в Дарнетале или в Арпажоне). «Я с удовольствием замечаю, — писал 26 июня 1787 г. г-н д’Арагон из Лондона, — что множество английских работников разных профессий стремятся обосноваться во Франции. Ежели мы их будем поощрять, не сомневаюсь, что они привлекут туда и своих друзей. В их числе много обладающих достоинствами и способностями»351.

Но с началом Французской революции возникли новые трудности, денежный курс в Лондоне испытал «конвульсивные движения»: 8% понижения уже в мае 1789 г. и-за бегства французских капиталов; в декабре дошло до 13% 352, а дальнейшее было еще менее блестящим.

Но если такое стремительное понижение могло на какой-то момент развить французский экспорт в Англию, оно определенно стеснило торговые кругообороты. Чтобы об этом судить, нам нужны были бы статистические показатели. Вместо них у нас есть памятные записки, защитительные речи. Так обстоит дело с неким «Мемуаром относительно торгового соглашения с Англией в 1786 г.

» {«M?moire sur le trait? de commerce avec Г Angleterre en 1786») 353, составленным много лет спустя после подписания соглашения, после 1798 г., и, вероятно, Дюпон де Немуром. Он пробует показать, что соглашение могло бы быть успешным (что означает косвенно признать, что оно таковым не было).

Обложив товары при ввозе пошлинами, доходящими до 10—12%, можно было бы эффективно защитить «наши фабрики», тем более что для того, чтобы ввезти свои товары, «англичане несли накладные расходы, каковые не могли быть ниже 6%, откуда возникало бы к их невыгоде примущество в 18%…». Такое заграждение в 18% было бы достаточной защитой французской промышленности от английского импорта.

К тому же относительно «тонких» сукон не было «ни малейших возражений со стороны мануфактур Седана, Абвиля, Эльбефа; и даже определенно 354, что они процветали…». Не было также протестов и со стороны производителей «обычных шерстяных тканей, а именно таковых из Берри и из Каркассонна…». Короче говоря, шерстяной сектор выдерживал конкуренцию, не слишком от нее страдая.

Иначе обстояло дело с хлопком. Но достаточно было бы механизировать прядение. Такова была точка зрения «Холкера- отца», англичанина по происхождению, а тогда—генерального инспектора наших мануфактур. «Установим, как [англичане], прядильные машины,—говорил он,—и мы будем производить так же хорошо, как и они».

Короче, английская конкуренция могла бы послужить ударом хлыста, необходимым, чтобы подхлестнуть французскую модернизацию, уже происходившую,—но для этого понадобилось бы, повторим еще раз, чтобы опыт был длительным. А главное, потребовалось бы, чтобы Англия не завоевала во время войн Революции и Империи свой последний и самый важный козырь: монополию неограниченного рынка, рынка всего мира.

С такой точки зрения аргументы тех, кто возлагает на Французскую революцию, а затем на наполеоновские войны ответственность за экономическое отставание Франции в начале XIX

в., имеют определенный вес. Но есть немало других доказательств, помимо сомнительного договора Идена, чтобы утверждать, что игра была сделана до 1786 г., что Англия уже тогда добилась власти над мировой экономикой.

Достаточно взглянуть, как Лондон навязывал свои условия торговли России, Испании, Португалии, Соединенным Штатам; на способ, каким Англия, устранив своих европейских соперников, отвоевала после Версаля рынок своих прежних колоний в Новом Свете — без усилий и к величайшему удивлению и самому энергичному неудовольствию союзников Америки; на способ, каким Англия преодолела бурные воды вялой конъюнктуры сразу зке после 1783 г.; на порядок и благоразумие, какие Питт снова внес в [ее] финансы 355; на вывод из игры контрабандной торговли чаем в 1785 г., а в предшествующем году—на принятие парламентом Закона об Ост-Индии (East India Bill) 356, который отметил начало более честного управления в английской Индии. Не говоря уже о начале английской Австралии, когда в конце 1789 г. флотилия коммодора Филиппа «доставила в Ботани-бей первых преступников, которых туда отправило правительство» 357. У тезиса Робера Бенье есть все шансы оказаться справедливым: Англия, «потерпевшая поражение в Америке, отказалась от достижения победы в войне на истощение, чтобы сохранить и расширить свои рынки»; она пожертвовала любым желанием реванша ради сохранения «своего экономического подъема и своего экономического превосходства» 358.

Что же касается Франции, то она попала между Сциллой и Харибдой. Во времена Кольбера и Людовика XIV ей не удалось вырваться из силков Г олландии. И вот она оказалась захвачена английской сетью.

Как вчера или позавчера Франция дышала через Амстердам, так она будет дышать воздухом большого мира только через Лондон. Конечно, это не обойдется без преимуществ или удобств.

Может быть, никогда французская торговля с Индией не была более прибыльной, чем в тот день, когда далекий континент был для французов потерян. Но такие преимущества были эпизодическими.

Источник: https://bookucheba.com/evropyi-ameriki-istoriya/versalskogo-mirnogo-dogovora-1783-dogovoru-32619.html

Время мира – Бродель Фернан – страница 104 – чтение книги бесплатно

ОТ ВЕРСАЛЬСКОГО МИРНОГО ДОГОВОРА (1783 г.) К ДОГОВОРУ ИДЕНА (1786 г.)

Эти благоразумные наблюдатели, однако, были не правы. Государственный долг был великой причиной британской победы. Он предоставил в распоряжение Англии громадные суммы в тот самый момент, когда она в них нуждалась. Именно Исаак де Пинто оказался проницателен, когда писал в 1771 г.

: «Скрупулезная и нерушимая точность, с коей сии проценты [по государственному долгу] выплачивались, и мысль о том, что вы располагаете парламентской гарантией, утвердили кредит Англии настолько, что делаются займы, кои поразили и удивили Европу» 336.

Для него английская победа в Семилетней войне (1756–1763 гг.) была следствием этого. Слабость Франции, уверял он, — это скверная организация ее кредита. И прав был также Томас Мортимер, который в 1769 г.

восхищался в английском государственном кредите «постоянным чудом его политики, которая внушила государствам Европы одновременно и удивление, и боязнь» 337. Тремя десятками лет раньше Джордж Беркли прославлял этот кредит как «главное преимущество, каковое Англия имеет над Францией» 338.

Таким образом, очень немногие современники обнаружат ясность взгляда и поймут, что в этой по видимости опасной игре происходила эффективная мобилизация жизненных сил Англии — устрашающее оружие.

Лишь в последние десятилетия XVIII в. эту очевидность начнут признавать все, и Питт Младший сможет заявить в палате общин, что на государственном долге «покоятся мощь и даже независимость этой нации»339. Записка, подготовленная в 1774 г.

, утверждала уже, что «никогда английская нация, столь слабая сама по себе, не смогла бы диктовать свои законы почти всей Европе, не добившись сего своею коммерцией, своею промышленностью и своим кредитом, существующим единственно в его бумагах»340. Не один человек говорил, что то была победа «искусственного богатства».

Но разве искусственное не есть самый шедевр, созданный людьми? В апреле 1782 г.

в трудном, почти безвыходном положении, как полагали Франция, ее союзники и многие другие европейцы, английскому правительству, попросившему заем в три миллиона фунтов стерлингов, было предоставлено пять миллионов! Достаточно оказалось замолвить словечко четырем или пяти крупным фирмам лондонского рынка341.

Как всегда проницательный, Андреа Дольфин, венецианский посол в Париже, писал в предшествовавшем году своему другу Андреа Трону по поводу затеянной против Англии войны: «Начинается новая осада Трои, и закончится она, вероятно, как осада Гибралтара. Следует, однако, восхищаться стойкостью Англии, противостоящей стольким врагам в стольких областях. Пора было бы признать безнадежным проект ее низвержения, и, следовательно, осторожность повелевала бы согласовать и принести какую-то жертву ради мира»342. Какая прекрасная хвала могуществу и в неменьшей степени упорству Англии!

(обратно)

От Версальского мирного договора (1783 г.) к договору Идена (1786 г.)

Ничто не обнаруживает английское могущество лучше, чем события 1783 г. Несмотря на унижение Версальского договора (3 сентября 1783 г.

), невзирая на довольство и бахвальство французов, Англия явила тогда доказательства в такой же мере своей силы, как и своей политической мудрости и экономического превосходства.

Повторим вслед за Мишелем Бенье, что она проиграла войну, но сразу же после этого выиграла мир. На самом деле она не могла его не выиграть, потому что в ее колоде уже были все главные козыри.

Потому что настоящий поединок за мировое господство шел не только между Францией и Англией, но в еще большей степени между последней и Голландией, которую четвертая англо-голландская война буквально выпотрошила.

Потому что поражение Франции в ее притязаниях на мировое господство произошло в 1783 г., как то докажет подписание три года спустя договора Идена.

К сожалению, в том, что касается этого договора — торгового соглашения, которое Франция подписала с Англией 26 сентября 1786 г. и которое носит имя английского участника переговоров Уильяма Идена, — дело обстоит неясно. По-видимому, французское правительство больше спешило с его заключением, чем сент-джеймский кабинет.

Версальский договор в своей статье 18 предусматривал немедленное назначение комиссаров для подготовки торгового соглашения. Но английское правительство охотно оставило бы статью 18 дремать в своих архивах343.

Инициатива шла с французской стороны, несомненно, из-за желания упрочить мир, а также из-за желания положить конец громадной контрабандной торговле между двумя странами, которая обогащала контрабандистов (smugglers), даже не сбивая цены.

Наконец, таможни обеих стран лишались значительных поступлений, которые были бы весьма желательными, принимая во внимание финансовые невзгоды, какие повлекла за собой как для Англии, так и для Франции разорительная американская война. Короче говоря, Франция возьмет на себя инициативу. Нет, писал в январе 1785 г. И.

Симолин, посол Екатерины II в Лондоне, Англию не «заставили смириться с условиями, которые ей бы желали навязать», а те, кто так считал «до того, как увидеть дело собственными глазами», вроде Рейнваля, который вел в Лондоне переговоры от лица Франции, «ошибались, как и он».

Когда соглашение будет заключено, Питт с напрасной похвальбой «скажет на заседании парламента, что торговый договор 1786 г. — это настоящий реванш за Версальский мирный трактат»344. К несчастью, у историка нет возможности без колебаний судить об этом ретроспективно. Соглашение 1786 г. — неподходящий тест для конфронтации между английской и французской экономиками. Тем более, что договор вступит в действие только с лета 1787 г.345 и будет расторгнут Конвентом в 1793 г., тогда как срок его действия был 12 лет. Опыт не был достаточно долговременным, чтобы позволить сделать выводы.

Если верить французским очевидцам, судьям пристрастным, англичане хитрили и поступали, как им удобно. При входе во французские порты они занижали цену товаров, которые привозили, и извлекали выгоду из неразберихи, из неопытности и продажности французских таможенников.

Они делали так, и настолько хорошо, что английский уголь никогда не прибывал во Францию на французских кораблях346; они обложили высокими сборами вывоз английских товаров на борту французских кораблей, так что «два или три небольших французских брига, что находятся здесь, на [лондонской] реке, едва могут за шесть недель раздобыть себе товаров для обратного плавания, чтобы не быть вынуждены возвращаться отсюда в балласте»347. Но разве же не было это старинным английским обыкновением? Уже в 1765 г. «Словарь» Савари отмечал как черту, свойственную «гению английской нации», то обстоятельство, что она не позволяет, «чтобы к ней прибывали для установления взаимной торговли. Так что следует признаться, — добавлял он, — что манера, в которой принимают в Англии иностранных купцов, чрезвычайные и чрезмерные ввозные и вывозные пошлины, кои их заставляют уплачивать, и унижения, от коих они довольно часто страдают, почти не побуждают их… завязывать там связи» 348. И значит, после договора Идена французы не должны были бы удивляться тому, что «мистер Питт, полагая, что совершает политическую акцию, коль скоро она была аморальной, в противоречии с духом договора снизил ввозные пошлины на португальские вина в такой же пропорции, в какой он их уменьшил на наши». «Лучше бы мы пили свое вино!» — говорил, глядя назад, один француз 349. Но, с другой стороны, правда и то, что французские спекулянты, предполагавшие, что английский клиент несведущ в этих делах, ввозили слишком много вин невысокого качества350.

Как бы то ни было, ясно, что указ о введении в действие соглашения, датированный 31 мая 1787 г. и широко открывавший французские порты английскому флагу, повлек за собой массовый приход кораблей и лавину британских изделий — сукон, хлопковых тканей, скобяного товара и даже в изобилии керамику.

Отсюда и энергичная реакция во Франции, прежде всего в текстильных областях, в Нормандии, в Пикардии, где наказы депутатам 1789 г. требовали «пересмотра торгового соглашения».

Самый сильный протест нашел выражение в знаменитых «Соображениях Торговой палаты Нормандии по поводу договора между Францией и Англией» («Observations de la Chambre de Commerce de Normandie sur le traité entre la France et l'Angleterre», Руан, 1788 г.).

В действительности вступление договора в силу совпало с кризисом французской промышленности, находившейся в некоторых регионах, например в Руане, в разгаре модернизации, но в целом еще страдавшей от обветшавших структур.

Иные во Франции убаюкивали себя надеждой на то, что английская конкуренция ускорит необходимые преобразования, поддержит движение, которое уже заставило прижиться во Франции некоторые усовершенствования английской промышленности (скажем, в хлопкопрядении в Дарнетале или в Арпажоне). «Я с удовольствием замечаю, — писал 26 июня 1787 г. г-н д’Арагон из Лондона, — что множество английских работников разных профессий стремятся обосноваться во Франции. Ежели мы их будем поощрять, не сомневаюсь, что они привлекут туда и своих друзей. В их числе много обладающих достоинствами и способностями»351.

Источник: https://nemaloknig.com/read-382833/?page=104

Версальский мирный договор 1919 года

ОТ ВЕРСАЛЬСКОГО МИРНОГО ДОГОВОРА (1783 г.) К ДОГОВОРУ ИДЕНА (1786 г.)

Версаль – это не мир, это перемирие лет на двадцать

Фердинанд Фош

Версальский мирный договор 1919 года был подписан 28 июня. Этот документ официально завершил первую мировую войну, которая долгих 4 года была самым страшным кошмаром для всех жителей Европы. Свое название данный договор получил по месту, где он был подписан: во Франции в Версальском дворце.

Подписание версальского мирного договора между странами участницами Антанты и Германией, которая официально признала свое поражение в войне.

Условия соглашения были настолько унизительные и жестокие по отношению к проигравшей стороне, что аналогов им в истории просто не было, и все политические деятели той эпохи говорили скорее о перемирии, чем о мире.

В данном материале мы рассмотрим основные условия Версальского мирного договора 1919 года, а также те события, которые предшествовали подписанию этого документа.

Вы увидите на конкретных исторических фактах, насколько жесткими оказались требования к Германии.

Фактически этот документ на два десятилетия сформировал отношения в Европе, а также создал предпосылки для образования третьего рейха.

Версальский мирный договор 1919 – условия мира

Текст Версальского договора довольно продолжительный и охватывает огромное количество аспектов.

Это вызывает удивление еще и с той точки зрения, что никогда до этого в мирных соглашения не прописывались так подробно пункты, которые к нему никакого отношения не имеютт.

Мы приведем только наиболее значимые условия Версаля, которые и сделали этот договор таким кабальным.Представляем Версальский мирный договор с Германией, текст которого представлен ниже.

Примерное содержание версальского мирного договора:

  1. Германия признавала свою ответственность за весь ущерб, причиненный всем странам участницам первой мировой войны. Этот ущерб проигравшая сторона должна будет возместить.
  2. Вильгельм 2, император страны, признавался международным военным преступником и его требовали предать трибуналу (статья 227)
  3. Устанавливались четкие границы между странами Европы.
  4. Немецкому государству запрещалось иметь регулярную армию (статья 173)
  5. Все крепости и укрепленные районы к западу от Рейна должны быть полностью уничтожены (статья 180)
  6. Германия обязывалась выплачивать репарации странам победительницам, но конкретные суммы в документы не уточняются, а есть довольно расплывчатые формулировки, позволяющие эти суммы репараций назначать по усмотрению стран Антанты (статья 235)
  7. Территории к западу от Рейна будут оккупированы союзными войсками, чтобы следить за соблюдением условий договора (статья 428).

Это далеко не полный список основных положений, которые содержит в себе версальский мирный договор 1919 года, но и их вполне достаточно, чтобы оценить то, как этот документ был подписан и к каким образом он мог быть исоплнен.

Предпосылки подписания соглашения

3 октября 1918 года канцлером Империи стал Макс Баденский. Этот исторический персонаж оказал колоссальное влияние на исход первой мировой войны. К концу октября все участники войны искали пути для выхода из нее. Продолжать затянувшуюся войну никто не мог.

1 ноября 1918 года произошло событие, которое в отечественной истории не описывается. Макс Баденский простудился, принял снотворное и уснул. Сон его продолжался 36 часов. Когда 3 ноября канцлер проснулся из войны вышли все союзники, а сама Германия была охвачена революцией.

Разве можно поверить в то, что канцлер просто проспал такие события, и никто его не разбудил? Когда он проснулся, страна уже практически была уничтожена. Между тем, Ллойд Джордж, бывший премьер министр Великобритании, это событие довольно подробно описывает в своей биографии.

3 ноября 1918 года Макс Баденский проснулся и первым делом издал указ, запрещающий применять оружие против революционеров. Германия была на грани краха. Тогда канцлер обратился к немецкому кайзеру Вильгельму с просьбой отречься от престола.

9 ноября он объявил об отречении кайзера от престола.

Но никакого отречения не было! Вильгельм отрекся от престола только спустя 3 недели! После того, как немецкий канцлер фактически в одиночку проиграл войну, а также солгал об отречении от власти Вильгельма, он сам ушел в отставку, оставив после себя приемника Эберта, ярого социал-демократа.

После объявления Эберта канцлером Германии чудеса продолжились. Всего через один час после своего назначения он объявил Германию Республикой, хотя таких полномочий не имел. Фактически сразу после этого начались переговоры о перемирии между Германией и странами Антанты.

Версальский мирный договор 1919 так же явно демонстрирует нам, как Баденский и Эберт предали свою Родину. Переговоры о перемирии начались 7 ноября. Соглашение было подписано 11 ноября.

Для ратификации этого соглашения, со стороны Германии его должен был подписать правитель, кайзер, который на те условия, которые в себе нес подписываемый договор, никогда не пошел бы.

Теперь вы понимаете, почему Макс Баденский 9 ноября солгал относительно того, что кайзер Вильгельм отрекся от власти?

Итоги Версальского мирного договора

По условиям Версальского мира Германия обязывалась передать странам Антанты: весь флот, все дирижабли, а также практически все паровозы, вагоны и грузовики. Кроме того, Германии запрещалось иметь регулярную армию, заниматься выпуском оружия и военной техники. Запрещалось иметь флот и авиацию.

Фактически Эберт подписал не перемирие, а безоговорочную капитуляцию. Причем оснований у Германии для этого не было. Союзники не бомбили немецкие города и ни один вражеский солдат не находился на территории Германии. Кайзеровская армия успешно вела военные операции.

Эберт прекрасно понимал, что немецкий народ такой мирный договор не одобрит и захочет продолжить войну. Поэтому была придумана еще одна хитрость.

Договор назвали перемирием (это априори говорило немцам о том, что война просто прекращается без каких-либо уступок), но подписали его только после того, как Эберт и его правительство сложили оружие. Германия еще до подписания «перемирия» передала странам Антанты флот, авиацию и все вооружение.

После этого сопротивление немецкого народа Версальскому мирному договору было невозможным. Помимо потери армии и флота, Германия была вынуждена уступить значительную часть своей территории.

Версальский мирный договор 1919 года был унизительным для Германии. Большинство политиков в дальнейшем говорили о том, что это был не мир, а просто перемирие перед новой войной. Так и вышло.

Источник: https://istoriarusi.ru/cccp/maks_badenskij_i_versalskij_mirnij_dogovor.html

Book for ucheba
Добавить комментарий