ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ

Падение царской власти в Риме

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ

Изгнание Тарквиния Гордого. Реформы Сервия Туллия вероятно не удовлетворяли патрициев, особенно они опасались, что царь усилил свою власть с помощью благодарных ему плебеев. Поэтому в результате заговора Сервий Туллий был убит собственным зятем Тарквинием (535 г до н.э.

) Последний стал царем и потом получил прозвище Гордого. Тарквиний Гордый вел победоносные войны и закончил строительство знаменитого римского Капитолия Но он хотел сделать свою власть неограниченной и начал казнить патрициев Сыновья его отличались высокомерием и буйным нравом Наконец он был свергнут (510/9 г до н.э.).

Об этом событии существует следующее предание.

Тарквиний осадил соседний латинский город Ардею.Патриции объявили Рим республикой.

Вместо царя они стали избирать ежегодно из своей среды двух консулов, которые предводительствовали войском и судили преступников (Первоначально они, впрочем, назывались praetores – предводители) Право издавать законы принадлежало сенату и народному собранию, высший надзор за всем управлением также принадлежал сенату Государственные должности по-прежнему находились в руках патрициев, следовательно, Рим представлял собой аристократическую республику. Первыми консулами были Брут и Коллатин. Но Тарквиний не терял надежды возвратить престол Сначала он попытался начать междоусобие в самом Риме, где у него нашлись приверженцы, особенно среди знатной молодежи, которая была недовольна строгостью республиканских нравов. Составился заговор в пользу изгнанного царя, но он был открыт, и заговорщики казнены В числе их находились сыновья Брута и родственники Коллатина. Брут без малейшего колебания произнес смертный приговор сыновьям; Коллатин не обнаружил той же твердости относительно своих родственников и должен был сложить свои полномочия. Место его занял Валерий Луций.

Тарквинию удалось направить против римлян могущественного этрусского лукумона Порсену (царствовавшего в городе Клузий). Порсена подступил к Риму с правого берега Тибра и едва не ворвался в город по тибрскому мосту Один мужественный воин, Гораций Коклес, оборонял мост до тех пор, пока тот не был разрушен римлянами. Тогда Коклес бросился в воду и в полном вооружении переплыл на другой берег.

Римские легенды рассказывают о еще одном примере мужества. Некто Муций Сцевола пробрался в этрусский лагерь, чтобы убить Порсену, но по ошибке убил одного из царских приближенных. Тарквиний Гордый сделал еще попытку удержать власть и призвал на помощь Латинский союз, ряд латинских городов, противящихся возвышению Рима.

Римляне выбрали диктатора, предводителя с неограниченной властью -Тита Ларция (501 г до н.э.

) и победили латанцев в битве при Регильском озере С тех нор во время опасности, внешней или внутренней, римляне выбирали диктатора, но не более чем на шесть месяцев Так или иначе, лзгенда об изгнании Тарквиния Гордого, рисует реальный процесс ослабления этрусского господства над большей частью Италии, в результате которого происходит обособление городов латинов, умбров и самих этрусков.

Кроме того, в это же время видимо происходит и утрата власти над Римом древнего «союза 12 племен», что также отражено в легенде. С изгнанием Тарквиния прекратилась власть вождя-царя и прервалась монархическая тенденция политического развития Рима, а вместе с этим полис обрел полную политическую самостоятельность.

Империй (полномочия) рекса были поделены между несколькими магистра гурами и объединялись лишь в крайних случаях в магистратуре диктатора. Введение консульства не было простым переиначиванием власти: консулы избирались, их власть была ограничена сроком в 1 год, они были обязаны считаться друг с другом (коллегиальность власти), выборы стали регулярными Кроме того, власть консулов не была священной, то есть произошло разделение светской и религиозно-жреческой власти

Таким образом, свержение монархии привело к кардинальным изменениям в государственном устройстве Рима Место пожизненного царя заняли два избираемых центуриатными комициями на один год из числа патрициев претора («впереди идущие»); с середины V в до н.э. их стали называть консулами («совещающимися»).

Они созывали и руководили заседаниями сената и народного собрания, контролировали выполнение принятых этими органами решений, распределяли граждан по центуриям, следили за сбором податей, осуществляли судебную власть, во время войны командовали войсками Правомочными были только их совместные решения.

По истечении срока полномочий они отчитывались перед сенатом и могли быть подвергнуты судебному преследованию. Помощниками консулов по судебным делам были квесторы, к которым позже перешло заведование казной.

Высшим государственным органом осталось народное собрание, которое утверждало законы, объявляло войну, заключало мир, избирало bcsx должностных лиц (магистратов).

В то же время возросла роль сената, ни один закон не вступал в силу без его одобрения; он контролировал деятельность магистратов, решал внешнеполитические вопросы, осуществлял! надзор над финансами и религиозной жизнью; постановления сената (сенатус-консульты) становились законами.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_134806_padenie-tsarskoy-vlasti-v-rime.html

5. Падение царской власти в Риме (по традиции 509 г. до н. э.) [1962 – – Хрестоматия по истории Древнего Рима]

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ

Рутулы, народ весьма богатый по тем местам и по тому времени, владели Ардеей.

Это-то обстоятельство и было причиной войны, так как царь римский, истощив средства на великолепные общественные сооружения, желал обогатиться сам и задобрить поживой граждан, которые за проявления гордости царя, негодуя на царскую власть, возмущались и тем, что он так долго пользуется ими, как ремесленниками и рабами.

Попробовали, нельзя ли взять Ардею приступом; когда же это не удалось, то начали теснить врага блокадой и осадными сооружениями. При таком положении, как это обычно при более продолжительной, чем ожесточенной войне, отпуска были довольно свободные, хотя больше для знатных, чем для простых воинов; так царские юноши проводили свободное время в своем кругу, иногда в пирах и попойках.

Когда они пировали у Секста Тарквиния, в числе их находился и Тарквиний Коллатин, сын Эгерия, случайно вспомнили о женах; каждый чрезвычайно расхваливал свою. Когда спор разгорелся, то Коллатин заметил, что нечего тратить слова, так как через несколько часов можно убедиться, насколько его Лукреция выше других.

“Если в нас есть юношеские силы, то сядем на коней и увидим воочию характер наших жен: что представится взорам неожиданно приехавшего мужа, то и должно быть наиболее убедительным”. Они были разгорячены вином; “Ну, конечно!” – заявили все. Пришпорив коней, они поскакали в Рим.

Прибыв туда под вечер, они отправляются в Коллацию, где и находят Лукрецию не как царских невесток, которые проводили время на роскошном пире со сверстницами, а занятой пряжей до поздней ночи, сидящей посреди дома, окруженной прилежными служанками. Преимущество в этом состязании жен было за Лукрецией. Приветливо были приняты прибывший муж и Тарквиний. Супруг-победитель любезно приглашает царственных юношей. Тут Секстом Тарквинием овладела преступная страсть опозорить силой Лукрецию; возбуждала его и ее красота и целомудрие. Но тогда они возвращаются в лагерь с ночной прогулки.

Через несколько дней Секст Тарквиний без ведома Коллатина, с одним провожатым отправляется в Коллацию.

Не зная о его намерении, его приняли приветливо и после обеда отвели в комнату для гостей; пылая страстью и видя, что вокруг все спокойно и все спят, обнажив меч, он явился к спящей Лукреции и, схватив ее левой рукой, сказал: “Молчи, Лукреция! Я Секст Тарквиний, в руке меч: умрешь, если испустишь звук!” Испуганной со сна, беспомощной женщине, видевшей угрозу смерти, Тарквиний стал признаваться в любви, просить, примешивая к мольбам угрозы, действуя различно на женский ум. Но, видя ее упорство, не склоняемое даже страхом смерти, он к угрозе смерти добавляет бесчестие: что с мертвой положит обнаженного и зарезанного раба, чтобы говорили, что она убита в момент гнусного прелюбодеяния. Когда страсть с помощью угрозы одержала кажущуюся победу над целомудрием и Тарквиний удалился оттуда, гордый бесчестием женщины, огорченная столь большой бедой Лукреция послала одного и того же вестника в Рим к отцу и в Ардею к мужу, прося их явиться, каждого с одним верным другом: так-де нужно и притом очень скоро; случилось ужасное. Спурий Лукреций является с Публием Валерием, сыном Волеза, Коллатин – с Луцием Юнием Брутом; случайно возвращаясь в Рим, он повстречался с вестником жены. Они находят печальную Лукрецию сидящей в спальне. При появлении своих она заплакала и на вопрос мужа: “Все ли благополучно? – отвечала: “Нет. Какое может быть благополучие для женщины, когда она потеряла честь? На твоем ложе, Коллатин, следы чужого мужчины; но осквернено только тело, душа же невинна! Моя смерть будет ручаться за это! Дайте руку и слово, что это не пройдет безнаказанно прелюбодею! Секст Тарквиний – тот, кто под видом гостя пришел, как враг, в прошедшую ночь насильно, с оружием в руках, унес отсюда наслаждение, роковое и гибельное для меня, и если вы мужи, то и для себя!”

Все по порядку берут слово; утешают огорченную, возлагая ответственность на виновника позора: погрешает дух, но не тело, и где нет намерения, там нет и вины.

“Вы решите, – сказала она, – чему он повинен, я же, не признавая за собою греха, не освобождаю себя от наказания; и никто, нарушив честь, не будет жить, ссылаясь на пример Лукреции!” И она вонзила в сердце нож, который был спрятан под одеждой, и, склонив голову к ране, упала мертвой. Муж и отец вскрикнули!

Пока те плакали, Брут, держа перед собою окровавленный нож, извлеченный из раны Лукреции, сказал: “Этой непорочною до царской обиды кровью я клянусь и вас, боги, призываю в свидетели, что буду преследовать Луция Тарквиния Гордого с его преступной женой и всеми потомками мечом, огнем и чем только буду в состоянии и не позволю ни им, ни кому-либо другому царствовать в Риме”. Затем он передает нож Коллатину, затем Лукрецию и Валерию, оцепеневшим от удивления, откуда это в Бруте неведомый доселе ум.

Они клянутся, как им было приказано; затем, сменив слезы на гнев, следуют за Брутом, повелевшим прямо оттуда же идти, чтобы силой низвергнуть царскую власть. Вынесши тело Лукреции из дома, они идут с ним на Форум и возбуждают население, дивящееся и, как следовало ожидать, негодующее на небывалое дело.

Каждый жалуется на царское насилие и злодеяние. Производит впечатление печаль отца, порицания, высказываемые Брутом слезам и бессильным жалобам, и его совет поднять оружие против дерзнувших на безбожное дело: так подобает мужам, так подобает римлянам.

Наиболее смелые юноши добровольно являются с оружием, за ними следуют и остальные.

Затем, оставив часть у ворот Коллации для охраны и поставив стражу, чтобы кто-нибудь не известил царскую семью об этом движении, остальные вооруженные во главе с Брутом отправились в Рим. Прибыв туда, вооруженная толпа возбуждает смятение и волнение всюду, где ни появляется. Однако люди, видя, что впереди идут знатнейшие, полагают, что это, как бы там ни было, что-то серьезное.

Ужасное событие произвело в Риме не меньшее возмущение, чем в Коллации. И вот со всех частей города бегут на форум. Когда все собрались туда, глашатай призвал народ к трибуну “Быстрых”*, каким случайно был тогда Брут.

Он обратился с речью, обнаружив далеко не такой слабый рассудок и способности, какие он притворно показывал до того дня, о насилии и похотливости Секста Тарквиния, о неслыханном оскорблении Лукреции и ее печальной кончине, о сиротстве Триципитина, для которого причина смерти дочери более возмутительна и прискорбна, чем сама смерть.

Было добавлено и о гордости самого царя, и о страданиях и трудах народа, принужденного копать рвы и клоаки; римские граждане, победители всех окрестных народов, из воинов превращены в ремесленников и каменщиков. Упомянуто и о возмутительном убийстве царя Сервия Туллия и что безбожная дочь проехала на колеснице по трупу отца; воззвал к богам-мстителям за предков.

Упомянувши об этих ужасных преступлениях, а вероятно, и о других, что вызывало негодование против настоящих событий и что не легко воспроизвести писателю, он побудил возмущенную толпу лишить царя власти и изгнать Луция Тарквиния с женою и детьми. Сам же, выбрав и вооружив юношей, вызвавшихся добровольно, отправился оттуда в лагерь под Ардею поднять на царя войско.

Высшую власть в городе он оставил Лукрецию, который был раньше назначен царем префектом города. Среди этого смятения Туллия бежала из дома, и, где она ни появлялась, мужчины и женщины проклинали ее и призывали фурий, мстительниц за предков.

* ()

Когда весть об этом дошла до лагеря, царь, смущенный неожиданностью, отправился в Рим, чтобы подавить мятеж, а Брут, узнав о его приближении, свернул с дороги, чтобы не встречаться; и почти в одно время разными дорогами прибыли Брут к Ардее, а Тарквиний к Риму.

Перед Тарквинием были заперты ворота, и ему было объявлено изгнание; наоборот, освободитель города был с радостью принят в лагере, дети же царя изгнаны оттуда. Двое последовали за отцом, отправившись в изгнание в Церу, в Этрурии.

Секст Тарквиний, ушедший в Габии, точно в свое царство, был убит в отомщение за прежние убийства и грабежи. Луций Тарквиний Гордый правил 25 лет. Царская же власть в Риме от основания города до его освобождения существовала 244 года.

Затем центуриатными комициями, созванными префектом города, были выбраны на основании записок Сервия Туллия два консула – Луций Юний Брут и Луций Тарквиний Коллатин.

Источник: http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000212/st009.shtml

С.И. Ковалев. История Рима: ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ И ОБРАЗОВАНИЕ РЕСПУБЛИКИ

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ

70
ГЛАВА VIIПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИИ ОБРАЗОВАНИЕ РЕСПУБЛИКИЛегенда о ЛукрецииТрадиция рассказывает о кровавой драме, послужившей причиной изгнания Тарквиниев. Главные действующие лица драмы: Секст Тарквиний, старший сын царя; добродетельная Лукреция, жена Люция Тарквиния Коллатина, дальнего родственника правящей династии; сам Коллатин; Люций Юний Брут, сын сестры царя Тарквиния, друг Коллатина.Однажды во время осады римлянами г. Ардеи царские сыновья пировали вместе с Коллатином. Зашел разговор о женах, и каждый стал расхваливать свою. Тогда Коллатин предложил сделать опыт: всем вместе поехать домой и посмотреть, чем занимаются их жены. Сказано — сделано. Вскочили на коней и через несколько часов очутились в Риме. Царских невесток они застали пирующими со своими приятельницами. Тогда поехали в Коллацию, сабинский городок, где был дом Коллатина. Лукреция, как и подобало добродетельной римской матроне, поздней ночью сидела окруженная служанками и пряла шерсть. Таким образом, победителем в споре вышел Коллатин. Однако красота и целомудрие Лукреции зажгли преступную страсть в сердце Секста Тарквиния. Через несколько дней он, без ведома Коллатина, с одним провожатым отправился к Лукреции. Она радушно приняла его, и после обеда гостя отвели в приготовленное для него помещение. Ночью Секст с обнаженным мечом в руке явился в спальню к Лукреции и угрозами овладел ею. Утром он уехал, а Лукреция вызвала к себе мужа и отца. Когда они явились вместе с ближайшими друзьями, Лукреция рассказала им о случившемся и, выхватив нож, спрятанный под одеждой, вонзила его себе в сердце.Родственники и друзья во главе с Брутом вынесли окровавленное тело Лукреции на площадь и призвали граждан к восстанию против Тарквиниев. Толпы народа двинулись в Рим. Возмущенные римляне сбежались на форум и постановили лишить царя власти и изгнать его вместе с женой и детьми. Тарквинию не удалось подавить движения, и он должен был с семьей уйти в изгнание в Этрурию. А народ в собрании по центуриям выбрал двух консулов — Брута и Коллатина, учредив таким образом республику. Все эти события произошли, по Ливию, в 510 г., а по Катону и Полибию — в 507 г.
71
Что в ней достоверного?Такова традиционная легенда. В ней нет почти ничего достоверного, за исключением, быть может, самого факта изгнания последнего царя. Мотив оскорбления добродетельной женщины как повод к восстанию против тирана является типичным «бродячим сюжетом», не раз встречающимся в мировой литературе. Дата 510 г. вызывает большие сомнения своим совпадением с годом изгнания из Афин Гиппия. Остается голый факт: в конце VI или, как думают некоторые исследователи, в начале V в. в Риме произошло падение военной демократии в форме насильственного свержения последнего царя и передачи его власти двум выборным на срок должностным лицам. Насильственный характер переворота, в отличие, например, от Афин, где исчезновение патриархальной монархии носило постепенный характер, объясняется, быть может, тем, что последний царь принадлежал к этрусской знати. Поэтому его изгнание было делом рук римского (латино-сабинского) патрициата. Это было движением окрепшей италийской знати против этрусских элементов в римской общине.Война с этрускамиОднако с изгнанием Тарквиниев борьба не кончилась. Предание рассказывает о попытке Тарквиния вернуться в Рим сначала с помощью заговора знатной молодежи, близкой к царскому дому. Но попытка не удалась, так как заговор был раскрыт. Тогда изгнанный царь обратился за помощью к этрускам. Объединенное войско двух этрусских городов, Тарквиний и Вей, двинулось против Рима. В легендарной битве у Арсийского леса на правом берегу Тибра пал Брут, но ни та, ни другая сторона не имели решительного успеха. Однако этруски, испуганные ночью голосом бога Сильвана, отступили, и поле боя осталось за римлянами.Тарквиний бежал к Ларсу Порсенне, царю г. Клузия. Порсенна, считая полезным для этрусков восстановление Тарквиния, пошел на Рим. Война с Порсенной расцвечена в нашей традиции рядом легенд. Когда этруски подошли к мосту через Тибр, ведущему на левый берег, римляне еще не успели его разрушить. Но римский воин Гораций Коклес, находившийся на сторожевом посту, удерживал врагов все время, пока его товарищи разрушали мост. Когда дело было сделано, Коклес в полном вооружении бросился в реку и благополучно достиг левого берега. Порсенна осадил Рим. Один знатный юноша, Гай Муций, решил убить царя. Он пробрался в лагерь врагов, но по ошибке убил не Порсенну, а его писца. Схваченный стра-
72
жей и приведенный к царю, Муций смело заявил, что он пришел убить его и что не он один замыслил это сделать: много римских юношей готово последовать его примеру. Когда царь стал грозить ему пытками, юноша сам положил правую руку на огонь, мужественно перенося страшную боль. Пораженный Порсенна приказал отпустить Муция, получившего затем прозвище «Сцевола» (Левша). Пример римского героизма так испугал этрусского царя, что он согласился снять осаду за уступку вейентинцам части территории и выдачу заложников.Таков основной вариант традиции о войне с Порсенной, который мы находим у Ливия, Дионисия и Плутарха. Однако есть другая версия. Тацит говорит,* что Рим в действительности был взят Порсенной. По свидетельству Плиния Старшего,** Порсенна навязал римлянам унизительный договор, согласно которому они могли пользоваться железом только для сельскохозяйственных орудий. Которая из двух версий достовернее? По-видимому, вторая, между тем как основной вариант представляет позднюю патриотическую фальсификацию.К тому же второй вариант подтверждается дальнейшими событиями: походом отряда этрусков под начальством сына Порсенны Арунта против латинского г. Ариции (507 г.). Этруски были разбиты латинами и греками из Кум под начальством Аристодема. Характерно, что участие римлян в битве при Ариции нигде не упоминается. Это можно объяснить только тем. что римляне в этот момент сами были под властью этрусков.Договор с КарфагеномВ свете этих фактов становится понятным и договор Рима с Карфагеном в 508 г., о котором мы упоминали в главе I. Текст договора сообщает Полибий (III, 22):«На нижеследующих условиях быть дружбе у римлян и их союзников с карфагенянами и их союзниками. Римлянам с их союзниками не плавать далее Прекрасного мыса,*** разве только в том случае, если они будут туда загнаны бурей или неприятелем. Если же кто-нибудь будет занесен гуда против воли, он не имеет права ничего покупать или получать, за исключением самого необходимого для починки судна или жертвоприношения. Оставаться там он не может долее 5 дней. Явившиеся по торговым делам не могут совершить никакой сделки, иначе, как при посредстве глашатая или писца. За все то, что было бы продано в Ливии и Сардинии в присутствии этих должностных лиц, пусть ручается перед продавцом государство. Если кто-нибудь из римлян явится в ту часть Сицилии, которая подвластна карфагенянам, то во всем римлянам пользоваться одинаковыми правами с карфагенянами. Со своей стороны, карфагеняне не должны причинять никакого
__________ * История, III, 72.** Естественная история, XXXIV, 39.*** В Африке, к северу от Карфагена.
73
вреда народу ардеатов, анциатов, лаврентинцев, цирцейцев и таррацинцев,* а также никакому другому из латинских городов, подвластных Риму. Карфагеняне обязуются не занимать какого-нибудь из этих городов и тогда, когда он отпадет от римлян, а если и займут его, то должны в целости возвратить римлянам. Карфагеняне не должны возводить никаких укреплений в Лации».Главный интерес этого договора состоит в том, что в нем отражены чрезвычайно широкие торговые интересы римлян, простирающиеся вплоть до северной Африки. Кроме этого, поражает широта римского влияния на прибрежную полосу Лация чуть ли не до Кампании. И размах римской торговли, и степень римского влияния плохо вяжутся со всем тем, что мы знаем о маленьком и слабом Риме начала республики. Это заставляет думать, что если дата договора правильна, то он мог быть заключен только в самом конце царского периода, когда Рим находился в орбите этрусского влияния и этрусской торговли. Если допустить, что в конце VI в. Рим был захвачен Порсенной, а затем этруски были разбиты при Ариции, тем более уместным будет пункт договора, который запрещает карфагенянам занимать отпавшие латинские города.Гробница ФрансуаВернемся теперь к стенным изображениям гробницы Франсуа в Вульчи, о которой мы упоминали выше. На них изображена сцена освобождения этрусского авантюриста Целия Вибенны из плена при помощи его верного товарища Мастарны и брата Авла Вибенны. Рядом находится сцена убийства «римлянина Гнея Тарквиния» неким Марком Камительном (Магсе Camitlnas). Эти рисунки, подлинность которых стоит вне всякого сомнения и которые датируются (III в. до н. э., отражают какой-то древний этрусский вариант предания. Рядом с ним толкование императора Клавдия, отождествляющего Мастарну с Сервием Туллием, кажется надуманным, или основанным на непонимании этрусских сказаний.Гипотеза Де СанктисаДля объяснения этого запутанного клубка фактов, легенд, догадок, противоречий и фальсификаций наиболее правдоподобной кажется гипотеза Де Санктиса, который сближает сцены из гробницы Франсуа с римской традицией о Порсенне. При Тарквиниях, согласно Де Санктису, Рим не был под властью этрусков. Наоборот, Тарквинии воевали с этрусскими по-
__________ * Ардея, Анций, Лаврент, Цирцеи и Таррацина — прибрежные города Лация.
74
лисами и даже подчинили многие из них. Надежные варианты традиции говорят, например, что Тарквиний Старший победил этрусков в двух больших сражениях и был признан верховным повелителем двенадцати городов (Дионисий, III, 57 и след.; Флор» I, 5; Орозий, II, 4). Власть Рима над Этрурией была закреплена Сервием Туллием (Ливии, I, 42; Дионисий, IV, 27) и перешла к Тарквинию Гордому (Ливии, I, 55; Дионисий, IV, 65). Но при последнем Рим был захвачен отрядом какого-то этрусского авантюриста (Целия Вибенны, Мастарны или Порсенны — имя здесь не имеет большого значения). Тарквиний, которого римская традиция называет Люцием, а этрусская — Гнеем, был убит, и власть над Римом на некоторое время (никакой, сколько-нибудь точной хронологии здесь установить невозможно) перешла к этрусскому царю. Однако она не была продолжительной. Этруски были разбиты под Арицией латинами и кампанскими греками, и большая часть Лация получила свободу. В связи с поражением этрусков и в Риме усилилось движение латинских элементов, которое закончилось восстанием и изгнанием последнего царя. Имя его, конечно, установить невозможно, равно как и весь ход событий.Впрочем, Де Санктис не придает сколько-нибудь решающего значения движению туземной аристократии. Он утверждает, что царская власть в Риме все равно пала бы и без этрусков, как пала у других италиков. Наоборот, он выдвигает теорию о постепенном исчезновении царской власти в Риме подобно тому, как это произошло в Афинах. Однако эта концепция противоречит всей античной традиции, которая на редкость единодушна в вопросе о насильственном падении военной демократии в Риме. Многие исследователи правильно указывают, что ненависть к царской власти («тирании»), дожившая до конца республики, говорит как раз в пользу революционного свержения власти последнего царя.Хотя в основном движение против «Тарквиниев» являлось делом рук латинского патрициата, но, по-видимому, и среди последнего не было полного единодушия. Часть знати (и не только этрусской) поддерживала правящий род, о чем можно судить по некоторым указаниям литературных источников.Должностные лица ранней республикиСогласно наиболее распространенной традиции, власть царя в Риме была заменена властью двух ежегодно избираемых в центуриатном собрании и утверждаемых сенатом должностных лиц. Они могли выбираться только из. патрициев и назывались «.консулами» (consules, от слова consulere (совещаться)). Эта традиция отражена, например, у Ливия (I, 60). Однако тот же Ливии в другом месте (III, 55), а также словарь Феста (р. 249) указывают, что первоначально консулы именовались «преторами» (praetores (предводители)). Дион Кассий, рим
75
ский историк начала III в. н. э., в своей «Римской истории» начинает употреблять термин «консул» лишь с середины V в., а до этого у него встречается только греческое понятие strathgoV, соответствующее латинскому praetor.Таким образом, мы имеем в этом вопросе два варианта традиции. Второй нужно предпочесть первому. В его пользу можно привести такие соображения. В сохранившихся текстуально частях- «Законов XII таблиц» слово «консул» не встречается, а одно наполовину испорченное слово скорее всего можно восстановить как praetor (XII, 3).* В термине «претор» резче выступает военный характер высшей магистратуры, который должен был тем более подчеркиваться в момент переворота. К тому же консулы явились как бы преемниками царей, которые были прежде всего военными предводителями. В некоторых латинских городах древнейшие высшие должностные лица, как это показывают надписи и литературные источники, также назывались преторами. Самым же сильным аргументом в пользу второго варианта традиции является следующее соображение. Согласно первому, наиболее распространенному варианту, должность преторов появляется только в середине IV в. в качестве судебной по преимуществу магистратуры. Почему же к гражданской функции был применен чисто военный термин «предводитель»? Это совершенно непонятно, если не допустить, что термин уже существовал раньше, а в IV в., как будет показано ниже, произошел его перенос на другое понятие.Поэтому надо признать доказанным, что в начале республики позднейшие консулы действительно назывались «преторами». Только с середины V в. впервые начинает встречаться понятие «консул», в котором подчеркнут коллегиальный характер высшей магистратуры и которого она не имела раньше. «Консулы» — значит «совещающиеся вместе», «коллеги». Такое толкование впервые дал Нибур, к которому в этом вопросе присоединился ряд других историков.Сделано много попыток объяснить, почему преторов, а затем консулов было двое. Сами древние объясняли это сознательным намерением ослабить высшую власть и тем самым гарантировать государство от попыток захватить тиранию. Однако это объяснение носит слишком искусственный характер и обязано своим возникновением позднейшим домыслам. Другое объяснение сводится к тому, что в момент переворота городское ополчение состояло из двух легионов, и каждый из них выдвинул своего предводителя. Третья гипотеза пытается вывести двойственность преторской власти из двойного возрастного состава легиона: старшие и младшие центурии. Четвертое толкование кажется более вероятным: в перевороте руководящую роль играли Два патрицианских рода, и каждый потребовал себе долю участия во власти. Однако мы думаем, что самым правдоподобным является следующее объяснение, данное русским ученым И. В. Нетушилом. Первоначально власть
__________ * «Si vindiciam falsam tulit, si velit is… tor arbitros tris dato…».
76
преторов не являлась коллегиальной, как у позднейших консулов, но были старший претор (praetor maximus, Ливий, VII, 3) и младший, его помощник.* Строгая коллегиальность власти преторов появилась окончательно не раньше IV в. Только такое объяснение дает возможность понять запутанную картину борьбы между патрициями и плебеями в IV в.Римляне были народом суеверным, а их мышление отличалось большим. формализмом. Когда упразднили царскую власть, встал вопрос, как быть с религиозными функциями rexa? He разгневаются ли боги за покушение на верховного представителя общины перед лицом божества? Выход был найден в том. что сохранили имя и религиозные обязанности прежнего царя в новой должности «богослужебного царя» (rex sacrorum). Выход — чисто формальный, так как новая должность была весьма скромной: rex sacrorum подчинялся старшему жрецу (верховному понтифику) и назначался им на должность. Но магическое значение имени «rex» сохранилось.Из других магистратур начального периода республики довольно надежно засвидетельствована должность двух квесторов (quaestores). Позднее это были казначеи, выбиравшиеся, как и все другие должностные лица, народным собранием. Но в начале республики в них скорее нужно видеть . помощников преторов по судебным делам (quaestor — значит «следователь»). И первоначально они, по-видимому, не выбирались, а назначались преторами.**Есть теория, которая относит к числу самых ранних республиканских магистратур также и должность двух эдилов (aediles). Согласно этой теории» эдилы первоначально были помощниками преторов по хозяйственным делам (aedes — общественное здание, храм). Но это предположение не находит опоры в традиции, датирующей появление эдилов более поздним временем.
__________ *Подобно этому диктатор имел в лице начальника конницы своего помощника.** В науке есть также мнение, что квесторы существовали уже в царскую эпоху в качестве судей по уголовным делам.

Источник: http://centant.spbu.ru/sno/lib/kovalev/I/7.htm

Реферат на тему “Свержение царской власти и основание республики в Риме”

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ

Введение1. Падение царской власти2. Становление Республики в РимеЗаключение

Список использованных источников

Введение

Царский период Древнего Рима окутан множеством тайн и загадок. Даже сказание о возникновении города обязано, во многом, красивой легенде о Ромуле и Реме.

История о мальчиках царских кровей, вскормленных волчицей, один из которых после дал имя великому городу и стал его правителем, известна многим со школьной скамьи. Именно благодаря ей исследователи смогли установить нижнюю хронологическую рамку и обозначить 753 г. до н.э.

годом основания Рима.

Что касаемо дальнейшей истории, то традиция неизменно говорит о семи римских царях, всегда называя их одними и теми же именами и в одном и том же порядке: Ромул, Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Древний, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый. Имя последнего из правителей связано с окончанием тирании в Риме и установлением в нем республиканского режима.

1. Падение царской власти

Отцом Тарквиния Гордого был пятый царь Рима: Тарквиний Приск. После его убийства в 578 г. до н. э. власть в свои руки взял любимец царской жены Сервий Туллий. У убитого правителя на тот момент было два сына, которые находились в том возрасте, в коем еще невозможно осуществлять правление крупным городом.

Для того чтобы предупредить своё возможное свержение сыновьями царя-предшественника, Сервий Туллий старался привязать их к себе. Царь решил отдать им в супруги своих дочерей: кроткую и ласковую — за гордого Луция, а честолюбивую меньшую — за нерешительного Аррунта. Однако через некоторое время младшая Туллия против воли отца вышла замуж за Луция Тарквиния.

Они составили заговор и убили Аррунта и старшую Туллию. Подстрекаемый женой, Тарквиний заручился поддержкой сената и сверг действующего правителя Рима с престола путем насилия и убийства. «Сервий Туллий царствовал сорок четыре года и так, что даже доброму и умеренному преемнику нелегко было бы с ним тягаться.

Но слава его еще возросла, оттого что с ним вместе убита была законная и справедливая царская власть» – пишет Тит Ливий в своей книге.

Сразу после своего избрания на царство Луций Тарквиний (534—509) окружил себя ликторами и начал проводить политику репрессий против приверженцев погибшего Сервия Туллия.

Численность сената, рассчитывавшего на то, что Луций Тарквиний вернёт патрициям былые привилегии, сократилась в результате козней и доносов почти вдвое. Царь не только не пополнял его, но и стал созывать как можно реже.

Функции сената фактически заменил совет приближённых царя.

Луций Тарквиний Гордый проводил активную завоевательную внешнюю политику. Он упрочил союз Рима и латинских городов путём физического устранения тех, кто считал Рим поработителем Лация (пример тому – легенда о Турне Гердонии), и созданием родственных союзов. Так свою дочь он выдал за Октавия Мамилия — царя Тускула.

Насколько несправедлив был он как царь в мирное время, настолько небезрассуден как вождь во время войны; искусством вести войну он даже сравнялся бы с предшествующими царями, если б и здесь его славе не повредила испорченность во всем прочем.

Он первый начал войну с вольсками, тянувшуюся после него еще более двухсот лет, и приступом взял у них Свессу Помецию. Были подавлены сабиняне и этруски.

Особенная легенда связана с латинским городом Габии, находящимся в центре Лация, который взбунтовался против диктатуры Тарквиния Гордого. Из-за большой протяжённости его стен и трудностей осады римским войскам не удавалось взять город.

Тогда Луций Тарквиний прибегнул к хитрости: в Габии прибыл Секст Тарквиний, младший сын царя, под предлогом спасения от жестокости своего отца. Никого не удивило, что Тарквиний даже к своим детям был жесток.

Секст отличился в вылазках, и скоро ему было поручено командование гарнизоном осаждённого города.

Как только сочли, что собрано уже достаточно сил для любого начинания, Секст посылает одного из своих людей в Рим, к отцу, — разузнать, каких тот от него хотел бы действий.

Не вполне доверяя этому вестнику, царь на словах никакого ответа не дал, но, как будто прикидывая в уме, прошел, сопровождаемый вестником, в садик при доме и там расхаживал в молчании, сшибая палкой головки самых высоких маков.

Вестник, уставши спрашивать и ожидать ответа, воротился в Габии и рассказал, что из-за гнева или из-за природной гордыни не сказал ему царь ни слова. Тогда Сексту открылся смысл молчаливого намека отца.

По приказу отца, он ослабил или уничтожил всех богатых и важных граждан города Габии, а потом и вовсе открыл ворота города римлянам. Впрочем, город не был разграблен. Луций Тарквиний отдал его сыну Сексту в вотчинное владение.

Овладев Габиями, Тарквиний заключил мир с эквами и возобновил договор с этрусками. После этого он обратился к городским делам, первым из которых было оставить по себе на Тарпейской горе памятник своему царствованию и имени — храм Юпитера, воздвигнутый попеченьем обоих Тарквиниев: обещал отец, выполнил сын.

Стремясь завершить строительство храма, царь пользовался не только государственной казной, но и трудом рабочих из простого люда. Также началось устройство мест для зрителей в цирке и рытье подземного Большого канала— стока, принимающего все нечистоты города.

Царь же вывел поселенцев в Сигнию и Цирцеи, чтобы защитить Рим с суши и с моря.

Среди этих занятий явилось страшное знаменье: из деревянной колонны выползла змея. Зловещая примета вселила в царя беспокойство. Для истолкованья знамения решено было послать в Дельфы к самому прославленному на свете оракулу.  Однако, не смея доверить таблички с ответами никому другому, царь отправил в Грецию двоих своих сыновей, Тита и Аррунта.

В спутники им был дан Луций Юний Брут, сын царской сестры, юноша, скрывавший природный ум под принятою личиной.

С твердо обдуманным намереньем он стал изображать глупца, предоставляя распоряжаться собой и своим имуществом царскому произволу, и даже принял прозвище Брута — «Тупицы», чтобы под прикрытием этого прозвища сильный духом освободитель римского народа мог выжидать своего времени.

Когда юноши добрались до цели и исполнили отцовское поручение, им страстно захотелось выспросить у оракула, к кому же из них перейдет Римское царство. И тут, говорит преданье, из глубины расселины прозвучало: «Верховную власть в Римебудет иметь тот из вас, кто первым поцелует мать».

Чтобы власть не заполучил оставшийся в Риме Секст, братья условились хранить строжайшую тайну, а между собой жребию предоставили решить, кто из них, вернувшись, первым даст матери свой поцелуй. Брут же, который рассудил, что пифийский глас имеет иное значение, припал, будто бы оступившись, губами к земле — ведь она общая мать всем смертным.

После того они возвратились в Рим, где шла усердная подготовка к войне против рутулов.

Рутулы, обитатели города Ардеи, были самым богатым в тех краях и по тем временам народом. Этои стало причиной войны: царь очень хотел поправить истощенную казну и смягчить добычею недовольство своих соотечественников. Попытка взять Ардею приступом не принесла успеха. Тогда приступили к осаде.

В лагерях в такие долгие войны допускались довольно свободные отлучки. Царские сыновья меж тем проводили праздное время в своем кругу, в пирах и попойках. Случайно, когда они пили у Секста Тарквиния, где обедал и Тарквиний Коллатин, разговор зашел о женах и каждый хвалил свою сверх меры.

Тогда в пылу спора Коллатин предложил убедиться, сколь выше прочих его Лукреция. «Отчего ж, если мы молоды и бодры, не вскочить нам тотчас на коней и не посмотреть своими глазами, каковы наши жены? Неожиданный приезд мужа покажет это любому из нас лучше всего».

Подогретые вином, участники спора вскочили на коней и во весь опор унеслись в Рим. Прискакав туда в сгущавшихся сумерках, они двинулись дальше в Коллацию, где поздней ночью застали Лукрецию за прядением шерсти.

Она была совсем не похожа на царских невесток, которых нашли проводящими время на пышном пиру среди сверстниц. Таким образом, в состязании жен первенство осталось за Лукрецией.

Несколько дней спустя втайне от Коллатина Секст Тарквиний снова прибыл в Коллацию.

Верна супругу! – Вот что в нем зажгло

Настойчивое, острое желанье…

Ведь Коллатину вдруг на ум пришло

Расписывать супруги обаянье,

Румянец щек и белизны сиянье,

И прелесть звезд, горящих на земле,

Как свет небесных звезд в полночной мгле.

Секст Тарквиний был радушно принят, после обеда его проводили в спальню для гостей. Как только в доме все стихло, сын царя пробрался в покои Лукреции и, угрожая ей оружием и дурной славой, изнасиловал ее.

Свершив содеянное, Тарквиний уехал, а Лукреция, сокрушенная горем, послала вестников в Рим к отцу и в Ардею к мужу. Отец, Спурий Лукреций, прибывает с Публием Валерием, муж Коллатин — с Луцием Юнием Брутом.

Обесчещенная матрона рассказывает обо всем родственникам, однако даже после этого не находит себе утешения и спокойствия. Выхватив спрятанный под одеждой нож, она заколола себя на глазах у них.

Отец и муж замерли в ошеломлении, а Брут, держа перед собою вытащенный из тела Лукреции окровавленный нож, произнес: «Этою чистейшею прежде, до царского преступления, кровью клянусь — и вас, боги, беру в свидетели, — что отныне огнем, мечом, чем только сумею, буду преследовать Луция Тарквиния с его преступной супругой и всем потомством, что не потерплю ни их, ни кого другого на царстве в Риме». Тело Лукреции вынесли на улицы, демонстрируя преступление царской власти. Подняв народ в Коллации, восставшие устремляются в Рим. Там они также воодушевляют народ на борьбу, после чего принимается решение об изгнании царя.

Когда и остальные клятву дали,

Они Лукреции кровавый прах

Всем римлянам с помоста показали,

Как повесть о Тарквиния грехах.

И вынесло злодеям всем на страх

Свой приговор народное собранье:

Тарквинию навек уйти в изгнанье!

Сам произведя набор младших возрастов и вооружив набранных, Брут отправился в лагерь, поднимать против царя стоявшее под Ардеей войско; власть в Риме он оставил отцу погибшей жены, которого в свое время еще царь назначил префектом Города.

Когда вести о случившемся дошли до лагеря и царь, встревоженный новостью, двинулся на Рим подавлять волнения, Брут, узнав о его приближении, пошел другим путем, чтобы избежать встречи. Почти одновременно прибыли разными дорогами Брут к Ардее, а Тарквиний — к Риму.

Однако перед Тарквинием ворота не отворились, и ему было объявлено об изгнании; освободитель Города был радостно принят в лагере, а царские сыновья оттуда изгнаны. Двое, последовав за отцом, ушли изгнанниками в Цере, к этрускам.

А Секст Тарквиний, главный виновник переворота, удалился в Габии, там был убит из мести старыми недругами.

Луций Тарквиний Гордый царствовал двадцать пять лет. Всего же цари правили Римом от основания Города до его освобожденья двести сорок четыре года. На собрании по центуриям префект Города в согласии с записками Сервия Туллия провел выборы двоих консулов: избраны были Луций Юний Брут и Луций Тарквиний Коллатин.

Такова традиционная легенда. В ней нет почти ничего достоверного, за исключением, быть может, самого факта изгнания последнего царя. Мотив оскорбления добродетельной женщины как повод к восстанию против тирана является типичным “бродячим сюжетом”, не раз встречающимся в мировой литературе. Дата 510 г.

вызывает большие сомнения своим совпадением с годом изгнания из Афин Гиппия. Остается голый факт: в конце VI или, как думают некоторые исследователи, в начале V в. в Риме произошло падение военной демократии в форме насильственного свержения последнего царя и передачи его власти двум выборным на срок должностным лицам.

Насильственный характер переворота, в отличие, например, от Афин, где исчезновение патриархальной монархии носило постепенный характер, объясняется, быть может, тем, что последний царь принадлежал к этрусской знати. Поэтому его изгнание было делом рук римского (латино-сабинского) патрициата.

Это было движением окрепшей италийской знати против этрусских элементов в римской общине.

2. Становление Республики в Риме

Во главе римского государства поставили двух консулов, избиравшихся общим народным собранием сроком на один год. Первыми консулами римской республики были избраны Луций Юний Брут и Луций Тарквиний Коллатин. Вели они дела государства по очереди, сменяя один другого каждый месяц.

Брут, хорошо зная коварную натуру Тарквиния Гордого, не сомневался, что изгнанник будет пытаться подкупом и интригами склонить хотя бы часть римлян на свою сторону.

Поэтому, желая охранить свободу от посягательств на нее с тем же рвением, с коим он этой свободы добивался, Брут потребовал от сената и всего народа торжественной клятвы, что никогда не допустят они никого царствовать в Риме.

И действительно, такое отвращение к царской власти удалось Бруту внушить римлянам, что народ дал торжественную клятву никогда ее не восстанавливать. Он потребовал изгнания из города всех, кто хоть по какой-нибудь линии принадлежал к семье Тарквиниев. Потому и товарищу Брута по консульству Луцию Тарквинию Коллатину, мужу благородной Лукреции, пришлось уехать из Рима, а его место занял Публий Валерий.

Вопреки ожиданиям римлян Тарквиний Гордый не спешил объявлять войну своим бывшим подданным. Но, как и предполагал Брут, он широко занялся подкупом и уговорами, тем более что среди римской молодежи было достаточное количество знатных приспешников сыновей Тарквиния, которые сожалели о прежней безнаказанности и томились в строгой узде сурового республиканца Брута.

Это недовольство использовали послы Тарквиния, прибывшие в Рим и предъявившие требование бывшего царя о выдаче его имущества. Пока консулы и сенат принимали решение, послы распространяли письма Тарквиния между теми римлянами, которые без возражений выслушивали их льстивые речи, полные соблазнов и богатых посулов.

В результате образовался целый заговор в пользу восстановления власти Тарквиния в Риме. Лишь благодаря счастливой случайности (один из рабов знатного римлянина Вителлия, на сестре которого был женат Брут, заподозрил недоброе и сообщил консулам об измене своего хозяина и его сообщников) заговорщики были схвачены во время трапезы с послами Тарквиния.

При них обнаружили письма, в которых Тарквинию были даны заверения о готовности свергнуть республику в Риме и восстановить царскую власть.

К ужасу Брута, в числе заговорщиков, кроме брата его жены, оказались и оба его сына – Тит и Тиберий.

Послы Тарквиния были изгнаны, а его имущество отдано народу на разграбление, чтобы, получив часть захваченных царем богатств, римский народ навсегда потерял надежду на возможность примирения с бывшим царем.

Изменники были судимы и приговорены к казни. Среди привязанных к позорному столбу знатных юношей особенное внимание привлекали сыновья Брута.

В полном молчании оба консула вышли, сели на свои места и приказали ликторам приступить к свершению унизительной и жестокой казни. С приговоренных были сорваны одежды, их долго секли прутьями, а затем отрубили головы.

Консул Публий Валерий с состраданием смотрел на муки осужденных юношей, Брут же словно превратился в статую, ни единым движением не выдал он обуревавших его чувств.

Лишь когда покатились головы его сыновей, легкая судорога передернула неподвижное лицо консула.

После свершения казни был отличен раб, раскрывший заговор против Римской республики. Он получил освобождение, ему было даровано римское гражданство и денежное вознаграждение. Когда Тарквиний Гордый узнал, что надежды на заговор рухнули, то он решил собрать войска этрусков и двинуться с ними на Рим, обещая воинам богатейшую добычу.

Едва только враги под предводительством Тарквиния Гордого вступили в римские владения, консулы двинулись им навстречу. С обеих сторон впереди выступала конная разведка. Брут, окруженный ликторами, ехал в первых рядах отряда. Его увидел Аррунт, сын Тарквиния, и с воплем “Боги, отомстите за царей!” ринулся навстречу римской коннице.

Брут бросился навстречу врагу. Удары копий были такой силы, что противники насквозь пробили щиты друг друга и получили смертельные раны. Оба упали мертвыми с коней. Победа в битве между Тарквинием и римлянами, по легенде,  была решена богом Сильваном, наведшим ужас на войско Тарквиния.

Громовой голос бога провещал из леса: “В битве пало одним этруском больше – победа на стороне римлян”. Погибшего Брута почтили пышной погребальной церемонией. Весь Рим скорбел об этом мужественном и твердом человеке, который превыше всего ценил свободу отечества.

Но еще более почетным был объявленный годичный траур, в течение которого римские женщины оплакивали Брута, как сурового мстителя за поруганное женское достоинство.

Тем временем Тарквиний нашел поддержку в лице этруска Порсенны, царя города Клузия, которого он склонил на свою сторону обещанием союза с Римом, если Тарквиний вновь воцарится на римском престоле.

Порсенна вступил в римские пределы и занял Яникульский холм, который был соединен с остальными холмами мостом через Тибр.

Охранявшие мост римские воины, увидев, что с занятого неприятелем Яникульского холма на них несется вражеская лавина, в смятении стали бросать оружие и обратились в бегство.

Напрасно находившийся среди них воин по имени Гораций Коклес пытался сдержать бегущих. Тогда он приказал воинам разрушить как можно скорее у него за спиной мост, чтобы враг не смог по нему пройти. Сам же остался один, прикрывшись щитом перед лицом многочисленного неприятеля, ожидая рукопашной схватки.

За его спиной пылал разрушаемый римлянами мост, с грохотом обрушивались в воды Тибра бревна и доски, и даже те двое воинов, что остались, чтобы прикрыть Коклеса, были вынуждены отступить. Подошедшие на близкое расстояние этруски остановились в изумлении, глядя на могучего и совершенно одинокого защитника разрушаемого моста.

Римлянин, окинув суровым взором знатных этрусков, невольно замешкавшихся с нападением, бросил им в лицо оскорбительные слова, назвав их царскими рабами, которые, не имея собственной свободы, идут отнимать чужую. После этих дерзких речей на Коклеса обрушился дождь стрел, вонзившихся в щит храбреца.

Тесня друг друга, этрусские воины ринулись на отважного римлянина и, конечно, осилили бы его, но в это время за спиной Коклеса остатки моста со страшным треском обрушились в Тибр и он сам, призвав на помощь бога реки Тиберина, не снимая доспехов, бросился в волны реки и переплыл на свой берег под радостные клики товарищей по оружию.

Гораций Коклес не был ранен, хотя этрусские лучники осыпали его градом стрел, когда он переплывал Тибр. За свою невероятную отвагу он был удостоен высокой награды. Ему воздвигли статую на площади, где происходили выборы у римлян, и, кроме того, даровано столько земли, сколько он мог обвести плугом за день.

Все римские граждане в знак благодарности за проявленную им доблесть приносили Коклесу свои дары в зависимости от благосостояния.

Потерпев первую неудачу в наступлении на Рим, царь этрусков Порсенна решил взять его осадой. Он стал лагерем на берегу Тибра, и его воины зорко следили, чтобы в Рим не подвозили припасов.

Кроме того, переправляясь через реку, отдельные отряды этрусков грабили и разоряли при каждом удобном случае римскую область. Римляне, в свою очередь, пытались отбивать беспорядочные нападения этрусков, но положение в городе оставалось тяжелым. Осада угрожала затянуться надолго.

Начались болезни и голод, а этрусские войска продолжали держать Рим в осаде.

И вот тогда юноша по имени Гай Муций, происходивший из знатной семьи, негодуя на то, что, даже находясь, подобно рабам, в подчинении у царей, римляне никогда не знали осады, а сами разбивали этрусков, которые ныне стоят под стенами города, принял смелое решение пробраться в лагерь царя Порсенны и убить его.

Однако опасаясь, чтобы римские стражи не приняли его за перебежчика, Муций  обратился к сенаторам со своим предложением. Сенаторы согласились, и Гай Муций, спрятав оружие под одеждой, ловко пробрался во вражеский лагерь.

Поскольку он не знал царя в лицо, а расспросами боялся вызвать подозрения, то замешавшись в густую толпу воинов, стал присматриваться к ним, пытаясь определить, кто же из них Порсенна. Случайно он попал в лагерь во время раздачи жалованья воинам. Из рук человека в богатой одежде воины получали вознаграждение.

Рядом сидел еще один этруск в более скромном одеянии. Гай Муций, замешавшись в толпу, приблизился к богачу и, выхватив меч, нанес смертельный удар. Схваченный царскими телохранителями, он с ужасом понял, что им убит секретарь Порсенны, а сам царь находился рядом и остался невредимым.

Представ перед Порсенной, мужественный юноша назвал свое имя и прибавил: “Как враг, я хотел убить врага и так не готов умереть, как готов был совершить убийство. Но знай, царь, я лишь первый из длинного ряда римских юношей, ищущих той же чести. Мы объявили тебе войну. Не опасайся войска, не опасайся битвы.

Ты один на один всегда будешь видеть меч следующего из нас”. Напуганный и разгневанный Порсенна потребовал, чтобы пленник назвал тех, кто собирается покушаться на его жизнь. Муций промолчал. Тогда царь приказал развести костер, угрожая Муцию сожжением заживо, если тот не назовет имен заговорщиков.

Муций сделал шаг к алтарю, на котором пылал огонь, разведенный по приказанию Порсенны для жертвоприношения, и спокойно опустил руку в пламя.

Словно не замечая, что его живая плоть горит, причиняя ему нечеловеческие муки, Муций спокойно сказал, обращаясь к оцепеневшему от ужаса царю: “Вот тебе доказательство, чтобы ты понял, как мало ценят свое тело те, которые провидят великую славу!” Порсенна, опомнившись, приказал немедленно оттащить юношу от алтаря и велел ему удалиться в Рим, повторяя в смятении, что Муций поступил с собой еще более бесчеловечно, нежели собирался поступить с ним, Порсенной. Он отпустил юношу безнаказанным, бесконечно изумляясь его твердости и мужеству. Муций на прощание открыл царю, что триста наиболее доблестных римских юношей поставили себе целью убийство Порсенны. И только потому, что Муций убедился, что Порсенна умеет достойно оценить человеческую доблесть, он предупреждает об этом царя этрусков. Встревоженный словами Муция, Порсенна, поняв, что с этой поры его жизнь находится под непрерывной угрозой и спасена была лишь счастливой случайностью, немедленно вслед за Муцием направил посольство в Рим с предложением мирных переговоров. Вскоре осада была снята и войска Порсенны удалились из пределов римской земли. За великую доблесть Гай Муций, прозванный Сцеволою (левшой), ибо он сжег правую руку, получил во владение поле за Тибром, которое стало называться Муциевыми лугами. Во время войны с этрусками отличились и римские женщины. Из лагеря Порсенны бежали под предводительством юной римлянки Клелии заложницы, смело переплывшие Тибр, под градом вражеских стрел. Девушки вернулись под родительский кров, однако Порсенна потребовал через послов выдачи ему Клелии, разгневанный ее дерзостью. Затем, как рассказывают, он сменил свой гнев на милость, удивленный смелостью столь юного существа, решившегося на подвиг. Тем не менее царь все-таки настоял, чтобы Клелия была возвращена этрускам. В противном случае он грозил нарушить мирный договор. Правда, Порсенна тут же обещал, что если римляне выполнят договор, то он, в свою очередь, чтя доблесть девушки, отпустит ее невредимой. И действительно, обе стороны сдержали слово: римляне отправили Клелию к Порсенне, а он дал ей право вернуться в Рим, предоставив взять с собой тех заложников, кого она сочтет нужным. Юная Клелия широко воспользовалась своим правом, забрав всех несовершеннолетних юношей и девушек, то есть тех, кого было легче всего обидеть и обездолить. Клелии в Риме был оказан небывалый почет после возобновления договора с Порсенной. На Священной улице ей была поставлена статуя, изображающая юную героиню верхом на коне.

Так безуспешно закончилась попытка Тарквиния Гордого и его приспешников вновь воцариться в Риме. Народ сдержал клятву, провозгласив героем первого консула Римской республики Брута. Самое слово “царь” стало ненавистным для уха свободного римлянина, ибо с этим словом было связано представление о неограниченном произволе и деспотизме.

Список использованных источников

1. Тит Ливий «История Рима от основания города». Книги I, II.2. Овидий. Фасты. Книга II.3. А.В. Коптев «Изгнание царей и «ритуал перехода» власти в раннем Риме»4. В.И. Кузищин «История Древнего Рима»5. М.В. Белкин, К.В. Вержбицкий «История Древнего Рима»6. С.И. Ковалев «История Рима»7. У. Шекспир, «Лукреция» (пер. В. Томашевского)

8. Электронный источник – http://ru.wikipedia.org

Реферат на тему “Свержение царской власти и основание республики в Риме” обновлено: 19 декабря, 2017 автором: Научные Статьи.Ру

Источник: https://NauchnieStati.ru/bank/primery/referat-na-temu-sverzhenie-carskoj-vlasti-i-osnovanie-respubliki-v-rime/

Тарквиний Гордый и падение царской власти в Риме | Семь царей древнего Рима

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ

Луций Тарквиний, получив царскую власть ценой преступления, окружил себя целым отрядом телохранителей, понимая, что сам подал пример тому, каким путем можно занять царский трон. Кроме того, он истребил тех сенаторов, которых считал сторонниками убитого им Сервия Туллия, поскольку захватил царскую власть, не будучи избран ни сенаторами, ни народным собранием.

Понимая, что после всего происшедшего, усугубленного тем, что он запретил с почетом похоронить старого царя, Луций вряд ли мог рассчитывать на уважение своих сограждан, он решил держать подданных в повиновении страхом.

Луций Тарквиний, вопреки законам, творил суд и приговаривал граждан к казням и изгнанию, лишал жизни, имущества и отечества всех тех, кто был ему неугоден или подозрителен. Независимо от совета сенаторов он объявлял и заканчивал военные действия, произвольно заключал договоры и нарушал их.

Ко всем без исключения Тарквиний относился высокомерно, не считаясь ни с заслугами, ни с достоинством своих сограждан. Волю сената и народа он не принимал во внимание и искал опоры не в Риме, а за его пределами, рассчитывая на помощь знати соседних племен против своего собственного отечества.

Он даже выдал свою дочь за богатого и знатного тускуланца, ища союза с его сильной родней. Но не будучи в силах смирить свой дурной нрав, Тарквиний унижал и своих союзников при каждом удобном случае. Его коварство превосходило его непомерную гордость, за которую Луций Тарквиний и получил свое прозвище Гордого.

Ему ничего не стоило подстроить подлую ловушку и казнить ни в чем не повинного человека, имевшего дерзость укорить римского царя в неуважении к собравшимся по его собственному повелению вождям, как это было с Турном из Ариции. Тарквиний обвинил его в заговоре против царя и покушении на убийство, подкупив раба, который подложил в палату Турна большое количество мечей, будто бы принадлежавших заговорщикам.

Расправившись таким образом с Турном из Ариции, Тарквиний Гордый запугал остальных вождей, и те вынуждены были согласиться на возобновление длительного договора с Римом.

И хотя, как рассказывали, он был не таким дурным военачальником, как несправедливым правителем, и успешно провел несколько войн с соседними городами и даже взял большую добычу, разгромив племя вольсков, но военные его замыслы также строились на хитрости и коварстве.

Такова была его война с сильным и богатым городом Габиями, который римские воины взять не смогли. Туда бежал его младший сын Секст Тарквиний, притворившись, что спасается от невыносимой жестокости отца, якобы желавшего навести порядок в собственном доме путем уничтожения сыновей, неугодных царю.

Жители Габий поверили жалобам Секста Тарквиния, тем более что он, завоевывая расположение граждан, почтительно выслушивал старейших, принимал участие в общих собраниях и настаивал на продолжении войны с Римом и с собственным «отцом-тираном».

Искусными военными вылазками и щедро распределяемой добычей Секст Тарквиний снискал восхищение и доверие его новых союзников и сделался не менее сильным в Габиях, нежели отец его в Риме. Не получив распоряжений Тарквиния Гордого в отношении дальнейших действий, Секст стал поступать точно так же, как его отец.

Интригами и подкупом он добился изгнания, разорения и истребления самых знатных граждан, искусно натравливая на них народ и сея повсюду раздоры. Бедных он привлекал на свою сторону щедрыми подарками из имущества казненных или изгнанных.

Всеми этими действиями Секст совершенно притупил ожидание общей беды, которая угрожала городу, и обескровил тех, кто мог бы сопротивляться. В результате бесчестной и предательской игры Секста Габии без сопротивления подпали под власть римского царя.

Тарквиний Гордый, желая еще более возвеличить Рим среди прочих подвластных ему городов, приступил к сооружению храма Юпитеру на Капитолийском холме. В его постройке принимали участие прославленные мастера из Этрурии, приглашенные царем, а знаменитый этрусский скульптор Вулка создавал украшавшие храм статуи.

Торопясь с сооружением храма, который, по замыслу царя, должен был увековечить не только славу верховного божества римлян, но и стать воплощением могущества самого Тарквиния Гордого, он заставил и простой народ заниматься строительными работами.

Кроме храма, велось сооружение лож для знати вокруг цирка, проводилась под землей огромная труба для вмещения всех городских нечистот. Однако вся эта бурная деятельность не могла заглушить в сердце царя дурных предчувствий, всегда терзающих людей с нечистой совестью.

И когда в его собственном дворце из деревянной колонны выползла змея, царь, не доверяя разъяснениям этрусских прорицателей, решил получить истолкование этого страшного знамения у Дельфийского оракула.

С этой целью он послал в Дельфы двух своих сыновей и племянника Луция Юния, прозванного Брутом (тупицей) за его медлительность и слабость ума.

Луций Юний охотно принял эту кличку, ибо, считая его недалеким и широко пользуясь его имуществом (отец и старший брат Луция Юния были казнены вероломным царем), Тарквиний относился к Бруту с пренебрежением, не подозревая, что этот юноша таит в душе великие замыслы освобождения отечества. Прибыв в

Дельфы, царские сыновья поднесли богу Аполлону драгоценные дары. Брут же, распотешив их своим подношением, пожертвовал богу свою дорожную палку, сделанную из рога. Но внутри палка была выдолблена и в нее вставлена золотая сердцевина.

Таким путем Брут хотел показать, что под невзрачной оболочкой у него скрывалась прекрасная и гордая душа. Исполнив поручение, юноши пожелали узнать и свое будущее.

И таинственный голос пифии из глубины расщелины изрек, что тот из них получит верховную власть в Риме, кто первым поцелует свою мать.

Сыновья царя поняли это прорицание буквально и отложили его решение до возвращения домой, правда, договорившись не извещать об этом младшего брата Секста. А Брут истолковал слова пифии иначе и, сделав вид, что споткнулся, упал и коснулся земли (этой общей матери всех людей) губами.

Вернувшись из Дельф, сыновья застали Тарквиния Гордого в разгар подготовки войны с племенем руту-лов из-за богатого города Ардеи. С налету взять его не удалось, и войска римлян осадили город.

Собравшись на пирушку в палатке Секста Тарквиния, молодые воины среди прочих бесед и шуток стали восхвалять высокие достоинства и трудолюбие своих жен.

Разгоряченные вином спорщики вскочили на коней и помчались в Рим, чтобы лично увидеть, чем заняты в их отсутствие истинно добродетельные римские жены. И убедились, что все они либо развлекались болтовней с подругами, либо были на пиру у царских невесток.

Лишь одна Лукреция, прекрасная и скромная жена Коллатина, участвовавшего в споре, поздно ночью сидела со служанками, занимаясь пряжей. Она приветливо приняла нежданных гостей, и в сердце Секста Тарквиния, пленившегося ее красотой, зародился низкий замысел.

Без ведома мужа Лукреции Секст через несколько дней вновь отправился в дом Коллатина. Ничего не подозревавшая Лукреция, оказав гостеприимство, велела слугам с наступлением ночи отвести его в спальню для гостей.

Убедившись, что все в доме спят, Секст с обнаженным мечом прокрался в покои Лукреции и, разбудив испуганную женщину, попытался склонить ее к прелюбодеянию.

Но ни угрозы, ни мольбы не могли поколебать ее добродетель, и лишь когда Секст поклялся, что, убив ее, он положит к ней на ложе задушенного раба и сама память о ней будет обесчещена в глазах ее близких, несчастная уступила насилию.

Секст удалился, торжествуя, а Лукреция в полном отчаянии послала вестника к отцу и мужу в лагерь, сообщая о тяжком несчастье, происшедшем с ней, о котором она может сообщить только при свидании. Коллатин приехал вместе с Луцием Юнием Брутом, которого встретил по дороге.

Лукреция ждала их в спальне на оскверненном супружеском ложе и, рассказав все, что произошло, стала умолять об отмщении негодяю, опозорившему ее непорочное имя. Молча внимали они несчастной женщине, задыхавшейся от сдерживаемых рыданий. Не слушая утешений, она промолвила: «Я не признаю за собой вины, но не освобождаю себя от казни».

Твердой рукой Лукреция вонзила себе в грудь кинжал, который был спрятан у нее в одежде, и склонилась на него, чтобы он глубже вошел в сердце. Потрясенные свершившимся, молча стояли у постели Лукреции ее отец и муж. А Брут, вынув кинжал, обагренный кровью, из груди молодой, прекрасной и благородной женщины, поклялся, что будет преследовать царя Тарквиния с его преступной женой и всеми потомками и не допустит, чтобы они или кто-либо другой царствовал в Риме. Такую же клятву потребовал он и от окружающих, пораженных тем, что Брут под внешним слабоумием скрывал такую силу духа и благородство.

Вынеся тело несчастной жертвы царского произвола на форум Коллации, они побудили жителей города идти в Рим, чтобы положить конец злодействам и насилиям.

Брут и здесь призвал народ взять оружие, чтобы воздать за все обиды, ибо почти каждый был оскорблен или унижен Тарквинием и его сыновьями. Толпа вооруженных жителей Коллации под предводительством Брута вошла в Рим и призвала на свою сторону народ, который собрался на форуме.

Брут, потрясая кинжалом, на котором свежа еще была кровь Лукреции, обвинил преступниками и царя, и его сыновей, и его жену.

Он напомнил злодеяние, совершенное Тарквинием, убившим престарелого Сервия Туллия на глазах у всех, чудовищное святотатство жены его, растоптавшей конями тело собственного отца, все несправедливости, причиняемые царем, тяжелые повинности, которыми он задавил бедняков.

Справедливый гнев Брута, его грозное красноречие вызвало в народе столь сильное возмущение, что здесь же было решено лишить Тарквиния Гордого власти и изгнать его из города с женою и детьми. Напрасно царица Туллия в смятении металась по городу. Все, кто видел ее, слали ей проклятия и призывали фурий — мстительниц за убитых родителей.

Брут, собрав дружину воинов, двинулся в лагерь царя под Ардеей, чтобы взбунтовать войско Тарквиния, осаждавшее город. Тарквиний же бросился в Рим, желая со свойственной ему решимостью жестоко подавить возмущение. Брут специально пошел другой дорогой, чтобы разминуться с царем. К ярости Тарквиния ворота Рима были перед ним закрыты.

Ему объявили, что царь со своей семьей отныне изгоняется из Рима. Потрясенный неожиданностью, Тарквиний Гордый был вынужден искать убежища в Этрурии со своими двумя сыновьями. Младший — Секст Тарквиний — имел наглость возвратиться в тот самый город Габии, который он так низко предал в свое время. Там он и был убит в отмщение за совершенные им преступления.

Так была уничтожена в Риме царская власть.

Во главе римского государства поставили двух консулов, избиравшихся общим народным собранием сроком на один год. Первыми консулами римской республики были избраны Луций Юний Брут и Луций Тарк-виний Коллатин. Вели они дела государства по очереди, сменяя один другого каждый месяц.

Брут, хорошо зная коварную натуру Тарквиния Гордого, не сомневался, что изгнанник будет пытаться подкупом и интригами склонить хотя бы часть римлян на свою сторону.

Поэтому, желая охранить свободу от посягательств на нее с тем же рвением, с каким он этой свободы добивался, Брут потребовал от сената и всего народа торжественной клятвы, что никогда не допустят они никого царствовать в Риме.

И действительно, такое отвращение к царской власти удалось Бруту внушить римлянам, что народ дал торжественную клятву никогда ее не восстанавливать. Он потребовал изгнания из города всех, кто хоть по какой-нибудь линии принадлежал к семье Тарквиниев. Потому и товарищу Брута по консульству Луцию Тарквинию Коллатину, мужу благородной Лукреции, пришлось уехать из Рима.

Вопреки ожиданиям римлян Тарквиний Гордый не спешил объявлять воину своим бывшим подданным. Но, как и предполагал Брут, он широко занялся подкупом и уговорами, тем более что среди римской молодежи было достаточное количество знатных приспешников сыновей Тарквиния, которые сожалели о прежней безнаказанности и томились в строгой узде сурового республиканца Брута.

Это недовольство использовали послы Тарквиния, прибывшие в Рим и предъявившие требование бывшего царя о выдаче его имущества. Пока консулы и сенат принимали решение, послы распространяли письма Тарквиния между теми римлянами, которые без возражений выслушивали их льстивые речи, полные соблазнов и богатых посулов.

В результате образовался целый заговор в пользу восстановления власти Тарквиния в Риме. Лишь благодаря счастливой случайности (один из рабов знатного римлянина Вителлия, на сестре которого был женат Брут, заподозрил недоброе и сообщил консулам об измене своего хозяина и его сообщников) заговорщики были схвачены во время трапезы с послами Тарквиния.

При них обнаружили письма, в которых Тарквинию были даны заверения о готовности свергнуть республику в Риме и восстановить царскую власть.

К великому ужасу Брута, в числе заговорщиков, кроме брата его жены, оказались и оба его сына — Тит и Тиберий. Послы Тарквиния были изгнаны, а его имущество отдано народу на разграбление, чтобы, получив часть захваченных царем богатств, римский народ навсегда потерял надежду на возможность примирения с бывшим царем.

Изменники были судимы и приговорены к казни. Среди привязанных к позорному столбу знатных юношей особенное внимание привлекали сыновья Брута.

Они, дети консула, только что освободившего народ, решились предать дело отца, его самого и весь Рим в руки мстительного и несправедливейшего из деспотов! В полном молчании оба консула вышли, сели на свои места и приказали ликторам приступить к свершению унизительной и жестокой казни.

С приговоренных были сорваны одежды, их долго секли прутьями, а затем отрубили головы. Консул Публий Валерий с состраданием смотрел на муки осужденных юношей, Брут же словно превратился в статую, ни единым движением не выдал он обуревавших его чувств.

Лишь когда покатились головы его сыновей, легкая судорога передернула неподвижное лицо консула. После свершения казни был отличен раб, раскрывший заговор против Римской республики. Он получил освобождение, ему было даровано римское гражданство и денежное вознаграждение.

Когда Тарквиний Гордый узнал, что надежды на заговор рухнули, то он решил собрать войска этрусков и двинуться с ними на Рим, обещая воинам богатейшую добычу. Едва только враги под предводительством Тарквиния Гордого вступили в римские владения, консулы двинулись им навстречу.

С обеих сторон впереди выступала конная разведка. Брут, окруженный ликторами, ехал в первых рядах отряда. Его увидел Аррунс, сын Тарквиния, и с воплем «Боги, отомстите за царей!» ринулся навстречу римской коннице. Брут с юношеским пылом бросился навстречу врагу.

Они с такой силой вонзили свои копья, что насквозь пробили щиты друг друга и получили смертельные раны. Оба упали мертвыми с коней. Победа в битве между Тарквинием и римлянами была решена богом Сильваном, наведшим ужас на войско Тарквиния.

Громовой голос бога провещал из леса: «В битве пало одним этруском больше — победа на стороне римлян». Погибшего Брута почтили пышной погребальной церемонией. Весь Рим скорбел об этом мужественном и твердом человеке, который превыше всего ценил свободу отечества.

Но еще более почетным был объявленный годичный траур, в течение которого римские женщины оплакивали Брута, как сурового мстителя за поруганное женское достоинство.

Тем временем Тарквиний нашел поддержку в лице этруска Порсенны, царя города Клузия, которого он склонил на свою сторону обещанием союза с Римом, если Тарквиний вновь воцарится на римском престоле. Порсенна вступил в римские пределы и занял Яникуль-ский холм, который был соединен с остальными холмами мостом через Тибр.

Охранявшие мост римские воины, увидев, что с занятого неприятелем Яникульс-кого холма на них несется вражеская лавина, в смятении стали бросать оружие и обратились в бегство. Напрасно находившийся среди них воин по имени Гораций Коклес пытался сдержать бегущих.

Тогда он приказал воинам разрушить как можно скорее у него за спиной мост, чтобы враг не смог по нему пройти. Сам же остался один, прикрывшись щитом перед лицом многочисленного неприятеля, ожидая рукопашной схватки.

За его спиной пылал разрушаемый римлянами мост, с грохотом обрушивались в воды Тибра бревна и доски, и даже те двое воинов, что остались, чтобы прикрыть Коклеса, были вынуждены отступить. Подошедшие на близкое расстояние этруски остановились в изумлении, глядя на могучего и совершенно одинокого защитника разрушаемого моста.

Римлянин, окинув суровым взором знатных этрусков, невольно замешкавшихся с нападением, бросил им в лицо оскорбительные слова, назвав их царскими рабами, которые, не имея собственной свободы, идут отнимать чужую. После этих дерзких речей на Коклеса обрушился дождь стрел, вонзившихся в щит храбреца.

Тесня друг друга, этрусские воины ринулись на отважного римлянина и, конечно, осилили бы его, но в это время за спиной Коклеса остатки моста со страшным треском обрушились в Тибр и он сам, призвав на помощь бога реки Тиберина, не снимая доспехов, бросился в волны реки и переплыл на свой берег под радостные клики товарищей по оружию.

Гораций Коклес не был ранен, хотя этрусские лучники осыпали его градом стрел, когда он переплывал Тибр. За свою невероятную отвагу он был удостоен высокой награды. Ему воздвигли статую на площади, где происходили выборы у римлян, и, кроме того, даровано столько земли, сколько он мог обвести плугом за день. Все римские граждане в знак благодарности за проявленную им доблесть приносили Коклесу свои дары в зависимости от благосостояния.

Потерпев первую неудачу в наступлении на Рим, царь этрусков Порсенна решил взять его осадой. Он стал лагерем на берегу Тибра, и его воины зорко следили, чтобы в Рим не подвозили припасов. Кроме того, переправляясь через реку, отдельные отряды этрусков грабили и разоряли при каждом удобном случае римскую область.

Римляне, в свою очередь, пытались отбивать беспорядочные нападения этрусков, но положение в городе оставалось тяжелым. Осада угрожала затянуться надолго. Начались болезни и голод, а этрусские войска продолжали держать Рим в осаде.

И вот тогда юноша поимени Гай Муций, происходивший из знатной семьи, негодуя на то, что, даже находясь, подобно рабам, в подчинении у царей, римляне никогда не знали осады, а сами разбивали этрусков, которые ныне стоят под стенами города, принял смелое решение пробраться в лагерь царя Порсенны и убить его.

Однако опасаясь, чтобы римские стражи не приняли его за перебежчика, Муций обратился к сенаторам со своим предложением. Сенаторы согласились, и Гай Муций, спрятав оружие под одеждой, ловко пробрался во вражеский лагерь.

Поскольку он не знал царя в лицо, а расспросами боялся вызвать подозрения, то замешавшись в густую толпу воинов, стал присматриваться к ним, пытаясь определить, кто же из них Порсенна. Случайно он попал в лагерь во время раздачи жалованья воинам. Из рук человека в богатой одежде воины получали вознаграждение.

Рядом сидел еще один этруск в более скромном одеянии. Гай Муций, замешавшись в толпу, приблизился к богачу и, выхватив меч, нанес смертельный удар. Схваченный царскими телохранителями, он с ужасом понял, что им убит секретарь Порсенны, а сам царь находился рядом и остался невредимым.

Представ перед Порсенной, мужественный юноша назвал свое имя и прибавил: «Как враг, я хотел убить врага и так же готов умереть, как готов был совершить убийство. Но знай, царь, я лишь первый из длинного ряда римских юношей, ищущих той же чести. Мы объявили тебе войну. Не опасайся войска, не опасайся битвы. Ты один на один всегда будешь видеть меч следующего из нас».

Напуганный и разгневанный Порсенна потребовал, чтобы пленник назвал тех, кто собирается покушаться на его жизнь. Муций промолчал. Тогда царь приказал развести костер, угрожая Муцию сожжением заживо, если тот не назовет имен заговорщиков. Муций сделал шаг к алтарю, на котором пылал огонь, разведенный по приказанию Порсенны для жертвоприношения, и спокойно опустил руку в пламя.

Словно не замечая, что его живая плоть горит, причиняя ему нечеловеческие муки, Муций спокойно сказал, обращаясь к оцепеневшему от ужаса царю: «Вот тебе доказательство, чтобы ты понял, как мало ценят свое тело те, которые провидят великую славу!» Порсенна, опомнившись, приказал немедленно оттащить юношу от алтаря и велел ему удалиться в Рим, повторяя в смятении, что Муций поступил с собой еще более бесчеловечно, нежели собирался поступить с ним, Порсенной. Он отпустил юношу безнаказанным, бесконечно изумляясь его твердости и мужеству. Муций на прощание открыл царю, что триста наиболее доблестных римских юношей поставили себе целью убийство Порсенны. И только потому, что Муций убедился, что Порсенна умеет достойно оценить человеческую доблесть, он предупреждает об этом царя этрусков.

Встревоженный словами Муция, Порсенна, поняв, что с этой поры его жизнь находится под непрерывной угрозой и спасена была лишь счастливой случайностью, немедленно вслед за Муцием направил посольство в Рим с предложением мирных переговоров.

Вскоре осада была снята и войска Порсенны удалились из пределов римской земли. За великую доблесть Гай Муций, прозванный Сцеволою (левшой), ибо он сжег правую руку, получил во владение поле за Тибром, которое стало называться Муциевыми лугами.

Во время войны с этрусками отличились и римские женщины. Из лагеря Порсенны бежали под предводительством юной римлянки Клелии заложницы, смело переплывшие Тибр, под градом вражеских стрел.

Девушки вернулись под родительский кров, однако Порсенна потребовал через послов выдачи ему Клелии, разгневанный ее дерзостью. Затем, как рассказывают, он сменил свой гнев на милость, удивленный смелостью столь юного существа, решившегося на подвиг.

Тем не менее царь все-таки настоял, чтобы Клелия была возвращена этрускам. В противном случае он грозил нарушить мирный договор. Правда, Порсенна тут же обещал, что если римляне выполнят договор, то он, в свою очередь, чтя доблесть девушки, отпустит ее невредимой.

И действительно, обе стороны сдержали слово: римляне отправили Клелию к Порсенне, а он дал ей право вернуться в Рим, предоставив взять с собой тех заложников, кого она сочтет нужным.

Юная Клелия широко воспользовалась своим правом, забрав всех несовершеннолетних юношей и девушек, то есть тех, кого было легче всего обидеть и обездолить. Клелии в Риме был оказан небывалый почет после возобновления договора с Порсенной. На Священной улице ей была поставлена статуя, изображающая юную героиню верхом на коне.

Так безуспешно закончилась попытка Тарквиния Гордого и его приспешников вновь воцариться в Риме. Народ сдержал клятву, провозгласив героем первого консула Римской республики Брута.

Самое слово «царь» стало ненавистным для уха свободного римлянина, ибо с этим словом было связано представление о неограниченном произволе и деспотизме. Был даже издан специальный закон о тех, кого подозревали в стремлении к царскому венцу.

Этим честолюбцам грозила смертная казнь, если подобное намерение было доказано.

Назад к разделу

Источник: http://world-of-legends.su/roman/rome_cari/id1497

Читать

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В РИМЕ
sh: 1: –format=html: not found

Annotation

Основные этапы военной истории Древнего Рима от Ромула до падения Империи. Величайшие войны и грандиозные сражения Сципиона, Ганнибала,Цезаря и Аттилы.

Подробнейшее описание методов подготовки и тактики римских легионеров, германцев, кельтов, парфян и греков.

Детальные цветные рисунки, воссоздающие внешний облик, вооружение и снаряжение римских воинов и их врагов.Фотографии предметов искусства и археологических находок, а также карты и схемы.

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

ЧАСТЬ 2

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ЧАСТЬ 3

Глава 9

Глава 10

Глава 11

ЧАСТЬ 4

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Печатается по изданию:

Jane Penrose

Rome and Her Enemies

An Empire Created and Destroyed by War

Перевод с английского Ольги Шмелевой Оформление М. Горбатого

Пенроз Дж.

Г125 Рим и его враги. Карфагеняне, греки и варвары / Джейн Пенроз; [пер.

О. Шмелевой]. — М: Эксмо, 2008. — 296 с.: ил. — (Военная история человечества).

УДК 355/359 ББК 63.3(0)

О Osprey Publishing Ltd. 2005.

First published in Great Britain in 2005,

by Osprey Publishing Ltd, Midland House, West Way,

Botley, Oxford, OX2 0PH. All rights reserved.

О О. Шмелева, перевод с англ., 2007

© ООО «Издательство «Эксмо>, издание на русском языке, 2008

ISBN 978-5-699-24680-9

ПРЕДИСЛОВИЕ

Том Холланд                                   6

ЧАСТЬ 1                                       14

РАННЯЯ РЕСПУБЛИКА

753-150 гг. до н.э.

ЧАСТЬ 2                                       86

ПОЗДНЯЯ РЕСПУБЛИКА

150-127 гг. до н.э.

ЧАСТЬ 3                                      166

РАННЯЯ ИМПЕРИЯ

27 г. до н.э. – 235 г. н.э.

ЧАСТЬ 4                                      228

ПОЗДНЯЯ ИМПЕРИЯ

235-500 гг. н.э.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА 294

ПРЕДИСЛОВИЕ

Том Холланд

Рим был величайшим хищником Древнего мира. Римская цивилизация, жестокая и грозная, пугающе похожа на наш собственный мир, и в то же время она чрезвычайно, удивительно чужда нам.

Это напряжение между знакомым и неизвестным лучше всего объясняет ту колдовскую притягательность, которую до сегодняшнего дня сохраняет для нас Рим.

Что же, в конце концов, может сравниться с драмой Римской империи? Знаменитые слова, которые Гиббон отнес к ее гибели, могут в равной степени хорошо описать полную параболу ее тысячелетнего расцвета и упадка: «вероятно, величайший и самый ужасный этап в истории человечества».

Лежащая в ее основе тайна так же глубока, как любая другая в прошлом человеческой цивилизации.

Каким же образом римляне совершили это? Каким образом один город, который зародился как небольшая община угонщиков скота, расположившаяся среди топей и холмов, закончил тем, что повелевал империей, простиравшейся от болот Шотландии до пустынь Ирака? Грубые факты этого возвышения до положения сверхдержавы так прочно внедрились в наши представления, что, возможно, мы перестали в полной мере осознавать поразительный размах Римской авантюры. Вергилий, великий поэт, воспевший достижения своего народа, видел в этом выполнение миссии, возложенной на него богами. «Вот тебе, римлянин, будет искусство, – писал он в знаменитых строках, – державно народами править, им устанавливать мир, покоренных щадить и укрощать непокорных». Неудивительно, что враги Рима были склонны интерпретировать побуждения Рима несколько иначе. «Поджигатели войны, действующие против каждого государства, народа и монарха под солнцем», – высказался Митридат, азиатский царь I в. до н.э., посвятивший свою жизнь сопротивлению посягательствам Римской империи. «Они имеют одно постоянное побуждение – глубоко укоренившуюся жажду власти и богатства». Разумеется, так было всегда: оплот мира для одних представляется другим в качестве жестокого агрессора. Однако оба – Вергилий и Митридат, хотя и могли иметь глубокие разногласия относительно характера римской власти, не испытывали ни малейшего сомнения по поводу того, что сделало эту власть возможной.

Истинный талант Рима был талантом завоевателя. Возможно, другие народы превосходили римлян в искусствах, в философии или в изучении небесных светил, но не было равных римским легионам на поле битвы. Величие Рима было завоевано и поддерживалось, прежде всего, благодаря военному гению.

Судьба проявляется уже в самом ее начале. В конце концов, город был основан человеком, который, подобно дикому зверю, пил из сосцов волчицы.

История Ромула, вскормленного волчицей, всегда вызывала смущение римлян, так как в обычае врагов, шокированных дикостью легионов, было осуждать Рим как «город волка».

Образ римлян как породы убийц, вынюхивающих жертву и наслаждающихся сырым мясом, – яркая иллюстрация того впечатления, которое этот беспокойный народ мог производить на своих соседей и того ужаса, который он внушал. Недаром глаза у римлян красные – цвета войны, цвета внутренностей, цвета крови.

Однако очевидно, что, хотя гнет насилия всегда присутствовал в римском милитаризме, такая кровожадность ничего бы не значила без одновременного сохранения самообладания. В римских легионах не могло быть места для тщеславия, не подчиняющегося дисциплине. Когда солдат сражался, он делал это не для себя, а для всей армии в целом.

Долг и сплоченность строя значили все. Действительно, в течение столетия после изгнания в 509 г. до н.э. последнего царя и установления республики римляне сражались, чтобы осуществлять эти принципы. Испытывая социальные потрясения, они не смогли обратить свои хищные инстинкты против соседей. Все изменилось в 390 г. до н.э.

Республика пережила целительное и ужасающее унижение. Нахлынувшие орды галлов, полностью истребившие римскую армию, вторглись в Рим, безжалостно разграбив город. Этот эпизод более чем что-либо другое закалил душу римлян и превратил Рим в самую ужасную военную силу.

С этого момента Республика приняла решение больше никогда не допускать поражения, бесчестия и оскорбления.

https://www.youtube.com/watch?v=OWGIkjFBEB4

Для соседей, не скоро осознавших изменившееся вокруг них положение, последствия были разрушительными. Через полтора столетия после галльской оккупации Рим превратился в доминирующую силу Западного Средиземноморья.

Однако лучше всего он продемонстрировал уникальные качества своей военной мощи не в победе, а в катастрофе, страшной и, казалось бы, полной катастрофе. Второго августа 216 г. до н.э. самая огромная армия, которую когда-либо отправляла на поле сражения Римская республика, была фактически уничтожена.

По подсчетам, в этот единственный день сражения было убито больше солдат, чем в первый день битвы при Сомме, как говорили, сцена «была ужасающей даже для врагов».

В битве при Каннах, величайшей победе величайшего врага Рима, Ганнибал Барка уничтожил, вероятно, пятую часть имеющейся живой силы, и все победители пришли к общему заключению, что теперь Рим должен капитулировать. Но Рим не сдался.

Вопреки всем конвенциям того времени о ведении боевых действий, неумолимо и почти невероятно римляне продолжали сражение, прибегнув даже к крайней мере – человеческим жертвоприношениям, пытаясь умиротворить разгневанных богов. И в конце концов совершили один из самых сенсационных поворотов в военной истории: они возродились триумфаторами – сначала против Ганнибала и затем против любой силы, которая могла бы быть брошена против них. К I в. до н.э. римляне стали бесспорными хозяевами Средиземноморья.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=206081&p=4

Book for ucheba
Добавить комментарий