Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году

18 июня 1918 года-В Цемесской бухте затоплен Черноморский флот

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году

Весна 1918 года… Против молодой Советской Республики выступили страны Антанты. На Черном море в это время хозяйничали немцы. Кайзеровская армия поспешно продвигалась в глубь Украины. Владимир Ильич Ленин внимательно следил за положением на Украине и в Крыму.

По устным указаниям, а часто за личной подписью вождя на юг шли важнейшие директивы, определявшие судьбу Черноморского флота. Когда полчища врага заняли Одессу, Николаев, Перекоп и нависла угроза оккупации Крыма, глава Советского правительства распорядился принять срочные меры по перебазированию кораблей из Севастополя в Новороссийск.

Совнарком РСФСР принимает решение: «Вывести Черноморский флот в Новороссийск во избежание захвата его немцами».

В ночь на 30 апреля, выйдя из Севастополя, взяли курс на Новороссийск 12 эсминцев, 10 катеров и 8 транспортов. Уже под обстрелом немецких батарей порт покинули линкоры «Воля»(Imperator Aleksandr III) и «Свободная Россия»(Imperatritsa Ekaterina II) и пять миноносцев. Все эти корабли благополучно прибыли в Новороссийск.

«Выражаем всему личному составу флота, пришедшего в Новороссийск, братское приветствие от имени Морского комиссариата и Совнаркома.

Республика оценит героические усилия, направленные в этих трудных условиях на спасение флота, страны и революции», говорилось в телеграмме из Москвы экипажам кораблей.

Между тем, нагло нарушая условия Брестского мирного договора, немецкое командование, заняв Севастополь — главную базу Черноморского флота, предъявило Советскому правительству ультиматум с требованием возвратить флот в Севастополь.

Новороссийск находился под угрозой захвата немецкими полчищами и белогвардейцами. Вооруженных сил, достаточных для сокрушительного отпора захватчикам, Советская Республика на юге страны в то время еще не имела.

По требованию В. И. Ленина начальник Морского генерального штаба Е. А. Беренс подготовил доклад о положении Черноморского флота. Этот документ подвергся тщательному обсуждению в Высшем военном совете республики.

«Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно. Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)», — написал В. И.

Ленин 24 мая 1918 года на докладе начальника Морского генерального штаба.

28 мая за подписью В. И.

Ленина была дана секретная директива для командующего и главного комиссара Черноморского флота, в которой говорилось: «Ввиду явных намерений Германии захватить суда Черноморского флота, находившиеся в Новороссийске, и невозможности обеспечить Новороссийск с сухого пути или перевода в другой порт Совет Народных Комиссаров, по требованию Высшего военного совета, приказывает вам с получением сего уничтожить все суда Черноморского флота и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске».

Исполнить приказ вождя революции было поручено наиболее революционно настроенному экипажу эсминца «Керчь» под командованием В. А. Кукеля.

Владимир Андреевич Кукель по примеру своего деда адмирала Г. И. Невельского воспитывался в Морском кадетском корпусе, служил на многих боевых кораблях. В 1917 году он был переведен на Черноморский флот. Командование эсминцем «Керчь» Кукель принял за месяц до описываемых событий.

Тем временем 9 июня германское правительство предъявило Советской Республике новый ультиматум в течение шести дней, то есть до 14 июня, возвратить в Севастополь из Новороссийска все корабли.

Исполнявший обязанности командующего Черноморским флотом А. И. Тихменев сначала делал вид, что готов исполнить распоряжение Совета Народных Комиссаров об уничтожении кораблей, потом стал тянуть время и, наконец, открыто занял позицию тех офицеров флота, которые хотели вернуть корабли в Севастополь.

Предатель командующий издал приказ о выходе кораблей из Новороссийска в Севастополь в 9 часов утра 17 июня.

Получив этот приказ, командир «Керчи» собрал команду своего корабля и заявил: «Завтра утром будет поднят сигнал о выходе судов на рейд для похода на Севастополь. Я имею приказание приготовиться к походу к 9 часам утра на завтра.

Но я сам и несколько человек из команды решили этого приказания не исполнять, и я заявляю, что мы решили лучше умереть, чем сдать миноносец «Керчь» германцам в Севастополе или Новороссийске, и примем все меры, чтобы его утопить.

Я призываю вас исполнить, может быть последний в вашей жизни, долг перед Черноморским флотом, который так или иначе покончит свое существование 19 июня. Я спрашиваю, кто пойдет вместе с нами не только затопить свой миноносец, но и поможет потопить те корабли, которые сами этого сделать будут не в состоянии.

Для устранения возможности угрозы армии Кубано-Черноморской республики, в которую я, признаться, не верю, я предлагаю идти после потопления судов в Туапсе, где я с несколькими желающими после своза команды на берег затоплю миноносец». В своих воспоминаниях В. А.

Кукель писал: «Команда как один поклялась затопить не только свой миноносец, но и другие корабли, и заявила, что ни один человек не уйдет с корабля, не исполнив свой долг. Тут же команда предложила мне единоличное командование, причем на членов судового комитета возлагалась обязанность содействовать скорейшему исполнению отдаваемых мною приказаний».

Утром 17 июня на берегах Цемесской бухты собрались толпы народа. То и дело слышались возгласы негодования и возмущения.

На внешнем рейде отдали якоря корабли, команды которых под влиянием контрреволюционеров решили идти в оккупированный немцами Севастополь.

Это были линкор «Воля», эсминцы «Дерзкий», «Поспешный», «Беспокойный», «Пылкий», «Громкий» и миноносцы «Жаркий» и «Живой». Вслед уходившим кораблям на фалах «Керчи» взвился сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России!»

Команда эсминца «Громкий», который вышел в море, приняла решение затопить свой корабль. Это был первый из кораблей Черноморского флота, который лег на дно вблизи Новороссийска, у мыса Мысхако.

В Новороссийске остались линкор «Свободная Россия», эсминцы «Гаджибей», «Керчь», «Калиакрия», «Фидониси», «Пронзительный», «Капитан-лейтенант Баранов», «Лейтенант Шестаков» и миноносцы «Сметливый» и «Стремительный». Поздно вечером В. А.

Кукель собрал на «Керчи» офицеров с других кораблей, активных сторонников потопления, и предложил им план операции, который после уточнений и был принят к исполнению. По плану предполагалось, что корабли самостоятельно либо на буксире начнут выход на открытый рейд в 5 утра 18 июня.

Там они становятся на якорь и ждут прихода «Свободной России» на траверз Дообского маяка. По сигналу с «Керчи» корабли открывают кингстоны, а затем «Керчь» торпедирует «Свободную Россию».

К утру выяснилось, что на всех кораблях, кроме «Керчи» и «Лейтенанта Шестакова», команды почти разбежались, а на эсминце «Фидониси» вообще не осталось ни одного человека, сбежал даже командир корабля старший лейтенант Мицкевич.

Первым на рейд вышел эсминец «Лейтенант Шестаков» с «Капитан-лейтенантом Барановым» на буксире. Потом этот эсминец отбуксировал на рейд все остальные корабли.

На «Гаджибее», когда его вели к месту последней стоянки, был поднят сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь». Когда все корабли стали на якорь, эсминец «Фидониси», покинутый командой, стоял еще у стенки.

У борта корабля собралась толпа, начался стихийный митинг, выступавшие требовали не допускать потопления корабля, Когда к «Фидониси» подошла паровая шхуна, чтобы передать на него буксир, толпа попыталась не допустить этого. Тогда на «Керчи» пробили боевую тревогу, она дала ход и подошла к пирсу.

Поднеся к губам сверкающий на солнце рупор, твердым голосом В. А. Кукепь крикнул: «Если буксированию миноносца будут препятствовать, то я немедленно открою огонь!»

Угроза подействовала. Толпа на пристани мгновенно отпрянула, и «Фидониси» был отбуксирован на рейд.

Около четырех часов дня «Керчь» подошла к «Фидониси» и торпедировала его. Этот выстрел послужил сигналом для всех кораблей. Один за другим корабли Черноморского флота, открыв кингстоны и клинкеты, уходили под воду.

Наиболее трудной задачей оказалось потопление линкора «Свободная Россия». В 4.30 «Керчь» подошла к Дообскому маяку, у которого стоял покинутый командой дредноут. С 5 кабельтовых был дан первый залп: одна торпеда прошла под кораблем, другая взорвалась, но корпус линкора едва вздрогнул.

Снова выпустили торпеду, результат тот же. На диво прочным оказался линкор, построенный николаевскими корабелами! На «Керчи» стали нервничать: торпед оставалось немного. И только после пятого попадания торпеды произошел сильнейший взрыв.

Корабль медленно начал переворачиваться и уходить носом под воду.

Выполнив свой долг, эсминец «Керчь» направился к Туапсе. Ночью 18 июня на подходе к Кадошскому маяку в эфир была послана ставшая исторической радиограмма: «Всем, всем, всем… Погиб, уничтожив те корабли Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии. Эскадренный миноносец «Керчь». А на рассвете 19 июня моряки затопили свой корабль.

 2124

Источник: http://RusPravda.info/18-iyunya-1918-goda-V-TSemesskoy-buhte-zatoplen-CHernomorskiy-flot-1174.html

Почему 100 лет назад был уничтожен Черноморский флот

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году

Цемесская бухта близ Новороссийска. На высоком берегу у трассы памятник, цепляющий взгляд. И душу – если выйдешь из машины и прочтешь надписи на гранитных плитах.

В июне 1918 года здесь были затоплены корабли Черноморского флота. Их методично расстреливал минными торпедами эсминец “Керчь”, которым командовал старший лейтенант Владимир Кукель.

Внук адмирала Геннадия Ивановича Невельского.

По стопам деда

Да, знаменитый моряк и исследователь Дальнего Востока приходился дедом Владимиру Андреевичу Кукелю. Он родился в 1885 году и тоже пошел служить на флот, окончив в 1902 году Морской корпус.

Служил на кораблях Балтийского флота, Первую мировую войну встретил командиром эскадренного миноносца “Амурец”. После 1917 года остался на Красном флоте, безоговорочно приняв победу большевиков.

Был переведен на Черноморский флот, в марте 1918-го назначен командиром эсминца “Керчь”.

Мог ли он предполагать, какая черная для любого моряка миссия выпадет на его долю…

“Флот уничтожить немедленно”

Распавшаяся империя вышла из мировой войны, чем незамедлительно воспользовалась Германия. Началось наступление немцев по всем фронтам.

Параллельно фронт против Советов открыла самостийная Украинская народная республика (УНР), заключившая сепаратный договор с Германией и тут же постаравшаяся опередить новых союзников в захвате Крыма.

Главной целью группа войск под командованием П.Ф. Белбочана ставила освобождение полуострова от советской власти и захват Черноморского флота.

Но ровно те же планы были у немцев.

Когда командующий Черноморским флотом вице-адмирал М.П. Саблин под огнем немецкой артиллерии вывел из Севастополя два линкора и 15 эсминцев для перехода в Новороссийск, немцы вынудили оставшиеся корабли спустить украинские флаги, поспешно поднятые “союзниками”. И вместо них водрузили свои. После чего разоружили “самостийников”…

Адмирал Старк ушел в последнее плавание под Андреевским флагом

Но семнадцать кораблей все-таки вырвались из севастопольской ловушки и ушли в Новороссийск. Сама мысль о сдаче была для их экипажей кощунственной. На этих кораблях моряки не просто служили и воевали, но и прожили большую часть своей молодой жизни. Если бы все зависело только от них…

Немцы потребовали от Михаила Саблина вернуть флот в Севастополь и передать его под немецкий контроль. Над Новороссийском стали появляться немецкие самолеты, в море – подводные лодки.

Сухопутные немецкие войска продвигались вглубь нашей территории, захватив Керчь и Ростов.

Одновременно немецкое командование потребовало передачи флота и от руководства Советской республики, угрожая дальнейшим наступлением по всем фронтам…

Глава Совнаркома Владимир Ленин не собирался сдавать флот немцам. Но и воевать с ними не входило в его планы. Так появилась зашифрованная телеграмма на имя командующего флотом:

Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно.
Председатель СНК В. Ульянов (Ленин).

Два приказа

В официальном приказе по флоту Ленин разъяснил подробности:

“Ввиду явных намерений Германии захватить суда Черноморского флота, находящиеся в Новороссийске, и невозможности обеспечить Новороссийск с сухого пути или перевода в другой порт, Совет Народных Комиссаров, по представлению Высшего военного Совета, приказывает вам с получением сего уничтожить все суда Черноморского флота и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске”. Командующий Саблин убыл в Москву якобы для отмены этого решения, оставив исполнять свои обязанности командира линкора “Воля” (бывший “Император Александр III”) капитана 1-го ранга Александра Тихменева. Тот в свою очередь потребовал от советского правительства отложить решение о затоплении кораблей…

Чтобы выиграть время, Совнарком направил на флот открытую телеграмму о необходимости передачи кораблей немцам. И зашифрованную – Тихменеву, с категорическим требованием затопить флот. Каперанг довел содержание обеих телеграмм до личного состава.

Последовала череда бурных собраний судовых команд. Единой точки зрения выработать не удалось.

Смятения в умах добавило прибытие на флот председателя Кубано-Черноморской республики Абрама Рубина, требовавшего не исполнять решение центрального правительства о затоплении кораблей и обещавшего взять на себя снабжение флота…

Неразбериха, падение дисциплины, дезертирство – иного трудно было ожидать. В Цемесской бухте на тот момент находилось 2 линейных корабля, 10 эсминцев, 6 миноносцев. Какому приказу подчиняться? Ленинскому? Тихменевскому?

Они были обречены на раскол.

17 июня 1918 года по сигналу командующего Александра Тихменева встали на рейд и ушли в Севастополь (к этому моменту он перешел под контроль армии Деникина) 8 кораблей – линкор “Воля”, эсминцы “Дерзкий”, “Поспешный”, “Беспокойный”, “Пылкий”, “Громкий” и миноносцы “Жаркий” и “Живой”.

Команды оставшихся кораблей – линкора “Свободная Россия”, эсминцев “Гаджибей”, “Керчь”, “Калиакрия”, “Фидониси”, “Пронзительный”, “Капитан-лейтенант Баранов”, “Лейтенант Шестаков”, транспорта “Эльбрус”, миноносцев “Сметливый” и “Стремительный” приняли решение выполнить приказ Ленина.

роль была отведена Владимиру Кукелю.

Последний парад

К этому моменту почти все корабли, за исключением эсминца “Лейтенанта Шестакова”, утратили способность к самостоятельному передвижению. А в полной боевой готовности находился только эсминец “Керчь”. При всеобщем разброде и шатании старшему лейтенанту Владимиру Кукелю удалось сохранить большую часть команды своего корабля.

18 июня Кукель совместно с представителем Совнаркома Ф.Ф. Раскольниковым спешно укомплектовал команду “Лейтенант Шестаков”. Этот миноносец отбуксировал корабли на глубокую воду Цемесской бухты. Здесь и разыгрались последние сцены трагедии, которую ни один революционный драматург в мире не смог бы назвать оптимистической.

Как шлюпочная “эскадра” лейтенанта Макарова наводила ужас на врага

При буксировке эсминца “Гаджибей” был выставлен сигнал “Погибаю, но не сдаюсь”, отчего картина происходящего становилась еще мрачнее.

Первым ушел под воду эсминец “Фидониси”, следом в течение полутора часов не удавалось затопить линкор “Свободная Россия”, плавучесть которого вызывала грандиозное впечатление. Часть кораблей погибли, открыв кингстоны. Остальных торпедировал Владимир Кукель с “Керчи”.

Когда под водой скрылась последняя мачта, старший лейтенант направил эсминец в Туапсе, где на следующий день тоже открыл кингстоны. Его последняя радиограмма:

“Всем, всем. Погиб, уничтожив те корабли Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии – эскадренный миноносец “Керчь”.

Век “Воли” не видать

Судьба линкора “Воли” и других кораблей, ушедших в Севастополь, сложилась не менее трагично. После ухода немецких войск они были захвачены англичанами и французами и отправлены в турецкие порты.

Позднее “Воля” возглавила Белый Черноморский флот, была переименована в “Генерала Алексеева”, в 1920 году участвовала в эвакуации белогвардейцев в Константинополь.

И до 1924 года, когда французы признали СССР, стояла в порту Бизерта в ранге интернированной – как и другие русские корабли. Несмотря на все договоренности, французы так и не вернули эскадру на Родину…

2 ноября 1860 года Россия стала великой морской державой

А вернувшийся в Москву Владимир Кукель в 1920 году был назначен начальником штаба Балтийского флота, которым командовал его друг Федор Раскольников. В 1921 году по просьбе последнего, назначенного послом в Афганистан, отправился с ним в Кабул вторым секретарем советского полпредства.

В 1928 году возглавил морскую пограничную охрану ОГПУ в Севастополе, в 1932-м наблюдал в Италии за постройкой заказанных Советским Союзом кораблей, а затем руководил их переходом из Генуи во Владивосток.

В 1935 году был назначен начальником Морской пограничной охраны Дальнего Востока, стал капитаном 1-го ранга…

Здесь 18 сентября 1937 года Кукель был арестован, а 16 сентября 1938 года расстрелян в Хабаровске. Сын Николай Владимирович, родившийся в 1921 году в Кабуле, отказался отречься от родителей, прошел через колонию для несовершеннолетних преступников, а затем морским пехотинцем и разведчиком – через Великую Отечественную войну…

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

К началу Первой мировой войны в состав Черноморского флота входили:

  • 5 линейных броненосцев,
  • 2 крейсера,
  • 17 эсминцев,
  • 12 миноносцев,
  • 4 подводные лодки.

В ходе войны в состав флота вошли

Штормовые вахты великого князя Александра Михайловича

Из всех затопленных в Цемесской бухте кораблей лишь два вернулись в строй – в 1925 году были подняты транспорт “Эльбрус” и эскадренный миноносец “Калиакрия”. После восстановления они были переименованы в “Валериан Куйбышев” и “Дзержинский”, оба погибли в 1942 году во время боевых действий на Черном море.

Источник: https://rg.ru/2018/06/18/rodina-flot.html

Читать

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году
sh: 1: –format=html: not found

Кукель Владимир Андреевич

Правда о гибели Черноморского флота

Кукель Владимир Андреевич

Правда о гибели Черноморского флота

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Главной целью моих записок является освещение событий, происшедших на Черноморском флоте за последнее время его существования, то есть при падении Севастополя и Новороссийской трагедии, завершившихся полным аннулированием наших морских сил на Черном море.

Ввиду полного отсутствия в то время каких бы то ни было точных и пользующихся доверием сведений о внешней обстановке, как военной, так и дипломатической, вызвавших эти события, а также и потому, что когда эти строки в историческом освещении сделаются достоянием широких масс, эта обстановка будет уже точно освещена, я, обходя их, стараюсь изложить лишь ряд тех мелких фактов, настроений и психологии широких масс личного состава флота, кои никогда не сделались бы быть может достоянием широких кругов населения, но тем не менее являются главными факторами тех исключительных условий, при которых закончил свое существование Черноморский флот.

Об авторе (из предисловия к сборнику)

Записки командира эскадренного миноносца “Керчь” Владимира Кукеля (1918 год)

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году

Примечания

Об авторе (из предисловия к сборнику)

Необходимо подробнее рассказать об авторе “Записок” В. А. Кукеле-Краевском.

Происходил он из небогатой семьи вильнюсских дворян, но приходится родным внуком знаменитому русскому адмиралу Геннадию Ивановичу Невельскому, так много сделавшему в свое время для освоения Дальнего Востока.

Дело в том, что единственный сын адмирала умер бездетным, а одна из его дочерей, Мария Геннадьевна, вышла замуж за сына Забайкальского генерал-губернатора, молодого дипломата Андрея Болеславовича Кукеля и от этого брака 12 июня 1885 года родился Владимир Андреевич Кукель.

30 августа 1890 года, когда Владимиру исполнилось 15 лет, его отдали в Морской кадетский корпус. Проучившись в нем законных шесть лет, он в 1905 году получил первый офицерский чин мичмана и назначение во 2-й Флотский экипаж. В 1905-1906 годах на крейсере “Герцог Эдинбургский” он находился в заграничном плавании.

29 марта 1909 года Кукель получил чин лейтенанта, продолжая службу на кораблях Балтийского флота. К этому времени он имел орден Св. Станислава 3-й степени. В 1915 году В. А. Кукеля за отличия производят в старшие лейтенанты. В 1916-1917 годах на эскадренном миноносце “Амурец” принимал активное участие в Первой Мировой войне.

В июне 1917 года В. А. Кукеля переводят на Черноморский флот, где осенью того же года назначают командиром эскадренного миноносца “Керчь” – одного из самых, лучших кораблей этого класса. Сразу после Октябрьского переворота он со своей командой перешел на сторону советской власти.

В январе 1918 года на “Керчи” участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа в Ялте, в апреле того же года был одним из организаторов перехода флота в Новороссийск, а затем сыграл важную роль при выполнении приказа о потоплении флота. После потопления эсминца “Керчь” В. А.

Кукель добрался до Астрахани, был зачислен в Красную флотилию Астраханского края и принял активное участие в боевых действиях.

В начале февраля 1919 года переведен на Балтийский флот и назначен командиром крейсера “Богатырь”, а в июне этого же года был направлен в Астрахань и вскоре назначен начальником штаба Морских сил Каспийского моря и Азербайджанского флота. В 1919-1920 годах участвовал в боевых операциях флотилии.

За умелое руководство силами в операции по освобождению форта Александровского награжден орденом Красного Знамени. В июле 1920 года назначен начальником штаба Морских сил Балтийского моря. В 1920-1923 годах занимал различные командные должности в Морских силах Балтийского моря, в том числе временно исполнял обязанности начальника Морских сил. В 1923 году уволен от военно-морской службы, впоследствии работал по ведомству Наркоминдела.

Здесь, видимо, необходимо остановиться на личной жизни Владимира Андреевича. 15 января 1910 года лейтенант флота В. А. Кукель, неполных 25 лет отроду, вступает в законный брак с Ядвигой Людвиговной фон Морр.

Был ли этот брак счастливым? Были ли в молодой семье дети, когда эта семья распалась и по какой причине – сведений нет. В 1918 или 1919 году Кукель женится вторично и, когда он, по приглашению Ф. Ф.

Раскольникова, хорошо знавшего и высоко ценившего его деловые качества, отправляется на дипломатическую работу в Кабул, у него там рождается второй ребенок – сын Николай (1921 г.). Первым ребенком была дочь Елена.

По возвращению из Кабула Владимир Андреевич служит начальником штаба Морской пограничной охраны Приморского края на Дальнем Востоке, живет в Хабаровске.

В 1932 году его командируют в Геную на верфь фирмы “Ансальдо” для наблюдения за постройкой двух первых пограничных сторожевых кораблей “Киров” и “Дзержинский”.

В 1934 году он возглавляет переход этих кораблей из Генуи во Владивосток, за что награждается орденом Красной Звезды, получает воинское звание капитана 1 ранга (приказ НКВД № 5 от 5 января 1936 г.) и назначается начальником Морпогранохраны Дальневосточного округа.

Кажется, что все в жизни складывается прекрасно и открываются блестящие служебные перспективы, но вокруг творятся страшные дела – идет уничтожение военных и гражданских кадров, в первую очередь старых коммунистов, участников Октябрьского переворота и Гражданской войны. В. А.

Кукель чувствует, что атмосфера “обострения классовой борьбы” становится все более напряженной, и, наконец, 18 сентября 1937 года его арестовывают.

В соответствии со справкой НКВД, полученной спустя три года, он умер в 1940 году, но это вовсе не означает, что так оно и было, известно, что таких сообщений НКВД было много, а в действительности людей часто расстреливали вскоре после ареста. В семье В. А.

Кукеля считали, что он умер в лагере близ Хабаровска, но был ли расстрелян или умер от болезни, а также место, где покоится его прах, неизвестно.

В одном только “повезло” Владимиру Андреевичу – уже 15 марта 1957 года его реабилитировали посмертно решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР – относительно раньше многих других реабилитированных. Это играло большую роль прежде всего для семьи репрессированных, которые подвергались преследованиям как ЧСВНы (члены семей врагов народа). Семья В. А.

Кукеля в этом отношении исключения не составила. Разумеется, они были выброшены из квартиры, его шестнадцатилетнего сына – Николая Владимировича – немедленно исключили из комсомола и отправили в колонию для малолетних преступников. Это закрыло ему доступ в Военно-морское училище, о котором он мечтал с детства.

После освобождения из колонии он сумел все-таки добиться должности рулевого рейдового катера на Тихоокеанском флоте и стал настойчиво просить в своих рапортах об отправке на фронт. Успеха он добился, когда германские войска уже дошли до Волги. Дальше военная судьба привела его в войска Сталинградского, Южного, 3-го и 4-го Украинских фронтов, он был ранен, затем тяжело контужен.

После войны работал в партийных органах Омска. Там же жили его старшая сестра – Елена Владимировна, преподававшая в Омском университете.

В. Доценко

Записки командира эскадренного миноносца “Керчь” Владимира Кукеля (1918 год)

(орфография и пунктуация подлинника сохранены)

Главной целью моих записок является освещение событий, происшедших на Черноморском флоте за последнее время его существования, то есть при падении Севастополя и Новороссийской трагедии, завершившихся полным аннулированием наших морских сил на Черном море.

Ввиду полного отсутствия в то время каких бы то ни было точных и пользующихся доверием сведений о внешней обстановке, как военной, так и дипломатической, вызвавших эти события, а также и потому, что когда эти строки в историческом освещении сделаются достоянием широких масс, эта обстановка будет уже точно освещена, я, обходя их, стараюсь изложить лишь ряд тех мелких фактов, настроений и психологии широких масс личного состава флота, кои никогда не сделались бы быть может достоянием широких кругов населения, но тем не менее являются главными факторами тех исключительных условий, при которых закончил свое существование Черноморский флот.

Так помечены ссылки на п”,”word_count”:1177,”direction”:”ltr”,”total_pages”:1,”rendered_pages”:1}

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=61264&p=1

Птибурдуков.ру

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году

18 июня 1918 года в бухте Новороссийска было затоплено 14 военных кораблей русского Черноморского флота.

Впоследствии это трагическое событие эпохи Гражданской войны называли «черноморской Цусимой».

В сознании его современников и участников, затопление эскадры обрело значение не менее, а может быть, и более масштабной катастрофы, чем все морские потери России в Русско-японской войне.

Как могло случиться, что весной-летом 1918 года русский Черноморский флот фактически оказался в положении заложника, используемого в качестве разменной монеты самыми разными политическими силами? Распоряжаться им стремились все, начиная от захвативших власть большевиков, и заканчивая германскими оккупационными войсками.

Только спасти от неизбежной гибели-самоубийства не смог никто.

Во многом трагедия флота была обусловлена трусливой позицией национального правительства Украины (Центральной Рады), а также советского руководства, стремившегося любой ценой сохранить передышку, полученную благодаря подписанию Брест-Литовского мирного договора с кайзеровской Германией.

Предыстория события

Весной 1918 года германские войска, пользуясь подписанным договором с Центральной Радой, приступили к оккупации Украины, причем Крым оккупировался немцами, что называется, «по умолчанию» – пользуясь правом сильного.

Советская Россия, в соответствии с условиями Брестского мира, считала полуостров своей территорией и пыталась дипломатическим путем помешать немцам, по выражению В. И. Ленина, «мимоходом слопать» Крым.

Однако немцы не обращали никакого внимания на увещевания большевиков и упрямо гнули свою линию, желая захватить как можно больше территорий.

Наступление немцев по всему черноморскому побережью не встречало практически никакого сопротивления. Плохо вооруженные отряды матросов не отличались ни дисциплиной, ни желанием воевать. К 25 апреля 1918 года краснофлотцы оставили позиции и перешли на суда и береговые укрепления.

Одновременно, стараясь опередить немцев, на Севастополь вела наступление Крымская группа украинских войск под командованием подполковника П. Болбочана. Болбочану ставилась задача, опережая немецкие войска на линии Харьков – Лозовая – Александровск – Перекоп – Севастополь, очистить Крымский полуостров от большевиков и первыми занять город и военную базу.

Предполагалось, что флот будет включен в состав вооруженных сил Украинской Державы. Однако командующий немецкой группировкой в Крыму генерал Р. Кош огласил Болбочану ультиматум: украинцам предлагалось, сдав оружие, немедленно покинуть территорию полуострова под сопровождением немецкого конвоя на правах интернированных из независимого государства.

1 мая 1918 года немецкие оккупационные войска без боя овладели Севастополем.

Неприятелю достались значительные трофеи: 7 линкоров, 3 крейсера, 12 эсминцев, 15 подводных лодок, 5 плавучих баз, 3 румынских вспомогательных крейсера, несколько крупных торговых судов, учебных кораблей, минных заградителей, гидроаэропланов (1-й и 2-й бригад воздушного флота полностью), много мелких судов, большие запасы сырья и продовольствия, значительное число пушек, мин, бомбометов, радиотелеграфная станция и многое другое. Машины и пушки на кораблях обнаружены были в рабочем состоянии, разбитыми оказались только компасы и подзорные трубы. Потери для флота исчислялись колоссальной суммой. 3 мая, после захвата Севастопольской морской базы, украинские флаги были спущены и подняты германские. Расчёт украинцев на передачу им германцами Черноморского флота не оправдался. Немцы предъявили Советской власти требование выдать им весь флот «для использования во время войны в мере, требуемой военной обстановкой».

Предвидя это, ещё 22 марта 1918 года коллегия наркомата по морским делам составила доклад, адресованный в СНК.

В докладе предлагалось принять меры к переводу флота из Севастополя в Новороссийск, а также к уничтожению того имущества, которое вывезено быть не может.

Однако никаких действенных мер, направленных на реализацию высказанных в докладе предположений, советское руководство не предприняло.

В самом Севастополе всю весну 1918 года не прекращались митинги и дебаты. Команды кораблей «Свободная Россия» и «Воля» решили вновь пригласить на пост командующего флотом контр-адмирала М.П. Саблина, героя Цусимы, спасшегося с флагманского броненосца «Ослябя» в 1905 году. Адмирал согласился принять этот тяжкий крест, но при условии, если ему будут беспрекословно повиноваться. М.П.

Саблин не был сторонником «украинизации», как теперь пытаются представить его позицию в событиях 1918 года некоторые историки. Он отнюдь не противился эвакуации кораблей из Севастополя в Новороссийск, но противоречивые приказы высшего командования, а также боевая обстановка тех дней могла сбить с толка кого угодно. На Севастополь одновременно двигались и украинцы, и немцы.

Кроме того, кораблями эскадры было получено лживое сообщение, что немцы отброшены от города. Поэтому суда Черноморского флота оставались на базе вплоть до 29 апреля 1918 года, когда немцы уже вплотную подошли к Севастополю.

Начинать эвакуацию было поздно, и комфлота Саблин приказал поднять на кораблях украинский «державный прапор», дабы на время перевоплотиться из врагов Германии в её союзников и не вызывать ненужного кровопролития. Однако бригада эсминцев и ряд других кораблей отказались выполнить это распоряжение.

Командиры эскадренных миноносцев «Поспешный» и «Громкий» явились к Саблину и доложили о решении части судов самостоятельно идти в Новороссийск, на что командующий ответил, что не препятствует, но советует осуществить прорыв как можно быстрее, пока ещё открыты выходы из порта.

https://www.youtube.com/watch?v=Tcix0YmorXY

В 23.30 под флагом командира эскадренного миноносца «Калиакрия» Е.С. Гернета боевые корабли и транспорты под артиллерийским и пулеметным огнем противника начали прорыв. В Севастополе остались 15 подводных лодок (9 выведены из строя экипажами), 7 старых линкоров, 3 крейсера, 7 эскадренных миноносцев и 2 миноносца, много транспортов и вспомогательных судов с поднятыми украинскими флагами.

Вечером 30 апреля линейные корабли «Воля», «Свободная Россия», три эскадренных миноносца, несколько подводных лодок и других кораблей под Андреевскими флагами повторили прорыв.

Эскадренный миноносец «Гневный» был подбит немцами, запутался в бонах и выбросился на берег. Эскадренный миноносец «Заветный» был затоплен экипажем в порту.

Подводные лодки и другие мелкие корабли были вынуждены вернуться в Южную бухту Севастополя.

Последнее пристанище

1-2 мая основная часть Черноморского флота прибыла в Новороссийск (линкоры «Воля» и «Свободная Россия», 14 эсминцев и 2 миноносца, 10 сторожевых катеров, 1 посыльное судно-миноносец). Еще ранее туда перешли вспомогательный крейсер «Социальная революция», 30 пароходов и транспортов. На кораблях находилось всего лишь около 100 офицеров и 3500 матросов.

Комиссар эсминца «Капитан Сакен», большевик Г. Сапронов писал:

« Новороссийск был последним портом, дальше флоту отступать было некуда. Крайне ограничены были и денежные средства флота, запасы провизии, топлива.

Хотя последние вопросы официально ложились на командование флота, а морально – на большевиков – но они не могли быть тайной и для каждого рядового матроса.

Настроение у всех было подавленное, безнадежное, как у родных смертельно больного человека…»

Схожая оценка настроений моряков эскадры приводится и в воспоминаниях командира эскадренного миноносца «Керчь» В. Кукеля:

«Всему личному составу Новороссийской эскадры была с самого начала ясна безвыходность положения флота: без угля, без нефти, без возможности пополнить боезапасы, в порту, зажатом железными щупальцами германских войск как с севера, так и с юга, в порту, абсолютно необорудованном для стояния флота, без элементарных ремонтных средств и т. д., наконец, при молниеносном наступлении немцев по всему Крыму, развивавшемся с явной целью захватить Новороссийск, вопреки всем ухищрениям доморощенной в то время украинской дипломатии. Гибель флота была предрешена, – она стала вопросом ближайшего времени».

Германия, через своего посла в Москве графа В. Мирбаха, а несколько ранее – через командующего немецкими войсками на Украине фельдмаршала Г. Эйхгорна, в ультимативной форме потребовала возвращения судов флота в Севастополь. Советская сторона в ответной ноте указала на имевшие место нарушения немцами Брестского договора, и предложила самостоятельно разоружить корабли в Новороссийске.

Возникла почва для переговоров, в ходе которых могло быть достигнуто приемлемое для обеих сторон соглашение, но тут в полной мере сказались «разброд и шатание» в стане большевиков, а также сепаратизм и амбиции местных властителей-комиссаров. Руководители Кубано-Черноморской республики, во главе с председателем ЦИК А. И.

Рубиным, без ведома Москвы, лишь по приказу Главкома красный войск Северного Кавказа К. И. Калнина, приняли решение силами моряков Черноморской флотилии освободить Ростов. С этой целью в районе Ейска был осуществлён морской десант под командованием И. Я. Гернштейна. Эта авантюра не удалась, и десант был быстро уничтожен немцами.

Немцы снова заговорили языком ультиматумов, угрожая Советской России возобновлением боевых действий и требуя возвращения флота в оккупированный Севастополь. Брестский мир оказался в подвешенном состоянии. Чтобы спасти положение, Ленин был готов пойти на любые уступки. В разговоре с А. А.

Иоффе, советским посланником в Берлине, Ленин подчеркнул, что «мы принимаем со своей стороны решительно все меры, чтобы добиться как перевода судов в Севастополь, так и прекращения военных действий или подобия их с нашей стороны. Повторяю: все возможное делается».

Выигрывая время, Ленин готов был обещать немцам выполнение их требований по возвращению флота, но сам придерживался по этому вопросу своей позиции. Участь флота была решена.

Миссия Авилова-Глебова

Н.П. Глебов-Авилов

24 мая 1918 года Ленин начертал собственноручную резолюцию на докладной записке начальника морского Генерального штаба: «Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно».

Получив приказ Ленина о затоплении флота, командующий контр-адмирал М.П. Саблин срочно выезжает в Москву.

Он собирается убедить большевистское правительство не торопиться с уничтожением кораблей пока им не угрожает непосредственная опасность, и отменить соответствующие директивы. Вместо себя командующий оставляет капитана 1 ранга А.И. Тихменева.

В Москве Саблина, конечно, арестовали. Лишь благодаря сочувствующим морякам из караула, ему удалось бежать в Великобританию, а потом вернуться с союзниками на Юг России.

Для проведения приказа в жизнь в Новороссийск были командированы член коллегии Наркомата по морским делам И. И. Вахрамеев и главкомиссар Черноморского флота Н. П. Авилов-Глебов.

Представители центральной советской власти получили чёткие инструкции: во что бы то ни стало потопить суда в Новороссийске.

Сделать это нужно было так, чтобы инициатива потопления судов исходила бы от самой матросской массы, возмущенной германскими требованиями вернуть суда по месту их приписки, а никоим образом не выглядела приказом большевистского правительства из Москвы.

«При исполнении столь сложного поручения, – вспоминал Шляпников, – товарищи не встретили поддержки ни в партийной организации, ни в органах местной власти, не говоря уже о командном составе, значительная часть которого была явно нам враждебна».

9 июня немецкие войска начали наступление на Воронежском и Батайском фронтах и вновь потребовали возвращения кораблей Черноморского флота в Севастополь, дав срок до 14 июня. В тот же день коллегия Наркоммордел радиограммой № 13 приказала И.И.

Вахрамееву ускорить выполнение директивы по уничтожению флота. Следующей (вечерней) телеграммой № 14 коллегия признала формальное согласие на возвращение кораблей.

И предупредила шифровкой: «Но вы обязуетесь его (приказ о переводе в Севастополь) не исполнять и считаться только с отданными ранее предписаниями и настоящей телеграммой».

10 июня Н.П. Глебов-Авилов и уполномоченный коллегии Наркоммордел И.И. Вахрамеев довели это приказание до совещания флагманов и до и.о. командующего Черноморским флотом А.И. Тихменева. Последний с приказом не согласился и решил выяснить мнение экипажей кораблей.

11 июня на линкоре «Воля» делегатское собрание 79 голосами против 29 (воздержалось 28 чел.

) приняло решение топить корабли, но уже в ночь на 12 июня референдум всех экипажей принял другое решение: «В Севастополь не идти, флот не топить, а в случае наступления немцев сражаться до последней возможности (“за” – 700 чел.) и лишь только при явной невозможности отстоять флот – его затопить (“за” – 600 чел.).

На заседании ЦИК Кубано-Черноморской Республики и Новороссийского Совета, вопреки приказу из Москвы и стараниям Авилова-Глебова, большинством было принято такое же решение.

Авилов-Глебов и Вахрамеев, а заодно и поддержавший их председатель Новороссийского Совета М.М. Лучин, были обвинены в измене. С совещания они попросту сбежали и укрылись в поезде, где жили под усиленной охраной.

Опасаясь покушения возмущённых матросов, за всё время пребывания в Новороссийске «московские гости» практически не выходили из своих вагонов и не общались ни с массами, ни с представителями местной власти. После бегства комиссаров поднялся большой шум.

Наиболее горячие головы бросились вдогонку, призывая разгромить комиссарский поезд, а Глебова-Авилова сбросить в море с кирпичом на шее. Миссия Авилова-Глебова и Вахрамеева провалилась. Они оставили Новороссийск и поспешили в Москву с докладом о создавшемся положении.

Ф.Ф. Раскольников

Ф.Ф. Раскольников (Ильин)

Открытым радио СНК продолжал слать директивы о возвращении флота в Севастополь, но в шифрованных телеграммах московского правительства содержался только один приказ: корабли немедленно затопить. Для организации затопления флота из столицы большевистской России был послан новый уполномоченный – мичман Ф. Ф. Раскольников.

В исследованиях сталинской эпохи писалось о том, что Вахрамеев «оказался не на высоте положения и далеко не оправдал доверия Совнаркома», Авилов-Глебов был объявлен врагом народа, а его действия по организации затопления флота расценивались как предательские. Имя же невозвращенца Федора Раскольникова не упоминалось вовсе. Между тем, именно он и стал ключевой фигурой последнего акта трагедии флота.

Федор Фёдорович Раскольников (настоящая фамилия – Ильин) в отечественной историографии считается одним из самых «тёмных» авантюрных деятелей эпохи революции и Гражданской войны. Сын питерского выкреста, до Первой мировой он подвизался на журналистском поприще, учился в Политехническом институте.

В 1915 году был призван на флот, но служить матросом не пошел, а поступил в гардемарины (шел ему тогда уже двадцать четвертый год, а однокашники были в основном семнадцатилетние). После Февраля Раскольников бросил Морской корпус, окончив лишь один курс, и ринулся «углублять революцию» на Балтике в качестве «военного моряка».

В марте 1917 года он был направлен в Кронштадт, редактировать газету «Голос правды», также возглавил большевистскую фракцию совета. Был одним из организаторов июльского мятежа в Кронштадте, несет ответственность за убийства и самосуды над морскими офицерами. В конце июля арестован, но 11 октября освобожден.

В ноябре 1917 года во главе отряда моряков был направлен в Москву для подавления антибольшевистских выступлений. Моряки Раскольникова развернули настоящий террор: под предлогом поисков складов с оружием проводили повальные обыски и аресты, практиковались расстрелы на месте.

В кратчайший срок отряд Раскольникова подавил всякое сопротивление в городе. Вскоре Раскольников сблизился с Троцким, став его любимцем. Именно такой человек и нужен был в Новороссийске.

Не случайно в беседе с Ф. Ф.

Раскольниковым Ленин объяснил его задачу в Новороссийске следующим образом: «Потопление Черноморского флота встречает неслыханное сопротивление со стороны части команд и всего белогвардейски настроенного офицерства.

Имеется сильное течение за уход в Севастополь. Но увести флот в Севастополь – это значит отдать его в руки германского империализма. Этого никак нельзя допустить. Необходимо во что бы то ни стало потопить флот, иначе он достанется немцам».

Получив такую инструкцию, Раскольников начал действовать. В Тоннельной он встретился с новороссийскими «беглецами» – Лучиным и Авиловым-Глебовым, которые посоветовали новому уполномоченному «топить флот по телеграфу», иначе матросы выбросят его за борт.

Говорят, что Раскольников лишь посмеялся над горе-комиссарами, заметив, что для этого не обязательно было приезжать в Новороссийск.

Телеграф есть и в Москве, но по нему не убедишь исполнять приказы центральной власти, а за неисполнение – не расстреляешь…

Приезд в Новороссийск говоруна-Раскольникова окончательно выбил почву из-под ног противников затопления флота. Бывший мичман умел талантливо убеждать и, в отличие от своих предшественников, не гнушался общением с матросской массой.

Используя принцип «разделяй и властвуй», Раскольников быстро сошёлся с большевизированной командой эсминца «Керчь», а также с её командиром – беспартийным техническим специалистом В. Кукелем, активным сторонником затопления флота.

Раскольников произнёс несколько «зажигательных» речей, убеждая матросов в бесполезности боя с немцами. По его мнению, бороться нужно было с предателями-офицерами, «преспешниками германского империализма».

Для оставшегося на флоте командного состава приезд Раскольникова мог ознаменовать новую волну репрессий, самосудов, беспричинных расправ.

Команды судов, в большинстве своём, были деморализованы и издерганны. Масла в огонь подлил ЦИК Кубано-Черноморской Республики.

Его представители, явившись 14 июня из Екатеринодара в Новороссийск, на делегатском собрании заявили, что ни отдавать немцам, ни топить флот не нужно, что в Москве сами не понимают, что говорят.

А если моряки все-таки потопят корабли, то 40-тысячная революционная армия Кубано-Черноморской Республики повернет свои штыки на Новороссийск и поднимет на эти штыки всех моряков, как изменников. Для республики был важен сам факт того, что в их тылу есть могучий флот.

15 июня Тихменев получает шифрованную телеграмму № 49 за подписью Ленина и Свердлова, с категорическим требованием уничтожить корабли. Но Тихменев продолжает упорствовать и вновь выносит вопрос о затоплении флота на ание команд.

Кроме того, тайно посылает доверенного офицера к Донскому атаману генералу Краснову с докладом о трагическом положении флота.

Краснов ответил, что помочь не может, но полагает, что лучше уйти в занятый немцами Севастополь, так как это оставляет надежду сохранить корабли для будущего. При ании мнения разделились.

Но теперь, после угроз со стороны ЦИК Кубано-Черноморской Республики, большинство личного состава кораблей склоняется к переходу в Севастополь. Одновременно усилился натиск германской дипломатии: немцы гарантировали жизнь и свободу всем командам, если корабли вернутся на базу.

В этих условиях и.о. командующего флотом А. И. Тихменев, при поддержке большинства офицеров, высказался за уход флота из Новороссийска. По словам командира эсминца «Керчь» старшего лейтенанта В.

Кукеля, у командующего флота перед глазами, как призрак, «стояло декабрьское избиение офицеров в Севастополе, парализовавшее в них всякую волю, решимость и чувство чести, необходимое в столь тяжелый момент». Но Кукель ошибся: офицеры во главе с Тихменевым не просто хотели выжить. Они понимали, что Германия проиграла войну. Надолго её не хватит.

А потому решили уйти из-под власти непатриотичного правительства большевиков, сохранив флот для будущей России. Трагедия Гражданской войны в этой ситуации проявилась очень отчетливо.

17 июня, в половине 12-го часа ночи противники затопления, во главе с линейным кораблем «Воля» под вымпелом капитана I ранга А. И. Тихменева, вышли обратно в Севастополь.

7 эсминцев и вспомогательный крейсер «Социальная революция» затопились на переходе.

Когда эскадра Тихменева выстроилась на внешнем рейде, то на передней мачте «Керчи» взвился сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России!».

Немцы поступили с эскадрой, пришедшей в Севастополь, достаточно предсказуемо: они сразу объявили корабельные команды военнопленными, выставили близ кораблей своих часовых и подняли на них кайзеровские военно-морские флаги. Но люди остались в живых.

Затопление флота

Командир «Керчи», старший лейтенант В. А. Кукель, по поручению Ф.Ф.Раскольникова, стал главным организатором затопления кораблей, оставшихся в Новороссийске. Вечером 17 июня командиры кораблей В.А. Кукель, В. А. Алексеев, С. В. Анненский, Е.С. Гернет и др. выработали план потопления, к реализации которого приступили немедленно.

Ещё слишком жива была в памяти многих офицеров история героического «Варяга». Крейсер, просто затопленный командой, японцы подняли со дна буквально на следующий день. В.А. Кукель хотел потопить флот так, чтобы он не достался противнику ни в каком виде, т.е. наверняка.

Утром 18 июня эсминцы «Керчь» и «Лейтенант Шестаков» отбуксировали корабли на рейд. В машинное отделениие каждого корабля были заложены взрывные патроны. В 15.45 в Цемесской бухте команда «Керчи» начала расстрел с короткой дистанции судов Черноморского флота, оставшихся в Новороссийске.

Один за другим уничтожаемые русскими моряками, шли на дно Цемесской бухты русские эсминцы-новики «Гаджи-бей», «Калиакрия», «Пронзительный», «Лейтенант Шестаков», «Капитан-лейтенант Баранов», миноносцы «Сметливый» и «Стремительный». Всего двенадцать кораблей.

Миноносцы уходили под воду, держа на мачтах сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь!»

Источник: http://ptiburdukov.ru/%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B8%D0%B7%D0%BE%D1%88%D0%BB%D0%B0_%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%C2%AB%D0%A7%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%A6%D1%83%D1%81%D0%B8%D0%BC%D0%B0%C2%BB

Правда о гибели Черноморского флота читать онлайн, Кукель Владимир Андреевич

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году
… и Ростова-на-Дону и не исключалась возможность занятия ими Новороссийска, с другой стороны, в этом последнем оплоте флота не было ни запасов (угля, снарядов и т.д.) – для его снабжения, ни доков и мастерских для необходимого ремонта.

Дезорганизованные, без снабжения и запасов, суда Черноморского флота были лишены всякой возможности сопротивления, а следовательно, перед личным составом стояла дилемма – сдаться неприятелю, вернувшись в Севастополь, или уничтожить себя в Новороссийске.

После тяжелого анализа и бурных переживаний, передаваемых автором воспоминаний, большинство склонилось к последнему решению, и 18 июня 1918 года многие суда были потоплены своими командами.

Однако не весь флот последовал их примеру. Часть его вернулась в Севастополь, к тому времени уже занятый немцами. Судьба этой части кораблей еще более печальна.

Некоторые из них еще плавают на воде, но, оторванные от России, бессмысленно и безжизненно стоят они в далекой Бизерте на северном берегу Африки.

Генерал Врангель, как писали о том в прошлом году французские журналы, передал их в залог (remis en gage) французскому правительству.

Правилен ли был поступок той части Черноморского флота, которая покончила “самоубийством” в Новороссийске?

Всякий факт потопления боевого судна, а тем более целой эскадры, собственными командами всегда, естественно, вызывает в душе каждого гражданина, а тем более моряка-профессионала, чувство внутреннего протеста и возмущенного недоумения.

Это естественно: боевая сила создается не для самоуничтожения.

Но в данном случае вся совокупность наличных фактов и обстоятельств говорит за то, что и с точки зрения “военной этики” (пусть “прежней”), и с точки зрения “государственной целесообразности” решение потопить суда было правильным.

Дезорганизованная часть уже не боевая сила и к ней не применимы основные требования воинской догмы. Как часть вооруженной силы государства она уже не существует. А раз это так, то первоочередным стоит вопрос, целесообразно ли сохранение материальной оболочки этой силы, могущей сделаться опасным фактором в руках противника, которому она достанется.

Вот вопрос, который стоял перед представителями идеи Советской государственности. Действительность показала, что решение было правильным и государственно целесообразным.

Как раз в дни потопления Черноморского флота в Новороссийске на Волге выявились первые грозные признаки Гражданской войны – восстание чехословаков, а вслед затем Черное море и его побережье делается ареной упорной трехлетней борьбы, начавшейся с занятия Крыма союзными войсками и кончившейся крушением авантюры Врангеля.

Все, что осталось из состава флота Черного моря, приняло участие в борьбе против России, и даже этого немногого было достаточно, чтобы обеспечить владение морем и до чрезвычайности затруднить для Советской Республики борьбу за выходы на Азовское и Черное моря.

Можно себе представить, во сколько раз было бы сильнее это сопротивление, если бы состав Врангелевского флота насчитывал в себе и те суда, судьба коих так трагически, но государственно целесообразно была решена у Новороссийска.

И если ко всему этому учесть психологию того момента, всю сложность политической и военной обстановки, всю трудность отделения кажущейся опасности от действительной, все противоречие уже наметившейся в то время “белой” и “красной” идеологии – то, как бы ни объясняли тактические выполнители потопления Черноморских судов того мыслительного процесса, который привел их к трагическому решению, оно было единственным правильным потому, что было государственно целесообразным.

Предисловие автора

В 1922 году, в Мюнхене, вышла в свет книга “На Новике” (Балтийский флот в войну и революцию), автором которой является небезызвестный среди бывших кадровых морских офицеров капитан 2 ранга Г. К. Граф.

Книга представляет из себя искусно подобранный материал по истории русского флота, его боевых действий и деятельности моряков в период европейской войны, составленный как по личным воспоминаниям автора, так и записанный им по воспоминаниям других лиц.

Вместе с тем автор задался целью попутно сделать краткий общий обзор действий вооруженных морских сил на всех театрах европейской войны.

Книга собственно обнимает три периода состояния русского флота: перед самой войной и во время ее, во время февральской революции и после Октябрьского переворота. Первые два периода не подлежат критике с моей стороны, а посему обхожу их молчанием.

Что касается третьего, то события, разыгравшиеся на Черном море в период май – середина июня 1918 года, автором освещены столь ложно, несправедливо и пристрастно, что я, как близкий участник их, а также как человек, коему дорога честь родного флота, и по причинам, кои будут изложены ниже, принужден открыто выступить в печати для того, чтобы приподнять завесу над упомянутыми событиями.

Считаю необходимым отметить, что целью настоящей статьи отнюдь не является только ответ на то, что в рассматриваемой книге отведен ряд страниц, которые компрометируют лично меня, с изложением целого ряда неверных сведений, настоящий ответ, кроме вышеизложенного, продиктован еще следующими обстоятельствами:

1.

Трагедия гибели Черноморского флота 18 июня 1918 года еще мало освещена, и даже большая часть русских моряков имеет неполные, а подчас и превратные сведения об этом событии; в рассматриваемой же книге, имеющей претензию на исторический документ, они изложены узко-пристрастно, с умышленным замалчиванием тех фактов, которые сколько-нибудь говорят не в пользу лиц, по моему глубокому убеждению, несущих ответственность за сдачу части судов Черноморского флота Германии.

2. Трагедия Черноморского флота, кроме того, имеет в истории флота огромное значение с точки зрения военно-морской этики, так как она закончилась сдачей судов эскадры, объединенных законным командованием флотом, неприятелю. Аналогичный факт в истории русского флота имел место лишь один раз – в 1905 году, когда после боя при Цусиме эскадра адмирала Небогатова позорно сдалась японцам.

3. Необходимость осветить беспринципное поведение части командного состава Новороссийской эскадры, сдавших свои корабли немцам, попутно подчеркнув глубину непонимания разложения среди зарубежных русских эмигрантов типа Г. К. Графа и Н. Р. Гутана, вероятно мечтающих, в случае изменения политической обстановки в России, получить “патент” на “восстановление” мощи русского флота.

Автор рассматриваемой книги указывает фамилии лиц, доставивших ему справочный материал для ее составления. Среди них мы находим и фамилию командира миноносца “Поспешный” (бывшего в составе Новороссийской эскадры в мае – июне 1918 года), бывшего капитана 2 ранга Н. Р. Гутана, по материалам которого и составлена история потопления флота{10}.

Сам автор в Черноморском флоте не служил и в рассматриваемый им период на юге России не находился.

Зато Н. Р. Гутан являлся ближайшим советником слабовольного временно исполнявшего должность командующего флотом бывшего капитана 1 ранга А. И. Тихменева и одним из самых ярых и активных сторонников сдачи Черноморского флота немцам.

Руководствуясь желанием хоть сколько-нибудь оправдать свой позорный поступок, он во многих местах ложно осветил факты, умышленно умолчав обо всем говорившем не в пользу его и его единомышленников, и обрушился самыми низкими приемами на меня, как главного виновника оппозиции, оказанной А. И. Тихменеву.

Кроме того, считаю необходимым оговориться, что, будучи беспартийным морским специалистом, я при разборе указанной книги задался целью осветить лишь принципиальный вопрос: “Как должен был бы поступить в мае – июне 1918 года кадровый офицер Черноморского флота, считаясь с военно-морской этикой, освященной двухсотлетними военно-морскими традициями старого флота, не касаясь политической обстановки в рассматриваемый период”. За указанную постановку вопроса говорит еще и то обстоятельство, что автор, оправдывая своих клиентов; главным образом ссылается на техническую ситуацию, а также и на психологию кадрового морского офицерства, относящуюся к рассматриваемому периоду.

Для большей полноты суждения о событиях, разыгравшихся в мае – июне 1918 года на Черноморском флоте в городе Новороссийске, считаю необходимым, дав сначала краткий очерк указанных событий, перейти затем непосредственно к цитированию наиболее принципиальных мест этой главы.

Вот история этих событий, так, как они происходили на самом деле и как они врезались в мою память.

* * *

1 мая 1918 года, часть судов Черноморского флота в числе двух дредноутов, десяти миноносцев новейшего типа, нескольких старых миноносцев и вспомогательных судов, пришла в Новороссийский порт, покинув Севастополь за несколько часов до занятия его немецкими войсками генерала Коша, дабы не попасть в руки германцев.

Всему личному составу Новороссийской эскадры была с самого начала ясна безвыходность положения флота: без угля, без нефти, без возможности пополнить боезапасы, в порту, зажатом железными щупальцами германских войск как с севера, так и с юга, в порту, абсолютно необорудованном для стояния флота, без элементарных ремонтных средств и т. д., наконец, при молниеносном наступлении немцев по всему Крыму, развивавшемся с явной целью захватить Новороссийск, вопреки всем ухищрениям доморощенной в то время украинской дипломатии. Гибель флота была предрешена, – она стала вопросом ближайшего времени.

Тем не менее общее настроение широких масс в начале не было подавленным или инертным – наоборот, замечалось охлаждение к пресловутым “комитетчикам” и “выборному началу”, перед лицом неизбежной гибели, массы, наученные горьким опытом предыдущего периода, жаждали твердой власти и порядка.

Не так благополучно обстояло дело в офицерской среде, и особенно в некоторой ее части: хотя внешне офицерство и старалось поддерживать бодрость духа на своих кораблях и не открывать “недр своей души”, но в интимных беседах, к сожалению, проскальзывал глубокий пессимизм и полная растерянность: “что делать дальше?”, “что будет дальше?”, “германцы придут скоро”, “команда не даст потопить суда – убьют”, “как надо поступить?” – вот какими гаданиями и паническими предположениями был занят командный состав флота в те трудные исторические дни.

Но существовала и другая группа офицеров, которая с самого момента выхода из Севастополя ясно отдавала себе отчет в том, что надо было делать, отчетливо формулируя свою программу: – “ушли из Севастополя, т. к.

не успели бы там уничтожить флот, ввиду чрезвычайно быстро и неожиданно развившихся событий, и пошли в Новороссийск, чтобы, выиграв время, дать возможность флоту организованно покончить самоубийством и на время закрыть книгу истории Черноморского флота, не запачкав ее”.

Эта группа очень скоро, еще задолго до начала трагедии, начала резко выделяться на фоне расшатанного, колебавшегося большинства.

Группа “за потопление во чтобы то ни стало” тесно сплотилась в постоянном общении как на кораблях, так и на берегу, и постепенно прекратила почти всякие сношения с остальной частью офицерства, пока больше философствовавшей, чем открыто заявлявшей о необходимости вернуться в Севастополь.

Но накипевшее настроение, которое до поры до времени тщательно скрывалось “в недрах души”, …

Источник: https://knigogid.ru/books/24018-pravda-o-gibeli-chernomorskogo-flota/toread/page-6

Затопление Черноморского флота в 1918 году: причины, факты, последствия

Правда о гибели Черноморского флота в 1918 году

18 июня 1918 года на рейде Новороссийска были затоплены корабли Черноморского флота, отказавшиеся сдаться немецким войскам

Это трагическое событие носит говорящее название «черноморская Цусима» и служит одним из самых ярких доказательств той глубины внутреннего раскола и неразрешимых противоречий, которые переживала Россия в первые послереволюционные месяцы и годы.

С одной стороны, отказ флота от сдачи — единственно верное и достойное решение, а с другой – Советское правительство не приложило каких-либо серьезных усилий для спасения черноморских кораблей и фактически бросило моряков на произвол судьбы.

В этой ситуации каждый из них поступал в соответствии со своими представлениями о долге и чести. Кто-то посчитал сдачу позором и, как командир эсминца «Керчь» старший лейтенант Владимир Кукель, топил корабли, а кто-то вернулся из Новороссийска в Севастополь, чтобы сдаться немецким войскам.

Но все эти поступки привели к тому, что в июне 1918 года Черноморский флот России фактически перестал существовать.

Брестский мир как предвестник гибели

Решение уничтожить корабли Черноморского флота было принято в Москве после заключения Брестского мира 3 марта 1918 года. Советская Россия выходила из Первой мировой войны и соглашалась на множество тяжелых для страны требований, прежде всего территориальных.

Среди них было и требование признать независимость Украинской народной республики, провозглашенной в Киеве 22 (по н. ст.) января 1918 года.

Но независимая УНР просуществовала очень недолго: уже в апреле на ее месте возникла Украинская держава гетмана Павла Скоропадского, главной военной силой которой стали оккупировавшие украинскую территорию германские и австрийские войска.

Не встречая сопротивления, они быстрым маршем двигались к Черному морю, намереваясь занять не только материковую Украину, но и Крымский полуостров, произвольно включенный в состав «державы» Скоропадского.

Эсминец «Керчь» провожает уходящий из Новороссийска в Севастополь линкор «Воля», 17 июня 1918 года.

Источник: https://ru.wikipedia.org

Немецкая оккупация Крыма означала и захват Черноморского флота. Дальнейшие события лишь подтвердили эти опасения.

Даже «союзнические» украинские флаги, которые 29 апреля командующий флотом вице-адмирал Михаил Саблин (он был отстранен от должности незадолго до этого по приказу из Москвы, но по требованию флотских депутатов вернулся к командованию) приказал поднять на кораблях, не могли защитить их от притязаний германской армии. Поэтому, когда часть экипажей отказалась выполнять приказ, командующий не стал настаивать на своем. По воспоминаниям старшего лейтенанта Владимира Кукеля, командиры этих кораблей «доложили о решении части судов идти в Новороссийск, на что командующий ответил, что не препятствует, но советует уходить до 12 часов ночи, так как полагает, что к этому времени боны будут закрыты».

Эсминец «Фидониси» был первым из оставшихся в Новороссийске кораблей, затопление которого торпедой с «Керчи» послужило сигналом к началу операции.

Источник: http://issledovateli.listbb.ru

В ночь на 30 апреля из Севастополя ушла первая группа кораблей, в основном эсминцы и миноносцы.

Вечером того же дня приказ направляться в Новороссийск получили от вице-адмирала Саблина и все остальные корабли, в том числе линкоры «Воля» и «Свободная Россия».

Артиллерийский и пулеметный обстрел уходящих германскими войсками лишь подтвердил своевременность этого распоряжения. А германские военно-морские флаги, поднятые на сдавшихся кораблях, однозначно свидетельствовали, какая судьба была уготована беглецам.

«Флот уничтожить немедленно»

К вечеру 2 мая в Новороссийске оказались сосредоточены все боеспособные корабли Черноморского флота: два линкора, десять эсминцев и шесть миноносцев, а также сторожевые катера, транспорты, корабли обеспечения и малого флота.

Подводный флот так и не сумел покинуть гавань, но и сдаваться не собирался: большинство подлодок были приведены в негодность, что послужило причиной жесткого преследованиях их экипажей со стороны германских оккупационных властей.

Вскоре из «независимого» Киева на имя вице-адмирала Михаила Саблина поступила телеграмма от возглавившего немецкую оккупационную администрацию прусского генерал-фельдмаршала Германа фон Эйхгорна. В самых жестких выражениях он требовал вернуть корабли в Севастополь и сдать их.

Чтобы у черноморцев не возникало сомнений в том, что ждет их в случае отказа, вокруг рейда начали рыскать германские подлодки, а в небе барражировали германские гидропланы.

Эсминцу «Лейтенант Шестков» в операции по затоплению кораблей Черноморского флота была отведена роль буксира для тех вымпелов, которые не могли двигаться самостоятельно.

Источник: http://issledovateli.listbb.ru

С этого момента флот и его командующий оказались в заложниках ситуации, на которую они не имели ни малейшего влияния.

Единственное, что могли сделать моряки, – решить судьбу своих кораблей: сдать немцам, затопить самим или выйти в море навстречу германской эскадре и принять последний бой.

Именно такие варианты и обсуждались на многочисленных флотских собраниях, которые инициировали то командование флотом, то делегаты от разных политических партий.

Эсминец «Стремительный», поднятый со дна Цемесской бухты в 1926 году.
Источник: https://ru.wikipedia.org

В Москве к этому времени уже ясно понимали, что именно делать с укрывшимися в Новороссийске кораблями.

24 мая начальник Морского Генерального штаба, член Высшего военного совета РСФСР Евгений Беренс представил главе Совнаркома Владимиру Ленину доклад о последствиях передачи Черноморского флота, в котором прямо отмечалось: «Германия желает во что бы то ни стало завладеть нашим флотом…

Наши суда в Новороссийске попадут в руки даже не Украины, а Германии и Турции и создадут этим в будущем господство их на Чёрном море… Все эти условия показывают, что уничтожение судов в Новороссийске надо произвести теперь же». На этом мрачном документе председатель Совнаркома написал еще более мрачную резолюцию:

Погибаю, но не сдаюсь!

Чтобы сохранить видимость соблюдения условий Брестского мира, Москва одновременно с секретной директивой отправила в Новороссийск и другую – несекретную, в которой предписывалось отвести флот в Севастополь.

Оставшийся после отъезда вице-адмирала Саблина в Москву старшим офицером флота командир линкора «Воля» капитан первого ранга Александр Тихменев решил озвучить морякам оба требования. Но тем самым только усугубил разброд и шатание. Все громче стали раздаваться голоса тех, кто хотел сохранить корабли любой ценой, в том числе и ценой позора.

Но в противовес им, как писал в своей книге «Правда о гибели Черноморского флота» бывший командир эсминца «Керчь» Владимир Кукель,

Командир эсминца «Керчь» старший лейтенант Владимир Кукель стал фактическим командующим операции по затоплению кораблей Черноморского флота 18 июня 1918 года.

Источник: http://blackseafleet-21.com

Но этим офицерам не удалось переломить ситуацию. 14 июня капитан первого ранга Александра Тихменев приказал командирам кораблей проать за поход в Севастополь или затопление в Новороссийске. Формально большинство выступило за первый вариант, и уже 16 июня был отдан приказ разводить пары. Это распоряжение окончательно раскололо укрывшиеся в Новороссийске остатки Черноморского флота.

В итоге в ночь на 17 июня в сторону Севастополя ушли линкор «Воля», шесть эсминцев, вспомогательный крейсер «Троян» и плавбаза «Креста». Перед выходом их экипажам пришлось пережить неприятные минуты.

На эсминце «Керчь» был поднят сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России!» После этого оставшиеся на новороссийском рейде корабли начали готовиться к затоплению…

Броненосец «Иоанн Златоуст», на котором поднят германский военно-морской флаг (на переднем плане), а также броненосцы «Три святителя» и «Борец за свободу» на приколе в Южной бухте Севастополя после захвата немецкими войсками, 1918 год.

Источник: http://seawarpeace.ru

Утром 18 июня в Новороссийск прибыл из Москвы заместитель наркома по военным и морским делам Федор Раскольников с единственной целью: руководить затоплением остатков Черноморского флота.

Поскольку за время стоянки в новороссийской гавани подавляющее большинство матросов и многие офицеры попросту дезертировали, вывести далеко в море оставшиеся корабли было невозможно, их решили топить прямо на рейде.

Команду удалось сохранить только на эсминце «Керчь»: именно его командир и стал ответственным за проведение операции.

Линкор «Воля» (в центре) в Южной бухте Севастополя во время германской оккупации, лето 1918 года.
Источник: http://seawarpeace.ru

Она началась в 16.00 с поднятия на всех кораблях и судах Черноморского флота, выстроившихся в Новороссийской бухте, сигнала «Погибаю, но не сдаюсь!».

После этого «Керчь» выпустила торпеду по эсминцу «Фидониси», что стало сигналом для остальных вымпелов: на них остатки команд подорвали основные механизмы и открыли кингстоны. А «Керчь» ушла к «Свободной России», чтобы своими торпедами потопить и ее. Правда, сделать это удалось далеко не с первой попытки.

Из двух первых торпед в цель попала только одна, взорвавшись под боевой рубкой. Тогда «Керчь» выпустила третью, попавшую в корму линкора, но и это не пустило бывшую «Императрицу Екатерину Великую» на дно.

Четвертая торпеда взорвалась в районе кормовой башни главного калибра, тоже не причинив кораблю видимых повреждений, пятая и вовсе вошла в режим циркуляции и повернула на обратный курс. И только шестым выстрелом «Керчь» сумела, пробив корпус, уничтожить сопротивлявшийся гибели линкор.

Вспомогательные суда Черноморского флота, затопленные у пирса в Новороссийске, 1918 год.
Источник: https://foma.ru

Завершив свою трагическую работу, экипаж эсминца «Керчь» оставил бухту, ставшую братской могилой для кораблей Черноморского флота, и увел свой корабль в Туапсе, где и затопил его 19 июня 1918 года.

В тот же самый день линкор «Воля» в сопровождении шести эсминцев вошел в бухту Севастополя и сдался немцам, которые тут же подняли на кораблях свои военно-морские флаги.

Это действительно была «черноморская Цусима», по степени позора сравнимая со сдачей кораблей отряда 2-й флотилии Тихого океана контр-адмиралом Николаем Небогатовым в 1905 году.

В 1980 году в Новороссийске воздвигнут монумент «В память затопленных кораблей Черноморского флота 18 июня 1918 года».

Источник: http://www.yugopolis.ru

… Линкор «Свободная Россия» и эсминец «Громкий» до сих пор лежат на дне Новороссийской бухты. Остальные корабли и суда полностью или частично были подняты, некоторые из них даже приняли участие в Великой Отечественной войне и с честью погибли. А суда, сданные немцам в Севастополе, в конце концов оказались во французской Бизерте, откуда им так и не довелось вернуться на родину.

Обложка: «Потопление эскадренным миноносцем «Керчь» линейного корабля «Свободная Россия». Картина художника Игоря Дементьева, 2008 год. Источник: http://forums.spr.wrk.ru

Источник: https://histrf.ru/biblioteka/b/chiernomorskaia-tsusima-samoubiistvo-v-tsiemiesskoi-bukhtie

Book for ucheba
Добавить комментарий