Психологические орудия и артефакты

Содержание
  1. Психологические орудия и артефакты: Начнем с сопоставления понятий опосредствования и артефакта. На рис
  2. Психологические орудия и артефакты — Экспериментальная психология — Бесплатная копилка знаний для всех учащихся
  3. Инструментальный метод в психологии – психологические орудия и инструменты (Л.С. Выготский)
  4.           Условная классификация функций и форм
  5.        Отношение инструментальных и естественных процессов может быть пояснено следующей схемой — треугольником
  6.      Новым является искусственное направление, данное посредством инструмента естественному процессу замыкания условной связи, т. е. активное использование естественных свойств мозговой ткани
  7.           Психологическая природа
  8. Инструментальный акт
  9.        Инструментальный метод по самому существу метод историко-генетический
  10.            Воспитание есть искусственное овладение естественными процессами развития
  11.                     Различия в развитии
  12. Вершинная психология
  13. ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ
  14. Интериоризация представляет собой процесс превращения внешних функций во внутренние
  15. ПРОСТАЯ СХЕМА
  16. Знак является психологическим орудием овладения собственной памятью
  17. ВИДОВОЙ ОПЫТ ЧЕЛОВЕКА
  18. ЧТО ПРОИСХОДИТ ИЗВНЕ

Психологические орудия и артефакты: Начнем с сопоставления понятий опосредствования и артефакта. На рис

Психологические орудия и артефакты

Начнем с сопоставления понятий опосредствования и артефакта. На рис. 5 приведена схема становления опосредствованной реакции, которую Выготский привел в «Истории развития высших психических функций» для демонстрации отличия низших и высших форм поведения, непосредственных и опосредствованных функций.

Таким образом, он конкретизировал возможность выхода за пределы метафизического (в рассмотренном ранее смысле) понимания высших и низших форм как «окаменевших», друг с другом не связанных сущностей. Согласно схеме опосредствования по Выготскому, реакция выбора и всякой высшей формы поведения заключается в установлении опосредствующего пути между А и В.

Своеобразием новых структур, характеризующих высшие функции, является наличие в них стимулов обоих порядков. Теперь рассмотрим треугольник М. Коула, демонстрирующий роль артефакта в субъект-объектном отношении. В нем опосредствующее звено появляется не в рамках преобразования исходной реакции или операции (рис. 6). В основание треугольника М.

Коула положено взаимоотношение между субъектом и объектом. Третья вершина — артефакт, выступающий посредником между субъектом и объектом. В основании треугольника находятся непосредственные, т. е. естественные функции. Опосредствованные артефактами функции выступают уже культурными, а не естественными.

Итак, артефакт, по Коулу, — это не только средство, но и носитель культурного начала (культурной детерминации) высшей функции. Но это также и посредник, а не стимул-средство в понимании Выготского. Отметим замечание, сделанное В. Зинченко и Б. Мещеряковым в их анализе подхода М.

Коула: «Казалось бы, термин “артефакт” синонимичен терминам “посредник” и “медиатор”. Когда речь идет о том, что человек ставит между собой и природой орудие (труда), последнее можно назвать средством, медиатором, артефактом. Но когда речь идет о другом, т. е.

о живом человеке, который выполняет посредническую функцию, язык сопротивляется тому, чтобы другого называли “артефактом”» [Мещеряков, Зинченко, 2000, с. 115]. Наличие этого другого — необходимый компонент понятия опосредствования в концепции Выготского, когда речь идет о становлении знака в качестве психологического орудия.

В модели Коула «артефакты» как аналоги «стимулов-средств» составляют иной культурный элемент, чем в концепции «психологических орудий».

На аналогии между средствами (в их двух линиях развития — внешних и внутренних — знаковых) и психологическими орудиями, а не на буквальном отношении последних к реальным орудийным средствам деятельности настаивал Выготский.

Позволим себе длинную цитату из «Истории развития высших психических функций»: «В одном определенном отношении употребление знаков обнаруживает известную аналогию с употреблением орудий. Эта аналогия, как всякая аналогия, не может быть проведена до самого конца… Более того, наряду со сходными и общими чертами в той и другой деятельности мы должны будем констатировать и существеннейшие различия, в известном отношении — противоположности» [Выготский, 1983, с. 87]. И далее об общности употребления знаков и орудий с психологической стороны: «Таким существенным признаком обоих сближаемых понятий мы считаем роль этих приспособлений в поведении…

или, что то же, инструментальную функцию знака (все курсивные выделения — Л. С. В.). Мы имеем в виду выполняемую знаком функцию стимула-средства по отноше- А X Рис. 5. Схема опыта по Выготскому [1983, с. 111], где «стимулЛ вызывает реакцию, которая заключается в нахождении стимулах, который в свою очередь воздействует на пункт В». А — стимул-объект, X — стимул-средство щивание стимулов-средств внутрь — это переход от внешних знаков к знакам интериоризированным. Вне деятельности и общения опосредствование не предполагается. Отметим, что речь идет о деятельности как активности, связываемой с инструментальностью и изменением на этой основе «какой-либо психологической операции». Речь не идет о теориях деятельности, где деятельность как конструкт предполагает определенную методологическую схему рассмотрения (реконструкции) тех или иных видов активности как целостных единиц жизнедеятельности субъекта. У Выготского слово деятельность — не конструкт из теории, а процессуально заданное условие, подразумевающее более конкретную (чем теория высокого уровня общности) психологическую модель — акта опосредствования[47]. Американским автором опосредствование понимается как посредничество в формировании обширной сети взаимосвязей. То есть преобразующая роль средства по отношению к самому субъекту не предполагается. Предполагается несколько иное: существование артефактов «только в отношении к “чему-то еще”, что разные авторы называют ситуацией, контекстом, деятельностью и т. д.» [Коул, 1997, с. 168]. В этой связи Зинченко и Мещеряков справедливо подчеркивают направленность культурной психологии М. Коула в сторону концепций «надындивидуальных единиц деятельности». Ниша развития, культурная практика — эти и ряд других подчиненных понятий, с одной стороны, вызывают в качестве прототипа идею «зоны ближайшего развития» и социальной ситуации развития, а с другой — все дальше уводят автора от того прочтения понятия «артефакт», которое могло бы быть соотнесено с орудийным его пониманием. Акты опосредствования происходят (или нет) в мире психологической реальности, где использующий стимулы-средства субъект может вообще ничего не знать о психологии. В то же время психологические понятия, конституирующие основания теории деятельности, функционируют в качестве нормативов мышления психолога, как и рассматриваемые конструкты культурно-исторической психологии. Итак, зависимость или независимость научного мышления от освоения схем, предполагаемых той или иной теорией деятельности, не может иметь прямого отношения к предположению о том процессе активности, который имел в виду Л. С. Выготский, описывая модель опосредствования. Можно было бы сказать, что эта модель (треугольник) относится к эмпирическому базису — акту, который он назвал опосредствованием (и удвоение суффиксов — по отношению к термину опосредования — играло здесь важную роль указания на специфику этих актов по отношению к другим, более известным схемам, где средство выводит на понятия посредника или медиатора).

Но нельзя не видеть и того, что, как и «деятельность», «опосредствование» используется в качестве психологической категории — понятия достаточной степени общности, чтобы самому выступать в качестве интерпретационного.

Источник: https://bookucheba.com/obschaya-psihologiya-knigi/psihologicheskie-orudiya-artefaktyi-33206.html

Психологические орудия и артефакты — Экспериментальная психология — Бесплатная копилка знаний для всех учащихся

Психологические орудия и артефакты

На рис. 13.3 приведена схема становления опосредствованной реакции, которую Выготский привел для демонстрации отличия низших и высших форм поведения, непосредственных и опосредствованных функций.

Таким образом он конкретизировал возможность выхода за пределы метафизического понимания высших и низших форм как «окаменевших», друг с другом не связанных сущностей.

Согласно схеме опосредствования по Выготскому, реакция выбора и всякой высшей формы поведения заключается в установлении опосредствующего пути между А и В. Своеобразием новых структур, характеризующих высшие функции, является наличие в них стимулов обоего порядка.

Рис. 13.3.Схема опыта по Л. С. Выготскому [1982, т. 2, с. 111], где «стимул А вызывает реакцию, которая заключается в нахождении стимула X, который, в свою очередь, воздействует на пункт В». В— функция, ЛГ — стимул-средство

Теперь рассмотрим треугольник М. Коула, демонстрирующий роль артефакта в субъект-объектном отношении. В нем опосредствующее звено появляется не в рамках преобразования исходной реакции или операции.

Рис. 13.4.Базовый треугольник опосредствования по М. Коулу [1997, с. 142], который показывает, что субъект и объект связаны не только «прямо», но одновременно и «непрямо», через посредника, состоящего из артефактов культуры

В основании треугольника М. Коула положено взаимоотношение между субъектом и объектом. Третья вершина -«артефакт», выступающий посредником между субъектом и объектом. В основании треугольника находятся непосредственные, т.е. естественные, функции. Опосредствованные артефактами функции выступают уже «культурными», а не » естестве иными».

Артефакт, по Коулу, — это не только средство, но носитель культурного начала (культурной детерминации) высшей функции.

Артефакт в понимании Выготского —это также и посредник, а не только стимул-средство, обращаемое субъектом на себя. Хотя термин «артефакт» можно соотносить с термином «медиатор», в отличие от психологического орудия артефакт не связан с автостимуляцией (саморегуляцией).

Инструментальная функция знака, по Выготскому, предполагает переструктурирование самой «психологической операции». Наличие другого в представлении ситуации «прамы» — необходимый компонент понятия опосредствования в концепции Выготского, когда речь идет о становлении знака в качестве психологического орудия.

И его роль нельзя свести к роли «артефакта» но Коулу. Американским автором опосредствование понимается как посредничество в формировании обширной сети взаимосвязей, т.е. преобразующая роль средства по отношению к самому субъекту не предполагается.

Предполагается несколько иное: существование артефактов «только в отношении к «чему-то еще», что разные авторы называют ситуацией, контекстом, деятельностью и т.д.» [Коул, 1997, с. 168].

Итак, разработка нового «инструментального» метода подкрепляла выдвижение Л. С. Выготским новой психологической гипотезы — об опосредствованном характере высших, «культурных» психических функций в отличие от «натуральных» функций, имеющих разные происхождение, структуру и уровни произвольности.

Акты опосредствования происходят (или нет) в мире психологической реальности, где использующий стимулы-средства субъект может вообще ничего не знать о психологии.

В то же время психологические понятия функционируют в качестве нормативов мышления психолога, как и рассматриваемые конструкты культурно-исторической психологии.

Можно было бы сказать, что модель треугольника относится к эмпирическому базису — акту, который Выготский называл опосредствованием (и удвоение суффиксов по отношению к термину опосредования -имело здесь существенную роль указания специфики этих актов по отношению к другим, более известным схемам, где средство выводит на понятия посредника или медиатора). Но нельзя не видеть и того, что как и «деятельность», «опосредствование» используется в качестве психологической категории — понятия достаточной степени общности, чтобы самому выступать в качестве интерпретационного.

Наконец, отметим, что активность субъекта по становлению высших психических функций не задается самими по себе экспериментальными факторами. Однако предположение о такой активности — единственное основание реконструкции опосредствования как процесса и как результата изменения психических функций (по их структуре и стене-пи произвольности).

Автор капитального труда по истории теоретических дискуссий в советской психологии А. А.

Смирнов отмечал, что представленное в этой концепции понимание значения слова как единицы анализа речевого мышления есть ключ к пониманию природы человеческого сознания в целом, а не отдельно взятой человеческой мысли.

В таком контексте все речевое мышление есть «общественно-историческая форма поведения» [Смирнов А., 1975, с. 175]. В таком же контексте прочитывается опосредованность структуры действия артефактом в книге М. Коула [1997, с. 142].

В то же время только конкретизация базовых понятий в отношении к учитываемому авторами эмпирическому материалу и категориально представленной психологической реальности позволяет оттенить особенности этих разных психологических теорий, связанных идеей преемственности.

Соответственно различиям теоретического понимания прослеживается различие конкретизирующих их моделей (треугольников Выготского и Коула) и способов построения экспериментальных моделей — методик двойной стимуляции и полевого эксперимента с моделированием нового культурного пространства — заданных артефактов.



Источник: http://1piar.ru/textbook/textbook-10618.php

Инструментальный метод в психологии – психологические орудия и инструменты (Л.С. Выготский)

Психологические орудия и артефакты

         В поведении человека встречается целый ряд искусственных приспособлений, направленных на овладение собственными психическими процессами. Эти приспособления по аналогии с техникой могут быть по справедливости условно названы психологические орудия или инструменты (по терминологии Э.

 Клапареда 2 — внутренняя техника, по Р. Турнвальду — modus operandi). Эта аналогия, как всякая другая, не может быть проведена до самого конца, до полного совпадения всех признаков обоих понятий; поэтому заранее нельзя ожидать, что в этих приспособлениях мы найдём все до одной черты орудия труда.

             Для своего оправдания аналогия эта может быть верна в основном, центральном, наиболее существенном признаке двух сближаемых понятий. Таким решающим признаком является роль этих приспособлений в поведении, аналогичная роли орудия в труде.

Психологические орудия — искусственные образования; по своей природе они суть социальные, а не органические или индивидуальные приспособления; они направлены на овладение процессами — чужого или своего так, как техника направлена на овладение процессами природы.

         Примерами психологических орудий и их сложных систем могут служить язык, различные формы нумерации и счисления, мнемотехнические приспособления, алгебраическая символика, произведения искусства, письмо, схемы, диаграммы, карты, чертежи, всевозможные условные знаки и т. д.

Будучи включено в процесс поведения, психологическое орудие так же видоизменяет все протекание и всю структуру психических функций, определяя своими свойствами строение нового инструментального акта, как техническое орудие видоизменяет процесс естественного приспособления, определяя форму трудовых операций.

          Условная классификация функций и форм

         Наряду с естественными (натуральными) актами и процессами поведения следует различать искусственные, или инструментальные (психологические орудия), функции и формы поведения.

Первые возникли и сложились в особые механизмы в процессе эволюционного развития и общи у человека и высших животных; вторые составляют позднее приобретение человечества, продукт исторического развития и специфически человеческую форму поведения.

          В этом смысле Т. Рибо * называл непроизвольное внимание естественным, а произвольное — искусственным, видя в нем продукт исторического развития (ср. взгляд П. П. Блонского). Искусственные (инструментальные) акты не следует представлять себе как сверхъестественные или надъестественные, строящиеся по каким-то новым, особым законам.

Искусственные акты суть те же естественные, они могут быть без остатка, до самого конца разложены и сведены к этим последним, как любая машина (или техническое орудие) может быть без остатка разложена на систему естественных сил и процессов.

Искусственной является комбинация (конструкция) и направленность, замещение и использование этих естественных процессов.

       Отношение инструментальных и естественных процессов может быть пояснено следующей схемой — треугольником

     При естественном запоминании устанавливается прямая ассоциативная (условно-рефлекторная) связь А — В между двумя стимулами А и В\ при искусственном мнемотехническом запоминании того же впечатления при помощи психологического орудия X (узелок на платке, мнемическая схема) вместо этой прямой связи А — В устанавливаются две новые: А — X и X — В\ каждая из них является таким же естественным условно-рефлекторным процессом, обусловленным свойствами мозговой ткани, как и связь А — В\ новым, искусственным, инструментальным является факт замещения одной связи А — В двумя: А — X и X — ß,— ведущими к тому же результату, но другим путём.

     Новым является искусственное направление, данное посредством инструмента естественному процессу замыкания условной связи, т. е. активное использование естественных свойств мозговой ткани

       Этой схемой поясняется сущность инструментального метода и своеобразие устанавливаемой им точки зрения на поведение и его развитие. Метод этот не отрицает ни одного естественно-научного метода изучения поведения и нигде не пересекается с ним.

Можно один раз взглянуть на поведение человека как на сложную систему естественных процессов. И при этом стремиться достигнуть законов, управляющих ими, как можно действие любой машины рассматривать в качестве системы физических и химических процессов.

Можно другой раз взглянуть на поведение человека с точки зрения использования им своих естественных психических процессов и способов этого использования.

И стремиться при этом постигнуть, как человек использует естественные свойства своей мозговой ткани и овладевает происходящими в ней процессами.

       Инструментальный метод выдвигает новую точку зрения на отношение между актом поведения и внешним проявлением.

Внутри общего отношения стимул — реакция (раздражитель — рефлекс), выдвигаемого естественно-научными методами в психологии, инструментальный метод различает двоякое отношение, существующее между поведением и внешним явлением: внешнее явление (стимул) может играть в одном случае роль объекта, на который направлен акт поведения, разрешающий ту или иную стоящую перед личностью задачу (запомнить, сравнить, выбрать, оценить, взвесить что- либо и т. п.), в другом случае— роль средства, при помощи которого мы направляем и осуществляем необходимые для разрешения задачи психологические операции (запоминания, сравнения, выбора и т. п.).

          Психологическая природа

        В обоих случаях психологическая природа отношения между актом поведения и внешним стимулом существенно и принципиально разная, и в обоих случаях стимул совершенно по-разному, совершенно своеобразным способом определяет, обусловливает и организует поведение.

В первом случае правильно было бы стимул называть объектом, а во втором — психологическим орудием инструментального акта. Величайшим своеобразием инструментального акта, раскрытие которого лежит в основе инструментального метода, является одновременное наличие в нем стимулов обоего порядка, т. е.

сразу объекта и орудия, из которых каждый играет качественно и функционально различную роль. В инструментальном акте, таким образом, между объектом и направленной на него психической операцией вдвигается новый средний член — психологическое орудие, становящееся структурным центром или фокусом, т. е.

моментом, функционально определяющим все процессы, образующие инструментальный акт.

          Всякий акт поведения становится тогда интеллектуальной операцией.

Включение орудия в процесс поведения, во-первых, вызывает к деятельности целый ряд новых функций, связанных с использованием данного орудия и с управлением им; во-вторых, отменяет и делает ненужным целый ряд естественных процессов, работу которых выполняет орудие; в-третьих, видоизменяет протекание и отдельные моменты (интенсивность, длительность, последовательность и т. п.) всех входящих в состав инструментального акта психических процессов, замещает одни функции другими, т. е. пересоздаёт, перестраивает всю структуру поведения совершенно так же, как техническое орудие пересоздаёт весь строй трудовых операций.

      Психические процессы, взятые в целом, образующие некоторое сложное единство, структурное и функциональное, по направленности на разрешение задачи, поставленной объектом, и по согласованности и способу протекания, диктуемому орудием, образуют новое целое — инструментальный акт.

Взятый со стороны естественно-научной психологии, весь состав инструментального акта может быть без остатка сведён к системе стимулов— реакций; природу инструментального акта как целого определяет своеобразие его внутренней структуры, важнейшие моменты которой перечислены выше (стимул — объект и стимул — орудие, пересоздание и комбинирование реакций при помощи орудия).

Инструментальный акт

         Инструментальный акт для естественно-научной психологии  — это сложное по составу образование (система реакций), синтетическое целое.

И вместе с тем простейший отрезок поведения, с которым имеет дело исследование, элементарная единица поведения с точки зрения инструментального метода (психологические орудия).

Существеннейшее отличие психологического орудия от технического — направленность его действия на психику и поведение.

В то время как техническое орудие, будучи тоже вдвинуто как средний член между деятельностью человека и внешним объектом, направлено на то, чтобы вызвать те или иные изменения в самом объекте; психологическое орудие ничего не меняет в объекте; оно есть средство воздействия на самого себя (или другого) — на психику, на поведение, а не средство воздействия на объект.

      В инструментальном акте проявляется, следовательно, активность по отношению к себе, а не к объекту. В своеобразной направленности психологического орудия нет ничего противоречащего самой природе этого понятия. Так как в процессе деятельности и труда человек по отношению к данному природой веществу «сам противостоит как сила природы» (К. Маркс, Ф. Энгельс.Соч., т. 23, о.

188); в этом процессе, действуя на внешнюю природу и изменяя её, он в то же время изменяет и свою собственную природу и действует на неё — делает себе подвластной работу своих естественных сил. Подчинение себе и этой «силы природы», т. е. своего собственного поведения, есть необходимое условие труда.

В инструментальном акте человек овладевает собой извне — через психологические орудия.

           Само собой разумеется, что тот или иной стимул становится психологическим орудием не в силу его физических свойств, которые используются в техническом орудии (твёрдость стали и пр.); в инструментальном акте используются психологические свойства внешнего явления, стимул становится психологическим орудием в силу использования его как средства воздействия на психику и поведение.

       Инструментальный метод по самому существу метод историко-генетический

     В исследование поведения он вносит историческую точку зрения: поведение может быть понято только как история поведения (П.П. Блонский). Главными областями исследования, где может быть с успехом применён инструментальный метод, являются:

а) область социально-исторической и этнической психологии, изучающей историческое развитие поведения, отдельные его ступени и формы;

б) область исследования высших, исторически сложившихся психических функций — высших форм памяти (ср. мнемотехнические исследования), внимания, словесного или математического мышления и т. п.;

в) детская и педагогическая психология.

       Инструментальный метод не имеет ничего общего (кроме названия) с теорией инструментальной логики Дж. Дьюи и других прагматистов. Инструментальный метод изучает ребёнка не только развивающегося, но и воспитуемого, видя в этом существенное отличие истории человеческого детёныша. Воспитание же может быть определено как искусственное развитие ребёнка.

           Воспитание есть искусственное овладение естественными процессами развития

         Воспитание не только влияет на те или иные процессы развития, но перестраивает самым существенным образом все функции поведения. Если теория естественной одарённости (А.

 Бине) стремится уловить процесс естественного развития ребёнка, не зависящего от школьного опыта и влияний воспитания, т. е.

изучает ребёнка независимо от того, школьником какой ступени он является, то теория школьной пригодности или одарённости стремится уловить только процесс школьного развития, т. е. изучить школьника на данной ступени независимо от того, каким ребёнком он является.

           Инструментальный метод изучает процесс естественного развития и воспитания как единый сплав. При этом задаваясь целью раскрыть, как перестраиваются все естественные функции данного ребёнка на данной ступени воспитания.

Инструментальный метод стремится представить историю того, как ребёнок в процессе воспитания проделывает то, что человечество проделало в течение длинной истории труда, т.

t «изменяет свою собственную природу … развивает дремлющие в ней силы и подчиняет игру этих сил своей собственной власти» (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 23).

                Если первая методика дика изучает ребёнка независимо от школьника. Вторая — школьника независимо от других его особенностей как ребёнка. А третья изучает данного ребёнка как школьника.

Развитие многих естественных психических функций в детском возрасте (памяти, внимания) или не наблюдается в сколько-нибудь заметном размере вовсе.

Или имеет место в столь незначительном объёме, что за его счёт никак не может быть отнесена вся огромная разница между соответствующей деятельностью ребёнка и взрослого. В процессе развития ребёнок вооружается и перевооружается различнейшими орудиями.

 Ребёнок старшей ступени отличается от ребёнка младшей ступени ещё степенью и характером своего вооружения, своим инструментарием, т. е. степенью овладения собственным поведением. Основными эпохами развития являются безъязычный и языковый периоды.

                    Различия в развитии

         Различие в детских типах развития (одарённость, дефективность) в большой степени оказывается связанным с типом и характером инструментального развития.

Неумение использовать свои естественные функции и овладение психологическими орудиями существенно определяют весь тип детского развития.

Исследование данного состояния и структуры поведения ребёнка требует раскрытия его инструментальных актов и учёта перестройки естественных функций, входящих в данный акт.

                 Инструментальный метод (психологические орудия) есть способ исследования поведения и его развития при помощи раскрытия психологических орудий в поведении и создаваемой ими структуры инструментальных актов.

Овладение психологическим орудием и при его посредстве собственной естественной психической функцией всякий раз поднимает данную функцию на высшую ступень. Увеличивает и расширяет её деятельность, пересоздаёт её структуру и механизм. Естественные психические процессы не устраняются при этом.

 Они вступают в комбинацию с инструментальным актом, но они оказываются функционально зависимыми в своём строении от применяемого инструмента.

            Инструментальный метод даёт принцип и способ психологического изучения ребёнка; этот метод может использовать любую методику, т. е. технический приём исследования: эксперимент, наблюдение и т. д.

          Примерами применения инструментального метода могут служить произведённые автором и по его почину исследования памяти, счета, образования понятий у детей школьного возраста.

Источник: https://proverka-na-poligrafe.pro/%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D1%84%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F/%D0%B8%D0%BD%D1%81%D1%82%D1%80%D1%83%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B4-%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%B8/

Вершинная психология

Психологические орудия и артефакты

Психологическая теория Выготского сложилась на основе марксистской философии диалектического материализма. Сегодня многие воспринимают марксизм лишь как утопическое социальное учение, полностью дискредитировавшее себя в общественной практике.

Такая точка зрения небезосновательна, но при этом, наряду с политическими и экономическими аспектами марксизма, поспешно отброшена и его философская методология — диалектический материализм, который на самом деле имеет полное право на существование, более того — в гораздо меньшей степени уязвим для критики, чем многие другие философские учения — скажем, экзистенциализм. В психологическом аспекте рассмотрение личности как совокупности общественных отношений не менее, а то и более оправданно, нежели ее трактовка как проекции либидозных инстинктов либо как репертуара поведенческих навыков.

Выготским была предпринята попытка анализа собственно человеческого в человеке — не того, что роднит человека с токующим глухарем или крысой в проблемном ящике, а того, что составляет его специфически человеческую сущность. Эта специфика определяется сформированностью у человека высших психических функций. Всякого рода «глубинная» психология фактически игнорирует эту специфику. Подлинная психология должна быть «вершинной», то есть ориентированной на высшие уровни развития психики, характерные для человека как общественного, а не только природного существа.

В философском плане Выготский опирается на мысль, неоднократно высказывавшуюся классиками марксизма, о том, что при переходе от животных к человеку произошло кардинальное изменение взаимоотношений субъекта с окружающей средой. На протяжении всего существования животного мира среда действовала на животное и видоизменяла его; животное приспосабливалось к среде, и это обусловило биологическую эволюцию животного мира. Появление человека ознаменовано началом иного, противоположного процесса: человек начал действовать на природу и видоизменять ее. Выготский приводит следующее высказывание Ф. Энгельса: «Все планомерные действия всех животных не сумели наложить на природу печать их воли. Это мог сделать только человек».

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Как известно, классики марксизма в этом процессе выделяли прежде всего его орудийный характер, опосредованность деятельности орудиями. У Выготского возникла гипотеза: нельзя ли найти в психических процессах человека элемент опосредованности своеобразными психологическими орудиями? Косвенное подтверждение этой гипотезы он нашел в известных словах Ф.

 Бэкона, которые затем неоднократно цитировал: «Ни голая рука, ни предоставленный сам себе разум не имеют большой силы. Дело совершается орудиями и вспомогательными средствами».
Способность к овладению природой не проходит бесследно для человека в одном очень важном отношении: человек учится также овладевать собственной психикой.

Так появляются произвольные формы деятельности, или высшие психические функции.

Каким образом появление высших психических функций связано с овладением природой? По мнению Выготского, здесь имеет место двусторонняя связь: указанные изменения в психике человека выступают одновременно и как следствие его измененных отношений с природой, и как фактор, который обеспечивает эти изменения.

Ведь если жизнедеятельность человека сводится не к приспособлению к природе, а к изменению ее, то его действия должны совершаться по какому-то плану, подчиняться каким-то целям. Ставя и реализуя внешние цели, человек с какого-то момента начинает ставить и осуществлять внутренние цели, то есть научается управлять собой. Таким образом, первый процесс стимулирует второй.

В то же время прогресс в самоорганизации помогает более эффективно решать внешние задачи. Следовательно, овладение природой и овладение собственным поведением — параллельно идущие процессы, которые глубоко взаимосвязаны.

Подобно тому, как человек овладевает природой с помощью орудий, он овладевает собственным поведением также с помощью орудий, но только орудий особого рода — психологических.

Интериоризация представляет собой процесс превращения

внешних функций во внутренние

По мысли Выготского, в психических процессах человека следует различать два уровня: первый — это разум, «предоставленный самому себе»; второй — это разум (психический процесс), вооруженный орудиями и вспомогательными средствами.

Точно так же следует различать два уровня практической деятельности: первый — это «голая рука», второй — рука, вооруженная орудиями и вспомогательными средствами. При этом как в практической, так и в психической сфере человека решающее значение имеет именно второй, орудийный, уровень.

В области психических явлений первый уровень Выготский назвал уровнем «натуральных», а второй — уровнем «культурных» психических процессов. «Культурный» процесс — это «натуральный» процесс, опосредованный своеобразными психологическими орудиями и вспомогательными средствами.

Что такое психологические орудия? Краткий ответ Выготского: это знаки. Пояснить это можно на примере произвольной памяти.

Предположим, перед субъектом стоит задача запомнить какое-то содержание, и он с помощью специального приема это делает. Человек запоминает иначе, чем животное. Животное запоминает непосредственно и непроизвольно. У человека запоминание оказывается специально организованным действием. Каково содержание этого действия? Рассмотрим вслед за Выготским такой распространенный прием, как завязывание узелка «на память»: человеку надо что-то вспомнить спустя некоторое время; он завязывает на платке узелок и, снова увидев его, вспоминает о запланированном деле. Этот пример настолько банален, что, кажется, в нем невозможно обнаружить никакого глубинного содержания. Выготский усмотрел в нем принципиально новую структуру психических функций человека.

Данный пример весьма типичен. Анализ этнографического материала обнаруживает, что аналогичные способы запоминания широко практикуются у отсталых племен, не имеющих письменности.

Исторические материалы свидетельствуют о том же: у разных народов в далеком прошлом подобным образом использовались для запоминания разные средства.

В одних случаях это были зарубки на дереве и кости разных форм и сочетаний, в других — узелковая знаковая система, достигшая исключительной сложности, например, у инков.

ПРОСТАЯ СХЕМА

Во всех перечисленных случаях для запоминания используются внешние средства — это знаки какого-то содержания. Иногда такие средства просты, иногда — весьма дифференцированны и представляют собой зачатки письменности.

Но эти различия не существенны. Главное и общее состоит в том, что подобные средства-знаки фактом своего появления и использования порождают новую структуру запоминания как психического процесса.

Эту структуру Выготский изображает с помощью простой схемы (см. рисунок ).

Имеется некий стимул А и на него требуется дать ответ В (эти термины звучат несколько старомодно, но они были характерны для того времени).
Итак, в случае запоминания: А — это содержание, которое надо запомнить; В — воспроизведение этого содержания через какой-то промежуток времени и, возможно, в другом месте.

Предположим, что содержание А сложное, и непосредственных способностей человека недостаточно для его запоминания. Тогда он «кодирует» его с помощью каких-то средств, например зарубок. Последние обозначаются как Х. По Выготскому, Х — это дополнительный стимул, который связан с содержанием стимула А, то есть является его знаком. Затем Х используется для того, чтобы дать ответ В.

Тем самым человек опосредствует свой ответ с помощью знака Х. При этом Х выступает как средство и запоминания и воспроизведения, или как психологическое орудие, с помощью которого человек овладевает своей памятью. Ничего подобного нельзя представить себе у животных. Собака, когда-то наказанная палкой, рычит, снова увидев палку.

Вполне естественно сказать, что она вспомнила ранее нанесенные ей удары. Но запечатление это произошло непроизвольно, и воспоминание также «всплыло» само собой, по простому закону ассоциаций. Непосредственная связь А—В (палка—удар) описывает натуральную мнемическую функцию — единственную форму памяти, которая есть у животных.

Здесь нет и следа произвольности, которая возможна только при использовании опосредствующего знака. На примере памяти легко просматривается ограниченность натуральных функций животных и широта, если не сказать безграничность, возможностей человека, которые приобретаются благодаря опосредованной структуре высших психических функций.

Память животных ограничена, во-первых, объемом естественно запечатлеваемого материала, во-вторых, безусловной зависимостью ее от актуальной ситуации: чтобы вспомнить, животное снова должно попасть в те же условия, например, увидеть палку.

Человеческая же память, благодаря многим приемам опосредствования, может вбирать в себя огромное количество информации.

Кроме того, она совершенно освобождена от необходимости повторения ситуации запоминания: нужное содержание человек может вспомнить в любых других условиях благодаря использованию стимулов-средств, или знаков.

Знак является психологическим орудием овладения

собственной памятью

Важнейшую часть концепции Выготского составляет ее генетический аспект. Откуда берутся средства-знаки? Для ответа на этот вопрос необходимо рассмотреть сначала культурно-историческое развитие человека, потом онтогенез, развитие ребенка. Эти процессы имеют принципиальное сходство.

Согласно марксисткой концепции (которую в этом аспекте весьма затруднительно внятно оспорить), человека создал труд; общение в процессе трудовой деятельности породило речь. Первые слова обеспечивали организацию совместных действий. Это были слова-указания, обращенные к другому и направляющие его действия.

Потом произошло принципиально важное событие: человек стал обращать слова-указания, слова-приказы на самого себя. Из внешней командной функции слова родилась его внутренняя организующая функция.

Итак, возможность приказывать себе рождалась в процессе культурного развития человека из внешних отношений приказа-подчинения.

Сначала функции приказывающего и исполнителя были разделены и весь процесс, по выражению Выготского, был интерпсихологическим, то есть межличностным. Затем эти же отношения превратились в отношения с самим собой, то есть в интропсихологические.

Такое превращение Выготский назвал процессом интериоризации. В ходе этого процесса происходит превращение внешних средств-знаков (зарубки, узелки, громко произнесенное слово) во внутренние (образ, элемент внутренней речи и т.п.).

ВИДОВОЙ ОПЫТ ЧЕЛОВЕКА

В онтогенезе наблюдается принципиально то же самое. Выготский выделил здесь следующие стадии интериоризации.
Первая: взрослый действует словом на ребенка, побуждая его что-то сделать.
Вторая: ребенок перенимает от взрослого способ обращения и начинает воздействовать словом на взрослого.
Третья: ребенок начинает воздействовать словом на самого себя.

Таким образом интериндивидуальные отношения превращаются в интроиндивидуальные акты самоуправления. При этом психологические орудия из внешней формы переходят во внутреннюю, то есть становятся умственными средствами. Если посмотреть в целом на ситуации индивидуального развития детеныша животного и ребенка, то можно увидеть их существенные различия по целому ряду параметров.

Будущее поведение животного в своих главных чертах генетически запрограммировано. Индивидуальное научение обеспечивает лишь адаптацию генетических программ к конкретным условиям обитания. В отличие от этого, человеческое поведение генетически не предопределено. Так, выросший вне социальной среды ребенок не только не научается говорить, но даже не осваивает прямохождение.

Ребенок в момент рождения, по меткому выражению Анри Пьерона, еще не человек, а только «кандидат в человеки».

Это связано с одним важным обстоятельством: видовой опыт человека зафиксирован во внешней форме — во всей совокупности предметов материальной и духовной культуры.

И каждый человек может стать представителем своего вида — вида homo sapiens, только если он усвоит (в определенном объеме) и воспроизведет в себе этот опыт.

Таким образом, усвоение, или присвоение, общественно-исторического опыта есть специфически человеческий путь онтогенеза, полностью отсутствующий у животных. Отсюда обучение и воспитание — это общественно выработанные способы передачи человеческого опыта.

ЧТО ПРОИСХОДИТ ИЗВНЕ

Культурно-историческая теория Выготского, которую он не успел во многом конкретизировать, была развита его последователями и оказала огромное влияние на дальнейшее развитие отечественной психологии (в данном случае уместно говорить не только о советской психологии, но и нынешней, поскольку это влияние в значительной мере сохраняется).

По крайней мере два фундаментальных положения этой теории сохраняют непреходящее значение. Это положение об опосредствованном характере высших психических функций, или произвольных форм поведения человека, и положение об интериоризации как процессе их формирования.

Правда, в последующие годы менялось терминологическое оформление этих главных идей, смещались некоторые акценты, но общий их смысл сохранялся и развивался. Например, развитие личности понимается многими (кстати, без различий в теоретической ориентации) как развитие прежде всего способности к опосредствованному поведению.

Однако средствами здесь оказываются не столько «стимулы» или «знаки», сколько социальные нормы, ценности и т.п. Идея Выготского об интериоризации психологических орудий и способов их употребления была распространена П.Я. Гальпериным на формирование умственных действий.

Она составила основу понимания природы внутренней деятельности как производной от внешней, практической деятельности с сохранением принципиально того же строения (А.Н. Леонтьев). Она также выразилась в понимании личности как структуры, образующейся путем интериоризации социальных отношений.

Наконец, применение культурно-исторического подхода позволило развить представления о качественной специфике человеческого онтогенеза. В этой связи уместно процитировать Выготского, который писал, что разработанный им метод «…изучает ребенка не только развивающегося, но и воспитуемого, видя в этом существенное отличие истории человеческого детеныша».

Сегодня, когда все громче раздаются голоса записных «гуманистов», требующих предоставить развивающемуся ребенку «свободу», возможность «расти в естественном направлении», совсем нелишне вспомнить теорию, которая гласит: подлинно человеческие нормы и ценности никогда не «вырастут изнутри», их необходимо задать извне и помочь их присвоить.

Сергей СТЕПАНОВ

Источник: https://psy.1sept.ru/article.php?ID=200003604

Book for ucheba
Добавить комментарий