Реактивное образование

Реактивное образование: понятие, основные принципы, психологическая защита, прием преобразование и рекомендации психологов

Реактивное образование

Стоит только немного понаблюдать за своими эмоциями, как приходит ясная мысль: они часто слишком изменчивы. Сегодня хочу, завтра не хочу. Это нравится, а теперь тошнит от одного вида. И все это без причины. Вернее, нам так кажется. И это подтверждает такое понятие, как реактивное образование.

Понятие

Реактивное образование в психологии — это гипертрофированная, чрезмерная реакция на подсознательный запрет. Выражается в нарочито ярком проявлении противоположного чувства.

Даже само название «реактивное» указывает на главное определение (вследствие реакции). То есть для подобного феномена необходимо два или более составляющих.

Как правило, это подсознательный барьер и конфликтующая с ним мысль.

Немного теории

Здесь необходимо сказать про амбивалентную (двойственную) природу наших эмоций. Это значит, что находясь под воздействием более-менее сильных чувств, мы испытываем два полюса, две крайности одновременно. Одну из них мы просто не осознаем. Это, однако, не помешает нам, в случае чего, быстро на нее переключиться.

Для начала определимся, что мы испытываем куда большее влияние от слов близкого человека, чем от постороннего. Это очевидно. Обычное «спасибо» от родного человека греет душу куда больше, чем благодарственная тирада от бездомного, которому мы отсыпали горстку мелочи.

Это действует и в обратную сторону. Как ни парадоксально это звучит, но, согласно принципу амбивалентности, чем больше мы человека любим, тем сильнее мы его ненавидим.

Если тот же бездомный пошлет вас к черту, вы не очень сильно расстроитесь, будет просто неприятно. В конце концов, это абсолютно незнакомый вам человек.

Однако стоит сделать то же самое близкому человеку — реакция будет намного острее, вплоть до непредсказуемой.

Логически выходит так, что вы ненавидите близких больше, чем уличных алкоголиков. Да, логика — штука такая, иногда может сильно разозлить. На самом деле, все дело в двойственности эмоций.

По мере развития любви увеличивается также «потенциальная» ненависть. Чем сильнее мы радуемся сегодня, тем вероятнее меланхолия завтра.

В запущенных ситуациях такая амбивалентность обладает перманентным характером (постоянная смена крайних настроений) и является одним из признаков шизофрении.

Принцип работы

Предпосылки для подобного поведения закладываются еще в раннем возрасте и выражены как стереотипное мышление. То есть у человека в голове заложена определенная ригидная (твердая, неподатливая) установка.

Ее источником может служить что угодно: слова родителей, нравоучения в школе, некие общественные стереотипы и т.п.

Сама по себе она не представляет опасности и не является чем-то исключительным; каждый из нас несет в себе стереотипы своей среды.

Но мы знаем, что для конфликта нужны две стороны, а значит и реактивное образование начинается с вмешательства сторонней мысли. Причем этот «нарушитель границ» должен напрямую противоречить закостеневшему в мышлении стереотипу.

А дальше все как в химии: смешиваются две субстанции и происходит реакция. Желанная мысль вступает в конфликт с твердым стереотипом, который не дает ей претвориться в жизнь. На этом этапе и происходит реактивное образование. Не получив доступа к желаемому, эмоция направляет всю свою силу в обратное направление. Получается абсолютно противоположное чувство, по силе равное изначальному.

Сила реакции напрямую зависит от концентрации каждого элемента. Если сильный, устоявшийся стереотип сталкивается с твердой мыслью и сильным желанием, то реакция не заставит себя ждать, ударив с ошеломительной силой.

При этом главным движущим механизмом реактивного образования будет являться его неосознанность. То есть человек будет верить в искренность своего чувства, не предполагая, что это лишь порождение внутреннего запрета.

Психологическая защита

функция реактивного образования — психологическая защита. А от кого, спрашиваете, защита? Ну как же, от самого себя. Наши собственные стереотипы строят ужасные теории развития событий. Мы им, конечно, верим. По сути, мы сами и есть просто набор стереотипов.

И чтобы это ужасное будущее не наступило, нам следует перекрыть некоторые пути мысли.

Словно ставим запрещающие знаки на дороге: «Доброта и ласка — проявление слабости», «Будешь давать слабину — засмеют и опозорят», «Если узнают, что тебе не хватает денег на модный ремонт — заклеймят нищим на всю жизнь», «Если ты не против геев — ты сам гей» и все в таком духе. Подобные стереотипы блокируют многие чувства, превращая их в противоположности: излишняя твердость, непозволительная расточительность или яркая агрессия.

Но если вы решили перебороть в себе подобное мышление, что же, остается только пожелать удачи в этом однозначно непростом деле. Правда, зачастую такая борьба переходит в сражение с ветряными мельницами. Среда оказывает сильнейшее влияние на каждого, независимо, хочет он того или нет.

Пример

Рассмотрим яркий пример реактивного образования в отношениях. Мужчина очень любит одну женщину, и это чувство врывается в его сознание, радостной походкой сшибая все на своем пути. Мужчине хочется каждый день говорить о своей любви. Но тут на пути прекрасного чувства встает стереотип.

Он как бы говорит: «Ты чего? Нельзя свои чувства так показывать, это не по-мужски. Помнишь, что тебе батя в детстве говорил: «Нельзя этим бабам доверять, все они ведьмы!». И так как стереотип — слишком сильная штука, чтобы просто через него перешагнуть, мужчина поддается.

Но ведь эту бурю эмоций нужно куда-то направить, иначе голова может просто лопнуть (это непроверенная информация). Тогда любовное отношение переключается на враждебное.

Семья

Так много выше сказано о влиянии среды на человека. Окружение, конечно, сильно влияет на характер мышления, но не стоит забывать, что главнейшим фактором остается семья. Ребенок «перенимает» поступки своих родителей. Они всегда останутся с ним до конца жизни. Поэтому недооценить ответственность такого дела, как воспитание, невозможно.

Очень часто реактивное образование возникает в школе при первых признаках симпатии к противоположному полу. Например, мальчику понравилась девочка, и он как бы вступает в диалог с собственными стереотипами:

— Может, подойти ей цветы подарить?

— Ты чего? Ты видел, чтобы твой папа хоть раз за мамой так ухаживал?

— Нет, но привлечь внимание хочется… Может, ударить ее портфелем по голове?

— А вот это хорошая идея!

И как потом не объясняй мальчишке, что ухаживание — это немного другое, модель поведения в семье останется на высшем уровне. Он, конечно, не скоро еще осознает двойственность своих чувств, а пока будет уверен, что все девчонки — дуры, для него это теперь аксиома.

Источник: https://FB.ru/article/407348/reaktivnoe-obrazovanie-ponyatie-osnovnyie-printsipyi-psihologicheskaya-zaschita-priem-preobrazovanie-i-rekomendatsii-psihologov

Реактивное образование — это… что такое реактивное образование?

Реактивное образование
– реакция человека на вытесненное желание, способ реагирования индивида на амбивалентные чувства, один из защитных механизмов, связанный с изменением в Я.

   Представление о реактивном образовании содержалось в различных работах З. Фрейда.

В период становления психоанализа это представление соотносилось им с защитой невротика от мучительных переживаний сексуального характера.

Психический механизм защиты состоял в образовании противоположного сексуальным влечениям самоупрека, в основе которого лежали чувства стыда.

   В работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905) З. Фрейд использовал само понятие «реактивное образование», которое наряду с понятием сублимации употреблялось им для описания психического средства, имеющего «большое значение для позднейшей культуры и нормальности».

Он исходил из того, что в латентный сексуальный период детства формируются душевные силы, выступающие впоследствии как задержки на пути сексуального влечения и как плотины, сужающие его направленность.

К таким задержкам, плотинам или реактивным образованиям он относил «отвращение, чувство стыда, эстетические и моральные требования идеала».

   При разработке основных положений психоанализа З. Фрейд сконцентрировался на раскрытии механизма вытеснения. В дальнейшем, начиная с 20-х годов, он стал уделять внимание другим механизмам защиты, включая реактивное образование.

В работе «Я и Оно» (1923) он рассмотрел возникновение Сверх-Я не только в плане некоего осадка первых выборов объекта, но и с точки зрения соответствующего образования реакций против них, выступающих в форме совести и бессознательного чувства вины.

В работе «Торможение, симптом и страх» (1926) им были предприняты усилия по осмыслению реактивных образований Я применительно к неврозу навязчивых состояний и истерии.

   С точки зрения З. Фрейда, при аналитической терапии приходится иметь дело с действием в защиту вытеснения, то есть с сопротивлением, являющимся своего рода противодействием.

Такое противодействие явно ощущается при неврозе навязчивости, проявляется как изменение в Я и является не чем иным, как реактивным образованием Я. Речь идет об установке, противоположной вытесненному влечению и находящей свое отражение, например, в сострадании, совестливости, любви к чистоте.

«Эти реактивные образования при неврозе навязчивости представляют собой преувеличение нормальных черт характера, развившихся в течение латентного периода».

   При истерии также может иметь место изменение в Я посредством реактивного образования. По мнению З. Фрейда, таким путем, в частности, разрешается амбивалентный конфликт истерика, когда ненависть к любимому лицу подавляется чрезмерной нежностью и боязнью за него.

Однако в отличие от невроза навязчивости такое реактивное образование при истерии не относится к общей природе черт характера, а ограничивается особым отношением к определенному лицу. «Истерическая женщина, например, обращается со страстной нежностью с ненавистными ей, в сущности, детьми, но от этого не становится любвеобильнее, чем другие женщины, и даже не более нежной к другим детям.

Реактивное образование при истерии крепко держится одного определенного объекта и не становится общим предрасположением Я».

   Сравнивая между собой противодействия при истерии и неврозе навязчивости, З. Фрейд пришел к выводу, что в последнем случае противодействие в качестве реактивного образования в Я играет особенно большую роль при его защите.

   Отталкиваясь от идей основателя психоанализа, А. Фрейд (1895–1982) уделила значительное внимание раскрытию существа защитных механизмов, включая такой из них, как реактивное образование.

В работе «Я и механизмы защиты» (1936) она показала, что при неврозах навязчивости и истериях ненависть маленькой девочки к матери и ее зависть к пенису вначале вытесняются, а затем Я принимает меры против их возвращения, используя механизм реактивного образования.

Бывший агрессивным по отношению к матери, ребенок развивает по отношению к ней исключительную нежность и заботится о ее безопасности. Зависть и ревность превращаются в бескорыстие и заботу о других. По словам А.

Фрейд, «создавая навязчивые ритуалы и меры предосторожности, ребенок защищает любимого человека от любой вспышки своих агрессивных импульсов, а при помощи чрезмерного строгого морального кодекса он контролирует проявление своих сексуальных импульсов».

   * * *

(от лат. re – вновь и actio – действие) – форма психологической защиты. Характеризуется тем, что при его реализации происходит изменение в сознании эмоционального отношения к объекту на противоположное. Предполагает выработку и подчеркивание в поведении противоположной установки. Реализуется по принципу: «обрати это в противоположное».

Энциклопедический словарь по психологии и педагогике. 2013.

Источник: https://psychology_pedagogy.academic.ru/14615/%D0%A0%D0%95%D0%90%D0%9A%D0%A2%D0%98%D0%92%D0%9D%D0%9E%D0%95_%D0%9E%D0%91%D0%A0%D0%90%D0%97%D0%9E%D0%92%D0%90%D0%9D%D0%98%D0%95

Реактивное образование

Реактивное образование

Реактивное образование (обратное чувство, формирование реакции и др.) – одна из форм психической установки или привычки, противоположной вытесненному желанию, реакция на него, хотя объект, вызвавший негативные эмоции остается прежним (в отличие от проекции, где меняется сам объект), но здесь изменяется отношение к нему.

Реактивные образования возникают как следствие представлений индивида о мнимой ненависти, плохого отношения якобы характерных для его партнеров. На самом деле такие мнения могут быть следствием дальнейшего развития ряда защитных механизмов (отступление, самозамыкание и др).

Симптомы этого вида защиты – щепетильность, стыдливость, недоверие к себе и другим, а также связанные с ними самоупреки – все это исключается из сознания, уступив место доведенным до крайности моральным нормативам. Реактивность подчеркивает их прямую противоположность.

Реактивное образование воплощается в чертах характера, изменениях Я.

Реактивное образование – постоянная противонагрузка. Субъект, у которого сложилось реактивное образование, постоянно живет и готовится к опасности, когда бы она не возникла.

Механизм реактивного образования действует при неврозе, навязчивости, истерии и других деструктивных изменениях личности.

Реактивное образование предполагает сопоставление образования симптома «образованием замещений» и «образованием компромиссов», что и есть выражение конфликта, основанного на амбивалентности человеческих чувств.

Реактивное образование позволяет избежать вторичных вытеснений, вызывая устойчивые изменения в личности.

Если в характере человека преобладает реактивное образование, то оно оказывается психологической защитой индивида не только от негативных влечений, но и других эмоциональных перенапряжений.

В отрицательном смысле защита на уровне характера отличается своей интегрированностью в Я, превращением защиты (поначалу направленной против той или иной конкретной опасности) в общий механизм поведения.

Обратное чувство

Один из способов проявления обращения влечения в свою противоположность; это процесс, при котором цель влечения преобразуется в явление с обратным знаком, а пассивность сменяется активностью.

Формирование реакции

Защита, с помощью которой вместо вытесненной в бессознательное неприятной информации проявляются и воспринимаются прямо противоположные представления.

Чаще всего черты характера, высоко коррелирующие с тревожностью (стыдливость, застенчивость и др.), связаны с такими свойствами как нерешительность, боязнь, излишняя скромность, но возможно и инверсионные действия – показная грубость, повышенная агрессивность и др.

Это поведение формируется у людей со слабым личностным Я и действующей защитной агрессией на фрустратор. Кроме того, указанные черты характера, такие как стыдливость, застенчивость связаны с «обратным» поведением по отношению к желаемому, с завуалированием способов проявления своих искренних чувств.

В качестве иллюстрации приведем пример, описанный М.Е. Литваком.

Мальчик всячески обижает девочку, к которой испытывает симпатию. Происходит это часто неосознанно. Не сумев добиться взаимности, мальчик испытывает чувство обиды.

Последняя вместе с чувством симпатии вытесняется в бессознательное и вместо этого в сознании возникает чувство неприязни, которое проявляется в соответствующем поведении. Да и девушки часто выставляют на посмешище тех юношей, к которым испытывают влечение.

При такой форме защиты восстанавливается чувство самоуважения, но человек лишается необходимого ему тепла и любви.

Если сюда еще примешиваются такие формы защиты, как рационализация и интеллектуализация, происходит теоретическое обоснование жесткого, вплоть до садизма, отношения к ближним, но может, и напротив, наблюдаться и заласкивание детей, которых по-настоящему не любят.

Противоположные реакции встречаются не только в личной жизни, но и на производстве. Осознавание индивидом этого факта довольно часто ничего не меняет в поведении, а только увеличивает страдания. Подобные ситуации часто лежат в основе сюжета многих художественных произведений.

Установлено, что противоположные реакции хорошо уживаются с заниженной самооценкой индивида и он бессознательно снижает статус человека, к которому «не равнодушен». Образование такого типа реакций начинается в раннем детстве. «Снятие» защит следует начинать с анализа и осознания личностью своего отношения к окружающим.

Мартиризация

Психологический механизм, с помощью которого личность добивается желаемых результатов путем драматизации ситуации, плача, стонов, припадков, вызывания жалости у окружающих, «работая на публику». Одним из примеров крайних случаев проявлений мартиризации является так называемый ложный суицид.

Образование симптомов

Своеобразная психологическая защита личности, характеризующаяся возникновением различных симптомов психосоматических расстройств, активирующихся во время действия психотравмирующих факторов.

Например, молодой человек устраивается на работу, побеждая в большом конкурсе. Но он начинающий профессионал, и у него нет опыта работы. Это, естественно, волнует и беспокоит его.

Накануне выхода на работу еще с вечера он чувствовал себя нормально, но ночью заболело горло, поднялась температура, появился озноб – все признаки психосоматического заболевания.

Но все эти симптомы исчезли, когда он пришел на работу, и там все складывалось благоприятно.

https://www.youtube.com/watch?v=6yRSzzCKyzs

Симптомы могут быть различны: головные боли, боли в желудке, кишечнике, насморк, кашель, неприятные ощущения в области сердца и др.

Но при самом тщательном исследовании работы внутренних органов обратившегося за помощью человека, у него не выявляется никаких отклонений в их функционировании.

Проявления этого вида психологических защит, хотя и несколько в другом аспекте хорошо показано в книге В. Коулмена «Целительные силы разума», СПб., 1997.

Причина возникновения тех или иных симптомов скрыта от индивида, и он не сразу может обратить на это внимание. Но если психосоматическая симптоматика возникает часто, да еще и периодически, следует искать детерминанту – ожидаемое психотравмирующее событие.

Юмор

Обычно юмор понимается как беззлобно-насмешливое отношение к чему-нибудь, выражение эмоционального восприятия действительности.

Юмор есть и как один из способов разрядки – преобразование отрицательных чувств в нечто прямо противоположное – в источник смеха.

Роль юмора в этом случае сводится к защите человеческого Я, поскольку позволяет сохранить самообладание, достоинство и самоконтроль в исключительных (экстремальных) условиях.

Достигается защита Я, по мнения А.Н. Лук 18>>>, за счет обесценивания смехом объекта, на который направлен юмор. Такое понимание юмора в психологии ведет свое начало З.

Фрейда 19>>>, для которого юмор выступал «средством получения удовольствия, несмотря на предшествующие ему мучительные аффекты». Юмор подавляет развитие этого аффекта, занимая его место.

Причем удовольствие от юмора возникает в этих случаях за счет не осуществившегося развития аффекта «оно вытекает из экономии аффективной затраты».

Многие исследования показали, что особенность юмора как психологической защиты состоит в автоматическом преобразовании чувств. Локализация юмора в предсознании делает его непохожим на классические виды защитных механизмов. Как говорил З. Фрейд, юмор может быть понят как высшая из защитных функций.

По сути, юмор преследует те же цели, что и любая психологическая защита – предупреждение возникновения неудовольствия из внутренних источников, снятие тревоги.

Однако, он не скрывает содержания представлений, связанных с мучительным аффектом от сознательного внимания, как это делает, например, вытеснение и не подвергается подавлению со стороны сознательного мышления, поскольку юмор не предстает в качестве чего-то ущербного.

Но вместе с тем, он всегда остается защитным механизмом, искажающим адекватное восприятие реальности.

И здесь на помощь приходит другая точка зрения, базирующаяся на понимании юмора как особого репрезентативного эмотивно-когнитивного явления, выполняющего функцию авторегуляции общего эмоционально-активационного (психологического и психофизиологического) тонуса. При таком понимании юмора, а авторегуляция достигается за счет двух основных функций:

1. подбадривание. Юмор регулирует уровень напряжения, побуждая субъекта к деятельности, к преодолению или определенному устранению преграды. Это может достигаться за счет высмеивания (обесценивания) преграды или собственного неадекватного способа действия.

2. отступание (пораженческий юмор) – снятие напряжения ценой отказа от потребности.

Таким образом, юмор выступает в качестве защитного механизма и становится одной из форм самоутверждения личности, отличающейся, например, от иронии.

По этому поводу Ф. Ницше писал о том, что ирония уместна лишь как педагогическое средство в общении учителя с учениками. В других случаях ирония – это бесчинство. Кроме того, привычка к иронии портит характер, она постепенно придает ему черту злорадства: начинаешь походить на злую собаку, которая, кусаясь, научилась к тому же смеяться.

Таким образом, юмор как и любой механизм психологической защиты, ведет к искажению адекватного восприятия реальности, так как установление «равновесия» во внешнем или внутреннем мире механизмами психологической защиты достигается ценой уступок, регрессии, самообману или неврозу 20>>>, без учета целостной ситуации и долговременной перспективы.

Источник: https://megaobuchalka.ru/5/2803.html

Психологическая защита

Реактивное образование

Как правило, считается, что проявление реактивного образования инициируется конфликтом между желанием и запретом на его удовлетворение со стороны строгого Свсрх-Я.

Цензура запрещает мне даже думать об этом желании, вся ее работа направлена на вытеснение предмета удовлетворения желания.

Продолжающийся конфликт между сильным желанием и репрессивной цензурой Сверх-Я пробуждает страх не соответствовать общепринятым нормам поведения.

Примером реактивного образования может служить обычная ситуация в детстве мальчика: его незаслуженно обидели, ему хочется выплакаться. Это желание вполне правомерно и оправдано как физиологически, так и психологически Физиологически плач представляет собой разрядку, мышечное отреагирование, релаксацию.

Психологически плач обслуживает потребность в утешении, ласке, в любви, в восстановлении справедливости. Но в случае с мальчиком эта нужда в разрядке и желание утешения сталкиваются с требованием со стороны своего окружения, со стороны, как правило, очень значимых, референтных лиц, отца, матери, старшего брата, учителя: «Мальчики не плачут!».

Это требование принимается, подхватывается цензурой Сверх-Я тем быстрее, чем значимее для мальчика лицо, которое требует от него следовать этой заповеди. Позывы на плач прекращаются сокращениями диафрагмы, мышечным напряжением. Прерванное действие, прерванный гештальт «плач» соединяется со своей противоположностью «мальчики не плачут».

Этот скомканный, противоречивый, «двуполый» и непроигранный гештальт живет дальше, стягивая на себя массу энергии, что выражается в постоянных напряжениях, мышечных зажимах, ригидном поведении, неспособности отреагирования.

И теперь уже в ситуациях, естественной реакцией на которые должен быть плач, есть только твердость, непоколебимость, железная воля, мужество — все те достоинства, которые так красят мужчину. Естественная стратегия на ситуации обиды, потери сменилась на противоположную, осуществляемую под строгим контролем Сверх-Я.

В результате реактивного образования поведение сменяется на противоположное, с обратным знаком. При этом предмет желания, предмет отношения сохраняется. Изменяется знак отношения, вместо любви ненависть и наоборот.

Рассмотрим широко распространенную ситуацию в подростково-юношеской субкультуре, которая чрезвычайно строга к проявлениям нежности мальчика к девочке. Такое поведение подвергается насмешкам, остракизму, сопровождается страхом отлучения от референтной группы. В то же время подростковый период — это пора первой любви, первой влюбленности, любовных томлений.

Любовь и нежность подростка по механизму реактивного образования трансформируется в поведение, которое со стороны, внешне считается как противоположное нежности и влюбленности. Мальчишка донимает девочку, доставляет ей самые разные неприятности: дергает за волосы, бьет портфелем по голове, не дает ей проходу.

Как правило, мальчик не осознает действительные причины столь «пристального» внимания к девочке.

Чуть постарше цензура Сверх-Я подростка и юноши разрешает любить противоположный пол, но это же Сверх-Я, четко унаследовав жесткую мораль юношеской субкультуры, предписывает сопровождать любовь довольно циничным аккомпанементом, бравадой, запретами на простые и искренние отношения.

Тут есть огромная опасность, что любовь в столь циничном сопровождении так и не проявится в своей естественности, искренности и нежности. Мало того, циничное отношение к девушке может вообще сделать невозможным проявление любви, и тогда от нее останутся только эти грубые и циничные отношения.

В этом случае реактивное образование свершило свое черное дело, оно «защитило» личность от насмешек своих сотоварищей и одновременно от настоящих чувств.

В так называемой народной мудрости реактивное образование получит свое подкрепление в высказываниях, которые усваивает и женский пол: «Если бьет, значит любит».

Чем авторитарнее общество и репрессивнее культура, тем больше вероятность формирования репрессивной цензуры Сверх-Я и тем больше вероятность проявления реактивных образований.

На уровне социального поведения реактивные образования находят свое выражение в строгом следовании социальным стереотипам: «Мальчики не плачут», «Водиться с девчонками — позор», «Я начальник, ты дурак», «Хороший начальник всегда строг» и т. д.

Пример действия стереотипа «Порядочный человек не ненавидит» на формирование реактивного образования рассматривает в своей книге Петер Лаустер [83].

Секретарша Гизела Ф. часто досадовала на своего начальника. Причиной ее раздражения было несправедливое отношение начальника к ней. Копившееся раздражение и постоянно подавляемая агрессия привели к тому, что у нее начало формироваться чувство ненависти к шефу.

Но ее строгое и репрессивное Сверх-Я, которое руководствовалось стереотипом «Порядочные люди не испытывают ненависти», «Ненависть свойственна только плохим людям» вытеснило это часто возникающее чувство неприязни и даже ненависти к начальнику, Сверх-Я преобразовало его в подчеркнутую любезность, предупредительность.

Гизела осознавала определенную неискренность, неспонтанность своей любезности и вежливости, тем больше распаляя цензуру Сверх-Я на большую активность. Она стала еще больше прилагать усилий, чтобы полюбить своего шефа.

Конечно же, ей не приходило в голову, что искусственная подчеркнутость в проявлении любезности есть результат реактивного образования, есть на самом деле тщательно скрываемая от самой себя агрессия в адрес начальника, агрессия, которая сменила свой знак, минус на плюс.

Этот пример с Гизелой интересен еще и тем, что излишнее, чрезмерное, подчеркнутое проявление чувства может как раз быть указанием на то, что в основании его лежит противоположное по знаку чувство. И, конечно же, неискренность реактивно преобразованного чувства ощущает тот, на кого это чувство направлено.

Лаустер указывает на то, что реактивное образование особенно четко демонстрирует лживость Я по отношению к самому себе и окружающим людям. Понятно, что ложь эта бессознательна, истинное знание о себе иногда настолько невыносимо, что оно не может быть осознано, и тогда человек защищается от этого знания.

Лидия Гинзбург в рассказе «Заблуждение воли» дает поразительное изображение такого отгораживания от реальных чувств с помощью реактивного образования.

Главный герой рассказа Эн, человек эгоистичный, мучается чувством вины, вызванной тем, что он уклоняется от заботы о своем отце, который медленно угасает в старости и одиночестве.

Вот этот отрывок из рассказа, который как раз демонстрирует ужасающую работу защитного механизма в разрушении личности героя:

«Но самой гнетущей была сцена с ливерной колбасой. Старик как-то приехал к нему, и они вдвоем неплохо позавтракали. Потом Эн вышел из комнаты; входя в комнату, он увидел, что старик у стола ковыряет ножом в тарелке с остатками ливерной колбасы.

Эн вошел внезапно, и старик, слегка дернувшись, быстро оставил тарелку с колбасой. Он стыдился показать, что ему хочется еще. Эна ударило в сердце. Хлынула быль и донесла до сознания давний образ: он, мальчиком, у старика в кабинете.

Поджав ноги, он сидит на диване; в тарелках перед ним любимые китайские орешки и мандарины Удар, такой резкий, что на мгновение готов был разорваться туман малодушия и жестокости… Но начало боли показалось ему слишком сильным, обещающим безмерное расширение боли.

И, торопливо задвигая все, что могло разогнать туман, он дал ход брезгливости — самой подлой реакции, какой только можно было ответить на сцену с ливерной колбасой» [17, с. 142].

Вид голодного отца разбудил «жестокую работу памяти». По контрасту с его черствым к старику поведением всплывает сцена из детства, когда герой рассказа был окутан теплотой и лаской отца. И этот контраст двух сцен, реальной и выданной памятью, обещает «безмерное расширение боли», с которым его слабое, малодушное и эгоистичное Я не справится.

И тогда Я «задвигает все», вытесняет контраст, прекращает жестокую работу памяти. Но с вытеснением контраста, с вытеснением сцены из детства вытесняется и сострадание к старику, такое сострадание к тому же трудоемко, потребует определенных усилий, хлопот, забот.

И тогда сострадание оборачивается в полную противоположность, брезгливость к старику, который украдкой утоляет голод.

В дальнейшем ходе рассказа показано, что чувство брезгливости, возникшее в результате работы реактивного образования, так и не вытеснило, не заменило чувство вины перед угасающим стариком.

Подруга Эна, Лиза, попадет в самую сердцевину личной трагедии Эна, когда скажет (уже после смерти отца): «Ты заметил — люди, которые в самом деле любили своих родителей, к их смерти относятся довольно спокойно.

Мучаются же эгоисты — вместо того, чтобы думать об исчезнувшем человеке, они думают о своей вине» [17, с. 154].

В психотерапевтической практике одного из авторов этой книги были случаи, когда клиенты на консультациях открывали для себя существование негативных чувств к своим авторитарным матери или отцу, которые и по сей день продолжают вмешиваться в жизнь своих трид- цати-сорокалетних детей. Приученные с детства быть благодарными, любящими и вежливыми, они и сегодня свои

6 Псих, защита самостоятельные шаги делают с постоянной оглядкой, а что скажет отец или мать. Свои самостоятельные поступки эти великовозрастные дети принимают за бунт, за неблагодарность маме, которая «всю жизнь им отдала» и продолжает отдавать с такой силой, что они никогда с этим даром не расплатятся.

Клиенты не хотят осознавать у себя наличие негативных чувств (раздражение, страх, агрессия), которые вполне естественны и являются ответом на нескончаемые интервенции матери или отца в жизненное пространство, судьбу своих детей.

Это постоянное вытеснение отрицательных чувств обусловлено требованием Сверх-Я быть «благодарными детьми»; правда, эти «благодарные дети» иногда срываются в аффект, крик на очень заботливую мать, которая только и знает, что желает добра своим детям, которые не умеют вести хозяйство, воспитывать внуков и т. д. Такие аффективные срывы у детей, которые «должны быть благодарными», автоматически включают чувство вины («накричал на мать»), угрызения совести и, как ответ, дальнейший рост безмерной благодарности. Круг снова замыкается. Симбиотическая зависимость от родителей сохраняется и подкрепляется этими спорадическими бунтами против этой же зависимости.

Можно проанализировать проявление реактивного образования и у заботливых родителей и последствия использования этой защиты на детях.

Для этого рассмотрим случай из консультационной практики знаменитого американского психолога Пола (Павела) Вацлавика [101].

Молодая супружеская пара тяготится зависимостью от родителей мужа, их подчеркнутой заботой. Муж уже несколько лет экономически самостоятелен. Он — единственный сын у родителей.

Родители давали ему не только все необходимое, но и даже сверх того: еще в детстве открыли ему счет в банке, рано купили ему машину, оплачивали его путешествия и т. д. Они не были в восторге от его выбора жены. Скрытно родители питают неприязнь к снохе.

Но это негативное отношение к жене горячо любимого сына не осознается родителями, наоборот, они всячески проявляют заботу о новой семье. Понятно, что эта забота чрезмерна и навязчива. Дети считают, что родители постоянно вмешиваются в их жизнь.

Родители сами купили им дорогой дом, хотя супружеская пара предпочла бы более скромное жилище и не в том районе города. Родители приобрели для них дорогую мебель, сами расставили ее в доме, определили, что будет расти в их саду.

Четыре раза в году они приезжают к своим детям из другого города (путь немалый, примерно 2500 км) на три недели, которые делают жизнь молодой четы невыносимой. По приезде родители начинают вести хозяйство, молодая супруга не должна заходить на кухню, псрестирывастся все белье в доме, покупается куча еды и запасов, заново переставляется мебель, отец иерсмыиас! автомобили, ухаживает за садом. В общественных швсдснимх всегда платит отец.

До прихода на прием к психотерапевту молодая пара неоднократно предпринимала попытки избавиться от опеки родителей, которые со стороны родителей воспринимались как проявление неблагодарности. Понятно, по подчеркнутая забота со стороны родителей вызывала aipccciiK) со стороны детей.

Дети правильно понимали ю, что эта забота подчеркнута, чрезмерна, чтобы быть искренней. За ней скрывалась неприязнь к снохе и недовольство сыном за сделанный выбор.

Ситуация в общем довольно частая в семьях, где растет единственный и горячо любимый сын, которого чрезмерно опекают и для которого почти невозможно найти сноху («Никто, сынок, тебя не сможет любить так сильно, как мы. Никто не сможет позаботиться о тебе так, как мы»).

В анализируемой нами ситуации молодая супруга страшно злилась на родителей, она больше всего ощущала неискренность всех забот об их семье. За любезностью и хлопотами родителей она видела, ощущала укор, упрек: «Ты ничего не умеешь делать!». Сын страдал от чувства вины, которое бессознательно вызывали у него родители.

Происходили нелепые сцены в магазине, в ресторане, когда мать или отец категорически настаивали, чтобы продавец или официант брал деньги от родителей. После отъезда родителей пара покупала дорогой подарок родителям, на что те отвечали еще более дорогой покупкой.

Приход супружеской пары был вызван желанием не зависеть от родителей, вести более самостоятельный образ жизни. Однако цель эта была слишком размытой и неконкретной, чтобы определить тактику приобретения самостоятельности и избавления от опеки родителей.

Консультант доопределил, конкретизировал цель терапии вопросом к мужу: «Какое событие будет для него доказательством того, что эта цель достигнута?». И получил ответ: «Отец и мать должны сказать, что он теперь взрослый и должен сам себе помогать и не должен ждать от них постоянной помощи».

На языке психологического консультирования было достигнуто соглашение между клиентом и консультантом.

А далее молодой паре, которая в очередной раз ждала приезда родителей, было предложено вести себя следующим образом. К приезду они должны были не убирать дом, не стирать белье, не мыть автомобиль, не ухаживать за садом, истратить все запасы пищи, не чинить краны, если они прохудятся.

В общественных местах они должны спокойно ждать, когда родители заплатят за них. Молодая жена должна составлять всю грязную посуду в раковину, сама ее не мыть. Муж после работы должен читать газету, смотреть телевизор и не помогать отцу в саду и в гараже.

Иногда он должен отвлекаться от отдыха и спрашивать отца, как идут дела в саду и т. д.

Принятие решения о таком поведении далось молодой паре нелегко. Но поскольку родители «достали» их своим попечительством, то им ничего не оставалось сделать, как пойти на это.

Интересно то, что им не пришлось выполнить и части этих инструкций. Через две недели, а не через три недели, как это было обычно, родители уехали.

Перед отъездом отец отвел сына в сторонку и доверительно сообщил ему, что он и его жена слишком избалованы, привыкли, чтобы родители все делали за них, однако пришло время показать всю свою самостоятельность и начать вести себя как взрослые.

В дальнейшем между молодой парой и родителями складывались нормальные взаимоотношения, с уважением автономности друг друга.

Работа с реактивными образованиями. В реактивных образованиях совершается замена подлинных чувств и аутентичного поведения на их противоположности.

Такое отгораживание от искренности в чувствах и поведении приводит к усвоению того, что первоначально человеку было чуждо. К тому же неискренность отношений не обеспечивает полноценность взаимоотношений.

Другой человек непременно ощутит рано или поздно или сразу же неподлинность в выражении чувств к нему.

Психология bookap

Hoiна неадекватность, часто чрезмерность чувства, по подчеркнутое!')» есть показатель реактивного образо- II,шин 11 ни я проявляю такую же лавину чувств к начальнику, чю и к своим родным и близким, то это сигнал юго, что это чрезмерное отношение к начальнику в основе своей реактивно. Тут уместен вопрос: «Зачем я хочу 1лк сильно полюбить начальника, какие негативные чувств скрыты за этим?» я

Пли обратная ситуация.

Зачем я смотрю так иронично и холодно на человека, которого я люблю? Зачем я демонстрирую дистанцию по отношению к нему? Зачем мне нужно скрывать и от себя свою симпатию, любовь к этому человеку? Что, какой стереотип удерживает меня в адекватном проявлении подлинных чувств? Так ли уж хорош этот стереотип, предписывающий мне проявление дистанции к человеку, который мне симпатичен? Что я боюсь потерять, когда обнародую свои чувства перед этим человеком и перед собой?

Источник: https://bookap.info/praktik/kirshbauma_psihologicheskaya_zashchita/gl13.shtm

Book for ucheba
Добавить комментарий