«Теория психосоматической специфичности» Ф. Александера

С. Л. Шишкин. Предисловие к русскому изданию книги: Ф. Александер. Психосоматическая медицина.- М.: Геррус, 2000, с.10-20.
http://brain.bio.msu.ru/papers/intr_a.htm

Имя Франца Александера (1891-1964), американского психоаналитика венгерского происхождения, хорошо известно во всем мире. Он признан одним из основателей психосоматической медицины (психосоматики).

Тем не менее до сих пор ни одна из работ Александера, за исключением написанной вместе с Шелтоном Селесником книги об истории медицины, на русском языке не выходила.

Объясняется это психоаналитическим фундаментом его подхода к анализу причин болезней и их лечению, который в советское время выглядел особенно неприемлемым в психосоматике — дисциплине, напрямую соприкасающейся с идеологически опасной проблемой связи души и тела.

Лишь сейчас, через пятьдесят лет после выхода в США первого издания «Психосоматической медицины» Александера, русскоязычный читатель получает возможность оценить строгую логику и глубину идей этого классического руководства.

На «Психосоматической медицине» Франца Александера лежит отпечаток личности его автора — профессионала и в психоанализе, и в медицине. В 1919 году, уже получив медицинское образование, он стал одним из первых студентов Берлинского психоаналитического института. Его первая книга, «Psychoanalyse der Gesamtpersoenlichkeit» (1927), развивавшая теорию Сверх-Я, удостоилась похвалы Фрейда.

В 1932 году он участвовал в основании Чикагского психоаналитического института и стал его первым директором. Будучи харизматическим лидером, он привлек в Чикаго многих европейских психоаналитиков, в том числе Карен Хорни, которая получила должность помощника директора Института [ 1 ].

Разделяя большинство положений Фрейда, Александер, тем не менее, критически относился к теории либидо и проявлял большую самостоятельность в разработке собственных концепций, а также поддерживал неортодоксальные идеи других психоаналитиков. В целом его позицию характеризуют как промежуточную между ортодоксальным фрейдизмом и неофрейдизмом [ 2 ].

В истории психоанализа Александер выделяется особенным уважением к научному подходу и точным методам, и именно поэтому Чикагский психоаналитический институт, которым он бессменно руководил вплоть до 1956 года, был центром проведения многочисленных научных исследований роли эмоциональных расстройств при разнообразных заболеваниях.

Хотя психосоматическое направление стало формироваться в медицине задолго до Александера, именно его работы сыграли решающую роль в признании эмоционального напряжения значимым фактором возникновения и развития соматических заболеваний.

Формирование психосоматики в 30-е годы ХХ века как самостоятельной научной дисциплины не было простым следствием вторжения психоанализа в соматическую медицину в процессе расширения сферы своего влияния, подобно тому, как он проник, например, в культурологию.

Появление психосоматической медицины было предопределено, во-первых, нарастающим недовольством механистическим подходом, рассматривающим человека как простую сумму клеток и органов, и во-вторых, конвергенцией двух концепций, существовавших на протяжении всей истории медицины, — холистической и психогенной [ 3 ]. Книга Александера обобщила опыт бурного развития психосоматики в первой половине ХХ века, и наиболее интересным в ней, несомненно, является концентрированное изложение методологии нового подхода к пониманию и лечению болезней.

Основой этой методологии, проходящей через всю книгу, является равноправное и «скоординированное использование соматических, то есть физиологических, анатомических, фармакологических, хирургических и диетических, методов и концепций, с одной стороны, и психологических методов и концепций — с другой», в котором Александер видит суть психосоматического подхода. Если сейчас область компетенции психосоматической медицины чаще всего ограничивают влиянием психологических факторов на возникновение и развитие непсихических заболеваний, то есть линией, идущей от психогенной концепции, то Александер был сторонником более широкого подхода, идущего от холистической концепции. Согласно этому подходу, психическое и соматическое в человеке неразрывно связаны друг с другом, и понимание причин болезней невозможно без совместного анализа этих двух уровней. Хотя холистический подход в настоящее время и не отвергается напрямую, он часто уходит из поля зрения как исследователей, так и врачей — вероятно, из-за сложности следования его методологии, требующей не только хорошего знания как психики, так и соматики, но и понимания их взаимосвязанного функционирования. Последнее трудно поддается формализации, необходимой в научном исследовании и в клинической практике, и легко ускользает из сферы научного анализа, особенно в условиях продолжающейся дифференциации и специализации отраслей медицины. В связи с этим значение книги Александера, в которой холистическая психосоматическая методология не только сформулирована и обоснована, но и проиллюстрирована многочисленными примерами ее конкретного применения, в наши дни, пожалуй, лишь возросло.

Предшественники и современники Александера описали множество различного рода корреляций между эмоциональной сферой и соматической патологией. Наиболее глубоко разработанной в этой области была теория специфических типов личности Фландерс Данбар.

Эта исследовательница показала, что психологический портрет («личностный профиль»), например больных, страдающих ишемической болезнью сердца, и больных, склонных к частым переломам и другим травмам, коренным образом различается.

Однако, как и в любой другой области научного знания, статистическая корреляция дает лишь начальный материал для исследования механизмов явления.

Александер, с большим уважением относящийся к Данбар и часто цитирующий ее работы, обращает внимание читателя на то, что корреляция между характером и предрасположенностью к заболеваниям совсем не обязательно раскрывает реальную цепь причинных связей.

В частности, между характером и предрасположенностью к определенному заболеванию может находиться промежуточное звено — специфический образ жизни, к которому склонны люди с определенным характером: так, если они почему-либо склонны к профессиям с высоким уровнем ответственности, непосредственной причиной заболевания могут стать профессиональные стрессы, а не сами по себе свойства характера. Более того, психоаналитическое исследование может выявить один и тот же эмоциональный конфликт под покровом внешне совершенно различных типов личности, и именно этот конфликт, с точки зрения Александера, будет определять болезнь, к которой наиболее склонен индивид: например, «характерный эмоциональный паттерн астматика можно выявить у лиц с совершенно противоположными типами личности, защищающих себя от страха отделения с помощью различных эмоциональных механизмов». Таким образом, благодаря опоре на психоаналитический метод Александер не останавливается на обсуждении статистических корреляций между внешними показателями психического и соматического функционирования, имеющих весьма ограниченную ценность в отношении основной задачи — лечения больного, и идет значительно дальше, пытаясь — хотя и не всегда успешно — выявить глубинные механизмы патологии.

Теоретический фундамент данного руководства составляет главным образом теория психосоматической специфичности, или специфических конфликтов — наиболее известная концепция Александера. Согласно ей, тип соматического заболевания определяется типом неосознаваемого эмоционального конфликта.

Александер исходит из того, что «каждой эмоциональной ситуации соответствует специфический синдром физических изменений, психосоматических реакций, такой, как смех, плач, покраснение, изменения в сердечном ритме, дыхании, и т.д.», и, более того, «эмоциональные воздействия могут стимулировать или подавлять работу любого органа».

Психоаналитическое исследование выявляет у многих людей сохраняющееся в течение долгого времени неосознаваемое эмоциональное напряжение. Можно предположить, что в подобных случаях на протяжении длительного времени будут сохраняться и изменения в работе физиологических систем, приводя к нарушению их нормальной работы и в конечном итоге провоцируя развитие болезни.

Причем, поскольку при различных психических состояниях наблюдаются различные физиологические сдвиги, то и результатом различных длительно сохраняющихся бессознательных эмоциональных состояний будут разные патологические процессы: повышенное кровяное давление — следствием подавленного гнева, дисфункции желудочно-кишечного тракта — следствием фрустрации зависимых наклонностей и т.д. Стремясь быть объективным исследователем, Александер признавал, что ключевые положения его теории требуют дополнительной проверки и обоснования. К сожалению, четкого экспериментального подтверждения теория специфических конфликтов так и не получила, в том числе в специально посвященных этому многочисленных исследованиях возглавлявшегося Александером института. Впрочем, она не была и опровергнута. Ее продолжают считать одной из ведущих психосоматических теорий.

Особенностью подхода Александера был упор на бессознательное эмоциональное напряжение, которое, с психоаналитической точки зрения, более патогенно, поскольку не может найти выход в сознательных действиях.

Этим его подход отличается от непсихоаналитических, в том числе преобладавших в советской, да и преобладающих в современной российской медицине, в которых анализируется влияние лишь осознаваемых психических процессов, доступных непосредственному наблюдению и описанию. В другой плоскости противоположность подходу Александера представляет неспецифическая концепция.

Согласно ей, возникновение и развитие патологии вызывается длительными состояниями стресса, однако конкретная форма патологических изменений зависит не от типа стресса, а от того, какие органы или системы у данного индивидуума более уязвимы.

Критикуя специфическую концепцию, сторонники неспецифической концепции особо подчеркивают отсутствие полной корреляции между спецификой психосоматического заболевания и личностью больного. По-видимому, антагонизма между всеми этими концепциями нет: одни случаи могут больше соответствовать одной из них, другие — другой.

Как уже отмечалось выше, неполное соответствие между заболеванием и внешними характеристиками личности легко объяснимо, если во внимание принимаются неосознаваемые конфликты, как это и предлагал Александер. Однако он отнюдь не делал фетиш из психических влияний, признавая большую роль соматических факторов.

В частности, он отмечал, что типичные эмоциональные констелляции, характерные для определенной соматической болезни (например, язвы), можно встретить и у человека, у которого эта болезнь не развивается, из чего делал вывод, что наличие или отсутствие болезни зависит не только от эмоциональных, но также и от соматических факторов, еще недостаточно выявленных. Он оказался прав — в последние десятилетия убедительно показана важная роль не зависимых от психики генетических факторов в определении индивидуальной уязвимости физиологических систем.

Больше всего места в книге отдано применению психосоматического подхода и теории специфических конфликтов к конкретным болезням.

Хотя Александер, исходя из холистического подхода, был против выделения отдельной группы психосоматических расстройств (в любом соматическом заболевании можно найти и соматические, и психические факторы!), круг рассматриваемых им болезней почти в точности совпадает с тем, что сейчас принято относить в эту группу (см.

, например, руководство Каплана и Сэдока [ 4 ]). На солидном клиническом материале, включающем собственные наблюдения, данные, полученные сотрудниками Чикагского психоаналитического института, и многочисленные данные других исследователей, он выстраивает для каждого заболевания хорошо продуманную схему психосоматического генеза.

Приводимые истории болезней прекрасно иллюстрируют пути применения психоаналитического метода для выявления лежащих в основе расстройств скрытых эмоциональных конфликтов и лечения этих конфликтов, а в итоге — болезни в целом.

Излишний оптимизм и уверенность в своем подходе, похоже, подвели Александера — он часто без достаточных оснований считал уже достаточно хорошо понятыми механизмы заболеваний, в действительности мало проясненные и к настоящему времени.

Из-за этого главы, посвященные конкретным заболеваниям, выглядят, несмотря на постоянную опору на клинический материал, несколько легковесными и проигрывают теоретической части в убедительности.

Так, связь психогенного запора с анально-садистскими наклонностями, хотя и не вызовет сомнений у многих психоаналитически ориентированных специалистов, остальным вряд ли покажется доказанной в полной мере.

Широко известная гипотеза Александера о роли подавленного гнева в формировании хронически повышенного кровяного давления в целом очень убедительна, однако даже она не имеет однозначного экспериментального подтверждения, и многие вопросы, связанные с ней, до сих пор не прояснены [ 5 ].

С другими психосоматическими гипотезами дело обстоит отнюдь не лучше: хотя периодически сообщается о клинических данных, свидетельствующих в пользу той или иной из них, окончательные выводы делать все еще рано. Наконец, эффективность психоаналитического лечения психосоматических расстройств, по-видимому, преувеличивалась: по утверждениям современных специалистов, многие из психосоматических больных попросту не способны адекватно выражать свои эмоции, и поэтому классические психоаналитические техники зачастую не улучшают их состояние [ 6 ].

В то же время не стоит упускать из виду, что эти изъяны в книге Александера — следствие чрезвычайной сложности и слабой разработанности предмета. И понимание этого предмета за последние полвека, увы, продвинулось очень недалеко.

Одна из причин этого заключается в том, что в большинстве исследований в области психосоматики необоснованно игнорируются методологические принципы, разработанные Александером.

Это проявляется либо в сосредоточении только на одной стороне, соматической или психической, либо в ограничении анализа расчетом корреляций соматических и психологических показателей, на основе которых делаются лишь самые поверхностные заключения о причинных связях.

Проведение масштабных «корреляционных» исследований сейчас — задача, доступная широкому кругу специалистов: имея данные клинических обследований пациентов, нужно лишь дополнить их «психологией» — подключить психологические «профили» личности, прорисованные одним из психометрических тестов, и затем рассчитать, как они связаны друг с другом. Психометрических тестов сейчас великое множество, методов статистического анализа тоже, причем и те и другие легко воплощаются в компьютерных программах; в итоге производительность исследователя, в сравнении с временами Александера, чудовищно возрастает. Однако, если описания механизмов психосоматической патологии, предлагавшиеся Александером, были зачастую слишком умозрительными, то корреляционные исследования, выхватывая лишь отдельные штрихи в сложнейшей картине психосоматических взаимодействий, зачастую вообще ничего не проясняют. Результатом является крайне слабый прогресс в понимании психосоматической природы болезней.

Нельзя не отметить, что Александер явно принимал желаемое за действительное, считая, что «лабораторная эра медицины», для которой был характерно сведение цели медицинских исследований к выявлению «все новых и новых деталей базовых физиологических и патологических процессов», уже завершилась.

И напротив, отмеченная им «тенденция втискивать все большее и большее число заболеваний в этиологическую схему инфекции, где связь между патогенной причиной и патологическим эффектом кажется сравнительно простой», похоже, вовсе не собирается ослабевать: все новые и новые гипотезы о том, что то или иное заболевание — язва желудка, рак и т.п.

— вызывается некоторым патогенным микроорганизмом, научная и прочая общественность встречает с неподдельным интересом. Одна из причин продолжающегося процветания «лабораторного подхода» связана с тем, что понимание физиологии человека за последние полвека возросло не только количественно, но и качественно.

Раскрытие множества деталей физиологических механизмов на клеточном и молекулярном уровне послужило основой новых успехов фармакологии, а огромные прибыли фармацевтических концернов в свою очередь стали мощным фактором, поддерживающим физиологические исследования; сложился замкнутый круг.

Эта мощная система, раскручивающаяся по принципу положительной обратной связи, в значительной мере определяет современное лицо «лабораторной» медицины.

Любопытно, что роль физиологических механизмов стала признаваться ведущей даже в этиологии и патогенезе психических заболеваний. К этому привел огромный прогресс в раскрытии механизмов передачи информации между клетками мозга и связанные с ним успехи в фармакологической коррекции психических нарушений.

Необходимость в более широком, системном понимании болезни при этом не отрицается, напротив, иногда она даже возводится в догму, однако реальная ориентация и исследований, и медицинского образования, и организации медицины способствует этому очень мало.

В результате очень многие исследователи и врачи фактически руководствуются принципом редукционизма — сведения явлений высшего порядка к низшим.

Вместо рассмотрения здорового и больного организма как психосоматического единства, в котором важны и клеточные механизмы, и межличностные отношения, в которые включен индивид, — подхода, обоснованного и подробно разработанного Александером, — узкие специалисты пытаются решить все вопросы, не выходя за пределы своего излюбленного физиологического уровня. В то же время под знаменем холистического подхода чаще всего выдвигаются совершенно дилетантские идеи, нелепые в теоретическом отношении и неэффективные на практике, не имеющие ничего общего с подлинно научным подходом автора этой книги. Таким образом, наступление психосоматической эры, вопреки ожиданиям Александера, все еще откладывается.

Читателя, не связанного с медициной и физиологией, необходимо предупредить о том, что многие «соматические» детали предлагавшихся Александером гипотетических механизмов патогенеза, несомненно, в той или иной степени устарели.

Даже такое, казалось бы, несложное явление, как язвообразование, понимается сегодня совсем иначе, чем во времена Александера, и вместо одного заболевания теперь выделяют порядка трех десятков типов пептических язв, различающихся по физиологическим механизмам возникновения и развития патологического процесса [ 7 ].

Очень многое стало известно про гормональную регуляцию физиологических процессов, про иммунные процессы (играющие, в частности, важную роль при артрите), а прогресс в понимании механизмов наследственности и вовсе колоссален — стоит хотя бы вспомнить, что носитель генетического кода был установлен уже после появления этой книги! Впрочем, наиболее ценным в книге являются не описания гипотетических механизмов конкретных заболеваний, хотя и они заключают множество тонких наблюдений и вполне бесспорных выводов, а открывающаяся за ними методология проникновения в психосоматическую природу болезней.

В завершение остается выразить надежду, что большую пользу из книги сможет извлечь самый широкий круг специалистов и просто любопытных читателей.

Все они смогут познакомиться в авторском изложении со знаменитой гипотезой Александера о психогенезе органических заболеваний, которую признают наиболее глубоко разработанной из всех, когда-либо выдвигавшихся [ 3 ].

Особый интерес она может представить для отечественных врачей, специализирующихся в области психосоматической медицины, поскольку раскрываемое автором возможное значение бессознательных психических конфликтов в этиологии соматических нарушений — это как раз то, на что по идеологическим причинам в советской школе психосоматики было наложено табу. Как врачи, так и психологи и психоаналитики смогут познакомиться со множеством тонких наблюдений из клинического опыта. Для всех них, несомненно, будет интересно узнать, как именно понимал цели и сущность психосоматической медицины один из ее основателей. Ну и, конечно, блестящий антиредукционистский анализ взаимодействия души и тела, проницательно и логично проведенный превосходным специалистом-практиком, — настоящая находка не только для профессиональных философов и методологов.

С. Л. Шишкин,
канд. биол. наук

[ 1 ]  D. Kirsner. Unfree associations inside psychoanalytic institutes. Ch. 3. On the make: The Chicago Psychoanalytic Institute. Robert M.Young & Ian Pitchford, 1998. [ 2 ]  Г. Блюм. Психоаналитические теории личности. М., 1996. [ 3 ]  Z. J. Lipowski.

What does the word «psychosomatic» really mean? A historical and semantic inquiry. — Psychosom. Med. 1984. Vol. 46, N 2, pp. 153-171. [ 4 ]  Г. И. Каплан, Б. Дж. Сэдок. Клиническая психиатрия. М.: Медицина, 1994. Т. 1, с. 595-615. [ 5 ]  B. T. Engel.

An historical and critical review of the articles on blood pressure published in Psychosomatic Medicine between 1939 and 1997. — Psychosom. Med. 1998. Vol. 60, N 6, pp. 682-696. [ 6 ]  W. Dorfman. Psychosomatic medicine: some past and current concepts. — Psychother. Psychosom. 1979. Vol. 31, N 1-4, pp. 33-37. [ 7 ]  H. Weiner.

From simplicity to complexity (1950-1990): the case of peptic ulceration. I. Human studies.Psychosom. Med. 1991. Vol. 53, N 5, pp. 467-490. наверх

Источник: http://brain.bio.msu.ru/papers/intr_a.htm

Остров психологии

«Теория психосоматической специфичности» Ф. Александера

Врач и аналитик Франц Александер (Alexander E, 1891-1964) предложил обширную и связанную теорию объяснения психосоматических связей. Он был сторонником много­факторного подхода в психосоматической медицине. Им постулиро­валось, что возникновение и течение болезней управляется тремя группами переменных.

Одна из этих групп представляет собой лич­ностную диспозицию («психодинамическую конфигурацию с соот­ветствующими процессами психологической защиты»), которая складывается с детства.

Вторая группа переменных включает прово­цирующую эмоциогенную жизненную ситуацию, когда какие-либо переживания и события могли предшествовать болезни, оживляя центральный бессознательный конфликт.

И, наконец, в третью груп­пу Александер включает все соматические условия, составляющие определенную конституцию, «соматическую подверженность» (по Фрейду 3.) или «неполноценность органа» (по Адлеру А.). Эту «уязви­мость» органа иногда именуют «конституциональным фактором X», определяющим «выбор симптоматики».В 1934 г.

Александер сформулировал принципы, которые легли в основу концепции специфичности:1. Психические факторы, вызывающие соматические расстройства, имеют специфическую природу и включают определенное эмоциональное отношение пациента к окружению или к собственной личности. Правильное знание этих причинных факторов может быть приобретено в ходе психоаналитического лечения.2.

Сознательные психологические процессы пациента играют подчиненную роль в причинах соматических симптомов, пока такие сознательные эмоции и тенденции могут быть свободно выражены. Подавление эмоций и потребностей вызывает хроническую дисфункцию внутренних органов.3. Актуальные жизненные ситуации пациента обычно оказывают только ускоряющее воздействие на расстройства.

Понимание причинных психологических факторов может основываться лишь на знании развития личности пациента, так как только оно может объяснить реакцию на острую травмирующую ситуацию.

Исследования школы Александера подтвердили, что те формы переживания и поведения, которые можно проследить вплоть до внутрипсихических ядерных конфликтов, проявляются чаще, чем это было бы при простом совпадении.Александер большое значение придавал «вегетативному сопро­вождению» эмоций в возникновении патологии органа.

Он направил особое внимание исследо­вателей на соотнесение специфических конфликтных констелляций с определенными физиологическими типами реакций. Психосомати­ческая специфичность усматривается им в определенном соответ­ствии преобладания у человека тех или иных эмоций и их вегетатив­ного сопровождения.

Если эмоция не отреагирована в действиях или в символической форме (конверсия), то это приводит к хроническим вегетативным сдвигам и в конечном итоге к деструкции органа. Чаще всего не могут свободно выражаться и реализовываться враж­дебные, эротические импульсы, чувство вины и неполноценности. Их бессознательное подавление и приводит к хронической дисфунк­ции органов.

Поскольку специфичность ищется Александером в конфликтной ситуации, его модель часто обозначают как «теорию специфических для болезни психодинамических конфликтов» или более кратко — «теория психосоматической специфичности».Выделены следующие типы психосоматических заблеваний:1. Конверсионные симптомы.

Невротический конфликт получает вторичный соматический ответ и переработку. Симптом имеет символический характер, демонстрация симптомов может пониматься как попытка решения конфликта. Конверсионные проявления затрагивают в большей части произвольную моторику и органы чувств.

Примерами являются истерические параличи и парестезии, психогенная слепота и глухота, рвота, болевые феномены.2. Функциональные синдромы.

В этой группе находится преобладающая часть «проблемных пациентов», которые приходят на прием с пестрой картиной часто неопределенных жалоб, которые могут затрагивать сердечно-сосудистую систему, желудочно-кишечный тракт, двигательный аппарат, органы дыхания или мочеполовую систему.

Александер описал эти телесные проявления как сопровождающие признаки эмоционального напряжения без характерных черт и обозначил их органными неврозами.3. Психосоматозы — психосоматические болезни в более узком смысле. В основе их — первично телесная реакция на конфликтное переживание, связанная с морфологически устанавливаемыми изменениями и патологическими нарушениями в органах. Соответствующая предрасположенность может влиять на выбор органа.Заболевания, связанные с органическими изменениями, принято называть истинными психосоматическими болезнями, или психосоматозами. Первоначально выделяли семь психосоматозов («holy seven»): бронхиальная астма, язвенный колит, эссенциальная гипертония, нейродермит, ревматоидный артрит, язва двенадцатиперстной кишки, гипертиреоз.

Позже этот список расширился — к психосоматическим расстройствам относят рак, инфекционные и другие заболевания.

Источник: https://psyisland.wordpress.com/2013/01/23/13-%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%BC%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%84%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D1%82/

Теория психосоматической специфичности Ф. М. Александера

«Теория психосоматической специфичности» Ф. Александера

Изучение механизмов развития психосоматических заболеваний закономерно приводит к вопросу о личностной предрасположенности не только к формированию подобных расстройств в целом, но и об их органной направленности.

В данном контексте возникло представление о факторе психосоматической специфичности,  определяющем, почему у одного пациента возникает расстройство, к примеру, сердечно-сосудистой системы, а у другого — пищеварительного тракта и т. д.

В 40-е-60-е гг. в работах Ф. М.Александера была показана та роль, которую играют в развитии психосоматических заболеваний не однократные переживания психотравмирующей ситуации, а затяжные, повторяющиеся негативные эмоции. При этом к развитию специфических телесных расстройств приводят как негативные эмоции сами по себе, так и особенно процесс их подавления.

Спектр хронически вытесняемых эмоций в значительной мере индивидуален, его специфичность определяется личностными особенностями пациента.

Александером была обнаружена определенная психосоматическая специфичность тех или иных эмоций: вызываемые ими телесные нарушения проявляются именно в тех системах организма, к которым данные эмоции имеют «сродство».

Так например, подавляемое чувство гнева приводит к развитию сердечно-сосудистых заболеваний, чувство зависимости — язвенной болезни желудка, а вытесняемые сексуальные желания — бронхиальной астмы. При этом психосоматические пациенты обнаруживают склонность к привычному повторению определенных негативных эмоций в конфликтных ситуациях.

Подобные эмоциональные шаблоны связаны с «конфликтными констелляциями» в структуре личности, отражающими, по мнению Александера, конфликты из раннего (превербального!) периода жизни пациента. Впоследствии, в зрелом возрасте в сходных жизненных ситуациях эти ранние конфликты актуализируются.

Тем самым для каждого пациента существуют определенные специфические внутрипсихические конфликты и соответствующий им набор внешних конфликтных ситуаций — «жизненных констелляций», вызывающих привычные негативные эмоции и как следствие последних — психосоматические нарушения. Отсюда описанная модель психосоматики получила название «теории специфических для болезни психодинамических конфликтов».

Таким образом, специфичность психосоматических нарушений связана и с психологической специфичностью, то есть с индивидуальным стереотипом эмоционального реагирования человека, и с психофизиологической специфичностью — избирательностью влияния подавляемых эмоций на ту или иную систему организма.

Что же касается механизма повреждающего воздействия вытесняемых эмоций, того ущерба, который они наносят здоровью человека, то эти негативные аспекты связаны с «вегетативным сопровождением» эмоций. Для объяснения физиологических механизмов подобных расстройств были использованы разработанные У. Кэнноном, Э. Гелльгорном и др.

представления о регуляторных функциях автономной нервной системы, контролирующей деятельность внутренних органов — в частности о нарушении ее тонуса, раздельно для симпатического либо парасимпатического отдела (симпатикотония или ваготония).

По мнению Александера, эмоционально-опосредованное одностороннее повышение симпатического тонуса (симпатикотония) лежит в основе гипертонической болезни, заболеваний эндокринных органов (сахарный диабет, повышенная функция щитовидной железы) и заболеваний суставов. Эту точку зрения на болезни суставов разделял также и В.

Райх, который связывал с симпатикотонией еще и заболевания кишечника. Повышение же парасимпатического тонуса, по Александеру, является причиной таких болезней, как язвенная болезнь желудка и бронхиальная астма.

Подобные расстройства, вызванные хроническим вегетативным сопровождением длительно сохраняющихся негативных эмоций, не находящих разрядки, были им названы «вегетативным неврозом». Александер отличал их от «болезни выражения», или описанной выше фрейдовской конверсии, когда психосоматические симптомы служат средством символического выражения внутренних конфликтов пациента.

В результате Возникновение психосоматических расстройств По Александеру объясняется взаимодействием трех факторов — Психологических, физиологических и социальных.

В качестве психологических факторов выступают специфические личностные, «психодинамических» особенности, неразрешенные внутренние конфликты, определяющих тот набор привычных негативных эмоций, которые человек испытывает в эмоциогенных ситуациях.

Физиологический фактор, определяющий то слабое звено в организме, на которое приходится основной удар негативных эмоций — это конституциональная неполноценность (повышенная уязвимость) тех или иных органов.

И наконец, социальный фактор, играющий роль пускового момента — неблагоприятные воздействия жизненной среды. Как  указывал сам Александер, «специфичность следует искать в конфликтной ситуации» (имея в виду совпадение конфликта внешнего и внутреннего, подходящих друг к другу, как ключ к замку).

В настоящее время подобную точку зрения можно считать общепринятой; в качестве примера сошлемся на высказывание H. Eysenck (1978) о том, что невроз всегда проистекает из двух источников, представляя собой результат сочетания стрессового воздействия и индивидуальной предрасположенности.

Источник: https://www.psyportal.net/695/teoriya-psixosomaticheskoj-specifichnosti-f-m-aleksandera/

Теория психосоматической специфичности Ф. Александера

«Теория психосоматической специфичности» Ф. Александера

Гипотеза о психосоматической специфичности, выдвинутая Ф. Александером, опиралась на три базовых положения.

1. Психологический конфликт сочетается с физиологическими и биохимическими факторами, предрасполагающими к заболеванию.

2. Бессознательный конфликт активизируется под влиянием особо значимых жизненных событий.

3. Сопровождающие внутриличностный конфликт негативные эмоции выражаются на физиологическом уровне, что и приводит в конечном итоге к развитию болезни.

Концепция алекситимии

Алекситимия является психологической характеристикой, с которой связана неспособность словесно определить и описать возникшее чувство.

Неидентифицированное чувство вызывает физиологическое напряжение, вызывающее изменение на соматическом уровне. Человек не может различить собственно чувство и телесное ощущение и фокусирует свое внимание на телесных ощущениях, что только усиливает напряжение и приводит к соматическим нарушениям вследствие психофизиологической перегрузки.

Из-за того, что сильная эмоция не подвергается вербальной символизации и, следовательно, остается недоступной сознанию, она начинает непосредственно воздействовать на организм, причиняя неблагоприятные последствия.

Теория истерической конверсии на орган (Фрейд)

Конверсия — процесс, в результате которого отвергнутое психическое содержание превращается в телесные феномены. Симптомы обретают разнообразные формы, включая моторные, сенсорные и висцеральные реакции: анестезии, боли, параличи, тремор, конвульсии, нарушения походки, координации, глухота, слепота, рвота, икота, нарушения акта глотания.

Конверсию Фрейд рассматривал как истерический феномен, направленный на разрешение конфликтов эдиповой фазы.

Первые представления Фрейда относительно конверсии носили экономический характер — психическая энергия перемещается или трансформируется из психической сферы в соматическую, — далее он заложил фундамент для другого, в настоящее время более приемлемого объяснения.

Подобно тому, как навязчивые идеи могут возникать при отделении аффекта от отвергаемой идеи и замене ее более приемлемой, точно так же в качестве компромиссного образования аффект может быть отнесен к фантазии о телесном заболевании и привести к клинической картине конверсии.

27.Алекситимічна теорія стверджує що в основі психосоматики лежить нездатність до усвідомлення емоцій і словесного виразу почуттів. Такі люди мают проблеми з уявою і стосунками: у них домінує ліва півкуля і виникають ускладнення з пізнанням власного несвідомого.

Навчена безпорадність. Цей стан викликається як неконтрольованістю, так і непередбачуваністю подій зовнішнього світу. Коли людина намагається взаємодіяти з оточуючим світом, але між її діями і реакціями середовища немає жодного зв'язку, постає досить небезпідставне запитання про доцільність будь-яких наступних спроб встановити контакт, який не встановлюється.

Таким самим наслідком загрожує ситуація, при якій результати дій людини є надто однотипними. Іншими словами, всі старання призводять до тих самих наслідків (чи відсутності будь-яких наслідків), а подвоєння чи потроєння зусиль ніяк не відбивається на остаточному результаті.

Ще однією причиною безпорадності може стати надто велика розірваність між

діями та їх наслідками у часі.

29. Психосоматичні розлади — розлади функцій різних органів і систем, що виникають під впливом психотравмуючого фактора. У ролі останнього можуть виступати стреси, конфлікти, кризові стани.

Психосоматичні розлади зустрічаються з частотою від 15 до 50%.

Поширені психосоматичні захворювання:

♦ гіпертонічна хвороба ♦ бронхіальна астма ♦ ревматоїдний артрит

♦ нейродерміт

♦ тиреотоксикоз ♦ інфаркт міокарда ♦ мігрень ♦ нервова анорексія і булімія

♦ алкоголізм та інші.

Серед психосоматичних розладів виділяють 4 основні групи станів: ♦ соматоформні розлади або соматизовані психічні реакції ♦ нозогеніі (психогенні реакції) ♦ психосоматичні захворювання в традиційному їх розумінні

♦ соматогенії або симптоматичні психози

Соматопсихічні розлади — це психічні розлади, які виникають вторинно, як наслідок соматичних (неінфекційних) екстракраніальних недуг.

Вони включають в себе тісно пов'язані, але синдромологічно різні групи хворобливих проявів.

З одного боку це екзогенно-органічні психічні розлади, обумовлені соматогенним впливом, а з іншого — психогенні порушення, наприклад, реакція на хворобу і її можливі наслідки.

Просмотров 789

Эта страница нарушает авторские права

Источник: https://allrefrs.ru/1-22300.html

Book for ucheba
Добавить комментарий