Ульрик Найссер

Читать

Ульрик Найссер
sh: 1: —format=html: not found

История современной психологии

Предисловие

Эта книга посвящена истории современной психологии — с конца XIX столетия, когда психология стала самостоятельной, независимой дисциплиной, и до наших дней.

Не игнорируя ранние философские школы мышления, мы сосредоточились на том, что непосредственно связано со становлением психологии как новой, отличной от других, области исследования.

Мы представляем именно историю современной психологии, а не психологию и философию, которые ей предшествовали.

История психологии изложена здесь как история великих идей и научных школ мышления.

С 1879 года, формально положившего начало данной научной области, психологии давали самые разные определения — в зависимости от того, какие веяния господствовали в то время в научной сфере.

Более всего нас интересуют та последовательность идей, которая и определила предмет изучения психологии, ее методы и цели.

Каждая из психологических школ рассматривается как течение, вырастающее из исторического контекста, а не как нечто независимое или изолированное. Этот контекст включает нс только интеллектуальный (Zeitgeist), но и социальные, политические и экономические факторы.

Хотя книга составлена с учетом позиций научных школ, оказавших заметное влияние на развитие психологии, мы понимаем, что любые определения, идеи и подходы есть результат деятельности конкретных людей — ученых и исследователей.

Люди, а не какие — то абстрактные силы, пишут статьи, проводят исследования, готовят научные доклады и передают свои знания новому поколению психологов. Развитие и распространение того или иного направления в психологии становится возможным благодаря самоотверженному труду этих людей.

Мы повествуем о жизни выдающихся деятелей психологии, которые стояли у истоков науки, не забывая при этом, что на их работу влияла не только эпоха, но и особенности личного жизненного опыта.

Каждое направление в психологии рассматривается с точки зрения его связи с предшествующими и последующими научными идеями и открытиями.

Мы поговорим о том, как развивались психологические школы — благодаря или вопреки сложившемуся порядку, и как формировались точки зрения, которые в конечном итоге привели к коренным изменениям в научных взглядах.

Оглянувшись в прошлое, мы можем обнаружить некую модель, преемственность развития.

В ходе подготовки шестого издания этого учебника — почти через 30 лет после выпуска первого — мы многое добавили, многое вычеркнули и переработали, что само по себе является ярким доказательством динамического характера истории психологии.

Она не находится в завершенном состоянии, а постоянно развивается.

Идет напряженная академическая работа, появляются новые переводы, переоценивается роль значительных для истории психологии фигур, анализируются возникающие проблемы, методы и теории.

Существенным дополнением к книге стала глава о проблемах пола и расы в истории психологии.

Мы рассмотрим силы, которые ограничивали возможности женщин и представителей этнических меньшинств получить высшее образование в области психологии и работу по специальности.

Также мы расскажем о так называемой — то есть об усилиях, направленных на искоренение дискриминации в области психологии. На протяжении всей книги упоминаются имена женщин — психологов и темнокожих ученых, внесших неоспоримый вклад в науку.

Еще одной особенностью этого издания является включение новых тем и дополнительного материала, касающегося личной жизни видных психологов, — он иллюстрирует воздействие их жизненного опыта на последующее развитие ими идей.

Концепция машины как метафоры человеческих функций расширена: в нее вошли не только часы и автоматы, но и примеры из медицины и техники. Вычислительная машина Бэббиджа рассматривается как предтеча современного компьютера и первая попытка скопировать познавательные процессы человека: проводится параллель между концепцией эволюции и развитием машин.

Главу, посвященную когнитивной психологии, мы дополнили обсуждением метода интроспекции, а также рассказом о том, как психологи вернулись к изучению когнитивного подсознания и сознания животных.

Материалы первоисточников, касающиеся структурализма, функционализма и бихевиоризма, существенно отредактированы с целью сделать их более доступными современному читателю.

Статья о гештальт — психологии заменена отрывком из книги Келера (fnielligenzprufungenan an Menschenaffen), где описаны эксперименты, в которых животные решают проблемы, используя специальные приспособления. Статья о психоанализе взята из первой лекции Фрейда, прочитанной им в 1909 году перед американской аудиторией в университете Кларка (в новом переводе Саула Розенцвейга).

Во всех этих материалах представлен оригинальный текст изложения уникальных научных методов — таким образом, мы получаем возможность узнать, что же изучали поколения студентов — психологов в прошлом.

Новое издание дополнено фотографиями, таблицами и рисунками. Каждая глава содержит план, резюме, вопросы для обсуждения и снабженный аннотациями список рекомендуемой литературы. Определение выделенных в тексте важных терминов дается на полях. Обстоятельные примечания и указатели подготовлены Элиссой М. Льюис.

Хочется поблагодарить многих преподавателей и студентов за их ценные предложения. Книгу несомненно обогатили строгие и проницательные замечания выдающегося историка психологии Льюди Т. Бенджамина, Мл. из А & М университета, штат Техас.

Мы выражаем признательность и другим рецензентам нового издания: Джеральду С. Клэку, Южный университет, Новый Орлеан; Стивену P. Коулману, Кливлендский университет; Кэтрин В. Хикман, Стивенсу Колледжу, Колумбия, Миссури; Элиссе М. Льюис, Юго — Западный университет, Миссури; В.

Скотту Тэрри. университет Северной Каролины в г. Шарлотте.

Редактор издательства «Harcourt Brace» Кэри Гэллоуэй всегда поддерживала нас и вселяла энтузиазм, ее профессионализм стал серьезным подспорьем в совершенствовании наших идей. Старший редактор проекта Анжела Вильяме обеспечила связи с производственными подразделениями и оказывала всяческую поддержку в течение всего

времени работы над книгой, каждая страница которой — свидетельство ее компетентности и научного педантизма.

Авторы

Посвящается Руссу Наззаро,

Который однажды давным — давно

Спросил у нового ассистента профессора:

«А как бы вам хотелось преподавать историю психологии?»

Глава 1

Изучение истории психологии

Развитие современной психологии

Мы начинаем с парадокса, кажущегося противоречия, говоря, что психология — это одна из самых древних наук и одновременно одна из самых молодых. Нас всегда занимало собственное поведение, а размышления о человеческой природе составляют тысячи и тысячи философских и теологических работ. Уже в V веке до н.

а. Платона, Аристотеля и других греческих мыслителей интересовали многие из тех проблем, над которыми и сегодня работают психологи: память, обучение, мотивация, восприятие, сны, патологии поведения. Несомненно, существует имеющая принципиальное значение преемственность прошлого психологии и ее настоящего.

Хотя духовной предтечей психологии можно назвать многие науки древности, считается, что современный подход начал формироваться с 1879 года — чуть более ста лет назад.

Различие между современной психологией — центральной темой этой книги — и ее корнями — это вопрос не природы человека, а, скорее, тех методов, с помощью которых ее изучают. Используемый подход и методы исследования отличают современную психологию от более старой дисциплины, философии, знаменуя собой становление психологии как отдельной, прежде всего, научной области знания.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=139490&p=154

Многозадачность и ловушки мышления – лонгриды от ПостНауки

Ульрик Найссер

Под когнитивными искажениями имеют в виду систематические ошибки нашего восприятия и мышления, обусловленные самыми разными факторами. Сейчас эта область очень проработана, и, чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на схему в соответствующей статье в «Википедии».

Сюда относятся любые явления, где результат когнитивного акта оказывается «не соответствующим действительности».

Я специально ставлю здесь кавычки: например, отечественный классик, основатель культурно-исторического подхода в психологии Лев Выготский подчеркивал, что психика по определению пристрастна и сообразна образу жизни субъекта, она призвана фильтровать и изменять действительность так, чтобы субъект мог эффективнее действовать в мире. Иными словами, это неотъемлемая часть нашей психики, которая, будучи эволюционно весьма совершенным инструментом, иногда нас подводит.

В частности, к когнитивным искажениям относится и то, что в обыденной психологии именуется «ловушками мышления». Хотя на самом деле такие ловушки могут наблюдаться и в восприятии, и в припоминании: дети, да и не только дети, любят проверять друг друга на подверженность феномену установки как одной из подобного рода ловушек.

Попробуйте задать кому-нибудь из знакомых три вопроса подряд: «Что прокладывают, когда проводят интернет?», «Куда раньше ставили оценки в школе?», «Кто убил Каина?» И на третий вопрос вы получите ответ, дать который ваш знакомый, будучи человеком образованным, вовсе даже не собирался.

А все потому, что вы специально организовали для него ловушку с использованием одного из множества возможных источников когнитивных искажений.

Стоит различать восприятие как построение образа и мышление как разворачивание суждения и умозаключений и построение обобщений. Лучше всех разнообразие ловушек мышления описал Даниэль Канеман, который получил за свои исследования Нобелевскую премию в 2002 году, и его не доживший до этой премии коллега Амос Тверски.

Даниэль Канеманамериканский психолог, получил Нобелевскую премию по экономике «за применение психологической методики в экономической науке, в особенности — при исследовании формирования суждений и принятия решений в условиях неопределённости»

Исследуя ограниченную рациональность человека, они выделили ряд так называемых эвристик мышления. В психологии мышления и программировании это понятие означает любое правило сокращения пространства поиска, которое ускоряет поиск решения, но не гарантирует нахождение правильного ответа. 

В теории ограниченной рациональности Канемана эвристики — это когнитивные искажения, которые должны позволять нам эффективно адаптироваться, но на самом деле могут привести к неверным умозаключениям.

Например, когда в качестве точки отсчета мы берем минимальный контекст или «рамку», а не широкий контекст, в котором принимается наше решение. Или когда мы ориентируемся только на информацию, доступную нам в настоящий момент, и не пытаемся получить более подробные или богатые сведения.

Еще один пример — когда мы выбираем только ту информацию, которая подтверждает нашу точку зрения, и игнорируем ту, которая ставит ее под сомнение.

Это лишь немногие из примеров многочисленных когнитивных искажений. Тенденцию к подтверждению впервые описал Питер Уэйзон, который пытался понять, почему ошибки делают даже ученые, когда проводят свои эксперименты.

Он объяснил, что зачастую научные эксперименты выстраиваются так, чтобы заведомо получить данные, подтверждающие искомую теорию, а возможности для ее опровержения игнорируются, что противоречит формальной логике устройства науки.

Конечно, это не значит, что это делается специально, просто исследователи, как и другие люди, стали жертвой когнитивного искажения и неосознанно стремились получать выгодные им данные экспериментов.

Еще один пример когнитивного искажения — установка в мышлении: если мы привыкли пользоваться определенным методом при решении задач, в ситуации, когда есть возможность использовать другой, более быстрый и эффективный метод, мы все равно будем применять именно привычный, а не легкий. 

Изображение: Многозадачность и ловушки мышления — parallax 2 //

Есть очень интересные исследования, связанные с досмотром багажа на наличие опасных предметов. Во время экспериментов обнаружилась интересная закономерность. Объекты, которые редко встречаются в зрительном опыте человека в пределах эксперимента и вообще по жизни, с высокой вероятностью будут пропускаться.

Ничего не поменяется, даже если мы предупредим наблюдателя, и эксперты тут ничем не отличаются от новичков. Понятно, что, когда человек сидит на досмотре багажа, в каждом чемодане бомбы не будет.

Но когда она окажется в десятитысячном, вероятность того, что ее пропустят, будет очень высокой — просто в силу того, что этот объект в принципе редко встречается при выполнении человеком своей профессиональной задачи.

Как же можно избежать этой ошибки? При тренировке сотрудников досмотра нужно как можно чаще давать им такие «позитивные пробы», то есть картинку с тем объектом, который пропустить нельзя. Каким бы опытным ни был человек, ему все равно нужна такая тренировка с предъявлением опасных объектов.

Научиться преодолевать когнитивные искажения непросто: все-таки их работа является продуктом многих тысяч лет эволюции. Это важный элемент приспособления, которое должно было быть эффективным, но, оказавшись наложенным на многообразие нашей современной жизни, время от времени приводит к ошибкам.

В некоторых случаях, если мы понимаем, в чем причина ошибки, мы можем научиться ее преодолевать. То есть иногда важно просто знать о ее наличии.

Например, когда мы осознаем, что любой человек склонен выбирать ту информацию, которая подтверждает его точку зрения, планируя эксперимент, мы можем заложить в него такое условие, которое потенциально может ее опровергнуть. Но мы не можем знать, когда к нам выйдет человек в костюме гориллы, и эту ошибку потенциально преодолеть не получится.

Любопытно, что обнаружилось, что высокофункциональные аутисты этой ошибке не подвержены. Даже если им показывают объект, который они видят в реальной жизни крайне редко, у них не возникает когнитивного искажения, из-за которого они могут его пропустить. Поэтому такая работа для них очень хорошая сфера занятости, правда, с поправкой на другие особенности когнитивной сферы.

В целом из этих исследований есть реальный выход на исправление когнитивных искажений. Но с ловушками мышления так просто не получится.

Конечно, можно систематически сомневаться, не доверять, перепроверять все по много раз, но в жизни далеко не всегда такие возможности.

Тем не менее, зная о возможных источниках искажения и принимая решения на государственном уровне, можно попытаться подстелить соломки в определенных местах. 

Многозадачность и переключаемость: можно ли стать Юлием Цезарем?

Ученые предполагают, что у подростков, которые с детства пользуются гаджетами, лучше развита способность переключаться между задачами, но внимание на чем-то одном им удерживать сложнее.

Но в настоящий момент сравнивать молодых людей и тех, кому около 30 лет, в этом отношении было бы немного некорректно, потому что 20 и 30 лет — это две стороны достоверно установленного пика когнитивного развития, хотя, возможно, немного плавающего. После 30 лет когнитивные процессы начинают плавно идти вниз.

Тем не менее то, что следующее поколение будет иначе концентрироваться на задачах, не означает, что это плохо. Они просто будут делать это по-другому. Английский ученый-физиолог Сьюзан Гринфилд говорит, что любые технологии развивают одни когнитивные навыки в ущерб другим.

Любые познавательные процессы взрослого человека — и внимание, и память, и мышление — это культурно опосредствованные процессы, то есть опосредствованные теми инструментами, которые используются в данном конкретном обществе в определенную эпоху. По сути, эти инструменты уже встроены в структуру психики.
 

Юлий Цезарь диктует свои изречения. Пеладжо Паладжи, XIX век // wikipedia.org //

Очень интересным в этой связи представляется понятие расширенного познания, которым пользуется философ Энди Кларк, да и не только он.

Оно предполагает, что смартфоны и другие гаджеты — это уже часть когнитивной системы человека, причем такая часть, изолировать, вырвать которую из познавательной системы невозможно. Но взрослые люди осваивают ее произвольно, примерно так же, как осваивают второй или третий иностранный язык.

А для молодого поколения эта цифровая составляющая уже сродни первому языку. Она изначально встраивается в психику и определенным образом ее модифицирует.

Еще в 70-е годы XX века было доказано, что многозадачность можно натренировать.

Классик когнитивной психологии Ульрик Найссер в своей книге «Познание и реальность» рассказал об эксперименте, который проводили его аспиранты Элизабет Спелке и Уильям Херст: в течение семнадцати недель они тренировали двух студентов-биологов одновременно читать текст, понимать, о чем он, чтобы потом отвечать на вопросы, и параллельно записывать слова под диктовку. Примечательно, что к концу эксперимента они смогли записывать не только слова, но и категории, к которым они относятся, то есть они не просто записывали, но и проделывали определенную мыслительную операцию. А вначале они просто не понимали, что пишут: им перечисляли двадцать животных, но они не понимали, что записывают виды живых существ. Однако они все же заметили, когда им диктовали двадцать рифмующихся слов. Под конец испытуемые научились понимать, что они записывают, и параллельно читать текст, а потом хорошо отвечать на вопросы по нему. Так что Юлием Цезарем вполне можно стать, хотя его многозадачность сомнительна: исследователи полагают, что он просто мог решать государственные проблемы во время неинтересных ему гладиаторских боев. И у современных детей для этого больше возможностей, так что многозадачность у них действительно развита лучше. 

При этом нельзя определенно говорить, что у них будет хуже с концентрацией. Как правило, концентрацию лучше всего определять через устойчивость внимания, то есть способность удерживать его в течение длительного времени на одном и том же предмете. Ей в каком-то смысле противостоит необходимость в постоянном переключении.

У человека может быть сама по себе высокая переключаемость, и ему будет легко отвлечься от одного дела и заняться другим, а потом снова вернуться к первому. И при этом, если это необходимо, он может поддерживать долгое устойчивое внимание на текущем объекте.

Современное поколение скорее делает ставку на переключение — не переключаемость, а именно на необходимость или удобство постоянных прыжков между разными источниками информации, чтобы зацепить как можно большее количество этих источников.

Но если мы хотим увеличить их количество, значит, на каждом мы задерживаемся все меньше, пытаясь ухватить самую первую, самую броскую информацию, не погружаясь вглубь. Устойчивость при таком подходе не страдает: от нее просто отказываются.

Закрепление результатов

Ульрик Найссер, описывая в своей книге эксперимент со студентами, которые учились быть Юлием Цезарем, хотел показать, что утверждение о том, что внимание человека очень ограниченно, ошибочно. Главный вопрос в том, насколько разные действия хорошо подогнаны друг к другу за счет практики. 

Изображение: Многозадачность и ловушки мышления — parallax 14 //

Но ребенок, подросток, у которого в руках гаджет, постоянно имеет возможность тренировать свое внимание. Он может делать это каждый день. И даже если из-за постоянного «сидения в телефоне» на него кричат учителя в школе, отказываться от этого ему все равно невыгодно.

В противном случае он жертвует своей пресловутой многозадачностью.

И маловероятно, что в будущем человек, который вырос со смартфоном в руках, будет вести взрослую жизнь без него — точно так же, как тот, кто привык работать за компьютером, вряд ли станет пользоваться пишущей машинкой.

Мигание внимания

Есть такое понятие — «мигание внимания», проявления которого можно очень хорошо изучать в лабораторных условиях. Под миганием подразумевается устойчивая неспособность человека обнаружить второй из идущих подряд целевых объектов, если они быстро сменяют друг друга в одной и той же точке.

Допустим, нам показывают в одном месте много букв, или много цифр, или много каких-то картинок и просят опознать две из них, например две серые среди черных или две цифры среди букв. Со стопроцентной вероятностью любой человек легко найдет первый искомый объект, но потом в пределах полусекунды он не может обнаружить второй — это и есть мигание внимания.

Человек смотрит в упор, не моргает, а внимание «мигает», и человек не видит того, что появляется прямо перед его глазами.

В одной интересной работе сравнивались две группы испытуемых: студенты и небольшая выборка ветеранов-снайперов Второй мировой войны, которых давным-давно специально тренировали на движущихся мишенях.

Оказалось, что несмотря на то, что у пожилых людей мигание внимания в принципе проявляется сильнее, ветераны-снайперы показали лучшие результаты, чем студенты.

У них мигание внимания если есть, то оно короче и меньше влияет на качество результатов, притом что они могли не заниматься стрельбой много лет. То есть от армейской тренировки в стрельбе по движущимся мишеням явно есть долгосрочный эффект.

Довольно давно существует много доступных способов для тренировки рабочей памяти, внимания и концентрации: книги с упражнениями, приложения для мобильных устройств, где предлагается запоминать порядок слов, находить выделяющийся элемент среди множества подобных и так далее. Эффект от них обычно бывает, что называется, с переносом.

Но насколько он может быть продолжительным? Во-первых, важна регулярность этих тренировок, а во-вторых — навык, который мы отрабатываем. Дафна Бавельер, когнитивный психолог, в своей лаборатории изучает, в частности, влияние компьютерных игр на когнитивную сферу.

В ее исследованиях испытуемых ежедневно на час сажали играть в компьютерные игры-аркады.

В начале и в конце эксперимента им, как и контрольной группе, давали большой набор стандартных лабораторных задач на внимание, которые не имели никакого отношения к этим компьютерным играм: задачи зрительного поиска, пространственного переключения внимания, быстрого ответа на появляющийся сигнал, задачи с конфликтными стимулами и так далее. 

Задача на внимание: нужно найти слово KAYAK // wikipedia.org //

Оказалось, что после регулярных тренировок улучшаются все рассматриваемые показатели. Регулярные часовые занятия оказали положительный эффект на способности решать все перечисленные виды задач. И в целом, конечно, от любого рода тренажеров для внимания хуже точно не станет. Но появилась новая, пока еще не особо изученная область тренировки когнитивных способностей.

Раньше, особенно для пожилых людей, регулярным тренажером были кроссворды, положительный эффект от которых очень хорошо описан и задокументирован. Проводилось множество исследований, связанных с возможностями извлечения из памяти определенной информации.

Из них нам известно, что те, кто регулярно разгадывает кроссворды, по ряду показателей существенно превосходят тех, кто этого не делает.

Исследований о долгосрочности эффекта от мобильных «тренажеров мозга» практически нет по той причине, что, как правило, для компаний, которые их создают, главное — просто продать товар, исследования его долгосрочной эффективности их не интересуют.

Потому что это в принципе было бы довольно сложно: потренировать человека какое-то время, а потом забрать у него этот тренажер и попросить прийти через два года.

А если человек не хочет? А если ему важны постоянные занятия, а не в течение ограниченного, нужного для исследований времени? Обычно во время экспериментов к ученым приходит человек, получает небольшие деньги, с ним работают — и навсегда прощаются.

А для изучения длительных эффектов нужно найти людей, которые захотят приходить в лабораторию регулярно, может быть, на протяжении нескольких лет.

Однако за последнее десятилетие опубликовано немало лабораторных исследований эффектов когнитивной тренировки (например, тренировки рабочей памяти с использованием традиционных экспериментальных методик для ее изучения) как на молодых, так и на пожилых выборках, где показывается, что эффекты когнитивной тренировки могут быть длительными. Выбранные интервалы для повторного тестирования в этих исследованиях различаются, но даже у пожилых участников таких исследований месяцы спустя после тренировки достигнутый уровень когнитивного функционирования не снижается.

Для более молодых выборок, кроме того, характерны эффекты переноса упражнений (например, тренировка рабочей памяти впоследствии дает повышение эффективности в других сферах, допустим в решении задач в условиях внешних помех), для пожилых выборок возможности такого переноса ограниченны.

Но накопленные данные в целом позволяют оптимистично смотреть на отсроченные эффекты «тренажеров для мозга». Серьезных исследований об эффективности использования специальных приложений и программ пока не было. Хотя, конечно, их создатели клянутся, что стопроцентная эффективность научно подтверждена и пользователь обязательно достигнет успеха.

Но и вред от них едва ли будет, и эффект переноса проявится, вопрос только в том, в каких масштабах.

Один журналист написал целую книгу, которая вышла и на русском языке, о том, как он пытался увеличить IQ и целый год честно занимался по четырем разным программам, включая тренажеры внимания и рабочей памяти, медитативные практики и так далее. Но с коэффициентом интеллекта у него так ничего и не произошло.

Очень жаль, что во время своих занятий он не делал замера объема рабочей памяти, переключаемости, устойчивости внимания и других характеристик, которые вполне можно измерить.

Тем не менее такого рода исследованиями активно занимаются китайские ученые: несколько лет назад опубликовали работу, в которой описываются результаты 1300 испытуемых, которым предлагалось большое количество задач на внимание. Ученые проверяли, насколько эти параметры коррелируют с IQ и другими данными.

То есть китайцы могут спокойно позволить себе привлечь очень большое количество людей для такого рода исследований, и, может, в ближайшее время выйдет работа, где они расскажут об измерениях всевозможных когнитивных навыков под влиянием информационных технологий и прежде всего когнитивных тренажеров для мобильных устройств.

Источник: https://postnauka.ru/longreads/82274

Найссер Ульрик

Ульрик Найссер

Найссер приобрел широкую известность благодаря трем своим книгам: «Когнитивная психология» (Cognitive psychology) способствовала развитию этой области, «Познание и реальность» (Cognition and reality) стала попыткой дать ей новую ориентацию, а «Память как объект наблюдения: Запоминание в естественных контекстах» (Memory observed: Remembering in natural contexts) содействовала внедрению экологического подхода в исследования памяти.

Источник: Р. Корсини, А. Ауэрбах. Психологическая энциклопедия. СПб.: Питер, 2006. — 1096 с

(род. 1928, Киль) — американский психолог, один из основателей когнитивной психологии.

Биография. В 1933 г. его семья эмигрировала в США. Сначала изучал физику в Гарвардском университете, затем переключился на психологию. Прослушал курс по психологии общения Дж.Миллера. В 1950 г. закончил обучение со степенью бакалавра, в 1952 г.

под руководством В.Келера защитил магистерскую диссертацию в Свартморском колледже, в 1956 г. — докторскую диссертацию по психологии в Гарвардском университете. Профессор университета Элмори в Атланте, директор Центра когнитивной психологии.

Исследования. В 1967 г. в книге «Когнитивная психология» (Cognitive Psychology. N.Y.: Appleton Century Crofts, 1967) сформулировал новые задачи психологии.

Определял познание как процесс трансформации, редукции, обработки, накопления, воспроизведения и использования входящих сенсорных сигналов. Рассматривал образование «схемы» как основу когнитивных процессов.

Ввел в научный обиход понятия «иконическая память», «эхоическая память». Работая вместе с Дж.Гибсоном, приступил к разработке принципов экологической психологии.

Источник: И. Кондаков. Психологический словарь, 2000 г

(р. 1928) -американский психолог немецкого происхождения. Специалист в области экспериментальной, когнитивной и экологической психологии, философии психологии. Образование получил в Гарвардском ун-те (бакалавр, 1950), в Свортмор-Колледже (магистр, 1952), после чего вернулся в Гарвардский ун-т, где защитил докт. дис. по философии (1956).

Работал в должности профессора психологии ун-та Эмори (Атланта, Джорджия). Был чл. Центра по развитию наук о поведении АРА (1973—1974), а также Общества экспериментальной психологии. Входит в состав редакционных советов American Journal of Psychology, Applied Cognitive Psychology, Philosophical Psychology. В 1960-е гг.

занимался экспериментальными исследованиями познавательных процессов, моделируя информационный поток, проходящий через различные ментальные стадии.

Исследуя память, ввел такие термины, как иконическая память , эхоическая память, а также понятия: преднастроечные процессы и фигуративный синтез, чтобы определить некоторые из этих стадий и создать такие методы, как визуальный поиск и селективное наблюдение.

Обобщил эти исследования в книге Cognitive Psychology (1967), в которой очертил основной круг проблем когнитивной психологии. Позже, общаясь со своим коллегой, Дж. Гибсоном, а также анализируя развитие когнитивной психологии, пришел к выводу, что для разработки информационных моделей его стратегии не настолько эффективны, как это ему казалось вначале.

Недооценивалось обилие информационных стимулов, делался чрезмерный акцент на результатах, полученных в искусственных условиях, что могло увести внимание в сторону от понимания реальных когнитивных процессов в естественных информационно насыщенных условиях. Это изменение своих взглядов Н. сформулировал в книге Cognition in Reality (1976) (издана в рус. пер.

Познание и реальность, 1981), подтвердив их экспериментами (особенно с разделенным и селективным вниманием). В 1982 г. он описал их применительно к изучению памяти в книге Memory Observed: Remembering in Natural Contexts.

Важным следствием его работы было усиление позиций экологического подхода, который стал реальной альтернативой информационным технологиям во многих сферах когнитивной психологии. Он последовательно занимался изучением требований, предъявляемых к искусственному интеллекту и более общими проблемами интеллекта.

Большая часть его последующих эмпирических исследований относилась к сфере памяти, внутренних образов и приобретению навыков. Кроме вышеперечисленных, Н. автор монографий: The School Achievement of Minority Children: New Perspectives, 1986; Remembering Reconsidered: Ecological and Intellectual Factors in Categorization (with E. Winograd), 1988; The Perceived Self: Ecological and Interpersonal Sources of Self-Knowledge , 1993; The Remebering Self: Construction and Accuracy in the Self-Narrative (with R.Fivush),1994. C.B Ильина, Л.А. Карпенко

Источник: История психологии в лицах: Персоналии. Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в шести томах/ Под. ред. Л.А. Карпенко

Источник: https://vocabulary.ru/person/naisser-ulrik.html

Book for ucheba
Добавить комментарий