Заимствования и взаимовлияния культур

Взаимодействие национальных культур

Заимствования и взаимовлияния культур

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ КУЛЬТУР — процесс взаимного влияния, обогащения и понимания культур, происходящий в ходе межэтнических контактов, взаимоотношений народов. Культура — арена наиболее устойчивого взаимодействия народов, их взаимного обогащения и понимания.

Политические раздоры могут основательно нарушить и даже временно прервать нормальные отношения, особенно если культура используется как инструмент национального противопоставления, консолидации «своих» и отторжения «чужих». Однако «поверх барьеров» и границ поддерживаются контакты в различных сферах жизнеустройства даже враждебных наций. Когда стихают политические страсти, культуры вновь вступают в полноценный контакт.

Конечно, история культуры знает примеры, когда общество долгое время развивалось почти полностью изолированно, без внешних контактов.

Для большинства такого рода обществ характерна длительная стагнация, отсталость и утрата значительной части собственного достояния (например, у тасманийцев, полярных эскимосов, андаманцев и т. д.).

Открытость внешним влияниям, взаимодействие — важное условие успешного развития любой национальной культуры и ее поддержания в любом объеме.

В культурных отношениях могут принимать участие как большие, так и малочисленные нации, как имеющие, так и не имеющие своей государственности (и даже не имеющие своей территории, как, например, цыгане).

Конечно, влияние крупной нации несравненно крупномасштабнее, чем малочисленных этнических групп, хотя последние также оказывают культурное воздействие на соседей в своем регионе и даже в более широких масштабах.

В литературе по проблемам аккультурации раскрыт механизм и последствия взаимодействия национальных культур.

На этнологическом уровне выделяют как позитивные, так и негативные варианты, а именно: прибавление, усложнение и обеднение (эрозия). Прибавление в культуру Европы приносило почти каждое открытие заморских стран.

Позднее Восток постоянно обогащает Запад своими идеями и достижениями в духовных системах, психотехнике, воинских искусствах, орнаментике и т. д.

Усложнение происходило в культурной жизни Индии, арабских стран или Китая в период экспансии европейской культуры в XIX в., так как к уже имеющимся развитым системам социокультурной регуляции добавлялись новые, пришедшие из разных метрополий Европы.

Эрозии обычно подвергаются те этнические культуры, которые испытывают массированное воздействие извне и не имеют достаточно устойчивой и развитой собственной культуры, способной адекватно отвечать новым жизненным требованиям, Убедительный пример такого процесса дает история айнов, которые оказались постепенно поглощенными культурой Японии. Подобные процессы происходили и с культурой американских индейцев и лишь ценой создания искусственно поддерживаемых резерваций часть прежних этнических групп сохраняет прежний образ жизни.

Колониальный раздел Азии и Африки оказал различное влияние на этнокультурные процессы.

Расчленение сложившихся и складывающихся этнических общностей границами колониальных владений нарушило этнические процессы, приведя к обособлению частей ранее единого народа и их дивергентному развитию.

В результате колонизации произошло искусственное объединение различных этносов, далеких по языку и культуре (большинство стран Тропической Африки). Между этими этносами ранее не существовали прочные языковые контакты, и они стали осуществляться с помощью языка метрополии.

Колонизация не приостановила полностью процессы укрупнения существующих этнических общностей и распространения их культур, в частности, за счет ассимиляции крупными общностями более мелких.

При этом ассимиляция через временное состояние билингвизма вела к монолингвизму и утрате родного языка.

Вводя прямо или косвенно элементы современности, колониализм вместе с тем приводил к разрушению прежних духовных начал в самих колониях или же к прямому насаждению традиционализма.

Но помимо поддержки традиционализма духовное воздействие велось также через утверждение идеалов и ценностей западной культуры как воплощение безусловного прогресса. Колониальные режимы создавали видимость приобщения к развитым формам духовной жизни и достижениям западной цивилизации.

Влияние западного мира на освободившиеся страны в области культуры глубоко противоречиво.

Понятие «культурный империализм» раскрывается обычно как использование политической и экономической власти для возвышения и распространения ценностей и обычаев иностранной культуры за счет культуры другой нации.

Реакцией на расширение западного влияния в сфере культуры развивающихся стран явилось стремление к сохранению и развитию культурной самобытности, исторического наследия и независимости, «опоре на собственные силы». Крайними проявлениями этих тенденций стали различные формы национализма и расизма.

В культуре выявляется и находит свое разрешение та взаимозависимость, в которую вступают между собой различные народы. Именно поэтому необходимо содействовать созданию нового мирового культурного порядка, основанного на признании и утверждении единства и разнообразия его народов и культур.

См.: Культура нации, Национальная культура, Сближение наций.

Тавадов Г.Т. Этнология. Современный словарь-справочник. М., 2011, с. 52-54.

Источник: http://ponjatija.ru/node/11348

Культурные заимствования

Заимствования и взаимовлияния культур

Культурные заимствования специалисты считают более распространенным источником культурных изменений, чем независимое изобретение. Их относят к мирному способу перенесения ценностей одной культуры на почву другой.

Понятие культурных заимствований указывает на то, что и как именно перенимается: материальные предметы, научные идеи, обычаи и традиции, ценности и нормы жизни.

Один народ заимствует у другого не все подряд, а лишь то, что: а) является близким его собственной культуре, т. е.

то, что смогут понять, оценить и использовать аборигены; б) принесет явную или скрытую выгоду, поднимет престиж народа, позволит продвинуться вверх по ступенькам прогресса, даст преимущество перед другими народами; в) отвечает внутренним потребностям данного этноса, т. е.

удовлетворяет такие фундаментальные потребности, которые не могут удовлетворить культурные артефакты и культурные комплексы, имеющиеся в его распоряжении.

Распространенным примером престижного заимствования служит мода: один народ или социальная группа заимствуют не то, что им необходимо с утилитарной точки зрения, а то, что считается престижным. Процесс заимствования в таких ситуациях может приобретать цепной характер.

Культурному заимствованию предшествует другое явление, называемое культурным отбором, или селективностью культуры. Селективность — избирательное отношение к переносу ценностей из одной культуры в другую. Она может быть целенаправленной, сознательной либо стихийной, происходящей в силу объективных условий. Всего выделяют четыре основные причины селективности:

— культура еще не созрела для заимствования данных изобретений;

— новые элементы грозят разрушить сложившуюся в обществе культуру;

— идеология запрещает заимствование новых элементов как «враждебных», «чуждых», «плохих»;

— члены общества не считают, что новые элементы нужны им.

Страна, которая заимствует чужое, называется культурой-реципиентом, а страна, которая отдает свое, именуется культурой-донором. Как правило, культурное новшество ложится на частично подготовленную почву.

Это означает, что в культуре-реципиенте должны существовать группы или силы, заинтересованные в перенесении чужого, готовые распространять, внедрять и защищать культурное новшество; причем, выгоды от принятия культурного новшества должны перевешивать выгоды от его отвержения.

Однако на практике подсчитать плюсы и минусы не удается. Возможны лишь приблизительные и, как показывает история, очень грубые прикидки.

Культурные заимствования могут быть а) стихийными и неуправляемыми, такими, где отсутствует сознательный отбор культурных инноваций; б) целенаправленными и сознательными. Вторая стратегия культурного заимствования должна проходить все необходимые для культурного отбора стадии, а именно:

• создание проекта заимствования и его критическая проработка;

• отбраковка претендентов на культурное заимствование, поиск нужных образцов;

• практическое внедрение и обеспечение экономической и политической поддержки.

С одной стороны, внедрение культурного новшества идет тем быстрее, чем сильнее страны, откуда заимствуется новшество, и чем сильнее культура-донор оказывает давление на культуру реципиента. С другой стороны, внедрение культурного новшества идет тем медленнее, чем сильнее оно навязывается культуре-реципиенту.

Проблема культурных заимствований тесно связана с темой культурной вариабельности, которая указывает на особенности национального характера и национальной психологии, а именно восприимчивость к иной культуре, способность менять свое поведение в зависимости от изменения культурного контекста (например, когда русский попадает в другую страну).

20. Диалог культур, культурная экспансия, культурная диффузия в динамике культуры.

Кризисные черты современной культуры нашли свое наиболее яркое выражение в различных симптомах распада социальной коммуникабельности.

Эта тема получила художественное воплощение в современном искусстве в различных формах (в сюрреалистических живописи и поэзии, неореалистических прозе и кинематографе, «абсурдистском театре» и т. д.

) у большого круга авторов: Т. Уильямса, С. Дали, И. Бергмана, С. Беккета и многих и других.

Начало теоретического рассмотрения проблемы человеческого общения в 20-е годы XX столетия было положено немецким философом М. Хайдеггером в его книге «Бытие и время» и французским исследователем Г.

Марселем в «Метафизическом дневнике», Ж.-П. Сартром и А. Камю в работах 40—60-х годов. Ситуацию философской полемики вокруг поставленной проблемы помогли создать работы М. Бубера и X. Ортеги-и-Гассета.

Под общением принято понимать отношения, возникающие между двумя индивидами, связанными между собой социальными связями, но сохраняющими свои индивидуальные черты. Умения понимать его сторону, вступать в диалог лишилось современное общество, привив человеку неприятие культурных ценностей различного характера.

Двадцатый век заставил многих ученых рассматривать культуру как противоположное цивилизации образование.

Если цивилизация всегда стремится к неуклонному движению вперед, ее путь — восхождение по лестнице прогресса, то культура осуществляет свое развитие, отказавшись от однонаправленного линейного движения вперед.

Культура не использует предшествующее духовное наследие как трамплин для новых достижений по той причине, что она не может отказаться целиком или частично от культурного фонда.

Напротив, огромное значение в культурном процессе имеет сопричастность с различными воплощениями традиции. Культура может строиться только на основе духовной преемственности, только с учетом внутреннего диалога культурных типов. Такой принцип B.C. Библер называет «драматическим произведением», а Г. Померанц— «концертом».

Культура — это огромное полифоническое пространство, подобное произведению искусства.

В нем различимы «голоса» различных культурных персонажей, значимость которых не умаляется ни возрастом, ни национальной принадлежностью, ни какими-либо иными обстоятельствами.

Формирование художественного мира любого философа или композитора, архитектора или модельера всегда протекает с опорой на целый комплекс культурно-художественных традиций.

В нынешнем столетии стало ясно, что диалог культур предполагает взаимопонимание и общение не только между различными культурными образованиями в рамках больших культурных зон, но и требует духовного сближения огромных культурных регионов, сформировавших на заре цивилизации свой комплекс отличительных черт.

Диалог — это вопрос не только о гуманитарных контактах больших культур, но и о способе приобщения отдельно взятой личности к духовному миру этих культурных образований.

Диалог как принцип культурного развития позволяет не только органично заимствовать лучшее из мирового наследия, но и вынуждает человека подать «свой» голос, совершить личностное переосмысление «чужой» культуры.

Только внутреннее переосмысление культурных ценностей, только активный диалог с культурными фигурами делает человека культурным, приобщенным к большому космосу культуры. Диалоговая форма позволяет проявиться амбивалентной природе культуры.

Сегодня развитие принципа диалога культур — реальная возможность преодолеть глубочайшие противоречия духовного кризиса, избежать экологического тупика и атомной ночи.

Реальным примером консолидации различных культурных миров является союз, сформировавшийся к исходу XX века в Европе между европейскими нациями.

Возможность аналогичного союза между огромными культурными регионами может возникнуть только при условии диалога, который сохранит культурные различия во всем их богатстве и многообразии и приведет к взаимопониманию и культурным контактам.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_231879_kulturnie-zaimstvovaniya.html

Заимствования и взаимовлияния культур: Специалистам хорошо известно, сколь замкнуты были первобытные

Заимствования и взаимовлияния культур

Специалистам хорошо известно, сколь замкнуты были первобытные коллективы, как четко действовала основная социальная оппозиция «свои — чужие», закрепленная нормами тотемизма. Естественно, это в немалой степени ограждало данную этническую общность от влияний извне.

И все-таки эти влияния не только существовали, но и, просачиваясь через самые узкие щели, оказывали немалое воздействие, как на материальную, так и на духовную жизнь людей. На примере мифологии эти влияния и связанные с ними культурные заимствования особенно наглядны.

Едва ли сходные мифологические сюжеты возникали у каждого небольшого племени самостоятельно и независимо от того, чем располагали его соседи. Как раз напротив: несмотря на тотемные оппозиции, общение с соседями всегда открывало каналы для влияний, тем более в сфере духовной культуры.

Сюжеты мифов распространялись и легко воспринимались теми, чей уровень культуры, бытия, духовной жизни и религиозных представлений хоть сколько-нибудь соответствовал отраженным в том или ином мифе сюжетным поворотам. Конечно, это не означало, что от племени к племени через континенты кочевали одни и те же имена, детали рассказа, повороты фабулы.

Все это частично менялось, обрастало добавлениями, перемешивалось с уже существующими местными преданиями, принимало иную окраску, новую концовку и т. п. Другими словами, каждый народ вносил в предание нечто свое, так что оно со временем становилось именно его мифом.

И все же основа сюжета сохранялась, что довольно легко реконструируется сегодня специалистами в области структурной антропологии, в частности известным французским ученым К. Леви-Строссом.

Специалисты уже достаточно давно доказали, что количество основных мифологических сюжетов невелико — эти сюжеты не только хорошо изучены, но даже и пронумерованы.

Не вдаваясь в детали, стоит заметить, что такого рода генеральное единство сюжетов хорошо видно на примере мифов о мироздании, в том числе построений на тему о так называемом мировом дереве, мировой оси, мировой горе, о возникновении вещей и существ, включая человека, в результате расчленения тела первозданного великана и т. п.

Немало общего в космологических и космогонических мифах, в представлениях о загробном мире, о небесах и небожителях. Речь не идет о том, что все сюжеты возникали где-то в одном месте, а оттуда распространялись.

Имеется в виду иное: где бы и что бы в интересующем нас плане ни возникало — рано или поздно оно становилось достоянием всех тех, кто был подготовлен для восприятия упомянутого новшества. Это касается и великих открытий в материальной сфере (колесо, земледелие, обработка металла и т. п.), и нововведений в сфере идей, о чем сейчас и идет речь. Сфера идей отнюдь не ограничивается мифологией.

Заимствование сходных идей и представлений, взаимовлияние культур и уравнивание культурного потенциала за счет использования достижений вырвавшихся вперед народов всегда было законом развития человечества.

Если бы этот механизм взаимодействия не работал, и каждому народу приходилось бы заново все изобретать, картина мира была бы совершенно иной.

Результатом действия механизма диффузии культурных достижений можно считать и то, что, в конечном счете, одни и те же формы примерно в одинаковом комплексе характеризовали религиозные представления сапиентных людей уже на стадии верхнего палеолита.

https://www.youtube.com/watch?v=p34YcTaVQDo

Этнографы и религиоведы немало внимания уделили анализу этого комплекса у первобытных племен и народов Австралии, Океании, Африки, ряда районов Азии и Америки, т. е. там, где местные народы в силу тех или иных причин не дошли в своем развитии до практики регулярного производства пищи.

Результаты изучения показали, что при всех огромных различиях в образе жизни для народов, о которых идет речь, характерно и нечто общее — в первую очередь упомянутый уже комплекс раннерелигиозных представлений. Речь идет о комплексе как таковом. Детали этого комплекса были весьма разными.

Различалась и иерархия предпочтений.

Так, например, у аборигенов Австралии наиболее предпочтительным элементом комплекса был тотемизм с разработанной системой табу. Именно на примере австралийских аборигенов и их верований и был изучен тотемизм, следы и признаки которого затем специалисты обнаружили едва ли не у всех отставших в своем развитии народов.

Среди многочисленных народов Сибири и Дальнего Востока (хорошо изученных в интересующем нас плане отечественными учеными, прежде всего Л. Я. Штернбергом) явно доминировала магия с ее бросающейся в глаза шаманской обрядностью.

Шаман у этих народов всегда являлся центральной и наиболее уважаемой фигурой, его рекомендациям и указаниям следовали почти беспрекословно, его авторитет считался непререкаемым. Что касается народов Африки, то они отличались своей склонностью к фетишизму.

Обилие идолов и амулетов, равно как и анимистическое одухотворение предметов и сил природы, — все это до недавнего времени было характерно для большинства негритянских народов, особенно из числа сравнительно отсталых.

Однако выдвижение на передний план какой-либо части комплекса не означает, что та или иная группа племен, тот или иной регион не были знакомы с остальными его элементами.

Можно найти много различий в деталях, акцентах, предпочтениях, в обрядах и культах, в изображениях и амулетах, но при всем том в принципе комплекс будет одним и тем же, состоящим из тех же элементов: тотемизма, анимизма, магии, фетишизма, мифологических преданий.

И объясняется это принципиальное единообразие именно безотказным действием механизма культурной диффузии.

Как известно, эпоха верхнего палеолита с характерными для нее первобытными родовыми коллективами охотников и собирателей, умевших лишь присваивать дары природы, пришла к концу около 10-12 тыс. лет назад, когда на смену ей появились вначале мезолит, а затем земледельческий неолит.

На протяжении нескольких тысячелетий протекал сложный процесс перехода от общества присвоения, когда первобытный человек в суровой борьбе с природой добывал скудные средства для своего существования, к обществу нового типа, основанному на регулярном производстве пищи, т. е. на земледелии и домашнем скотоводстве.

Этот процесс именуется неолитической революцией, потому что связанные с ним радикальные преобразования сыграли роль революционного переворота в истории общества.

Религиозные представления эпохи неолита

Неолитическая революция резко изменила образ жизни людей, оказавшихся в сфере ее воздействия. Человек научился выращивать одомашненные им злаки, создавать запасы пищи, и это привело его к оседлому образу жизни, к практике строительства прочных помещений, прежде всего жилищ и амбаров.

Человек приручил животных и научился пользоваться продуктами животноводства, не только мясом, но и молоком, и шерстью.

Знакомство с производством пищи и строительством вызвало к жизни появление новых необходимых материалов: человек научился обрабатывать глину, из которой стал выделывать сосуды для хранения пищи и питья, строить свои жилища.

Несравненно лучше, чем его верхнепалеолитические предшественники, человек эпохи неолита владел и обработкой камня, включая шлифовку и полировку каменных изделий, — это важное отличие и дало наименование всей эпохе (неолит — новый каменный век, т. е. век новых приемов обработки камня).

Новые производственные возможности открыли перед земледельцами неолита новые горизонты. Земледельцы селились более компактными и многочисленными группами, чем это было доступно их предшественникам.

Защищенные от нападения врагов и диких зверей поселки разрастались и окружались дочерними поселениями. Спокойная и обеспеченная пищей жизнь способствовала увеличению рождаемости и выживанию детей.

Быстро увеличивавшееся население расселялось на новые земли.

Изменившийся образ жизни создал новые условия для развития религиозных представлений.

Потребности земледелия, необходимость долгого терпеливого ожидания урожая и важность точного исчисления времени, циклов годовых сезонов — все это оказалось причиной принципиально нового интереса земледельческих племен к небу и земле, солнцу и луне, дождю и ветру, т. е.

к тем силам природы, от которых зависело теперь благосостояние земледельца. А это значит, что зависимость от могущественных духов стала заметнее и ощутимее, мольбы и жертвы в их честь начали приноситься чаще, а представления об их сверхъестественных возможностях все возрастали.

В результате древние духи — объект анимистического культа — постепенно превращались во все более могущественных богов, в чью честь создавались алтари и храмы, кому денно и нощно служили специально выделявшиеся из коллектива земледельцев специалисты-служители, будущие жрецы.

Трансформировались и древние тотемистические представления. Земледельцы, чье благосостояние уже не зависело от результатов охоты, не нуждались в почитании зверя.

Однако представления о тотемическом родстве с животными продолжали сохраняться в памяти поколений, что находило свое отражение в перенесении зооморфного облика на некоторых из возвысившихся божеств, многие из которых имели либо голову, либо часть тела какого-либо животного, птицы или рыбы.

Сохранялись и даже более красочно разрабатывались в мифологических преданиях представления о родстве предков данной общности с почитаемыми ею божествами, заместившими собой древние тотемы.

Видоизменился и характер фетишизма. Идол» могущественных богов приняли вид крупных статуй, помещавшихся близ алтарей либо в храмах, где в их честь приносились жертвы, в том числе и кровавые.

Иногда вместо идолов по-прежнему употреблялись условные предметы-символы — обелиски, валуны, группы камней.

Восходя к ранним фетишам, эти фигуры и сооружения символизировали собой святилища, которые считались причастными к божеству и близ которых возносились молитвы, совершались ритуалы.

Изменилась и магия.

На смену примитивным приемам колдунов, стремившихся наслать порчу на врагов, обеспечить удачную охоту или добиться от духов выполнения желаемого, пришли гораздо более строгие и тщательно разработанные обряды общения с божествами, включая нормы ритуала, порядок принесения жертв и молитв. В основе их лежала все та же древняя магия. Однако появились и некоторые нововведения, близкие ей по духу и углублявшие ее возможности, обогащавшие арсенал ее методов и целей.

Одним из таких нововведений была мантика, т. е. система гаданий и предсказаний, близкая магии и основанная на тех же магических принципах и приемах. Но цель ее иная — не вызвать желаемые действия, а лишь узнать о них.

Возможно, в зачаточном виде мантические гадательные обряды практиковались и до эпохи неолита, но как завершенная система гаданий мантика сформировалась именно в это время, причем появление ее было вызвано увеличившимся значением роли божеств и их воли в жизни земледельцев.

Трепетавшие перед созданными ими же могущественными богами, земледельцы неолита были крайне заинтересованы в их благожелательном отношении.

Принося жертвы и мольбы божествам сил природы или обожествленным предкам, они хотели иметь хотя бы некоторую уверенность в том, что их жертвы и мольбы достигают цели, что они не напрасны, что божество или обожествленный предок окажут им требуемую помощь, согласятся выполнить просьбу. Но как узнать об этом? Вот здесь-то и приходила на помощь мантика со всем арсеналом се средств.

В отличие от сравнительно примитивных магических обрядов, доступных любому шаману, мантика требовала более высокого культурного уровня.

Исполнявший обряд гадатель должен был следовать достаточно сложной системе условных символов, расшифровка которых только и могла дать ответ на конечный вопрос: удовлетворено ли божество, готово ли оно дать четкий ответ на посланную ему просьбу.

Система символов бывала различной ~ от элементарного жребия до весьма сложного сочетания линий, трещин, точек и черточек. Гадания могли производиться по полету птиц, траектории движения брошенных предметов и т. п. Но сложность профессии гадателя была не только в умении производить обряд.

По мере развития общества и усложнения социальных связей в коллективе неолитических земледельцев вставали новые и более сложные проблемы. Мало было уже только произвести гадание о том, выпадет ли так нужный земледельцу дождь.

Важно было узнать, не пойдет ли на деревню войной соседнее племя, стоит ли заключить союз с ним, сулит ли удачу намечаемая экспедиция и т. п.

Все эти и множество других вопросов, имевших отношение более к политике, нежели к сфере сверхъестественного, входили в компетенцию гадателя, от которого зависело правильно сформулировать вопрос и однозначно расшифровать полученный ответ.

Это вело к тому, что ряды профессионалов- гадателей пополнялись за счет наиболее привилегированных и компетентных представителей уже выделявшейся в коллективе земледельцев социальной верхушки.

Кроме мантики в эпоху неолита получил дальнейшее развитие культ плодородия и размножения. Вобрав в себя многое из древних тотемистических представлений, этот культ как бы слил воедино плодородие земли, размножение домашнего скота и плодовитость женщины-матери.

Отправления культа (чаще всего весной, но иногда и осенью) обычно сопровождались пышными ритуальными торжествами в честь божеств и духов, имевших отношение к этому культу.

Обряды и ритуалы при этом красочно обрамлялись фаллическими эмблемами и символами, что должно было подчеркнуть значимость мужского оплодотворяющего и женского плодоносящего начала, а также великие творческие потенции их соединения.

К числу символов, о которых идет речь, относились раковины каури, по форме напоминавшие вульву и высоко ценившиеся в качестве жизнеутверждающего амулета.

К их числу относились широко распространенные среди неолитических земледельцев керамические фигурки женщин с подчеркнутыми половыми признаками, а также, хотя и реже, фигурки женщин с младенцем на руках.

Наконец, та же символика в обилии встречается в орнаментальной росписи сосудов, где можно увидеть множество овальных или треугольных изображений вульвы, схематические изображения оплодотворяющего землю дождя и т. п.

Культ плодородия, размножения, оплодотворения со временем нашел отражение и в мифологии: в преданиях все чаще стали встречаться могущественные божества, принимавшие мужское или женское обличье, вступавшие друг с другом в брачные связи, порой весьма сложные, с различными приключениями, обманами, перевоплощениями и т. п. Особенно щедро мифологические сюжеты описывают связь бога с женщиной: именно от этой воображаемой связи, корни представлений о которой восходят к тотемизму, рождались легендарные герои, оказывавшиеся затем первопредками или правителями той или иной этнической общности.

Еще одним важным культом, получившим новое содержание в эпоху неолита, был культ умерших предков. Этот культ был известен и прежде: считалось, что души умерших обитают в мире сверхъестественных сил и оттуда могут влиять на жизнь живых, особенно вследствие их родственных связей с тотемом. С начала неолита этот культ заметно усложнился.

Во-первых, упрочилось представление о том, что не только бесплотный дух умершего, но и какая-то частица его материальной субстанции переходит в загробный мир, где для поддержания ее существования необходимо все то, что имел и чем пользовался человек при жизни на земле.

Это нашло свое отражение в характере неолитических захоронений: погребения являют собой своего рода склады, в которые вместе с покойником помещены его вещи — одежда, орудия и оружие, сосуды с пищей и питьем, различная утварь, украшения и т. п.

При этом для захоронения отбиралось все самое лучшее, а сосуды из числа погребальной керамики были выделаны особенно тщательно и, как правило, испещрены сложной и причудливой росписью ритуального характера, насыщенной различного рода символикой.

Во-вторых, стала более заметной разница в отношении к умершим в зависимости от их социального положения, т. е. места и роли их в первобытном коллективе неолитических земледельцев.

Погребения свидетельствуют о неравенстве покойников: некоторых из них хоронили с большим количеством богатых, великолепно выделанных вещей, а остальных — с небольшим числом сопогребенных предметов.

Эта разница объективно свидетельствует о важных социальных, экономических и политических процессах, протекавших в эпоху неолита, когда возрастание совокупного продукта производящего коллектива создало условия для появления некоторого его избытка.

Этот, так называемый, избыточный продукт стал экономической основой для возникновения социального неравенства, т. е. для формирования слоя людей, которые могли уже не участвовать в производстве пищи, но сосредоточить свои усилия в сфере управления, военного дела, ремесла, строительства, культов и т. п.

Наконец, в-третьих, в силу отмеченного процесса генезиса социального неравенства культ мертвых в эпоху неолита стал постепенно приобретать форму культа умерших представителей привилегированного слоя, прежде всего старейшин и вождей.

Объяснялось все это просто и логично: вождь становился первым и главным представителем коллектива, облеченным высшей властью политическим администратором, на чьи плечи падала верховная ответственность за благосостояние всех его подопечных.

Понятно, что это распространялось и на сферу общения коллектива с миром сверхъестественных сил. Вождя начинали рассматривать как сакральную фигуру, наделенную высшей святостью, небесной благодатью, наибольшей магической силой.

С течением времени вождь все более отдалялся от простых смертных, а то и начинал противопоставляться им. Его тело, еда, одежда становились табуированными, неприкосновенными для остальных.

Культ вождей — живых и умерших — сыграл важную роль в развитии и трансформации раннерелигиозного комплекса. Этот культ играл роль связующего единства, способствовал сплочению возраставшего и усложнявшегося социального организма, Порой уже выходившего за пределы гомогенной этнической общности и становившегося этнически гетерогенным.

В этих условиях, характерных для ранних этапов возникновения цивилизации и государственности, культ вождя с его сакральной магической силой имел немаловажный интегрирующий смысл. Здоровье, мощь вождя символизировали процветание всего большого коллектива, поэтому состарившихся вождей — как это было показано еще Д.

Фрэзером — иногда устраняли от власти (нередко их отравляли).

В других случаях, когда уже устанавливалась практика наследования власти вождя, его преемник должен был прикоснуться губами к губам умирающего правителя, чтобы в последний миг как бы вобрать в себя уходившую из тела вождя вместе с дыханием его магическую силу, передававшуюся таким образом по наследству.

Культ вождя в эпоху неолита с усложнением и развитием социальных связей становился все более существенным моментом складывавшейся в рамках нового общества религиозной системы.

Именно вождь олицетворял собой силу и жизнеспособность общества, а после смерти представлял разросшийся коллектив в мире духов; от вождя зависело процветание его потомков и подданных.

Неудивительно поэтому, что культ умершего вождя со временем практически вытеснил и заместил собой культ остальных умерших, особенно из числа простолюдинов.

Выход на авансцену — вместе с культом плодородия и размножения — культа вождей, живых и умерших, был показателем трансформации первобытных раннерелигиозных представлений, складывания на их основе более развитых религиозных систем, свойственных обществам, уже знакомым с цивилизацией и государственностью.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-religiy-knigi/zaimstvovaniya-vzaimovliyaniya-kultur-29189.html

Заимствование слов — один из аспектов культурного взаимовлияния

Заимствования и взаимовлияния культур

УДК – 091.801.563

ЗАИМСТВОВАНИЕ СЛОВ ОДИН ИЗ АСПЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОВЛИЯНИЯ

Д. Ф. Нурмухамедова

(К.Ф.Н., старший преподаватель кафедры Русского языка и литературы Гулистанского государственного университета)

email:ndf0709@ yandeks.ru

Аннотация

Заимствование слов как лингвистическое явление представляет собой результат социально-экономического общения, имевшего место между народами, заимствование слов как социальный фактор является тем, «причинным началом», которое образует сферу общения одного коллектива языковых носителей с другим таким же языковым коллективом, т.е., если можно так выразиться, сферу «международного» общения. Благодаря этому, заимствование связано с двумя сферами языкового общения: сферой общения народов между собой и сферой общения между членами одной языковой среды.

Следует отметить, что в отличие от несколько загадочных «внутренних законов», языковые контакты с их последствиями это нечто абсолютно реальное, очевидное и осязаемое. Их действие можно наблюдать повседневно и повсеместно, где только языки и диалекты соприкасаются друг с другом.

Ключевые слова и словосочетания: взаимообогащение, взаимопроникновение языков и культур, заимствование, история, роль культурно-языковых контактов, социолингвистика, исследование.

Summary

BORROWING OF WORDS — ONE OF THE ASPECTS OF CULTURAL INTERACTION

D. F. Nurmuhamedova

Gulistan State University

Cultural contacts in the development of language are very important. The history of language is intimately linked with the history of the country, with the historical destiny of the people – the carrier of the language, with the achievements of their material and spiritual culture and reflects the major stages of the socio-political and cultural-historical development.

The purpose of this study is to determine the role of cultural and linguistic contacts, to enrich the vocabulary of the Uzbek language.

It is necessary to mark that in difference from somewhat mysterious “inner laws” language contacts and their consequences is something absolutely real and evident.

These activities can be observed everywhere and everyday as language and dialects contact each other. Borrowing the words is considered one of the aspects of cultural interaction.

Key words and combinations: mutual enrichment, inter connection between, languages and cultures, borrowing, history, the role of cultural and language contacts, sociolinguistics, research.

Введение. Исследование языкового, и прежде всего лексического выражения, взаимодействия культур различных народов — одна из наиболее актуальных проблем социолингвистики. Заимствование слов рассматривается как один из аспектов культурного взаимовлияния.

Влияние одной культуры на другую проявляется в переходе из одной этнической общности в другую новых предметов материальной культуры (орудий труда, производственных навыков), духовных ценностей (обычаев, традиций, обрядов, религиозных доктрин, произведений искусства), что вызывает необходимость номинаций понятий либо с помощью иноязычных лексем, которые воспринимаются языком — реципиентом, либо путем создания эквивалентов с использованием иноязычных лексических единиц или их компонентов. Заимствование слов распространено чрезвычайно широко, так как нет ни одного хорошо развитого языка в мире, в котором бы отсутствовали иноязычные заимствованные слова.

Известно, что появление иноязычных слов — естественный и необходимый процесс языкового развития, способствующий обогащению лексического состава и совершенствованию языка.

Лексические заимствования являются результатом контактирования не только языков, но и различных этнических общностей, каждая из которых характеризуется своеобразием культуры. Лексика чутко реагирует на все культурные изменения, поскольку ее предназначение — номинация явлений и предметов данной культуры.

Проникновение элементов иной культуры влечет за собой необходимость пополнения лексических лакун, возникающих в языке этноса, подвергающегося культурному влиянию.

Кроме подобных заимствований, обусловленных коммуникативными потребностями, в языках встречаются и такие, которые практически имеют те же значения, что и исконные лексические единицы.

Причины появления этих заимствований нередко определяются экспрессивными целями, они несут на себе значительную эмоциональную нагрузку и в силу этого могут вытеснять даже исконные слова.

Если коммуникативно обусловленные заимствования и заимствования второго рода входят в данный язык, то в дальнейшем могут происходить семантические или стилистические дифференциации исконного и заимствованного слов, либо вытеснение исконного слова.

Важнейшим условием заимствования является официальный статус и престиж контактирующих языков, который определяется объемом коммуникативных функций, давностью литературной традиции, социальным положением носителей языка. Языки, получившие официальный статус и пользующиеся высоким социальным престижем, как правило, оказывают влияние на другие языки.

Цель данного исследования — выявить специфику заимствованных слов и их роль в лексико-семантической системе русского языка, определить источники заимствования слов, изучить изменения фонологической структуры слова под влиянием заимствования, определить роль культурно-языковых контактов в обогащении лексики русского языка.

В работе использованы следующие методы: 1) описательный метод; 2) сопоставительный метод; 3) сравнительно — исторический; 4) этимологический.

Задачи исследования. Одна из основных задач исследования заключается в конкретном описании тех исторических условий, в которых осуществлялся процесс заимствования восточной лексики.

Поскольку терминологические единицы на протяжении ряда исторических эпох подвергаются различным изменениям, особое значение приобретает всесторонний лингвистический анализ восточной лексики, как сохранивших свою первоначальную форму, так и подвергшихся фономорфологическим преобразованиям.

Принцип историзма в изучении терминов, претерпевших фономорфологическую трансформацию, состоит в определении закономерных изменений, происходящих в них.

Вполне очевидно, что с самими этими закономерностями связаны принципы, общие для процессов трансформации, которой подвергаются корнесловы.

Их изучение должно восприниматься как одна из возможностей, обогащающих практику анализа слов, входящих в лексический состав языка.

На современном этапе специалистами уделяется большое внимание изучению процессов, протекающих на лексико-семантическом уровне русского языка. Русский язык в результате косвенных и прямых контактов заимствовал слова из многих языков. Из восточных народов у русских наиболее активными были связаны с представителями тюркских языков.

В русском языке большое количество слов тюркского происхождения. К тюркским заимствованиям относятся алтын, арбуз, баклажан, барабан, барсук, бахрома, башка, бурый, изюм, кабан, кавардак, казак, казна, каракуль, кирпич, колпак, кумыс, лапша, сазан, сундук и т. д..

; через тюркские языки был заимствован ряд слов из других восточных (персидского, арабского) языков: бадья, бирюза, бисер, изъян, кинжал; через тюркские из греческого – изумруд, из китайского – чай, манты, лагман и т. п.

Рассматривая общие вопросы заимствований из национальных языков лексики, необходимо уделять особое внимание и ее семантическому освоению в русском языке, ибо семантический аспект весьма важен в любом лингвистическом исследовании.

История бытования восточной лексики в современном русском языке уходит корнями в далекую древность, когда предки современного русского и других славянских народов, проживающих в средней полосе территории нынешней России, в Поволжье и лесостепных районах, граничивших со степями Причерноморья, имели в разных формах связи с соседними племенами и народами. Эти отношения оставили значительный след в этногенезе и культуре, архитектуре и орнаменте, в употреблении предметов домашнего обихода, быта, обычаев. В лексику русского языка вошли многочисленные восточные заимствования, которые сохранились в русских летописях и в «Слове о полку Игореве», в терминах животноводства и охоты, в фамилиях и прозвищах, в топонимах и гидронимах и т.п. судьба тюркских и тюркско-монгольских заимствований отчетливо прослеживается на протяжении многих столетий. Наиболее древние из них существуют еще со времен праславянского языка. Например, названия мастей лошадей: игреневый, караковый, буланый, каурый и др.; названия диких животных: бугай (бука), бирюк (одинокий волк-самец — бури) и др.; названия природных явлений: буран (бурон) и др. они и поныне употребляются в современном русском языке.

Уже в древней Руси появился большой интерес к восточным языкам. Существовали устные переводчики (толмачи), значение которых начало особенно возрастать в период монголо-татарского нашествия, когда существовала необходимость поддерживать связи древнерусских княжеств с золотоордынской администрацией.

В ХV — ХVIII вв. в словарях русского языка фиксируются казанско-татарские, турецкие слова, происходит накопление лингвистического материала параллельно росту дипломатических, экономических связей. Происходит укрепление связей и контактов со странами с тюркоязычным населением. Готовились кадры переводчиков и дипломатических сотрудников, знающих восточные языки.

Хотя тюркизмам в русском языке посвящена довольна обширная литература, она еще не дает исчерпывающего описания заимствований из тюркских и тех восточных языков, которые вошли или входят через тюркские и потому нередко принимаются за тюркизмы.

Среди восточных слов в русском языке в условиях Средней Азии и Казахстана мы выделяем большой пласт тюркизмов, составляющих более половины этой лексики. Значительное место в ней принадлежит персидско-таджикским по происхождению словам, например: алыча, караван, дутар, сюзане и др.

почти такое же место в количественном отношении принадлежит пласту слов арабского происхождения, например: атлас, газель, медресе, мечеть, рамазан, рубаи и др. среди заимствований есть и такие слова, которые составлены из арабско-персидских элементов, например: арабакеш, кази-калян и др.

Заимствования из других восточных языков не очень многочисленны, например: батыр, мерген, курултай – из монгольского; чай, манты, манпар, лагман – из китайского.

Русский язык, контактируя с узбекским, использует восточную лексику, характерную в основном для условий Средней Азии и Казахстана. Поэтому мы ограничимся анализом общетюркско-узбекского, персидско-таджикского, арабского и китайского элементов лексики, используемых в русском языке. Без подобной характеристики описание восточной лексики в русском языке было бы не полным и не четким.

Узбекский язык, как известно, относится к числу старописьменных языков с богатыми литературными традициями. Образцы его древнейшей письменности обнаруживаются в памятниках старотюркского языка (V-XI века).

Он относится к юго-восточной ветви тюркских языков, к его карлукской группе и прошел длительный этап исторического развития. Узбекский язык находится в тесной взаимосвязи с языками народов, с которыми узбеки находились в тесных экономических, культурных и политических связях.

Особенно следует отметить достаточно плодотворное влияние на узбекский язык персидского, арабского, таджикского, монгольского и китайского языков. Эти народы вели один и тот же образ жизни, проживали на одной или сопредельных территориях, сотрудничали в самых различных областях жизни.

Это содружество отразилось на узбекском, таджикском и других языках, на фонетическом строе, грамматическом и словарном составе языков этих народов.

Узбекский народ с давних времен вступал в контакты не только с соседними народами, но и с теми этническими группами, территории которых непосредственно не соприкасались с его границами. Поэтому в узбекский язык проникали слова, различные по своему характеру и самые разнообразные по происхождению.

По справедливому утверждению Х. Гулямова, «узбекско-таджикские связи уходят своими корнями в глубокую древность.

В течение многих веков два дружественных народа — узбеки и таджики — были связаны не только территориальной близостью, но и тесными контактами в экономической, политической и культурной жизни.

Это, естественно, обусловило взаимовлияние их культур, которое нашло отражение и в языке» /Гулямов, 1983/.

В узбекском языке имеется большое число персидско-таджикских заимствований. Как правило, ирано-таджикские слова, вошедшие в узбекский язык, становятся «своими»; иной раз трудно определить их происхождение.

Но предварительный лингвистический и историко-этнографический анализ доказывает, что среди обиходных терминов узбеков очень часто встречаются слова таджикского происхождения. Это связано с тем, что таджики начинали осваивать оседлый образ жизни раньше, чем узбеки.

У народов, которые ведут оседлый образ жизни, бытовая и культурная терминология очень своеобразна. С этой точки зрения причины появления заимствованных слов таджикского происхождения в узбекском языке можно считать закономерными.

Узбеки заимствовали предметы и их названия в условиях совместной жизни с соседними народами, которые до сих пор имеют этнографические, экономические, географические, религиозные связи с Узбекистаном. Вполне естественно поэтому, что в узбекском языке появились ирано-­таджикские слова, причем путем непосредственного заимствования.

Cо всей определенностью следует сказать, что многие термины ирано-таджикского происхождения дают нам сведения о древних элементах тюркского характера, так как в этих терминах /в измененной форме/сохранились древнетюркские слова, происхождение которых определить очень трудно. Только стравнительно-типологические исследования и системно-ностратический анализ дают возможность сделать правильные выводы.

Как мы уже отмечали, постоянное взаимодействие этнических групп и народов привело к смешению различных терминов на территории Средней Азии, в том числе в Узбекистане.

Лексика узбекского языка пополняется заимствованиями из арабского, персидско-таджикского и русского языков, а также не очень многочисленными элементами из других восточных языков.

Функционируя на территории Средней Азии и Казахстана в качестве языка межнационального общения, русский язык, активно контактирует с местными языками, в результате чего и происходит взаимообмен лексикой. Например, из арабского языка во многие тюркские вошли слова кабоб (шашлык), плов и другая лексика.

В несколько измененной форме кебаб это слово широко употребляется и в русском языке. Начиная с 1 века н.э. в Средней Азии появился плов /тюркского происхождения/.

Приготовлением этого любимого узбекского блюда чаще всего занимаются мужчины; слово плов, по мнению исследователей, восходит к греческому «полув», что означает «разнообразный состав». Существует мнение, что плов впервые был приготовлен в IV веке до нашей эры во времена одного из походов Александра Македонского. Со временем выработались разнообразные рецепты приготовления плова.

Часть заимствованных слов проникла в русский язык через тюркские языки, другая – непосредственно из языка-источника. Слово лал (рубин, драгоценный камень) в древности было заимствовано из индийского (хинди) многими языками – арабским, древнерусским, тюркскими.

Следовательно, нельзя с уверенностью сказать, что именно тюркские языки могли быть источником этого заимствования в русском.

Из китайского (через уйгурский) тюркскими языками, а затем русским в Средней Азии и Казахстане было также заимствовано такие лексемы, как чай, манты, манпар, лагман, шийпан и др.

Изучая заимствования из отдельных языков, следовало бы ответить на следующие вопросы: 1) Когда, в связи с какими историческими событиями и какая именно лексика заимствована из данного языка (бытовая, военная, политическая, научная и т. п.

)? 2) Каким путем происходило заимствование (устным или письменным, непосредственно из данного языка или через язык-посредник)? 3) Каковы внешние признаки, приметы, по которым мы можем узнать, что слово пришло к нам именно из этого языка (ответить на последний вопрос не всегда легко, особенно если речь идет об очень старых заимствованиях и эти приметы стерлись)? Даже если этимология слова совершенна ясна, возможны разные ответы на вопрос: какого происхождения данное слово? Прав будет тот, кто скажет, что слово сундук пришло из тюркского языка. Не ошибется и тот, кто отнесет это слово к числу заимствований из арабского языка. Надо отметить, что противоречие здесь кажущееся, мнимое. Дело в том, что слово сундук вошло в нашу лексику в XV в. из тюркского языка, но в тюркском языке оно появилось под влиянием арабского. Так что ближняя этимология этого слова – тюркская, дальняя этимология – арабская. В таких случаях говорят, что слово пришло из арабского языка через тюркский. Слово алмаз др. русск. заимствовано из тюркских языков, вероятнее всего из татарского. Татарское алмас заимствовано из арабского языка. Арабское almas, оlmasвосходит к греческому adamas– «несокрушимый».

Следует отметить, что все народы меняются словами и заимствуют их друг у друга. Но не все иностранные слова, проникшие в язык, сохраняют свое значение. Вот небольшая история слова диван. Диван (предмет мебели), заимствован из франц. яз. в XIX в. Франц. divan – «диван, софа» имеет своим первоисточником иран.

dīvān – «возвышенный пол, покрытый ковром». В тюркском языке слово девон → диван обозначало «мудрость книги, источник мудрости, сборник стихов, письменность, мудрый совет«. Гете, восхищенный поэтической культурой Востока, создал ряд произведений, объединенных в цикл под названием «Западно-восточный диван«.

В данном случае слово диван употреблено в значении «сборник стихотворений«. Чтобы раскрыть лексико-семантические особенности заимствованных слов, следует освоить их лексические, семантические, фонетические и морфологические особенности.

Как уже нам известно, существуют два основных пути формирования лексики: прямой путь, при котором из имеющихся в языке элементов возникают так называемые исконные слова языка; путь заимствования, при котором новые слова приходят со стороны, из других языков, т. е. непосредственно и опосредованно.

Современный русский язык, обогащаясь за счет заимствованных слов, остается в своей основе индоевропейско-славянско-русским. Это явилось одной из важных причин сохранения русским языком своеобразия, неповторимого национального характера.

Слово шийпан было сперва воспринято русскими при общении с местным населением на сельскохозяйственных работах, а затем стало широко употребляться в художественной литературе, в произведениях русских писателей, в переводах на русский язык с языков народов Средней Азии.

Анализ множества слов, заимствованных тюркскими языками из разных языков, в том числе и тех, которые вошли из тюркских языков в русский, позволил обнаружить следующие закономерности: в истории языков существуют периоды, когда в силу социально-исторической необходимости из какого-либо языка заимствуются группы слов, объединенные тематическими признаками. Системный подход к восточным заимствованиям в русском языке предполагает анализ классов заимствованных слов. Элементом системы заимствованных слов, подлежащим изучению, является тематическая группа. Под тематической группой понимается класс слов, имеющих инвариант по значению основной принадлежности. В тематических группах заимствований из восточных языков семантическим инвариантом является денотативное значение. Вначале следует рассмотреть, в каких грамматических формах осуществляется заимствования из тюркских языков, как они осваиваются. Анализ показывает. Что заимствуются большей частью имена существительные. И приходят они в русский язык в той же форме, в какой существуют в языке-источнике. Сравним слова в русском и узбекском языках: бейт (байт), рубаб (рубоб), беркут (бургут), нарын (норин) и т. п. Как видно из примеров, фонетико-графические различия в них незначительны. Они объясняются фонетико-графической системой языка-рецептора. Например, по-узбекски звук [л] в слове шовла произносится полумягко по отношению к русскому твердому [л] в слове стол, в русской форме – мягко шавля, что обусловлено позиционным положением [л’]. Заимствуются прежде всего имена существительные. Будучи усвоена русским языком, восточная лексика подчиняется законам его грамматики и словообразования. Ср.: пиала – пиалка – пиалушка – пиалочка – пиалушечка. От всех восточных слов могут быть образованы относительные имена прилагательные: дехкан – дехканский, арык – арычный, суфи – суфийский. От некоторых из них могут быть образованы по две формы: урюк – урюковый – урючный, кеклик – кекликовый – кеклячий /Асфадияров, 1991/.

Исходя из возможности построения лексико-семантической группы восточных слов на основе максимально-точного определения классем (категориально-лексические семы) и группировки вокруг них заимствований из восточных языков определим основания классификации и классы слов восточной лексики в русском языке.

Например, с классемой «еда» формируется лексико-семантическая группа слов плов, шурпа, лагман, нарын, шашлык и т. п.; классема «напиток» формирует тюркизмы айран, кумыс, кокчай и т. п.; классема «растения»: камыш, урюк, шала; классема «музыкальные инструменты»: дутар, карнай, чанг, танбур и т. п.

Тематический принцип позволяет объективно классифицировать восточные слова, проникшие из тюркских языков, в частности из узбекского, в русский.

Наше исследование подтверждает вывод о том, что в процессе многовекового контакта и взаимодействия русского с другими разносистемными языками наибольшее влияние испытала лексика, что характерно и для взаимовлияния других языков мира.

Одна из основных причин использования восточной лексики в русском языке заключается в том, что подобная лексика отсутствует в русском языке и представляет собой семантические лакуны, т.е. безэквивалентную лексику. Она придает русской речи национальный колорит, национальную окрашенность.

В истории развития словарного состава конкретного языка приток иноязычных слов был не механическим процессом, а обусловливался многими причинами: историческим развитием, необходимостью общения с другими народами, переводческой деятельностью, взаимообогащением и взаимопроникновением языков и культур.

Процесс заимствования может быть обусловлен как внеязыковыми, так и языковыми причинами. Внеязыковыми являются причины социально-исторического характера – разносторонние связи между народами: торгово-экономические, политические, культурные.

В результате таких связей и происходит процесс перемещения слов из одного языка в другой. Семантическим признаком иноязычного слова является разнообразие его значений в языке источнике, из которых одно или несколько перешло в русский язык.

ЛИТЕРАТУРА

Гулямов Х. Узбекско — таджикские языковые связи. Т. 1983. 168 с.

Асфандияров И.У. Восточная лексика в русском языке. Т. 1991. 124 с.

Источник: https://infourok.ru/zaimstvovanie-slov-odin-iz-aspektov-kulturnogo-vzaimovliyaniya-3966535.html

Book for ucheba
Добавить комментарий