Злосчастный поход

Чивруайская трагедия, разгадка страшной тайны найдена. – Валентин Дегтерёв — КОНТ

Злосчастный поход

Справка в интернет-энциклопедии: Чивруайская трагедия — гибель десяти лыжников-туристов (студентов из Куйбышева) в Ловозёрских тундрах (Кольский полуостров) в конце января 1973 года. Среди погибших была одна девушка.

Группа была создана из двух коллективов туристов, при этом четыре самых опытных туриста в поход не пошли. После масштабной поисковой операции тела туристов были обнаружены и проведено расследование.

Участники похода погибли от переохлаждения, причиной которого явились несколько ошибочных решений, мотивы которых остались неизвестными.

Вокруг этого происшествия очень много загадок. Главное в том, что совсем не сохранилось материалов уголовного дела. Нет никаких свидетельств, документов или вещественных доказательств. Тайна окутала Ловозёрские тундры на целых 46 лет.

Как погибли туристы лыжники? Доподлинно известно, что группа попала в сильнейший ураганный ветер. Скорость ветра, в тот роковой день, достигала 50 метров в секунду или 180 км/час. Резко упало атмосферное давление. Температура воздуха снизилась до 45 градусов ниже нуля. Говорят, что ребят предупредили о шторме, но они не послушались и пошли по маршруту.

Шли по краю горного склона. Когда идти стало невозможным, лыжники попробовали установить палатку. Конечно же, ничего у них так и не вышло. Пятеро укрылись брезентом палатки, попытавшись согреться. Погибли от сильнейшего переохлаждения. Двое человек пытались укрыться за скалой. Трое спустились в долину, но так как у них не было лыж, то выбраться из снежного плена они не смогли.

После того как вышел контрольный срок, группу начали искать. Поиски продлились до начала июня. Тогда же был найден последний из туристов, лежавший под толстым слоем подтаявшего снега.

Поисковики говорили, что часть туристов была попросту раздета. И это несмотря на то, что был лютый мороз и дул настоящий ураган. У погибших не было насильственных травм, но они подверглись посмертным изменениям. Поэтому кожный покров у них был темно коричневого цвета.

Именно из-за этого стали сравнивать трагедию в Ловозёрских тундрах и гибель девяти туристов на перевале Дятлова. Уже в наши дни стали говорить о том, что туристов убили военные, что проводили там испытания ядерного оружия. Версия сама по себе нелепая и бредовая, учитывая то, что ледяной смерч просто не оставил им не малейшего шанса выжить.

Так отчего погибла группа туристов? Как оказалось никакой загадки там не было. Ловозёрские тундры представляют из себя горы, довольно высокие. Они составляют собой т.н. цирк. Или отвесную скалу довольно длинную и достаточно высокую. Цирки эти составляют подобие огромной улитки.

Кроме того с обеих сторон горы окружают несколько огромных озёр. А на самой вершине тоже есть небольшое, горное озеро. Студенты с палаткой погибли в точке с координатами 67.751486°, 34.684954°. Это место находится на склоне горного пика. С обоих сторон находятся озёра. Ещё одно озерцо есть на самой вершине.

Обе стороны соединились при помощи широкого ущелья.

Видимо было так. В тот момент, когда туристы забились под палатку и попытались укрыться её брезентом, ураганный ветер значительно усилился. Атмосферное давление критически снизилось. Температура воздуха стала достигать отметки в 40 градусов ниже ноля.

Начинался ледяной шторм. Потоки воздуха устремились от водоемов, прямо по широкому ущелью. Разряженный воздух стал действовать как вакуумная бомба. Интересно, что оба ущелья разделены в этом месте, широкой скалой.

Поэтому разряженный воздух скапливался в этом месте, выдавливая оттуда кислород. Потом туда, буквально, хлынули потоки ураганного ветра, влажного, ледяного, тяжелого. В месте столкновения потоков произошел настоящий взрыв.

Воздушная волна выдавливала у туристов глаза, рвала им барабанные перепонки. Оглохшие и ослепшие люди корчились под ударами урагана.

Остальное доделал мороз. Когда ветер стал стихать, мороз ударил на уровне 45-46 градусов ниже нуля. Все остальные проявления паники, неадекватного поведения и ужаса были ожидаемым итогом этой давней трагедии.

К сожалению сегодня, нет никаких материалов расследования. Поэтому о травмах и причине гибели ребят мы можем только догадываться. Но уже очевидно, что никаких испытаний там не проводили. А между перевалом Дятлова и этим место есть общее только одно. Часть туристов дятловцев тоже погибла от переохлаждения.

На этом все общие моменты заканчиваются. Чивруайская трагедия-цепь трагических событий и климатической катастрофы. Выжить в таких условиях невозможно. Не тогда, не сейчас никто не даст вам ни малейшего шанса. Люди были обречены в тот самый момент, когда они решили пойти в этот злосчастный лыжный поход.

Источник: https://cont.ws/post/1419006

Прохождение заданий спутников в The Outer Worlds

Злосчастный поход

В этой ролевой игре можно повстречать несколько уникальных персонажей, которые могут стать вашими постоянными напарниками. Каждый из них обладает не только увлекательной предысторией и особенным характером, но также несколькими личными квестами. Некоторые из них выполняются еще до того, как вы возьмете этих героев в свою команду.

Если у вас возникли трудности с прохождением данных миссий, то советуем вам прочитать наше подробное прохождение заданий спутников в The Outer Worlds с указанием расположения всех ключевых предметов и решением головоломок.

Справочник в картинках

Мы сможем начать данное задание только в том случае, если взяли в группу Парвати, а потом поговорили с Викарием Максом, находящимся в городской церкви. Направляемся вслед за указателем и убиваем мародеров.

Особую опасность будет представлять мародер-главарь, против которого лучше всего применить наиболее мощную пушку. Рекомендуем отвлекать его своим компаньоном. Разобравшись с врагами, проходим в здание и осматриваем массивный контейнер. Находим в нем записку. Направляемся к ручью и проходим в пещеру.

Осторожно продвигаемся вглубь пещеры, так как тут повсюду установлены мины. Внутри взламываем ящик и достаем из него книгу. Относим предмет Максу и завершаем его задание.

Пустышка

Говорим с Викарием Максом, находясь на «Безнадежном». Выясняем, что он уже долгое время пытается найти исследователя, рассказавшего ему о запрещенных текстах Бакону. Оказавшись на «Первопроходце», берем с собой данного напарника.

Пройдя контрольно-пропускной пункт, замечаем слева штаб морских пехотинцев. Для попадания в него нам потребуется особый плащ, лежащий в капитанской каюте. Возле прохода в локацию на контейнере обнаруживаем удостоверение морпеха. Берем его и заходим в штаб.

Узнаем принципы работы голографического плаща – он способен маскировать персонажа, однако во время ходьбы снижается его шкала маскировки. Когда она полностью исчезнет, герою придется поболтать со стражниками. Если нам удастся пройти проверку, то сможем потом вновь активировать маскировку. В ином случае без боя уйти не удастся.

Взламываем дверь в правой части штаба. Для этого потребуется 30-й уровень Взлома. При отсутствии нужного значения используем снаряжение или напарников, которые повышают необходимое умение. К примеру, на «Первопроходце» продают нагрудную броню, увеличивающую эту способность на 5 единиц. Взломав дверь, вытаскиваем диск из терминала, а потом отдаем его Максу.

Изучив содержимое диска, отправляемся на планету Монарх. Затем идем в населенный пункт Фоллбрук, расположенный в нижней части карты. Оказавшись в нужной локации, следуем за указателем и проходим в здание. Читаем в нем записку. Так мы выясним, где можно найти Реджинальда Чейни. Перед тем как идти к нему, берем в свою команду Макса.

Необходимый нам персонаж обитает возле водоема в окрестностях поселения. Идем за маркером и говорим с мужичком. Мы узнаем нужные сведения, а затем должны будем решить, позволить ли Максу убить Реджинальда. Убийство этого персонажа в будущем может привести к проблемам.

Летим на Сциллу и идем в восточном направлении к руднику. Там обнаруживаем софистку-отшельницу, которая ранее владела дневником. Если мы позволили Максу убить Чейни, то нам придется уговорить женщину помочь викарию (требуется Убеждение 65). Если убедить ее не удастся, то просто говорим с Максом и завершаем задание.

Если Реджинальд остался жив, то беседуем с отшельницей и просим ее помочь нам. Смотрим кат-сцену, соглашаемся найти ингредиенты и проходим в соседнее помещение. Берем благовоние и просматриваем новый ролик. Начинаем разговор с напарником и ведем его в положительное русло. В конце видения наш спутник станет вести себя заметно спокойнее.

Награда: 2200 битов, 19 200 очков опыта и сосуд для благовоний.

Угощаясь сапфировым вином

Мы сможем взять это задание после стыковки с «Первопроходцем». С нами захочет поговорить Парвати. Во время беседы она попросит нас взять ее с собой, когда мы решим пойти к Дзюньлэй Теннисон. Выходим из «Безнадежного», взяв в команду нужного напарника, и направляемся к девушке.

Добравшись до Дзюньлэй, представляем ей нашу спутницу. Сняв арест с «Безнадежного» в рамках основного квеста, возвращаемся на звездолет и снова говорим с Парвати. Опять берем ее в группу при посещении «Первопроходца» и заглядываем в бар «Последняя надежда», расположенный в главной зоне корабля-колонии.

Оказавшись в баре, советуем напарнице выпить вино, а потом снова беседуем с ней и убеждаем, что она сама должна сделать выбор. Возвращаемся на свой корабль и вновь говорим с Парвати для завершения задания.

Награда: 19 200 очков опыта.

Не кусайте солнце

Выполнив предыдущее задание и немного продвинувшись по сюжету, возвращаемся на свой корабль и встречаем возле входа Парвати. Говорим с ней и узнаем, что она хочет подготовиться к свиданию с Дзюньлэй.

Первым делом покупаем принадлежности для ванны. Направляемся на «Первопроходец», говорим с Глэдис и приобретаем любое мыло (изменятся только некоторые фразы диалога). Свои деньги, кстати, тратить не придется.

Теперь приобретаем нужные блюда. Запеканку с изнанки можно купить за 3 тысячи бит у шеф-повара Рэймонда, который обитает в Стеллар-Бэй, а кексы-сердечки продают в «Риццо», находящемся в Каскадии. Оба этих поселения расположены на планете Монарх. Забрав еду, отдаем ее Парвати.

Далее достаем вечерний наряд. Летим в Византию и говорим с Селестой. Она согласится сшить платье за 6 тысяч битов. Можем уговорить (65) или запугать (65) ее, чтобы уменьшить сумму до 3 тысяч битов. Если Жоликер уже мертва, то беседуем с Малини Гупта, которая запросит такие же деньги.

Отдав все предметы, беседуем с Парвати и говорим, что она справится. После прихода Дзюньлэй, спускаемся на кухню, чтобы посмотреть, как идет свидание, а потом выходим из корабля. Возвращаемся на «Безнадежный» и вновь говорим с компаньонкой для завершения задания.

Награда: 2500 битов, совместное фото Парвати и Дзюньлэй, а также 28 000 очков опыта.

Худший контакт

Идем на главную площадь «Первопроходца» и замечаем с левой стороны медицинскую зону. Направляемся в этот отсек и замечаем Элли в приемном помещении. Говорим с ней для получения данного квеста. Она попросит нас выяснить, что произошло с ее подружкой по имени Джесси.

Пытаемся уговорить врача дать нам встретиться с пациенткой. Если нам не удастся это сделать, то идем к офису Глэдис и слева от входа в него позади коробок обнаруживаем шахту вентиляции. С помощью нее нам удастся пройти в медицинский блок. По пути находим особое удостоверение, которое нужно для работы голографического плаща.

Исследуем лазарет и находим Джесси. Заставляем ее открыть дверь, а потом выясняем, что девушка должна большую сумму денег Удому Бедфорду. Идем к нужному персонажу и платим за девушку долг или убеждаем (20) его подписать новое соглашение. Потом возвращаемся в медицинский отсек и говорим с Элли. Мы завершим задание и получим в свою команду новую барышню.

Крестовый поход в ад

Вскоре после выполнения предыдущего задания с нами снова захочет поговорить Элли. Это произойдет после прибытия на Византию в рамках миссии «Кукловоды». Берем ее в группу и посещаем родной дом спутницы. Оказалось, что родители объявили ее мертвой и теперь хотят получить страховую выплату. Выходим из дома и говорим с девушкой.

Теперь направляемся в страховое агентство, которое окажется закрытым. Узнаем, что один офис все еще работает, но расположен в Фоллбруке. Отправляемся в нужный город и говорим со страховым агентом. Мы можем взять в команду Элли и убедить ее, что девушка жива, но тогда денег нам не видать.

В ином случае запугиваем или даем взятку страховому агенту, чтобы изменить имя получателя денег. Можно также взломать (45) дверь в заднем помещении или украсть ключ у работницы организации, чтобы получить доступ к терминалу и самостоятельно поменять имя. В конце говорим с Элли для завершения задания.

Награда: 1313 битов, 60 000 очков опыта и страховка в рамке.

Уборочная машина

Запустив свой корабль «Безнадежный», идем наверх по лесенке, проходим мимо капитанской каюты и осматриваем нишу, в которой лежит автоматон по имени СЭМ. Изучаем робота и возвращаемся к АДЕ. Говорим с искусственным интеллектом и спрашиваем ее о СЭМе. Направляемся в комнату капитана и читаем нужные записи в терминале. Нам необходимо будет найти бак с кислотой в Роузвее.

Направляемся в нужный город и идем в отмеченный склад. Следуем за маркером и пытаемся попасть в помещение с нужным предметом. Для этого придется вскрыть ее или найти код доступа, который лежит в одной из дальних коморок на 2-м этаже с мертвым телом ученого. Найдя пароль, открываем дверцу и забираем бак.

Возвращаемся на свой звездолет и устанавливаем бак в автоматона. Теперь он станет нашим новым компаньоном, которого мы сможем брать с собой в отряд.

Награда: 1000 битов и 19 200 очков опыта.

Дружеский долг

Берем Феликса в свою команду, поговорив с ним на «Первопроходце». Вскоре он захочет с нами побеседовать. Обычно это происходит во время посещения Сциллы. Выслушиваем его и соглашаемся помочь ему.

Направляемся на базу Харлоу, которая расположена на Сцилле, и сообщаем охраннику, что мы прибыли вместе с Феликсом, чтобы головорезы не начали стрелять по нам. Говорим с нужным персонажем. Он потребует расправиться с предателем Трэском.

Первым делом нам необходимо будет поговорить с Розаной, супругой нашей новой цели. Летим на «Первопроходец», идем в бар и отыскиваем девушку.

Расспрашиваем ее, убеждаем и узнаем, что Руфус находится в Эмералд-Вейл. Находим его и беседуем с ним. Узнаем, что Харлоу работает на Коллегию.

Можем после этого все равно убить Трэска или попросить у него доказательства. Во втором случае он расскажет, где их можно найти.

Возвращаемся на базу Харлоу, идем в коридор и находим улики. Потом говорим с боссом бандитов и показываем ему доказательства. Он разозлится и нападет на нас. Всех головорезов придется убить. Затем снова говорим с Феликсом для завершения задания.

Награда: 43 000 очков опыта и 3600 битов.

Страсть к медицине

В рамках квестов «Сигнальный пункт в космосе» и «Пространственно-преступный континум» нам предстоит побеседовать с Ниокой, которую можно найти в Стеллар-Бэе, расположенном на Монархе. Она попросит нас найти ей специальные медицинские препараты, чтобы она смогла быстро протрезветь.

Идем в медицинский пункт и говорим с доктором Эбигайл. Если нам удастся пройти любую проверку умений при беседе, то мы сможем быстренько выполнить этот квест. В ином случае выходим из города и отыскиваем тело доктора Уильямса на кладбище.

Обыскиваем его и находим ключ-карту (ее можно также выкрасть у Эбигайл).

Теперь возвращаемся в медцентр, поднимаемся на 2-й этаж и используем карточку на красной дверце. В помещении обнаруживаем необходимое лекарство. Идем обратно к Ниоке и отдаем ей медицинское средство.

После этого она решит присоединиться к нашей группе.

Награда: 1200 битов и 28 000 очков опыта.

Злосчастная компания

После выполнения предыдущего задания направляемся на планету Монарх. Вскоре с нами снова захочет поболтать Ниока. Выслушиваем ее и соглашаемся помочь ей. Идем вслед за указателем и осматриваем могилу бывшего приятеля спутницы. Отыскиваем медальон и передаем его девушке.

Далее беседуем с Хирамом, находящимся северо-восточнее от могилы. Убеждаем (35), запугиваем (35) или обманываем (35) его, чтобы он раскрыл нам местоположение заброшенного аванпоста, куда направились Андерс и Ребекка. Он находится в Эмералд-Вейл рядом с Эджуотером.

Идем в необходимую локацию и расправляемся со всеми врагами. Потом взаимодействуем с панелью на сломанной двери и проходим внутрь. Осматриваем трупы, забираем медальоны и передаем их спутнице. Она попросит нас добыть железы первобытных.

Летим на Сциллу, следуем за маркером и разбираемся с монстрами, чтобы получить феромоновую железу. Отдаем их Ниоке и возвращаемся на Монарх для убийства жукоматки, находящейся в южной области локации. Чтобы открыть дверь, вводим пароль «Кхарон». Устанавливаем приманки, говорим с девушкой и сражаемся с чудищами. Затем опять беседуем с Ниокой для завершения задания.

Награда: фотоснимок в рамке, 2500 битов и 38 000 очков опыта.

Источник: https://landofgames.ru/articles/walkthroughs/7566-prohozhdenie-zadaniy-sputnikov-v-the-outer-worlds.html

Злосчастный год

Злосчастный поход

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 91Следующая ⇒

Аль Масуди – Синдбад Х века. Мстители и каган‑бек Аарон. Буря с севера над Каспийскими берегами. Месть свершена. Вероломство каган‑бека. Побоище в Итиле. Кто они были? Подвиг Игоря. Кембриджская «липа». Тъмутороканьская «Сечь».

О, далече зайде соколъ,

Птиць бья – къ морю!

А Игорева храброго плъку не кресити!

За ним кликнула Карна,

И Жля поскочи по Руской земли.

«Слово о полку Игореве»

Об этом походе мстителей, закончившемся одним из самых страшных и кровавых поражений русов на восточных путях, нам рассказывает аль Масуди. Мы несколько раз уже встречались с этим именем, настало время поподробнее познакомиться с его обладателем.

Аль Масуди родился в сказочном для нас Багдаде, крупнейшем городе халифата. Сын знатного семейства, восходившего к самому Масуду, сподвижнику пророка Мухаммеда, получил великолепное для своего времени образование, но юношеская любознательность его была неутолима.

Он объехал все мусульманские земли, был в Кордовском эмирате, в Египте, где записал жуткие истории о призраках пирамид, Персии, покоренной мусульманами Армении, далекой стране чудес Индии и даже, по некоторым данным, в Китае.

Завершив эти, достойные Синдбада, странствия, он описал их в двадцати книгах, тщательно рассказав обо всем, что видел, и прибавив то, о чем только слышал, – впрочем, в таких случаях честный араб неизменно оговаривался, прибавляя по обычаю своего времени – «а Аллах знает лучше». Некоторые из его книг сами состояли из двадцати‑тридцати томов.

Увы, прошедшее время я употребил не случайно. Из всего этого великолепия до нас дошли только… две книги, одна из которых представляет сокращенный конспект двух других сочинений аль Масуди («Хроники» и «Средней книги»), а другая именуется «Книгой предупреждения и пересмотра»[74].

Нас больше интересует конспект, которому аль Масуди дал по‑восточному пышное и вычурное заглавие «Промывальни золота и рудники самоцветов» (в XIX веке его переводили попроще – «Золотые луга»).

Рассказав о погребальных обрядах русов и сравнив их с обычаями «Гинда», то есть Индии, аль Масуди ошибся, написав, будто индийские погребальные обряды отличаются от таковых у славян и русов тем, что у индусов «жена только тогда сжигается с мужем, когда она сама на это соглашается».

На самом деле все обстояло ровно наоборот, и об этом вряд ли мог не знать аль Масуди, лично бывший в Индии и только что написавший, что женщины русов и славян «желают своего сожжения». Ту же добровольность погребальной жертвы славянок отмечают франк Бонифаций, византиец Маврикий, арабы ибн Русте и ибн Фадлан.

При этом, согласно всем источникам, вдова была в языческом обществе русов и славян вполне почтенным лицом, следовательно, у тех, кто уходил в пламя погребальных костров, выбор был.

Более того, в силу наличия у многих мужчин нескольких жен и наложниц, на «должность» посмертной спутницы возникал, как ни трудно нам в это поверить, конкурс, причем доходило до ссор и драк, как сообщает ибн Русте.

В то же время как раз индийские обычаи вплоть до самых недавних времен определяли женщину, не исполнившую долг «сати», как существо ритуально нечистое, живого мертвеца, и обрекали доживать жалкий век в затворничестве и молчании. Занятна и другая ошибка аль Масуди – он утверждает, будто в землях русов находится серебряный рудник масштабов хорезмийских серебряных копей; на самом же деле основным, если не единственным источником серебра для русов была, по всей видимости, торговля с Востоком[75]. Далее он сообщает о том, что русы составляют многие народы, самый же многочисленный из них некие Лудана. Это сообщение уже не первый век составляет непреодолимую загадку для историков, каждый из которых на свой вкус трактует загадочных «Лудана» – норманны (как без них), ладожане, лютичи, уличи. Русы, говорит аль Масуди, путешествуют с товарами в Испанию‑Андалус, Румию (поскольку обычно именовавшаяся Румией‑Римом Византия будет упомянута ниже, остается только видеть в Румии аль Масуди Священную Римскую империю германской нации), Кунстантинию (Константинополь, то есть Византию) и Хазарию.

Познакомив в этом вступлении читателей с народом русов, аль Масуди продолжает повествование.

В 912 году (сам Масуди, конечно, определяет время похода как трехсотый год хиджры) русское войско на пятистах ладьях, каждая из которых вмещала сто воинов (думаю, не надо объяснять, что цифры эти, скажем так, приблизительны), войдя, по всей видимости (рассказ аль Масуди в этом месте не очень внятен), в Азовское море, попросило у хазарского каган‑бека разрешения на проход землями каганата в Каспийское море. В обмен предлагалась, понятно, доля добычи – ни много ни мало, а целая половина. Не знаю, какими соображениями руководствовались эти русы – отношения между Русью и Хазарией были в те времена, мягко говоря, натянутыми. После того как Олег освободил от тяжкой хазарской дани славянские земли вятичей, радимичей и северян, Хазария объявила блокаду даже торговым караванам русов. Естественно, ни русские, ни мусульманские купцы по этому поводу долго не расстраивались, и вскорости торговля была возобновлена в обход каганата, через государство Волжских Булгар. Хазары оказались во всех смыслах обойденными, и надо было вовсе не понимать мстительный характер азиатов вообще и правящего Хазарией клана рахдонитов в особенности, чтобы думать, что они простят подобное – или хотя бы позабудут. Но поражения от оружия воинов Олега Вещего были, надо полагать, еще живы в хазарской памяти – отказать и напроситься этим на прямое столкновение каган‑бек не решился. Русы, очевидно, поднялись по Дону, переправились в Волгу (или же спустились по Волге вниз?) и через Итиль, новую столицу Хазарии, прошли в Каспийское море. Замерший огромный город в молчании глубокой ненависти провожал уходящие на юг ладьи страшного «народа Рос», скалящие с носов звериные морды, солнечные кресты с изломанными концами на парусах и щитах, чешуей покрывающих борта. И с горечью смотрели вслед уходящим ладьям многочисленные славянские рабы и рабыни.

Швейцарский историк Адам Мец в книге «Мусульманский ренессанс»: «Основной товар, поставляемый Европой, – рабы – являлся монополией еврейской торговли». Знаменитый чех Любор Нидерле в книге «Славянские древности»: «Вся торговля славянскими рабами находилась в руках евреев».

«Работорговля, посредством которой славянские рабы попадали в арабский мир, велась преимущественно иудейскими купцами‑рахдонитами» – а это уже наш современник Д. Е. Мишин, автор замечательной книги «Сакалиба (славяне) в исламском мире». Специально привожу эти цитаты дословно, дабы не быть обвиненным в пристрастных измышлениях.

В каких масштабах велась торговля, говорят приводимые тем же Мишиным данные переписи в Кордове, столице арабской Испании – страны, не самой близкой Хазарскому каганату. В середине Х века в Кордове находилось тринадцать тысяч славянских рабов.

Поставляли их хазарам, как сообщает араб Идриси, разбойничьи шайки тюрок и мадьяр, от которых каганат, ежели верить иным нашим историкам, «защищал» славянские племена.

Месть русов обрушилась на берега Каспия, словно гром небесный.

«Толпы» воинов наводнили Джиль, и Дейлем, и города Табаристана, и злосчастный Абескун, и Нефтяную страну, как называли окрестности нынешнего Баку – там в большом количестве из земли выходили нефть и природный газ, последний, кстати, использовали для священных неугасимых огней зороастрийцы, для которых эти края были излюбленным местом паломничества.

Воины русов добрались и до Ардебиля, в долине рядом с которым сложил когда‑то голову арабский полководец Джеррах, в войске которого сражались «сакалиба»‑славяне – как и в разгромившем его войске хазарина Барджиля. Не ожидавшие нападения с моря – тем паче столь огромного войска – местные жители не могли организовать сопротивление.

Войска ибн‑абис Саджа, арабского наместника в Армении и Азербайджане, были разгромлены пришельцами, как и отряды дейлимитов – воинственных горцев южных берегов Каспия. Всюду лилась кровь, неслись закованные в железо воины, пешие и всадники[76], убивали, жгли, уводили в плен.

Награбленное и пленных свозили на острова у азербайджанского побережья, словно провоцируя своего главного кровника, ширваншаха. Али ибн аль Гайтам имел неосторожность «повестись» на эту приманку. Весь его флот и несколько купеческих судов, наполненных вооруженными до зубов мусульманами, двинулись к островам. Навстречу им вышли боевые корабли русов.

Вся флотилия вкупе со своим правителем отправилась кормить разжиревших в тот год безмерно каспийских осетров. Тысячи трупов в чалмах и полосатых халатах плыли по воде, и сытые чайки переступали по набухшим спинам, выискивая местечки повкуснее. Погибшие два года назад русы были отомщены стократ, но мстители задержались еще на несколько месяцев – наверно, чтоб не остаться внакладе, отдав половину добычи алчному правителю Хазарии.

Вскоре отяжелевшие от добычи и пленников ладьи подошли к Итилю. Посланцы русского вождя отправились вручить каган‑беку оговоренную долю добычи. Любопытно – они успели дойти до ладей? Или уже по пути к ним увидели заливающую берег стальную лавину – пятнадцать тысяч аль‑арсиев, лучших воинов каганата, закованных в железную чешую от конских колен до ощеренных личин шлемов.

И мусульман по вероисповеданию. Впереди них, вполне возможно, ехал с тяжелым палашом в руке тот самый Ахмад бен Куйя, которого пытаются выдать за сына основателя Киева. А за их спинами валило толпище в полосатых халатах – все взрослые мужчины‑мусульмане многолюдного торгового города Итиля.

С ними были и христиане – ради общей ли ненависти к язычникам‑русам, или просто в надежде ухватить что‑то из богатой добычи.

А с красных кирпичных стен Кемлыка, дворца каганов, осененных пятиугольными щитами Соломона, наблюдал за резней на берегу, любовно оглаживая густую вьющуюся черную бороду и прядки‑пейот над ушами, улыбаясь полными губами, каган‑бек Аарон бар Беньямен, владыка Хазарии.

Человек, которому его вера не то что дозволяла – вменяла в обязанность обмануть доверившегося ему язычника‑акума. Тем паче из ненавистного «народа Рос».

И вместе с ним жмурил от злорадного удовольствия узкие щели окон весь огромный город, разжиревший на поту славянских рабов и крови тех, кто не желал быть рабами.

И тихо плакали по темным углам, не смея потревожить злого ликования своих «богоизбранных» господ, славянские невольницы.

Пять тысяч русов, по словам Масуди, вырвались из кровавой ловушки, в которую превратился для них Итиль. Тридцать тысяч трупов осталось лежать на речном берегу, и головы их свалили на городской площади. Вырвавшиеся, бросив суда, попытались прорваться из каганата сушей…

Но уже гудела степная земля под конскими копытами, уже мчались, науськанные каган‑беком, орды кочевников‑буртасов, вассалов кагана…

Мало кто из ушедших на Хвалынское море вернулся в родной дом.

Но где он находился, этот дом? Вряд ли в Киеве. Во всяком случае, несколькими годами позже, когда, натравленные хозяевами каганата, «приидоше печенеги первее на Русьскую землю», киевский великий князь Игорь сумел так встретить кочевников, что те откатились аж к Дунаю.

А еще пять лет спустя в летописи появилась скромная строчка «воеваша Игорь на печенегов», после чего киевский государь оказался в состоянии, как мы видели, «повелевать» печенежским ордам – а те, в свой черед, почти полвека не смели показываться у русских границ.

Чтоб полностью осознать величие сделанного правителем Киева, надо подчеркнуть, что из европейских правителей оседлых народов он был первым , сумевшим разбить кочевников на их территории, в степи. До него это пытались сделать Кир, основатель персидской империи, его потомок Дарий и полководец Александра Македонского Зопирион.

Больше всего повезло Дарию – тот не только спасся сам, но даже умудрился вывести какую‑то часть войска. Недаром, знать, был прозван Великим – а может, все дело в размерах армии, которая, по словам древнегреческого историка Геродота, насчитывала семьсот тысяч воинов.

Для сравнения – в великой армии Наполеона Бонапарта, императора Франции, было «всего» шестьсот тысяч. Киру повезло меньше – в Персию вернулись лишь рассказы о том, как предводительница кочевого племени сунула его отрубленную голову в бурдюк, наполненный кровью его воинов.

А менее всего повезло Зопириону – его фаланги исчезли в степи, как камень в море. Ни слухов, ни рассказов об участии несчастных македонцев. Видимо, учтя этот опыт, грозные римляне даже не пытались сунуться в степь. И никто из оседлых народов не пытался – до Игоря Рюриковича, Игоря Сына Сокола.

Спрашивается – мог ли киевский великий князь совершить такое, избавить два поколения русских людей от страха перед степью, если бы понес столь страшное поражение? Не знаю, как Вы, читатель, а я сильно в этом сомневаюсь.

Сомневаюсь и в том, что на берегах Итиля гибель нашел предшественник Игоря, некий князь Олег II, сын Олега Вещего, как предполагают С. Э. Цветков и В. В. Кожинов. Силы Киева, кто бы ими ни предводительствовал, не пострадали в тот год.

Иначе это обязательно сказалось бы на положении Киевской Руси, учитывая размеры потерь – сказалось бы катастрофически. Между тем тот же аль Масуди сообщает, что Черное море (Нейтас, по‑арабски) именуется Русским (что подтверждается и нашими летописями), «оттого, что, кроме русов, по нему никто не смеет плавать».

«Рекой русов» он именует Дон. Лев Диакон рассматривает Керчь – Боспор Киммерийский – как базу нападений Игоря на империю.

Это ли народ и держава, только что страшно и бессмысленно потерявшая десятки тысяч сыновей? Неужели Аарон бар Беньямен пропустил столь великолепный случай поставить ненавистный «народ Рос» на колени, а еще лучше – раздавить, уничтожить навсегда, «все, что в городе, и мужей, и жен, и молодых, и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребить мечом» – по заветам Моисея, Иисуса Навина, кроткого царя Давида?!

Но а как же, возразит мне, возможно, начитанный читатель, знакомый с книгами по этому периоду русской истории, как же кембриджский документ, как же «царь русов Х‑л‑гв», разбитый и покоренный «досточтимым Песахом»?

Поясню для читателя, не столь хорошо ориентирующегося в теме. В 1912 году С. Шехтер обнаружил в Кембриджской библиотеке и тогда же издал любопытный источник на древнееврейском языке об истории Хазарии Х века.

Два скрепленных между собой бумажных (?!) листка исписаны с обеих сторон крупным квадратным письмом. По одной версии, это вариант переписки каган‑бека Иосифа, сына Аарона бар Беньямена, с Хасдаем ибн Шафрутом.

По другой – рассказ некоего хазарина, избежавшего гибели при разгроме русами каганата, своему новому господину о судьбах Хазарии. Говорится там, как «злодей Романус», император Византии, сперва начал гонения на иудеев, а потом подстрекнул правителя русов «Х‑л‑гв» напасть на хазар.

В ответ «досточтимый Песах» пошел войной на «Х‑л‑гв», разгромил его и заставил воевать (?!!) против Византии. Там «Х‑л‑гв», потерпел поражение от «греческого огня», бежал и погиб в Персии.

К кому только не примеряли этот рассказ – и к Игорю, и к Олегу Вещему, и к гипотетическому Олегу II. Л. Н. Гумилев умудрился сочинить устрашающую сказку о захвате войсками Песаха Киева – который ни единой буквой не упомянут в документе.

Что до меня, то я вовсе не считаю себя обязанным его к кому‑либо относить. Я просто откладываю его в сторону.

Почему? А Вы, читатель, что бы сделали с текстом, в котором действует языческий волхв Николай Иванович? Или московский воевода Карл Эдуардович? Или фрейлина Екатерины Великой Искрина Марксленовна?

Первый русский исследователь кембриджского документа, опубликовавший его перевод, П. К. Коковцев, в общем‑то, ставит точку в его изучении, указывая, что имя Песах появляется у евреев очень поздно, не ранее конца XIII века.

Так что этот «документ» – в лучшем случае попытка еврейского средневекового, или не очень, историка задним – очень задним! – числом выиграть проигранную предками войну.

Таких примеров масса, самый древний – надписи Рамзеса II о «выигранной» им битве с жившим к северу от Египта народом хеттов при Кадеше, после которой границы Египта и хеттов отчего‑то ощутимо сдвинулись… к югу. Впоследствии в загадку внесли ясность хеттские надписи – битву под Кадешем фараон позорно проиграл.

Так и здесь – с той разницей, что нам давно и хорошо известны источники, в более верном свете показывающие русско‑хазарские отношения середины Х века. И то, что находятся историки, пытающиеся поверять, скажем, русские летописи этой фальшивкой, – это их диагноз, не более того. Что до меня, то я не считаю себя обязанным считаться с сообщениями этого в высшей степени сомнительного источника.

В худшем же случае кембриджский документ – очередная «историческая» фальшивка, состряпанная малограмотным норманнистом (слышавшим, что имя Олег трактуют, как Хельги[77], но напрочь забывшим или не знавшим, что Олег Вещий «отмстил неразумным хазарам» задолго до воцарения «злодея Романуса»), очень любящим евреев и очень не любящим русских[78]. Вроде русской «Влесовой книги» с той существенной разницей, что норманнистско‑русофобский «документ» триумфально въехал в историческую науку, а единственная ссылка на антинорманнистско‑русофильскую «Влесову книгу» способна изгадить репутацию историка.

«Объективность»? Она, читатель, она!

Так что забудем эту «Песахову книгу» и повторим еще раз: в середине Х века, при великом князе Игоре Рюриковиче, Русь – сильная держава, никому из соседей не подчиненная и граничащая с каганатом по Дону.

Мы же вернемся к русам, погибшим в Итиле. Итак, они не киевляне.

Кто же они в таком случае и откуда? Не зря ведь аль Масуди начал рассказ про злосчастный поход 912 года сообщением, что русы «состоят из разных племен».

Тут надо знать то, не слишком ярко освещаемое нашими историками обстоятельство, что в конце IX – начале Х века на Черном море образовалась, согласно целому ряду источников, некая пиратско‑купеческая вольница, вроде украинской Запорожской сечи или Карибских флибустьерских гнезд эпохи Великих географических открытий – Порт‑Ройяль, Тортуги. Многие исследователи именно здесь располагают загадочную Артанию‑Арсанию‑Уртаб, третье царство русов арабских и персидских источников. Располагалась она в Тъмуторокане, и съезжались туда молодые, охочие до приключений удальцы, одиночки и ватажные, не прижившиеся ни к одному двору дружинники, изгои и беглые всякого рода. Позднее Тъмуторокань стал гнездом князей самого авантюрного склада – чего стоит тот же Олег Святославич‑Гориславич (в этом прозвище нет ни обиды, ни намека на «горе», оно обозначает человека «горючего», огненного, человека славы яркой и недолгой, как пламя). Именно отсюда могли приходить русские дружины на северо‑восточный берег Византии (житие Григория Амастридского, IX век). И очень вероятно, что именно отсюда вышли в поход и те лихие полукупцы‑полуразбойники, которых перебили в 910‑м корабельщики ширваншаха Али, и те злополучные удальцы, столь страшно за них отомстившие – и потерявшие вместе с плодами мести свои жизни.

Что‑де до урока, он прост – не верь врагу. Как бы ни был ему выгоден союз с тобою, твое поражение ему все же выгодней. И лучше бы шедшие на Каспий русы начали мстить с разгрома Итиля и освобождения славянских невольников.

⇐ Предыдущая11121314151617181920Следующая ⇒

Date: 2015-10-21; view: 109; Нарушение авторских прав

Источник: https://mydocx.ru/8-102779.html

Часть вторая. За городом Тьмутараканем Русь на Кавказе: IX–X вв. / Кавказский рубеж. На границе с Тьмутараканью

Злосчастный поход

  • Глава 1. Русы-купцы на таможне ибн Хордадбега
  • Глава 2. Злосчастный год
  • Глава 3. Бердавское сидение
  • Глава 4. Государь-пардус у гор Кавказа
  • Глава 5.

    Дербентская эпопея эмира Маймуна и его русской дружины

  • Холодно Каспию, старый ворчит: Длится зима утомительно-долго.

    Норд, налетев, его волны рябит; Льдом его колет любовница-Волга! Бок свой погреет усталый старик Там, у горячих персидских предгорий… Тщетно! Вновь с севера ветер возник, Веет с России метелями… Горе! (Валентин Брюсов, «Баку»)

    Любознательный таможенник.

    Русы и славяне — странное «разделение». Русские мечи в краю булатных клинков. Кто торговал на Волжском пути? Балтика — роскошь славянства и нищета Скандинавии. Свидетельствуют верблюды и «слоны». Загадки русского христианства. Накануне грозы.

    Война, торговля и пиратство — Три грани сущности одной. (И. В. Гете, «Фауст»)

    Мы уже говорили о том, что если русы и были в VII столетии в предгорьях Кавказа, то попасть они туда могли лишь одним, известным ещё с неолита, нового каменного века, Волжско-Балтийским путём.

    Что до века IX, то тут нет и не может быть вообще ни малейших сомнений — именно этой дорогой русы и попадали на Восток.

    «Наследили» вдоль него они основательно — именно в Поволжье, точнее, в землях волжских булгар ибн Фадлан, посол халифа аль Муктадира, увидел русов и оставил нам бесценное описание их внешности, обычаев и обрядов. Там же, в Балымерском, могильнике, отыскан меч с русским именем — но об этом разговор позже.

    Шли купцы — разведывая пути, расположение крепостей, силу войск, многочисленность населения и его отовность к войне. Шли воины — своей свирепой славой отбивая и у лихих людишек, и у дикарей из степных и горных племён, и у иных правителей охоту протягивать загребущие руки к товарам русских купцов.

    Одно из самых ранних — если не считать сообщения Мухаммеда Бал-ами, ас-Салиби и «Степенной книги» — упоминаний о русах в восточных землях — это записки ибн Хордадбега, таможенного чиновника Повелителя Правоверных в городе Рей (помните, в том, что откупался когда-то от арабских завоевателей?), сделанные им в сороковых годах девятого столетия и озаглавленные «Книга путей и государств». По долгу службы он сам общался с русскими купцами. «Что касается русских купцов — а они суть племя из славян, то они вывозят бобровый мех и мех чёрно-бурой лисы и мечи из самых отдалённых частей страны славян… затем они отправляются к Джурджанскому (так видоизменилось под каламом персидского автора античное название Каспия — Гирканское море. — О. В.) морю и высаживаются на каком угодно берегу, и продают всё, что с собой привозят, и всё это попадает в Рей. Иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджана в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы. И выдают они себя за христиан».

    В этом интереснейшем сообщении, где буквально что ни слово, то золото (особенно если учесть, что всё это — сообщения очевидца, который не раз сам досматривал товары русских торговцев, щупал меха и придирчиво разглядывал лезвия мечей, разговаривал через рабов-толмачей с их хозяевами), есть целый ряд полезных для нас сообщений, заслуживающих более пристального разбирательства. А что оно имеет отношение к нашей теме — в том и сомнения быть не может. Все источники говорят, что русские ладьи по Хвалынскому морю, как наши предки величали Каспий, ходили вдоль его западного, кавказского побережья. И конечно, самое важное для нас, буквально бьющее в лицо сообщение, сообщение, которым ибн Хордадбег начинает свой рассказ, это то, что русы — племя славян! И дальше добавляет, что переводчиками у русов были тоже славяне.

    Тут, конечно, опять приходится вступать в полемику с норманнистами. Они возмущённо заявляют — но ведь остальные-то, мол, арабские авторы резко отличают русов от славян!

    Ох, что-то странно они их «отличают»! Русский князь Дир у нашего старого знакомого аль Масуди — «правитель славян». Целый ряд восточных авторов среди трёх частей Руси, вместе с Куявой-Киевом и загадочной Артанией, называет Славию.

    Аль Масуди говорит об одинаковом погребальном обычае русов и славян, ибн Русте их различает, но, описывая погребальный обряд русов, рассказывает про отлично известные археологам срубные гробницы Киева и Чернигова, имеющие ближайшее подобие в славянской Моравии.

    А исследование черепов похороненных в них людей привело археологов к выводу, что перед ними не просто славяне, а группа славян, стоящая дальше всех прочих по строению черепа от германских и скандинавских народов.

    Кстати, описанное ибн Русте погребение руса почти дословно воспроизводит погребальный обряд, описанный в русской былине «Михаиле Потык», в которой и намёка на скандинавское влияние не обнаружено. Зато, описывая погребальный обряд славян, ибн Русте фактически один к одному — за вычетом нескольких мелких деталей — воспроизводит описание ещё одним арабом, ибн Фадланом, виденных им в Булгаре похорон знатного… руса!

    Получается, арабы разделяют русов и славян лишь затем, чтобы тут же начать путать их на каждом шагу!

    Ну хорошо, пусть разделяют. Честно говоря, напрашивается единственный вопрос — ну и что?! Целый ряд историков — в том числе Прокопий Кесарийский и гот Иордан — отделяют готов от германцев и противопоставляют их. Ни один античный источник не называет бриттов кельтами.

    Многие средневековые источники точно так же, как русов и славян, «разделяют» хазар и тюрок. Тем не менее готы — германское племя, бритты — кельты, хазары — тюрки. Потому что имена (в большинстве), обычаи, вера у готов — германские, у бриттов — кельтские, у хазар — тюркские.

    Ведь и слова «германцы», и «кельты», и «тюрки» значили для современников совсем не то же, что и для нас.

    И только слависты требуют от древних авторов твёрдого знания и правильного применения слова «славяне» в том обобщающем смысле, которое он получил в книгах Нового времени — через века после их смерти! Знакомая «объективность».

    Достойно внимания, что в качестве одного из товаров, который русы вывозили в Персию, упомянуты мечи. Позвольте особенно не останавливаться на идее, будто это были клинки франкского производства, которые вездесущие и неутомимые скандинавы вывозили из империи потомков Карла Великого через всю Балтику и Восточную Европу.

    Я даже не буду говорить, сколь рентабельно было подобное предприятие — мечи трудно назвать лёгким и удобным грузом, так они, ко всему, ещё и ржавчины боятся.

    Никакие источники не говорят о закупке франкских клинков норманнами — но есть указ самого императора франков Карла Великого о запрете на пролажу оружия прибалтийским славянам.

    Как подданные христианнейшего императора соблюдали этот запрет, говорит археология — франкских мечей с именными клеймами лучших мастеров, так сказать, фирменный товар, археологи нашли в землях Киевской Руси одиннадцать штук, в Эстонии — семь, в Литве — пять, в Латвии — двадцать два, в землях балтийских славян-вендов — тридцать (!), а в Швеции… один. Даже в Эстонии этих клинков больше, чем в земле «грозных викингов»! А уж число франкских «фирменных» мечей в вендских землях ясно говорит, что выгода торговли со славянами сильно перевешивала в глазах франков-торговцев все неприятности, которые могли доставить им их христианнейшие государи.

    Впрочем, арабские авторы сообщают, что мечи производят сами русы, в той самой загадочной Артании (она же Арсания или Уртаб). Но вот это-то замечание норманнисты не особенно жалуют. Потому как найдено уже два клинка со славянскими именами мастеров. С первым из мечей получился замечательнейший конфуз.

    Его долгое время выставляли напоказ как очень яркий пример «типично скандинавского» клинка, цитировали скальдов — «на лезвии змей окровавленный лёг, другой обвивает хвостом рукоять», — горделиво указуя на змееподобных чудищ, изображённых на рукояти.

    Я даже не знаю, указал ли им кто-нибудь в ответ, что змеи скопированы со скандинавских… могильных камней яснее ясного говорят, что кузнец, изобразивший их на оружии, явно был чужд скандинавской культуре.

    Но потом учёные научились очищать клинки от вековой ржавчины, и на лезвии «типичного скандинавского меча» проступили буквы, гласившие… Людота коваль.

    Как Вы думаете, читатель, научил этот конфуз хоть чему-нибудь господ норманнистов? Совершенно правильно думаете — абсолютно ничему.

    Продолжается уверенная раздача званий «типично скандинавских предметов» пресловутым громовым топоркам, невесть с чего окрещённым «молоточками Тора», которые, как отмечают сами норманнисты, типологически ближе всего находкам не со шведских берегов, а со славянского Рюгена; ладейным заклёпкам в погребениях Гнездово, которые, по замечанию археологов, «ближе к балтийской и славянской, нежели скандинавской традиции»; овальным фибулам, которые даже в шведском городе Бирке оказываются в одной могиле со славянской керамикой и типично славянской расшитой рубахой, а вот под Ростовом почему-то оказываются веским доказательством норманнского происхождения хозяйки. Причём, что характерно, когда эти фибулы находят в курганах ливов или вепсов, то они не обозначают скандинавского происхождения — только в могильниках русских городов. Опять эта «объективность»! Женщина финского племени имеет право, так сказать, хранить в могиле это украшение, но стоит ему попасть в погребение русской боярыни, как та тут же превращается в шведку.

    Только не надо называть, читатель, этих людей русофобами. Они очень, очень обижаются, когда их называют русофобами. Они свой подход называют «объективным». И правда, надо быть совершеннейшим «объектом»… впрочем, ничего, ничего, молчание, как говаривал классик.

    Второй меч со славянским клеймом несколько старше творения Людоты коваля. Тот сделан во времена не то Святослава, не то его сыновей, а второй изготовлен в середине десятого века, при князе Игоре Рюриковиче, при втором поколении варягов-руси, живших в Восточной Европе.

    В это самое время, по мысли норманнистов, русы вовсю говорили на своём норманнском языке, и имена носили сплошь скандинавские.

    Так вот на этом мече, найденном, в отличие от Людотиного, даже не на славянской Киевщине, а в неславянском Среднем Поволжье (как раз на «Меховом пути»), в Балымерском могильнике, нанесено имя «Славимир».

    Источник: http://www.xliby.ru/istorija/kavkazskii_rubezh_na_granice_s_tmutarakanyu/p5.php

    Book for ucheba
    Добавить комментарий